Глава 20 Подневольные

− Говорите, он в саду поранился? Как умудрился сам рассечь себе ладонь да еще и зацепить при этом две пястные кости?

− Инструмент... секатор с высоты упал и... вот. Как-то так...

Светлана Владимировна – дежурный хирург, скептически посмотрела на поникшего парня, запретив себе замечать его пронзительную красоту. Нет, пострадавший тоже был недурен собой: голубоглазый брюнет, к тому же более атлетически сложен, но его черты отличались резкостью, а почти патологическая способность равнодушно выдерживать боль слегка напрягала. Блондину ж были свойственны утонченность и мягкость как движениях, так и во взгляде. От звука его мелодичного вкрадчивого голоса на лице молодой женщины сама собой расплывалась совершенно идиотская улыбка. И это при том, что пареньку на вид едва ли можно было дать двадцать! Эх, встретился б подобный типаж ей лет пять назад, до того, как она разуверилась в мужчинах, став по ходу матерью-одиночкой...

− Простите, конечно. Но мне слабо верится в вашу историю.

Ее собеседник опустил голову еще ниже, сцепил пальцы в замок и тихо произнес:

− Верьте в то, во что считаете нужным. Мне больше сказать нечего.

Зажмурив утомленные глаза, Светлана Владимировна припомнила строгий наказ главврача не вмешиваться во все это дело. Дескать, окажи максимально возможную помощь, прости и отпусти. А после тебе зачтется, если не на небесах, то уж точно в личном деле. И все бы ничего, но она жуть, как не любила ввязываться в темные делишки начальства под месседжем «Уплачено налом мимо кассы». С другой стороны, будучи рядовой рабочей лошадкой, мало что могла возразить. А еще ей было попросту жаль этого заплутавшего мальчишку, казалось страдающего сверх меры и за себя, и за своего бесчувственного приятеля.

− Когда ваш друг очнется – сообщите в ординаторскую. Мне нужно его еще раз осмотреть и сделать кое-какие назначения, перед тем, как отпустить восвояси, – сказала и быстро вышла из палаты, не желая еще больше погружаться в явный омут дурно пахнущей истории.

Но, сидя за своим рабочим столом над необъятной кипой бумаг, хирург все никак не могла сосредоточиться. Перед внутренним взором еще продолжала идти сложная трехчасовая операция, во время которой ее чуткие подвижные пальцы фиксировали рассеченные кости, соединяли разорванные связки, сшивали тонкие сосуды и мышечные волокна. Почти ювелирная работа, проделать которую пришлось, если не считать медсестры, в одиночку, в обычной манипуляционной, к тому же под местным наркозом и в режиме вынужденной секретности. Кабы не ледяное спокойствие пострадавшего, выдержавшего все манипуляции с абсолютно каменным лицом, молодая хирург-универсал вряд ли осилила бы подобный подвиг.

− Светлана Владимировна, больной из дежурной палаты проснулся и собирается уходить!

− Хорошо. Я сейчас подойду.

Не прошло и двух часов, как оклемался! Видя некоторую заторможенность пациента после не совсем стандартной операции, она категорически настояла на краткосрочном наблюдении и уложила его на пустующую койку. Думала, будет клянчить обезболивающее, а он, едва коснулся головой подушки, моментально вырубился.

Благодаря предупреждению Ниночки – всевидящей дежурной медсестры, Светлана Владимировна перехватила своего хмурого подопечного буквально у входных дверей отделения. Тот, щадя зафиксированную лангетом левую руку, правой слегка опирался о плече приятеля, но ступал довольно твердо, а спину держал на удивление прямо.

− Погодите.

− ?..

− Как ваше самочувствие?

Ответом ей стала кривая усмешка:

− Спасибо. Намного лучше, чем было во время прибытия. Вы прекрасно знаете свое дело.

- Вам нужно будет делать перевязки...

- Мы сами управимся. Не волнуйтесь.

- ... и через две недели повторно пройти рентген.

- Там видно будет.

- Ну-ну! Настоятельно рекомендую: не играйте с собственным здоровьем. С годами все молодеческое бахвальство оборачивается плачевными болячками. Пока поберегите руку. И принимайте все препараты, перечисленные в этом списке. Так как повреждения были серьезными, возможны проблемы с восстановлением чувствительности. А еще не позднее, чем через год, нужно будет удалить спицы.

- Понял, - отпустив плече блондина, парень принял от нее листок, мелко исписанный назначениями, упрятал его в нагрудный карман куртки, после неожиданно тепло улыбнулся, протянул раскрытую здоровую ладонь ей навстречу, мягко пожал автоматически вложенные в нее изящные пальцы: - Я, действительно, очень благодарен - даже не ожидал со своим везением встретить настолько умелого врача. И простите за все обстоятельства - все мы подневольны, каждый в своем деле.

Сказал, и скрылся за дверью. Блондин, немного помешкав, с признательностью кивнул головой, смущенно пожал губы и вдруг вручил ей набросок, сделанный обычной шариковой ручкой:

- Это вам. Простите, но я не удержался - когда нервничаю, рука сама собой начинает рисовать. К тому же у вас прекрасно очерченные скулы и фактурное лицо... Простите еще раз... и прощайте.

Пребывая в легком замешательстве, Светлана Владимировна подошла к окну, проследила взором за двумя удаляющимися фигурами, после, подняв брови, оценила свой неожиданный подарок. «Прекрасно очерченные скулы и фактурное лицо», - это, типа, комплимент? Вряд ли... Хотя портрет вышел удачным. Надо же: мальчишка мало того, что ангельски красив, так еще и поразительно талантлив! Жаль, только ходит с дружком под губительной тенью - это и невооруженным глазом видно.