Глава 16 «Собеседование»

Спустя неполный месяц где-то на окраине города в помещении большущего склада из металлоконструкций битый и окровавленный парень зло смотрел на ухмыляющегося дельца, немо желая тому провалиться как можно побыстрее на самое дно пекла, из которого тот в свое время выполз. Мужик – судя по всему хозяин как склада, так и всего заброшенного и уже безымянного промышленного предприятия, был холен, ряжен в дорогущий классический костюм и окружен кучей разномастных приспешников, фейсы большей части которых вполне могли украшать собой стенды с надписью «Их разыскивает полиция».

Слава, уже ни единожды успевший мысленно перебрать все свои грехи, все никак не мог уразуметь, за что именно их с Ленькой взяли в оборот, на кой так упрямо пытаются причислить к своему чертовому кодлу и отчего попросту не пристрелят, коль так ненавидят.

- Что мы такого натворили, что б попасть в эту мясорубку? Какого черта вам всем от нас надо?!

Мужик, заправляющий творящимся беспределом, хищно оскалился:

- Говоришь, я тебя втянул в мясорубку? Да ты, малец, из нее и не выбирался. Думаешь, как о тебе прознали? Один местный нувориш приходил голову твою просить. Дескать, быкуешь и людей его прессуешь. Вот мне и интересно стало. Расспросил о тебе, справки кое-какие навел. Захотел даже собственными глазами взглянуть – можешь гордиться!

− И что? Что дальше? Проучишь за то, что зарвавшимся шестеркам зубы пересчитал? Ладно. Начинай – вот он я! – махнув головой в сторону ближайшего угла, скрытого тенью, Слава зло сплюнул кровью: − Зачем только твои псы его сюда притащили? Он к делу ни коем боком не относится! Он вообще тех падл и пальцем не тронул!

Из злосчастного угла склада послышалось Ленькино хриплое:

− Слав...

Слава отчаянно дернулся, скользнул взглядом по холодному металлу ствола, направленного прямиком в его грудь:

− Лень, не говори ничего! Я сам!

− Слав, не нужно. Не унижайся. Бесполезно все.

− Я знаю, что делаю!

− Ага, знает он... Вот же олух...

Хозяин склада довольно хмыкнул, прищурил взгляд:

− Что пацаны, нервишки шалят? Так ведь и рассориться недолго. Впрочем, милые бранятся – только тешатся!

Ленька вконец сорвался и просипел сорванным голосом совершенно себе несвойственное:

− Пасть заткни, урод!

− А ну повтори, сопляк, что только что вякнул?!

Видя, как дуло пистолета сменило положение и теперь направлено на сидящего на полу связанного парня, Слава бросился наперерез, вновь подставившись под прицел:

− Лень, замолкни!

Мужик перестал шипеть и вновь осклабился – видать хорошее у него нынче было настроение. Настолько хорошее, что смог даже пропустить личное оскорбление мимо ушей:

− Гляжу, Псих, тебе твой дружок очень дорог. Верно? Оттого, сюда напролом шел, едва звоночек получил о пропаже... Мда-а. А ты хорош! Уложил пятерых охранников, хотя сам отделался лишь царапиной. Это простое везенье или уже отполированное опытом мастерство, а?

Чувствуя, как упрямо сочащаяся из «царапины» кровь уже порядком пропитала одежду, миновала пояс и начинает струиться по бедру, Слава сжал челюсти, силой сдержав крутящуюся на языке колкость. Мужик тем временем почти по-дружески похлопал его по плечу, впрочем, не выпуская из другой руки оружие. И почему, спрашивается, не дает подручным махать за себя пушкой? Сам получает от этого процесса хищное удовольствие или просто любит позерство?

− Молчишь? Правильно делаешь. Молчи и слушай дельного совета. С сегодняшнего дня работаешь на меня. Что прикажу – будешь исполнять безоговорочно и быстро. А прямо сейчас ты забираешь своего милка и отправляешься домой зализывать рану. Когда понадобишься – на твою мобилу придет sms-ка с указанием дальнейших действий. Ослушаешься или надумаешь слинять – из-под земли достану и сперва вынужу смотреть на то, как из твоего голубка мои соколы поочередно выдергивают все перья, а после заставлю тебя все эти перья сожрать. Понял меня?! Или мне выразиться более конкретно?

Слава сглотнул, обернулся на сидящего в углу бледного Леньку и утвердительно мотнул головой, удостоившись низкого довольного смеха:

− Понятливый, значит? Отлично! Думаю, мы сработаемся. Эй, Гена, проследи, чтоб наших парней в чувство привели, а этих двоих погрузи в машину и доставь в лучшем виде по известному тебе адресу, − сказал, и отвернулся, начав раздавать подручным новые распоряжения. И словно минуту назад не было никакой драки и стрельбы. Словно каждый день этот зверь в человеческом обличии берет то, что захочет, не считаясь ни с чьим мнением, наплевав на все мыслимые законы и заповеди.

Зажав рукой раненый бок, Слава подошел к Лене, помог ему подняться с бетонного пола, «трофейным» ножом, отобранным у одного из охранников, резанул скотч на стянутых за спиной запястьях, склонился и прошептал на само ухо:

− Валим отсюда.

− Но... ты все так и оставишь?

− Не дури. Похоже, что я в состоянии сейчас хоть что-то сделать, кроме как подохнуть?

Словно очнувшись, Ленька, наконец, увидел обширное кровавое пятно на одежде Славы, судорожно вздохнул и нырнул под его руку, позволив опереться о себя:

− Пошли.

Так они доковыляли до уже урчащего двигателем черного внедорожника. Молча упали на его заднее сидение, полностью игнорируя полный нескрываемого презрения взгляд водителя. Всю дорогу они также провели в тишине. И лишь оставшись одни перед своим домом, почти одновременно выпалили:

− Ты как?

Смолчав, Слава нехорошо усмехнулся и первым вошел в подъезд. Следом за другом отправился и Леня. Оказавшись в квартире, он сразу бросился искать аптечку, а найдя ее, вдруг застыл в нерешительности:

− Слав, куда ты запропастился? Тебя ранили, а я... я ничегошеньки в медицине не шарю...

Тот, раздетый до пояса и необычайно бледный, вышел из ванной, где уже успел стянуть с плеч грязные шмотки и кое-как промыть все еще кровоточащую рану:

− Меня на зоне в больничке уже пару раз подлатывали, и скажу, что ничего сложного в этом нет. Берешь иголку с крепкой ниткой и шьешь крупными стежками так, чтоб края пореза хорошенько сошлись. Он хоть и страшный с виду, но относительно неглубокий, потому справишься. В аптечке обезболивающие какие есть?

Перерыв все лекарства, Леня неуверенно выудил прозрачную ампулу:

− Новокаин только.

− Сойдет. Найди еще шприц − и вперед.

Пока ждали начала действия укола, Слава внимательно посмотрел на друга:

− Лень, только честно, тебе эти сволочи ничего не сделали?

Тот мотнул головой, склонил голову, начал сбивчиво рассказывать:

− Нет. Когда шел по улице, и вдруг скрутили и в машину запихнули – трухануло меня, конечно. На складе допрос учинили, но не слишком прессовали – скорее для видимости... Слав, с чего это они взяли, что мы... мы с тобой того?..

У бедняги язык не поворачивал озвучить все характеристики, полученные за время своего пленения, но Славе не нужно было ничего объяснять – он и так все давно понял:

− Хм-м, а черт их знает! Пронюхали как-то о наших с тобой старых злоключениях, а потом додумали че-то в меру своего развития... Да по фигу – не бери в голову.

− Я отнекивался, а мне не верили. Но почему ты смолчал? Почему не отрицал?

Слава устало прикрыл веки и горестно прошептал:

− Прости. Я понимаю твою боль и знаю свою вину, но... Пойми, я не мог допустить, чтоб тот клоп начал дальше копать в поисках моего самого слабого места. Ему без разницы, во что впиваться – лишь бы посильнее! Тебя мне упрятать не удалось, а вот Любу защитить еще могу попытаться. Потому прости. И за то, что смолчал. И за то, что вообще втянул во все это.

Храня молчание, Леня собрал свои растрепанные волосы в хвост, достал из аптечки пузырек со спиртом, плеснул его на руки, в нем же утопил на несколько минут обычную швейную иглу вместе с нитью, и лишь после всех проведенных манипуляций прошептал:

− Твоя вина лишь в том, что сломя голову бросаешься на защиту других, абсолютно не думая о последствиях. И уж кому-кому, а не мне тебя винить, − и наконец, вскинув голову, задал вопрос, который глодал самого Славу сильнее боли в истерзанном боку: − Думал, что дальше с девушкой делать будешь?

Слава поджал посиневшие губы, еще больше помрачнел:

− Не знаю. Но у меня выбора особого нет – если не сдержусь и ее тоже втяну – придется на вас двоих оборачиваться. Боюсь, тогда разорвусь надвое и вовек не смогу выгрести из этой трясины. Потому прошу, брат, стерпись, прикрой собой Любу и освободи мне хотя бы одну руку. А уж тебя, если что, прикрою я. Даже ценой собственной шкуры.

Леня горестно свел брови, мотнул головой:

− Ох, Слава. Жизнь ты должен отдавать не за меня.

− Из-за нее я отрекусь от своего бесполезного сердца. Как раз в ближайшее время и собираюсь этим заняться. Так что давай, не тяни – латай уже мой бок как-нибудь. Новокаин, кажись, заработал.

− Точно? Тогда я приступаю...

−... да ваш-ш-шу ж!..

− Ни фига этот новокаин не дает, да? Может, тогда в больницу?

− Да какая на хер больница?! С ножевым опять в поле зрения ментов попадусь! Ч-черт! Чего тупишь − штопай поскорее!

Не сдержавшись, Ленька зло огрызнулся:

− А ты прекращай стенать – и без того руки трясутся! Думаешь, каждый день подобным занимаюсь?! Не хочешь к специалистам – тогда героически терпи, придурок несчастный!

Кое-как наложив швы, еще раз обеззаразив и туго перебинтовав рану, он наконец уложил измученного Славу на диван и прикрыл его пледом. Не зная, что еще можно предпринять, донельзя вымотанный парень, пересилив себя, поплелся в душ, после снопом свалился в постель и моментально вырубился, вопреки тому, что часы показывали лишь восемь вечера. Когда же очнулся утром следующего дня, оказался в квартире уже один – от раненного хмурого упрямца и след простыл.