глава 10

Я все-таки нашла нужную лавку. Долго прокопавшись на полках и в различных сундучках, отрыла-таки все нужные детали, безмерно впечатлив бородатого продавца обширными познаниями о работе различных механизмов и полным пониманием того, что мне надо. Цену, правда, мне все же не сбавили, но волновало это меня мало. Хватило денег, и ладно. Жадность вообще все еще была одним из непонятных и чужеродных чувств.   Позже, вернувшись в контору, прямо в зале первого этажа на столе я и создала ошейник. После чего нарисовала подробную схему сборки и повесила и то и другое на шею котенку.   Он тут же убежал к собратьям через окно, мечтая встретить страшную Тенюку и качественно истрепать ей нервы.   Я же уселась на ковер у камина и задумалась, глядя на пламя и поглаживая слегка немеющую руку.   — Иля, сделай лицо попроще — я пугаюсь. — Иревиль жарил над огнем подвешенный на прутик кусочек сосиски.   Они с Феофаном в данный момент сидели на каминной решетке и тоже задумчиво смотрели на огонь.   — Мне… мне хочется чего-то… но я не понимаю чего.   — Бывает, — кивнул Иревиль с умным видом, — Мне вот вчера тоже кое-чего хотелось…. Не дали.   — Еще раз полезешь с неприличностями к Лизоньке — и хотеть перестанешь навсегда, — Феофан, хмурясь.   Мы оба на него посмотрели. Анрелочек только тяжело вздохнул и прикрыл глазки.   — Я как вспомню… залетаю случайно в комнату…   — В три утра с криком: "Какого хрена?!" — и мечом света в руках, — кивнул Иревиль.   — И вижу, как этот извращенец демонстрирует несчастной Лизоньке… это!   Смотрю на Рёву.   — Расстегнул рубашку, — объяснил тот.   — Вот именно! Твоя волосатая грудь…   — Она лысая, — мрачно.   — Неважно. Лизонька явно была в шоке.   — Еще бы, ты так орал, пытаясь меня кастрировать и оповещая всю комнату, как именно это сделаешь.   — Э-э… да?   — Да! Между прочим, анрелы так не выражаются. Даже я струхнул, — смущенно.   Анрел зарылся пальцами в золото волос и покраснел.   — Ребята, — перебила я воспоминания, — так почему я… так странно себя чувствую?   Рёва растерянно на меня посмотрел.   — Ну тебе ведь надо совершать хорошие дела, а иначе снова станешь железной куклой с командами в башке. Вот ты и нервничаешь.   Киваю, морщась.   — Не волнуйся. До завтрашнего вечера с тобой ничего не случится, — утешил Феф, перелетая на плечо.   — А потом?   — Будешь говорить: "Бип!" — и выполнять команды, — Иревиль кинул прожарившуюся сосиску анрелу.   Феофан протянул руки, но ему попало в нос, и он рухнул на пол. Рёва почесал затылок и спрыгнул следом, спеша поднять ругающегося анрелочка.   — И что мне делать?   — Иревиль, не трогай!   — Сиди.   — Нос. Это мой нос. Пожа-а… Ай!   — Ну вот и все. А ты боялся.   — Хм… А почему я вижу кончик носа только левым глазом, но отчетливо? — напуганно.   — Ну… тебе не угодишь.   — Ребята.   — Погоди, — Иревиль, — А так?   — Ой.   — Нравится? — с гордостью. — Теперь ты кончик вообще не видишь.   Феофан скосил глаза к переносице, рискуя окосеть навсегда.   — А… где он?   — Не поверишь. Его нет.   Шок.   — Что, прости?   — Опять не нравится? — угрюмо.   — Так. Я сам. Уйди, нечистый. Чтобы я еще раздал лечить себя…   — Ну и пожалуйста, — обиженно. Отходя подальше.   Феофан же полетел к зеркалу, висевшему у входной двери рядом с вешалкой, и уже там начал приводить свое лицо в порядок.   — Так что мне делать?   Знаю, я повторяюсь, но киборгу очень тяжело самому составлять планы на будущее и выполнять их один за другим. Обычно мои действия выглядели спонтанными, и теперь я была растеряна.   То, чего я не учла, — просить совета у Иревиля было по меньшей мере неблагоразумно. Но я просто не могла ждать любующегося собой Феофана.   — Ну. Ты неплохо дерешься… так что иди и верши справедливость, а там наберешь баллы, — усмехнулся черненький, не отрывая взгляд от анрелочка.   — Хм… прямо на улице?   — А почему нет? Пошли быстрее, пока он занят собой. Сможешь выскользнуть бесшумно?   — Через кухню?   — Молодец. Пошли.   На улице было людно. Все куда-то спешили, бежали, торопились. Я невольно заразилась этим бешеным ритмом жизни центра и пошла быстрее.   — Сворачивай в переулок. Проблемы будут на окраинах, — Иревиль вальяжно сидел у меня на плече, растопырив крылышки и потягиваясь.   Алые глазки хитро блестели, он явно радовался предстоящему веселью.   — Сюда?   — Да. Теперь налево. Налево. Теперь прямо. Угу. Так и иди.   — А ну выкладывай деньги, урод.   — Но я… уже платил в этом месяце… — испуганно.   — Ты че, пацан, за дуриков нас держишь? Ща я тебе…   Я стояла и смотрела на компанию из пятерых вампиров, окруживших одного мелкого собрата и угрожающих ему длинными когтями.   — Спаси его, — посоветовал гэйл, — Для начала и это зачтется как доброе дело.   Киваю, иду к вампирам, на ходу трансформируя руку в плазменную пушку.   — О, а это еще что за цаца?   Все тут же посмотрели на меня.   — Человек, — принюхался самый высокий и симпатичный. — Проваливай, пока мы добрые.   — Я прошу отпустить вашу жертву и извиниться перед ней. Вы — плохие. Я — хорошая. Иначе убью, — Под конец я вежливо улыбнулась, не зная, что бы еще полезного добавить.   — Отвали. — И от меня все отвернулись, вновь сосредоточиваясь на пареньке.   Хмурюсь. Поднимаю пушку. Стреляю. Взрыв в центре группки разметал вампиров по переулку, оставив меня наедине рядом с еще дымящимся трупом спасаемого.   — Кхм, — с плеча. — Ты это… в следующий раз спокойнее… а то я перевыполняю план.   — Что? — растерянно.   — Дальше пошли, говорю.   Я уныло кивнула и побрела вдоль переулка, оглядываясь по сторонам и тяжело вздыхая.   — Не переживай, к ночи очухаются, а если еще и крови выпьют, так и вовсе снова оживут.   — Это… хорошо?   Иревиль промолчал, усмехаясь и оглядываясь по сторонам. Надо было натворить побольше "добрых" дел, пока их не нашел анрел.   — Смотри, смотри! Там явно кого-то убивают.   — Где?   — В квартире.   Стекло над моей головой со звоном раскололось, и на мостовую рухнул странный резной стул, разваливаясь на части. Из разбитого окна послышался оборвавшийся визг.   — Давай внутрь, если… Ну можно было и по ступеням, но так тоже эффектно.   Спеша загладить прошлую ошибку, я влетела в комнату и застыла, глядя на мужчину, прижимающего к кровати хрипящую женщину.   — Я помогу.   Кивок, вырывающиеся из второй руки когти и три минуты зверского насилия.   Три минуты спустя.   — Вы уверены, что стоит оставить его в живых? — вежливо, к женщине, закрывающей собою израненное тело собственного мужа.   Они играли в изнасилование. Гэйл кашляет в кулачок, убеждая, что я все сделала правильно.   — Изыди, нечисть! — на пределе связок.   Со вздохом выпрыгиваю обратно на улицу. Я ведь совершила доброе дело. Да?   Хрюканье Иревиля раздражало.   — Ты… а ты уверен, что теперь я стану человеком?   — Пошли дальше, тебе еще учиться и учиться, — вытирая слезы счастья. — Но я помогу, так что не дрейфь.   Вздыхаю, киваю и запоздало думаю, что нечистик все-таки хороший. Все бросил и помогает мне. Это приятно.   Потом я увидела вывеску трактира: "Сообщество наемных убийц". Иревиль попросил не проходить мимо. Помню, как красиво догорал трактир на фоне заката.   Свалка из тел, которые я вынесла наружу, вопияла о справедливости и возмездии. Все были живы, просто без сознания.   Убитый горем трактирщик спросил, зачем я вообще на них напала. Показала ему единственный уцелевший обгорелый край вывески со словом "убийц". Мне сообщили, что я дура, а в трактире отдыхали после трудной работы мирные землекопы. А вывеска — просто захотелось чего-то звучного в названии.   Гм…   Иревиль снова меня хвалит, просит не останавливаться.   Потом был спасенный от мужчин с мечами паренек, оказавшийся воришкой. Перед подвешенными за штаны к фонарям стражниками так и не смогла толком извиниться.   Правда, парень сердечно меня поблагодарил и уверил, что я сделала доброе дело.   А еще я помогла перейти через площадь старушке — перенесла ее на руках. Она так жалобно ковыляла на костылях, протягивая всем руку с кружкой, что не помочь я не могла.   Меня послали в грубой форме, пару раз заехали клюкой в нос и раз пятьдесят попросили оставить в покое. Но я ее донесла, поставила на фонтан и попросила не благодарить. Старушка на костылях не удержалась и в этот фонтан рухнула, подняв кучу брызг и размахивая палкой.   Я ее благородно достала за шкирку, мягко улыбаясь, и снова поставила на бортик, пытаясь отряхнуть. Бабка замахнулась клюкой, потеряла равновесие и снова сверзилась в фонтан, приложившись затылком о скульптуру.   На бортик я ее положила. Достала уплывший парик и с удивлением оглядела роскошные растрепавшиеся рыжие волосы. Грим потек — и передо мной лежала уже не старуха, а вполне даже молодая женщина, да и ноги у нее были целы, просто согнуты сильно в коленях и спрятаны в штанины.   Удивительно.   В таком положении я ее и оставила, так как Иревиль сказал, что нужно идти дальше, а то не успеем сделать еще много добрых дел.   А уже ближе к ночи мы дошли до кладбища. Где шайка гробокопателей была расстреляна из двух плазменных пушек…   Кладбище превратилось в руины. Везде торчали дымящиеся обломки крестов, гробов и кости вырванных из них покойников. Мужики скрылись, неся потери и товарищей. Я вообще удивлена, что они смогли полчаса так здорово уклоняться. Видимо, я просто устала или не хотела стрелять прицельнее.   — Молодец. — Гэйл спрыгнул на землю и потянулся. — Но… время вышло.   И передо мной возник в воздухе снежно-белый воздушный анрел, ошарашенно оглядывающийся по сторонам.   — А я много доброго сегодня сделала, — решила похвастаться.   Анрелочек растерянно посмотрел на меня.   — Я… наслышан.   Иревиль хмыкнул и сел на землю, пиная пяткой череп крысы.   — Ты рад? — напряженно.   Анрел вздохнул, подлетел, сел ко мне на плечо и погладил по щеке.   — Ты хотела сделать добро — это главное. А его я все равно потом отмолю так, что заречется давать тебе умные советы в одиночку.   Нечистик замер, смотрит исподлобья.   — А что я сделала не так? — с любопытством.   — Ну… в следующий раз прежде, чем сделать то, что тебе посоветует Иревиль, — тяжелый взгляд в сторону последнего, — дождись меня, и я все объясню. Кладбище, к примеру, разрушать было вовсе не обязательно.   — Значит, мне все еще нужно совершать добрые дела, — со вздохом.   — Да. Но уже под моим руководством. Пошли.   — С вами можно? — с земли, язвительно.   — Если не будешь вмешиваться. — Феофан даже не обернулся. Смотрел сурово и прямо перед собой.   Я покорно пошла обратно к городу. Рёва полетел следом.   — Итак, это — приют для бездомных. Зайди, спроси, чем надо помочь, и помоги бедолагам.   Киваю, захожу в темное мрачное здание с выбитыми окнами и разглядываю кучу валяющихся на полу вонючих матрасов и оборванных грязных людей, бродящих между ними и лежащих прямо на них.   — Кому здесь помочь? — громко, выразительно, чувствуя тепло в груди.   На меня посмотрели. Кто-то закашлялся.   — Раздевайся, — из угла, с ухмылкой.   Киваю. Начинаю расстегивать штаны. Анрел посерел.   — Э-э… Илечка. Этого делать не стоит.   — Но они же ждут помощи, — Народ и впрямь затих, сосредоточив на мне все внимание.   — Застегни штаны, — тверже.   Пришлось послушаться. Кто-то разочарованно взвыл, меня обматерили и куда-то послали. Некоторые подошли ближе и, ухмыляясь, предложили помочь "стеснительной барышне". Анрел попросил отсюда уйти, но я просто не могла.   Да и глупо как-то: весь день старалась впустую, а как выдалась реальная возможность кому-то помочь, так сразу: вон отсюда.   — Я… я могу решить все ваши проблемы. Кто первый?   Меня попытали поцеловать, но я врезала коленом, и мужичка снесло через всю комнату к противоположной стене, сильно об нее припечатав. Человек без звука рухнул на пол.   От меня резко отошли. Анрел срочно полетел к пострадавшему, опасаясь, что тот уже почил. Но нет, удалось его немного подлечить до состояния стонущего тела, что меня сильно обрадовало. Даже дышать снова удалось.   К сожалению, этот акт насилия оборвал то хрупкое доверие, которое я успела завоевать. Народ стоял на расстоянии в полкомнаты, все держали что-нибудь острое и смотрели крайне недружелюбно.   — А ну проваливай, девка. — Самый старший из них, с сединой в нечесаных космах и с одним глазом, так и не встал со своего лежака, — Нечего нам помогать. Сами справимся. А вот тебе скоро помощь может очень даже понадобиться.   На плечо рухнул уставший анрел. Иревиль зло усмехался, дергая за волосы и предлагая отомстить.   Но я просто развернулась и ушла.   Наверное, они правы. Здесь — ничем помочь не смогу.   Выйдя за дверь и сев на ступени, я задумчиво посмотрела на постоянно серое небо. Шел дождь. Слабый, но надоедливый. Он стекал по лицу, забирался за шиворот и холодил спину. Необычные ощущения. И неприятные.   А еще мне почему-то грустно.   — Не унывай. — Анрел перелетел ко мне на колени и ободряюще улыбнулся. — Ты еще успеешь сделать много хорошего до рассвета, а я…   — А почему до рассвета? — мы с Иревилем — хором.   — Ну… ваши недавние действия… зачлись в минус. Почти все.   — Старушка в плюс? — Рёва.   — Да. Она обманывала и была разоблачена путем макания в фонтан. Гуманно и затейливо. Они оценили.   — Гм…   Я же закрыла глаза, понимая, что резко опускаюсь в огромное болото депрессии. Мне становилось все хуже и хуже от того, что:   1) добрые дела делать не получается;   2) завтра я превращусь в металлическую куклу;   3) не красавица, что почему-то удручает все сильнее;   4) а еще я есть хочу.   Стемнело окончательно, и, ко всему прочему, я промокла и замерзла. А времени оставалось — только до рассвета. Потом все. И я совершенно не представляю себе — где мне найти доброе дело.   — Не переживай, — Феофан.   Оба дружка уже сидели у меня на коленях, кутаясь в край куртки и выглядывая из-под нее.   — Просто следуй зову своего сердца. А до рассвета еще далеко. Апчхи!   — Простудился? — хмуро. Рёва.   — Нет, чхи, все в порядке.   — На.   — Но это же твоя куртка!   — Просто надень.   — Спасибо, — смущенно.   — Заболеешь — возись потом с тобой, — со вздохом.   — Я не заболею. Я же анрел. А где ты шарф взял? Ой, придушишь!   Я встала и медленно побрела вниз по ступеням, держа этих двоих на руках. Иревиль щеголял голым торсом, у Феофана из-за шарфа выглядывал только нос. Я грустно улыбнулась и пошла куда глаза глядят. Авось найду свое доброе дело.   Кажется… нашла. Доброе. Дело.   Посреди помойки сидела встрепанная, дергающая хвостами кошка, а три крысы медленно наступали на нее, оттеснив к самой высокой куче мусора. Я подняла руку, сделала из пальца "ствол" и пальнула по крысам короткой очередью, используя в качестве боеприпасов конфеты, которые утром взяла с кухни. Грызуны разлетелись в разные стороны и с визгом уползли, подволакивая лапы. (Из-за депрессии целилась я исключительно в пятые точки.)   — Мяу.   Я почесала затылок и грустно вздохнула.   — Ну привет. Похоже, у меня входит в привычку спасать кошек.   — Благодарю, — склонилась в поклоне ушастая головка.   — Говорящих.   — Ты ее понимаешь? — Иревиль, сквозь стук зубов. Анрел опасливо на него косился, кутаясь в две куртки и шарф.   — Ну… она только что сказала "спасибо". Ты слышал.   — Страшно за тебя рад. — После чего замерзший в зюзю нечистик полез ко мне за пазуху, ругаясь и кашляя через слово.   — Иревиль, на тебе куртку! — в его пятку вцепились.   — Фефа, мне тепло нужно, а не куртка, отстань.   — Но там же… грудь!   — Я в курсе. В нее и закопаюсь, — мечтательно. Засунув в вырез моей рубашки нос. — Феф.   — Что? — натужно вытягивая Иревиля за ногу.   — Я ошибся. Тут пусто.   — Чего? — растерянно.   — Грудь — сильно сказано… хрен закопаешься, короче.   — Дай посмотреть.   Угрюмо молчу, размышляя: не прихлопнуть ли обоих.   — Да… я слышал, настой хреновой травы…   — Нет, это для мужчин.   — А… да?   — Я пил. Помню.   — Ты, пил?!   — Ну а что такого? Неплохая вещь, между прочим. Блин, холодно!   — А для груди тогда что?   — Ну… можно попробовать синюю ягоду. Вон, кстати, кустик растет.   — Она же ядовитая, — удивленно.   — Хуже не будет, — твердо. — Иля…   — Отстань, — сжимая зубы, — Я не виновата, что такая…   — Я могу помочь. Снизу. Мягко.   — Как? — со вздохом шагая к кустику.   Знаю, знаю, но все равно дела мои — швах. Так что отравиться — не худший вариант.   — Я — королева кошек, и в знак благодарности за спасение жизни я могу исполнить одно твое желание, — мурлыкнула она, изящно потягиваясь и запрыгивая на верх кучи.   — Ну… — сунув в рот первую ягоду.   — Ну как? — хором справа и слева.   — Чешется, — кивнула я.   — Что чешется-то? — заволновался Феофан.   — Погоди. Я проверю. — Мне снова полезли за шиворот. Сую в рот вторую ягоду.   — Ну… — глубокомысленно, зарывшись по пояс в моем воротнике. — Кожа синеет.   Расстегиваю куртку, поднимаю рубашку и с ужасом разглядываю синие пятна, быстро покрывающие живот. Иревиль пытался вылезти, но его прижало. Феофан парил передо мной — красный и испуганный. Хорошо хоть майку надела, а то бы совсем в обморок упал.   — Это неопасно. Завтра все пройдет. — Кошечка хмыкнула и принялась осторожно умывать мордочку черной лапой.   — Да?   — Что да? — Иревиль все-таки вырвался из плена рубашки и упал мне на руку, тяжело дыша и глядя на черное небо.   — Кошка сказала — завтра все пройдет.   Анрел и нечистик переглянулись.   — Пошли домой, — предложил Рёва.   — Обсохнешь, и снова пойдем искать приключения. Ночь длинная, — покивал Феофан.   — Так как насчет желания? — с кучи.   Хм…   — Сделай меня человеком.   Половинки моей души угрюмо наблюдали, как я приближаюсь к кошке.   — Не могу, — тихо. — Для этого не хватит сил. Может… а что-то другое?   — Ну… хочу быть красивой.   — Невозможно. — Как отрезала.   Я поняла: только что мне разбили сердце.   — Фефа, мы ее теряем. Просит у кошки красоту и рычит, услышав "мяу".   — Не мешай, у девочки депрессия.   — У меня теперь тоже. Че делать-то?   — Ну… поговорят и разойдутся.   — А-а… ладно. Подождем.   — Ты вообще что можешь?   — Не поверишь, почти все, — расстроенно мяукнула королева кошек, глядя мне прямо в глаза.   А у нее красивые радужки. Серебристые, мерцают в темноте и немного печальные.   — У тебя у самой ведь что-то случилось. Почему ты такая грустная?   Кошка смущенно отвела взгляд и взмахнула хвостом.   — Ты заметила?   — Ну… да.   — Мой народ гибнет. Тени пожирают нас ежедневно. Ты первая, с кем я могу поговорить. Жители нас не понимают.   — Симка рассказывал.   Глаза сверкнули, на меня внимательно посмотрели.   — Ты… так это ты ему дала ошейник с колокольчиком?   — Ну…   Передо мной медленно и очень грациозно преклонили передние лапы.   — От имени всего моего рода я благодарю тебя, человек. Недавно мы запустили их в производство, и уже сегодня полсотн и жизней были спасены только благодаря тебе.   — Так быстро? — удивленно.   — Хм… мы — волшебный народ, и создать временную копию сможет даже ребенок. Главное — иметь при себе оригинал.   Киваю.   — А как…   — Тени бежали, посрамленные горожанами, спасающими маленьких несчастных кошечек.   — А-а…   — А Симка уже в конторе. Ждет тебя. И я… я в неоплатном долгу перед тобой. Пусть война еще и не окончена, но эта помощь никогда не будет забыта. Загадывай свое желание еще раз! И я не посмею сказать тебе "нет", даже если для его выполнения потребуется пожертвовать своей жизнью.   Я грустно подумала, что, сделав меня красивой, королева точно умрет в муках от перенапряга. Вздыхаю.   — Они уже долго болтают, — Феофан. — Я все больше верю, что кошка не просто мяукает.   — Не поверишь — я тоже.   — Но… это невозможно! Духи всегда видели и слышали больше любого человека!   — Она — киборг. Наверное, есть какое-то устройство, позволяющее понимать всех подряд, — гэйл, сверкнув алыми глазками.   — А-а.   — Я тоже такое хочу.   — Да? Ну в принципе…   — Что?   — У меня есть новый образец таблетки… С ней даже мокрицы смогут поведать тебе описание своей жизни.   — Ну мокрицы мне и на фиг не нужны, а вот птички, зверьки… А побочные эффекты? — настороженно. — Опять нимб и крылышки?   — Нет. Это доработанная версия. По идее побочных эффектов нет.   — По идее?   — На, короче.   Маленькая синяя конфетка перекочевала в руки настороженного Иревиля. Конфетку обнюхали, лизнули, посмотрели на просвет (темно — ничего не увидел) и, плюнув, съели.   — Ну… как?   — Рога не отвалились.   — А хвост, хвост проверил?   — Я те дерну! Нет. Не отвалился.   — Жаль.   — ?   — Ну то есть… ты что-нибудь слышишь? Вон они еще болтают.   — Кхм… гм. Мяу. Мя-яу, миу, мяо. May. Достаточно?   — Кошмар какой-то, что я скажу Милли?   — Кому?   — Ну… она главный ученый и…   — А я, значит, вечный кролик?! Передай своей… ой.   — Что такое?   — Гм… я что-то почувствовал.   — Конкретнее! — волнуясь.   — Ну… голова болит. Нос чешется. Еще кое-где чешется.   — Где?! — с надрывом.   — Там, — туманно.   — Рёва…   — О! Я чувствую прилив сил. Больше не холодно… скорее, жарко. Я горю!   — Щас, я сейчас. Вот… так легче?   — Ты всегда так эротично стягиваешь шмотки? Даже штаны порвать умудрился.   — Тебе легче? — прижимая к себе его брюки и страшно волнуясь.   — Гм… нет.   — Дай лоб. Да ты горишь!   — Я в курсе.   — На, бери антидот и немедленно ешь!   — Не хочу. А вдруг поможет?   — Рёва!..   — Слышу пение птиц.   — Каких птиц?   — Ворон. Тишина.   — Что орут? — тихо.   — Кар-р-р, — глубокомысленно. Анрел сжал зубы.   — Иревиль, или ты сейчас же съешь таблетку. Или…   — Да я просто простыл, оттого и жар.   — Но ты же дух.   — И что? Мне холодно. Я замерз, — угрюмо.   Анрел посмотрел на свои две куртки и все еще прижатые к груди штаны Иревиля. Ему стало стыдно.   — На, — протянул смущенно.   — Спасибо, — тихо.   — Так каково будет твое желание?   — Любимого.   — …что?   — Я хочу, чтобы ты подарила мне того, кто сможет полюбить меня больше любого другого.   — Хм… найти его будет непросто. Если он вообще существует.   — Я такая страшная?   — Но если таково твое желание…   — Угу, — хмуро.   — Пошли.   — Иля! — сзади, испуганно.   — А? — оборачиваюсь.   Анрел бежит вслед за мной, стараясь не попасть в лужу, неся на руках чихающего и кашляющего Иревиля.   — Он… он заболел.   Рёва что-то пробурчал, но не вырывался. Видимо, действительно сильно ослаб. Сажусь на корточки, беру обоих на руки и осторожно опускаю их за пазуху. Чувствуя, как кожу холодят их крошечные тела.   — Сможешь его вылечить? — тихо Феофану.   — Уже. Но все сложно, он все-таки нечисть.   — Апчхи.   Я кивнула и ускорила шаг. Кошка уже исчезала за поворотом.