глава 9

Контора "Нечисть и Ко" жила своей жизнью. Приходили заказы, кто-то, обычно по одному, редко — двое или трое, выходил на задание и вскоре возвращаясь или с наградой, или же, если не везло, без оной.   Меня упорно не трогали и никуда не брали, решив на общем собрании, что я и так перетрудилась, так что работать будут только мужчины. Гриф, впрочем, тоже на задания не ходил, вечно где-то пропадая, или же спал на моей кровати. Кухню он, правда, любил особенно. И часто маг ворчал, что поставит ловушки на ту заразу, что откусывает от каждого блюда по куску или расковыривает пальцем все сразу, оставляя воодушевленным такими остатками сослуживцам что-то непрезентабельное и недоеденное.   Я пыталась воздействовать психологически, отправляя к парню Феофана, который мог сутками читать заунывные проповеди о грехе обжорства и эгоизма. Анрелочка либо игнорировали, либо ловили и долго не отпускали, таскаясь с ним, как ребенок с игрушкой, что страшно злило Реву, возникающего со своими молниями вечно не вовремя и постоянно портящего интерьер дома.   В итоге меня все достало, я лично надавала Грифу по шее. (На пустыре. Крысы бежали первыми, неся страшные потери.) И все как-то поутихло.   Единственным, кто меня продолжал тыркать, был котенок. Он уже общался со всеми сразу, но очень просил уничтожить Тенюк именно меня, убеждая, что тем самым я спасу мир.   Я назвала пушистого Симкой и пока успешно отговаривалась от столь "заманчивого" предприятия.   — Дались тебе эти Тени. Ну и пусть себе правят городом.   — Ты не понимаешь, — расстроенно. — Они нами питаются.   — Хм. Так линять надо отсюда.   — Но мы тут живем! Нельзя же сбегать из дома по любому пустяку. И потом, кто знает, что будет на новом месте, — грустно.   — А поговорить с ними не пробовали?   — Пробовали. Все равно кушают.   — Тупик.   — Тебе бы вот было приятно, если бы тебя ели без всякого повода?   — Не очень.   Котенок грустно кивнул и потянулся лапкой к сидящему неподалеку Иревилю. Тот как раз пристально разглядывал крыло Феофана, убеждая того, что нашел темное перышко. Анрел страшно нервничал, вспоминая, что темнеющие крылья — признак грешности.   — Феф, не рыпайся.   — Я… я вчера булочку съел! — расстроенно.   — Не страшно. Хм… где же я его видел?   — Но я ее у тебя украл, — трагически.   Иревиль замер и угрюмо шмыгнул носом.   — То-то я вчера никак понять не мог, кто упер мою плюшку. А ты еще так радостно бросился мне помогать в ее поисках.   Алые щеки Феофана выдавали его с головой.   — Я… я тебе сегодня свою булочку отдам, — тихо.   — Эх… ладно. Не дергайся! Где-то оно здесь было.   — А еще я не молился вчера на ночь, — убито.   — А? Это когда мы с тобой в ванной устроили заплыв на всю ночь?   — Ну… да.   — Так ты ж утонул. Я тебя еле откачал, — довольно.   — Ой, я понял! — в шоке. Перебив Рёву.   — Чего? — продолжая рыться в перьях.   — Грех прелюбодеяния, — убито.   Нечистик замер, глазки его загорелись, котенку он показал кулак, и от гэйла тут же отстали.   — Ну-ка, ну-ка! Поподробнее, шалунишка.   — А?   — Колись, говорю, с кем спал?   — С тобой. Мы же всегда вместе спим, — растерянно.   — Тьфу ты, бестолочь, я о том — кто она?   — А-а… ну…   — Да ладно, мужик, тут все свои, — подползая ближе и радостно улыбаясь, — ты ж знаешь — я не выдам.   — А перо очень темное было? — смущенно.   — Черное… три! Говори давай.   Анрел икнул, часто заморгал и испуганно выдавил:   — Я… целовал нечисть.   — О как! А я думал, только у меня шуры-муры с Лизонькой. И как оно?   — Отвратительно.   — Так плохо? — удивленно.   — Ужасно. Думал — стошнит.   — М-да-а-а… а Лизоньке нравилось.   — Что?!   — Трогать мои рожки, — выкрутился Рёва, не меняя загадочного выражения лица.   — А-а… ну…   — Так кто она?   — Он, — хмуро.   Зависание. Пауза.   — Знаешь, друг… — задумчиво.   — Что?   — Я удивляюсь, как у тебя все перья не посерели, голубок ты мой.   — Я не понимаю, — нахмурившись.   — Я тоже. Ты зачем парня целовал?   — Я не целовал! Он сам полез.   Глаза Рёвы полыхнули алым.   — САМ?! Кто этот гад?! Говори, я ему лично шары в лузы вставлю!   — Чего? — растерянно.   — Имя! — рявкнул взбешенный Иревиль.   — Так это ж ты был.   Нечистик, уже поднявшийся в воздух и сжимающий в руке потрескивающую молнию, удивленно уставился на Фефа, не врубаясь в смысл сказанного.   — Чего я?   — Ну… искусственное дыхание вчера делал. Помнишь? — Молния исчезла. Рёва сел обратно. — Я еще глаза открываю, а ты прямо в рот… а теперь перья темные. Вот.   — Фефа, — мрачно.   — А?   — Считай, что я тебе отпустил все грехи. На тебе твое перо, — Белоснежное перо выдернули и вручили растерянному Феофану.   Анрел ойкнул.   — Но оно белое.   — Свет не так упал. Я пошел, короче.   — Куда? — тихо.   — У меня свидание.   — С Лизонькой?   — Не совсем… с Марго.   — С кем?   — Марго — нечисть, и свидание деловое. Я тебя, кстати, познакомлю как-нибудь… чтобы не путал в дальнейшем разврат и искусственное дыхание. Нет, ты меня до инфаркта доведешь, чесслово.   И Рёва улетел, оставив анрела на подоконнике разглядывать свое перышко.   — Нравятся? — спросила я у притихшего Симки.   — Хорошенькие, — кивнул котенок, во все глаза разглядывая пересчитывающего перья Феофана.   — Странно, что ты их видишь. Обычно… они незаметны.   Котенок только фыркнул, сел и повернулся ко мне.   — Так мы пойдем бить Тенюк?   Я глухо застонала, понимая, что так просто от меня не отцепятся.   — Я не могу. Честно. Ну не могу я пойти и убить Совет. Ну сам посуди, меня ж там закопают.   — Мы поможем, — уверенно.   — Давай лучше так. — Котенок насупился, но слушал, — Я сооружу из подсобных материалов миниатюрную машинку по производству специальных ошейников. Ты раздашь их друзьям, и, как только их попытаются съесть, встроенная в них сирена завоет так, что мало не покажется никому. А горожане, прибежавшие на шум и увидевшие, как Тени, правящие городом, пожирают маленьких пушистых кошек, тут же заставят их исчезнуть. Ибо вряд ли Совету нужна дурная репутация среди населения. Как думаешь?   — А сирена будет очень громкая? — уныло.   — Охрененно, — киваю.   — Ну… можно попробовать.   — Вечером, — зевнула я.   — Почему?   — Потому что сейчас мы идем обедать, а после — по магазинам за запчастями.   — …ладно.   Я улыбнулась, сгребла с подоконника пискнувшего зверька (и все еще копающегося с перьями анрела) и пошла к выходу, чувствуя запах горячего борща, уже приготовленного магом.   Меня, кстати, как только я тут освоилась, тоже пытались заставить готовить. Но, к счастью, мои блюда не пришлись по вкусу желудку мага, и теперь, как и раньше, на кухне царил только он. А я не возражала.   — О, вы сегодня первая. Не поможете накрыть на стол, мадемуазель? — обрадовался мне маг.   — Конечно.   — Только не отщипывайте еду! И пальцем лезть не надо. И… о, мой суп! — трагически.   Я обернулась на крик и врезалась в вальяжно входящего на кухню Эдо. Элв… теперь был весь в макаронах, свекле и мясе. Смотрел все так же чуть вверх, но уже не отстраненно, а все более и более ошарашенно.   — Привет, Эдо, — расплылась я в улыбке. — Ну… я пошла. Перекушу в трактире.   И прежде чем элв пришел в себя и попытался отомстить — выскользнула из конторы, закрыв за собой дверь, и быстрым шагом направилась по улице. Хорошо, что элвы ненавидят бегать.   — А суп был… с макаронами, — вздохнули на правом плече.   — И с мясом, — поддакнул котенок, также разочарованный нашим побегом.   Улыбаюсь, вспоминая возмущенное лицо элва. Ради, такого и супа не жаль.   Пришлось завалиться в ближайший трактир и заказать всего и сразу. Иревиль тоже прилетел, сообщив, что отлучался по делам, и радуясь разнообразию. Гулять так гулять. Тем более что мне теперь выделяли недельное жалованье, которое еще не было случая потратить.   — Вкуфно, — Иревиль, упиваясь мясом.   Котенок с любопытством за ним наблюдал. Он все еще побаивался духов, но бороться с кошачьей натурой ему было все сложнее.   — Феф, та булочка моя! Ты обещал.   Анрел расстроенно отошел от плюшки с повидлом и подошел к салатику, нюхая длинные листочки и решая, с чего бы начать.   — Не лопни, — я. Укоризненно.   — Мрр…   — Иль, а чего он на меня так странно смотрит?   — Хвостами меньше маши.   — А-а… все равно смотрит.   Я только отмахнулась. Котенок припал к столу, не отрывая взгляда от Рёвы.   — Прибью, — на всякий случай сообщили коту.   После чего трапезу возобновили с новой силой.   И ведь чего там только не было. Птица, салаты, вино, подливка, плюшки, варенье, соусы, грибы… Какое-то белое пюре с тонким запахом пряностей и… много-много мяса.   Я так вкусно еще никогда не наедалась (в этой жизни) и уже через полчаса сидела вполне сытая и довольная, наблюдая за сидящим на краешке тарелки с гренками Феофаном, осторожно гладящим нос мурлыкающего котенка.   — Фефа, не балуй хищника. Не фиг всяких там прикармливать, — укоризненно из тарелки с плюшками.   — Но… ему нравится.   Котенок согласно мурлыкнул.   — Да, кстати, Иля. А зачем ты с ним все время разговариваешь? Он же просто мяукает в ответ.   Гм. Вот и ответ на вопрос: почему Симка больше ни с кем не говорит.   Котенок посмотрел на меня и тихо сообщил, что понимать его может только соплеменник или же хозяин, коим нынче являюсь я.   Н-да.   — …я его понимаю, — неубедительно.   — Да?   — Я тоже, как напьюсь — всех понимаю, — опять же из плюшек.   — Он говорит, что сам он — из древнего рода воителей, и призывает меня свергнуть власть, поднять восстание и установить в городе царство всеобщего счастья и процветания… — заканчивала фразу я далеко не так уверенно, как начинала.   Феофан смотрел с таким пониманием… что я уже и сама засомневалась в собственной вменяемости.   Над плюшками показалась встрепанная шевелюра гэйла.   — Это лечится! Главное — не сдаваться. Тебя подлечить?   Мне показалось или в его руке что-то сверкнуло?   — Не надо, — мрачно.   — Гм… но если что — я всегда рядом. Фефа!   — А? — все еще разглядывая мое убитое выражение лица.   — Я переел. Донесешь до дому? — жалобно.   — Иревиль, как тебе не стыдно, — удивленно. — Я же говорил о вреде обжорства еще вчера.   — Я забыл, — грустно. — Донесешь?   — Нет.   — А за булочку? Дам одну. С повидлом, — соблазняюще.   — С каким? — неуверенно.   — Ягодным!   — Ну-у…   — Для тебя — ниче не жалко, иди сюды.   Я мрачно сидела и смотрела на уплетающего булку анрелочка. Что-то мне подсказывало, что тащить этих обжор домой придется мне.   Та-ак. Магазины. В капюшоне копошатся половинки моей души, пытаясь устроиться поудобнее и общаясь "за жизнь". На руках сидит котенок, а я оглядываюсь по сторонам, шагая по с таким трудом найденной улице, полной магазинов.   Чего тут только не было! На витринах: и новые платья, и магические игрушки, живущие своей жизнью, странные механизмы непонятного назначения, травы и коренья, перемежающиеся черепами и костями в лавках травников. Правда, иногда попадались и булочные с кондитерскими, радующие глаз своими вкусными свежими изделиями, аппетитно взывающие с полочек за стеклом.   Но я искала не это. Проходя мимо серых каменных домов, раскрашенных разноцветными листьями вьющихся растений, укрытых алой черепицей покатых крыш, я огибала высокие витые магофонари, сейчас не работающие, и искала лавку гномов. Только там можно было найти все для задуманной машинки. Но вот беда, таких лавок было очень и очень мало — по причине дороговизны и того, что обычно к гномам выезжали на дом или же заказывали нужную вещь в особых конторах и ждали посылку в точно указанные сроки. Все это за чашкой ароматного чая рассказал мне вчера ночью маг. Он же подсказал, где можно найти одну такую лавку. Но то ли я пошла куда-то не туда, то ли ее и не существовало вовсе, но найти желаемое я никак не могла.   Пройдя мимо очередного уютного трактирчика — небольшого и опрятного, как и все здесь, я отчаялась и села за небольшой дубовый стол, оглядываясь на снующих мимо меня горожан и размышляя о реальности задуманного дела. Котенок тоже приуныл, не зная, чем помочь.