глава 8

Ребята мне та-ак обрадовались: застыли, открыли рты, а маг меня еще и перекрестил.   — Ты ж погибла, — Крут. Ошарашенно.   — Я воскресла, — мрачно разглядывая гору снеди на накрытом в зале столе.   — А-а… ну, проходи, — неуверенно. Отхлебывая вино из бокала.   Но тут следом за мной в комнату вошел Гриф, и вином подавились, кашляя, сжимая в руке бокал и пытаясь что-то сказать.   — Знакомьтесь. Гриф. Он будет здесь жить. Кто против — говорите с ним, он явно готов всех выслушать.   После чего я прошла к столу, оставляя на ковре влажные следы, одернув прилипшую к телу рубашку, села в свободное кресло и потянулась к ближайшему блюду с исходящей паром какой-то поджаристой птичкой.   Мне явно понравится. Тем более что желудок уже снова в норме.   Гриф, нимало не смущаясь, сел на подлокотник моего же кресла и тоже потянулся к блюду. Успел схватить дичь раньше меня и довольно вонзил в нее зубы.   — Эй! А я?! — обиженно.   Мне презентовали крылышко, на которое я угрюмо воззрилась.   — Гхм, — кашлянул Сим.   Маг растерянно смотрел то на одну, то на другого.   — Короче, хорошо, что ты жива. Верхний этаж — твой и Грифа. Там две двери, так же, как и на третьем. Половина этажа тебе, половина — Грифу.   Киваю, пододвигая к себе салат и ни на кого не глядя.   — От налогов нас освободили и премию выплатили. Спасибо, — тихо.   Все-таки смотрю на вампира. Он же смотрит в окно, на лице проступают желваки. Злится?   — Мне очень жаль… что мы тебя бросили. Отдыхай, сколько понадобится. Ты спасла контору, и… мы все тут у тебя в долгу.   Осторожно киваю. Мне почему-то хочется, чтобы смотрели на меня, а не в окно и не в тарелку или на Грифа. Но все просто молча продолжают есть.   Н-да-а. Не так я представляла себе триумфальное возвращение после победы. Не та…   — Мяу. — На колени вспрыгивает что-то мелкое, тощее, со свалявшейся шерстью. Котенок?   — Что с ним? — Я злюсь, я правда злюсь.   Зверек же осторожно утыкается носом в мой живот, ложится и сворачивается клубочком. Рукой можно прощупать все ребрышки. Ему что, еды не давали вовсе?!   — Он ничего не ел с тех пор, как ты ушла, — мягко сказал маг, — Пришлось кормить насильно, уж извини.   Вздыхаю и киваю.   Чего уж там. Гриф сует мне в руки кусок мяса, кивает на котенка. Беру и осторожно подношу мясо к носу пушистика.   Золотистый глаз открывается, мои пальцы бережно обнюхивают, после чего зубки откусывают и довольно пережевывают подношение.   — Будет жить, — Иревиль.   Они с анрелочком как раз стоят на краю стола и наблюдают за зверьком.   — Ему бы молока, — хмурится анрелочек.   — Вон в том кувшине. Ща притащу.   Все угрюмо смотрят на воспаривший и летящий зигзагами ко мне кувшин. Пару раз посуда чуть не навернулась, но молоко донесли, после чего я взяла тарелку из-под салата, поставила ее на пол и залила ценным продуктом.   Котенка спустила следом.   Молоко обнюхали, тяжело вздохнули и довольно шустро начали лакать. Гэйл, севший на край кувшина, вытер пот со лба.   А я в первый раз за много дней… улыбнулась.   Апартаменты мне выделили неплохие. Гриф упрямо вошел вместе со мной, хотя я раза три ему ткнула пальцем в соседнюю дверь и пояснила, что живет он там. Парень продолжал молча стоять у той же двери, что и я.   Тогда я повернулась к той самой соседней и подошла к ней. Эта зараза последовала за мной.   — Он тебя защищает, — объяснил Феофан.   — Угу, мало ли, вдруг они в ванну крокодила посадили и сунули в зубы фанату. Типа "с новосельем"! — фыркнул Иревиль.   Кот мяукнул на руках. С тех пор как встала из-за стола, он напрочь отказывался с них слезать. Гриф — без комментариев. И смотрит еще так… насмешливо.   — Ладно, пошли вместе. — Вздох. — Убедишься, что я в безопасности.   Апартаменты начинались с небольшого коридора, справа полки шкафа и вешалка, слева — двери в ванную и туалет.   Далее шла довольно большая комната, соединенная с еще двумя поменьше, расположенными опять же справа и слева. Слева — спальня. Небольшая и довольно уютная. Справа — что-то вроде рабочего кабинета. Стул, стол — все дела.   В гостиной стоял большой мягкий диван, напротив которого располагалось огромное окно вполстены и с широким подоконником, обитым чем-то мягким. На нем будет удобно сидеть по ночам и смотреть на улицу, освещенную магофонарями.   Гриф бесцеремонно прошел впереди меня, прошлепал босыми ногами по ковру и рухнул на диван, довольно потянувшись и прикрывая глаза. Я угрюмо уставилась на черные от грязи пятки и цепочку следов, оставшуюся на белом ковре. Тут вообще все было стерильно белым, что слегка раздражало.   — Гриф!   Ноль эмоций.   — Так нельзя. Или ты живешь здесь, или там. Я не могу жить с тобой.   — Успокойся, — не открывая глаз. — Я же твой слуга, а потому должен быть все время рядом.   — Исключено. — Поворачиваюсь к двери и ошарашенно смотрю на застывшего в проеме хмурого Сима. И смотрел он на разлегшегося на диване парня. — Или ты подчиняешься нашим правилам и выметаешься отсюда, или…   Гриф сполз с дивана и появился рядом с вампиром.   — Повтори, — голова склонена набок, глаза сверкнули холодом.   — А ты глухой? — Вампир даже не дернулся. И явно не боялся.   Из пальцев парня выскользнули черные жгуты, медленно извиваясь, поднялись вверх, на уровень груди. Две пары черных глаз буравили друг друга неотрывно.   Я почесала затылок.   — Иди мойся, Илечка, — похлопал меня по щеке Феофан. — Мы с Иревилем за ними присмотрим.   Иревиль уже взлетел под потолок, делая какие-то знаки анрелу и довольно улыбаясь. Я только вздохнула, плюнула на все и… ушла в ванную, прихватив с собой сонного котенка. Надо бы его как-нибудь назвать.   Хм… надеюсь, Иревиль не станет мне тут разносить все молниями.   Ванна. Мррр… большая, вделанная в пол и глубокая. Можно было вытянуть ноги и набрать воды хоть по шею, а хоть выше. Тут же стояла куча всяких баночек, скляночек и прочей ерунды — с приятным запахом и самых разных цветов.   В коридоре что-то грохнуло, и донесся трагический хохот кашляющего Иревиля.   Потом послышались вопли, ругань, кто-то голосом Сима орал: "Держи эту заразу!" Странно, вампир же не видит духа.   Короче, пока мне там рушили квартиру, я разбиралась со странными шариками, витающими в воздухе у края ванны. Они были красного, синего и бежевого цвета. Не сразу поняла, что это означает горячую, холодную воду и пену.   Набрала горячеватой с кучей пены и с восторгом погрузилась в ванну, чуть ли не мурлыча от счастья. Котенок уселся на краю и с интересом за мной наблюдал.   — Что, тоже хочешь поплавать? — улыбнулась я, протягивая руку.   — Нет.   Тишина. Слышно, как капает с пальцев вода. Смотрю на зверька очень внимательно.   — …Ты говорящий?   — Да, — хмуро. Внимательно наблюдая за моим лицом.   — Хм.   — Я — разведчик, прибыл с опасным заданием, но был раскрыт и чуть было не уничтожен страшной Тенюкой.   — Чем?   — Тенюки — сволочи, уничтожающие моих собратьев.   — Хм…   — Не веришь? — хмуро.   — Верю, — осторожно киваю.   Котенок тяжело вздыхает и смотрит на небольшое круглое окошко под потолком.   — Война ведется давно и непрерывно. Пришлось изменить облик и стать меньше и беззащитнее, чтобы местные жители и враг принимали нас за обычных кошек.   — И… давно воюешь?   — С детства! — с гордостью.   Тяжело.   — Что ж, — тряхнув головой и глядя уже спокойно и в упор. — Ну а меня зовут Бура, приятно познакомиться. Да, кстати, может, расскажешь, почему ты без меня не ел?   — Так ты ведь спасла мне жизнь. И теперь, по закону стаи, я — твой раб навеки. Но… когда ты пропала, я понял, что не смог уберечь хозяйку и…   — Освобождаю.   — Что?   — У меня уже есть один… слуга. Два — перебор. И я тебя освобождаю от служения себе — любимой. Свободен.   Котенок насупился, выходя из образа бывалого вояки.   — Это вопрос чести!   — Мыться будешь?   — Чего? — растерянно.   — Ты ужасно выглядишь, я планировала тебя вымыть и расчесать.   — А мы потом свергнем Теней и установим царство равенства и всеобщего счастья? — пристально глядя в глаза.   У меня дернулась бровь.   — Ага, как только вымоюсь, так сразу все и установлю, — мрачно.   Громкий плюх и сопение у носа показали, что с детьми шутить не стоит. Они всему верят.   Короче, котенок стойко вытерпел мойку тремя шампунями, смену окраса на рыжий (так вышло!) и дальнейшую сушку здоровенным, летающим под потолком и спускающимся по приказу феном. Я тоже… все вытерпела. Но тем шампунем, что менял цвет шерсти, голову мыть не рискнула. Волосы уже чуть-чуть отросли, и я больше не была похожа на взбесившегося ежика. Можно было даже прижать их лаком и рискнуть назвать себя… симпатичной, что ли. Да и кожа не такая уж проблемная. (Особенно если поваляться месяцок в подвале без еды, а потом объесться железа.) Ей явно легче, наверняка решила, что выпендриваться — себе дороже.   Сидящий у зеркала, замотанный в полотенце юный воитель смотрел грозно и требовательно.   — Пошли?   Я как раз натягивала халат, так удобно оказавшийся в скрытом в небольшой нише шкафу.   — Пошли, — киваю, сграбастывая пушистика на руки.   — Бить Теней, — уточнил он.   — Э-э… не сейчас.   — А когда?   Но я уже вышла в коридор и мрачно застыла. Черные догорающие обои, выбитые участки стены, отсутствие окна, перевернутый диван и две валяющиеся на ковре фигуры не вдохновляли. А под порывами прохладного ветра под потолком парил светлый тихий анрел, и на руках у него возлежал Иревиль, тихо и очень слабо что-то шепчущий Феофану. Анрел смотрел на него с любовью и заботой, кивал, всхлипывал. Я прислушалась.   — А еще… похорони меня в саду, где цветут маргаритки…   — Рёва.   — Не говори ничего… в глазах темно, мне трудно дышать.   Всхлип.   — И… пусть поставят памятник… побольше. И из золота. Ничего, что я прошу из золота?   — Ничего, ничего. Хоть из алмаза, если захочешь.   — Хочу. — Натужный кашель сотрясает маленькое тельце.   Анрелочек прикусывает губу и отворачивается.   — Фефа… где ты? Я… ничего не вижу.   — Я тут, Рёва, тут.   — Я… чувствую тепло твоих рук. Спасибо… что ты со мной, друг.   Всхлипы.   — А можно… попросить? — тихо, сипло.   — Что? Проси все, что захочешь.   — Та… та анрел, которая недавно прилетала к тебе… ты еще сказал — коллега. Я… как ее зовут?   Анрел поднял бровь и присмотрелся к гэйлу. Гэйл обмяк, страшно застонал и выгнулся дугой.   — Иревиль! Не умирай, — испуганно.   — Имя, брат! Имя! — Пена на губах, кровь в уголке рта.   — Лизонька.   Нечистик замер, тяжело задышал и тихо произнес:   — Ли-изонька. Расскажи ей обо мне.   Феофан прикрыл глаза, сжал зубы и кивнул:   — Да. Конечно.   — Но… как, как ты ей расскажешь обо мне? — в страшном волнении, — Как ты ее найдешь? Я… хотел, чтобы она тоже что-нибудь сказала над моим бриллиантовым памятником двухметрового роста.   — Двух?!   — Фефа, не жадничай, у тебя полдуши на руках помирает, а ты жлобишься, — с укором.   — Ой, прости. Но… ее же просто найти. Надо лишь два раза позвать по имени — на заре или на закате.   — Два? — придирчиво.   — Да, а… а что это у тебя кровь больше не идет? И дыхание ровное.   — А тебе судороги подавай? Слышишь? Сердце уже не бьется.   К груди хмурого Иревиля прижались ухом. Анрел вздрогнул и ахнул.   — Во-от. Я тут последние секундочки доживаю, а он!   — Прости меня, друг мой, — вздохнул анрел и болезненно улыбнулся гэйлу, — Ты — образец выдержки и упрямства. Даже перед лицом смерти не кричишь и не воешь от боли. А просишь, чтобы два анрела помолились о твоей душе. Я горжусь тобой, Иревиль.   — Спасибо, — смущенно.   — Хочешь, я начну отмаливать тебя сейчас?   — Не, плохая примета, когда живому поют заупокойную.   — Да? — растерянно.   — Угу. Ой… а можно еще твоих таблеточек… вдруг помогут?   — Я дал тебе уже три пилюли и три антидота. Ты сказал, что все съел.   — Ну… мало ли… Лизонька и в четвертый раз прилети… ой. В глазах темно! Дышать сложно! И…   — Иревиль, — хмуро.   — Че? — дергая ногами и трепеща крылышками.   — Я нащупал сердце. Справа. И оно бьется.   — Да? — ненатурально удивился черный.   — Да, — мрачно. Нимб красиво сверкнул.   — Случилось чудо! Друг спас жизнь… друга?   — Ты мне Карлсона не цитируй, притворщик хренов. Я тебе сейчас такую заупокойную забацаю… — с угрозой, прижимая к себе уже выдирающегося гэйла.   — Фефа. Ты не так все понял! Таблетки подействовали только сейчас!   — Насчет таблеток мы еще поговорим, и куда ты их дел, я все равно узнаю.   — Не надо.   — А сейчас…   — Мама…   — Я тебя отмолю так, что все грехи вычищу.   — Трендец. Иля!!! Спаси!   Но я только хмыкнула и отвернулась, склоняясь над телами парней. Вроде живы. Что… радует.   А сверху сиял яркий свет, вопил Иревиль, и пел анрел.   Вечером того же дня:   — Гхм… здравствуй, Лизонька.   — Ты… анрел Иревиль? — Удивленно сверкая золотыми глазками, паря над подоконником перед замотанным в гипс до подбородка брюнетом.   — Да, — хмуро.   — А… почему с рогами?   — Таблетки отобрали, — мрачно.   — Что? — растерянно.   — Я говорю: прическа у меня такая… оригинальная. Нравится?   — Нет.   — Жаль.   Молчание.   — А чего крылья без перьев и… черные, — тихо.   — Болею.   — А хвост?   — Это не хвост.   — Геморрой? — наивно.   Иревиль с тоской вспомнил, как все утро пытался спрятать в штаны то, что отличало его от анрела. Видимо, все-таки не удалось.   — Да, — и пошло оно все.   — Ой… больно?   — Нет.   — Я… ты такой… такой…   — Какой? — с тоской.   Лизонька парила так близко. Золотые локоны, огромные сияющие глаза, стройное тельце и широкие сверкающие белизной крылья. Загипсованный больной урод с геморроем ей нужен был вряд ли. И Иревиль это прекрасно понимал.   — …такой загадочный, — неожиданно улыбнулась она.   Иревиль чуть не растаял от этой улыбки.   — Правда? — тихо.   — Угу. Меня зовут Лизонька.   И гэйлу протянули узкую белую ладошку. Ее очень осторожно пожали темной когтистой рукой.   — Иревиль.   — Будем друзьями? — улыбнулась она.   Все, что мог растерянный нечистик, — просто кивнуть.   Заглянувший же в комнату Феофан молча посмотрел на это рукопожатие, глубоко вздохнул и… вылетел обратно в коридор. Он понимал, что неправ, но… он просто хорошо знал Лизоньку. Такая — из любого сделает анрела.   Я перебралась в соседнюю квартирку и расположилась там. Где будет жить Гриф, мне было все равно. Они мне комнату разбомбили, вот пускай теперь оба там и живут.   Но не успели мы с котенком уютно устроиться на широкой кровати, как в дверь осторожно постучались.   — Войдите! — не вставая. Чувствую себя уставшей и хочу спать.   — Бурочка?   Маг. Пришлось сесть и даже прикрыть халатом ноги, поворачиваясь к старичку.   — Что-то случилось?   — Вот, — На тумбочку ссыпали какие-то пузырьки, травы и настойки, — Помогает, если внутренние повреждения… У тебя ничего не болит?   Стало почему-то тепло и приятно внутри. Отрицательно мотаю головой.   — Странно, — растерянно. — Я слышал, что из подвалов Теней все выходят только инвалидами или не выходят вовсе.   — Меня Гриф вытащил, — решила я не вдаваться в подробности.   — А-а… ну тогда понятно, — покивал маг и осторожно сел на пуфик у окна. — Ничего, если я немного передохну? Больно высоко подниматься надо было.   — Да пожалуйста, — пожала я плечами и рухнула обратно на постель.   — Маг? — удивленно от дверей.   Кто там еще? Гм… Крут. Ему-то что надо?   — Я это… — смущенно обращаясь к моей спине. — Ты плохо выглядела, а эта настоечка… поднимет и мертвого.   Лежу. Не шевелюсь. Мне все равно, отстаньте.   — Я смотрю, все уже здесь, — холодно. От двери, голосом элва.   Стон с кровати.   — А у тебя чего? — Гном с любопытством подошел ближе.   — Мазь элвов! — высокомерно.   — Ух ты! — Крут. — Слышал, большая редкость, и от нее заживает все подряд.   — Я спать хочу! — с кровати, капризно.   — Спи, — кивнул маг, пытаясь выцарапать у элва небольшой синий пузырек и даже не покосившись в мою сторону.   — Не, ты как хочешь, а моя настойка все одно лучше, — упорствовал гном.   — Как может какой-то дикарь понять истинную прелесть концентрированной энергии жизни?! Уважаемый маг, это не вам, а пострадавшей.   — Ей не надо, — уверенно.   Чего это мне не надо? А если я тут вся лежу, умираю и даже застонать не могу — стесняюсь?   — Мужики, зацените, я уделал Грифа! — в комнату ввалился Сим и рухнул на кровать…   Меня придавило, но толпа лекарей на мой вскрик никак не отреагировала. Сим только сподобился отползти в сторону и убрать локоть с ребер. Зар-р-раза!   — Еще кто кого уделал. — На меня опять упали. С другой стороны.   Стискиваю зубы. Когда-нибудь этот бардак закончится и я посплю?!   — А что это у вас? — Сим.   — Настойка! — гном, с гордостью. — Поднимет даже мертвяка.   — Хм… брехня.   — Чего? — набычившись и сжимая кулаки.   — Дай попробовать свою бурду.   — Да на, неуч! И только попробуй потом вякнуть что-то неуважительное о живительной воде.   Бульканье. Кашель, вопль. На мне начали прыгать, требуя воды.   — Воды! Воды-ы-ы-ы-ы!!!   — На.   — Бульк.   — Ну как?   — Кру-уто, — с восхищением.   — Во-от, а ты говорил.   — Значит, говорите, эликсир жизни, милейший?   — Да, — сухо.   — А вот можно один экспериментик? Для проверки, так сказать.   — Какой?   — Капнем, к примеру, вон на ту дохлую муху.   — Она не оживет.   — Почему? — растерянно.   — Она дохлая, — снисходительно.   — Так и знал — брехня, — влез гном. — Эй, эй, куда?!   — Жгуты подлечить. У меня еще не отросли до конца, — спокойно и снисходительно, как идиоту.   — Гррр…   Но у задумавшегося элва уже выдрали бутылек и осторожно капали на каждый палец. Мне тоже стало любопытно, и я все же села, поворачиваясь и почесывая затылок.   — Ну как? — Сим, сидя рядом и нагло положив локоть мне на плечо.   — …Пока никак.   — Так и знал — фигня, — удовлетворенно кивнул гном.   Элв сверкнул глазами, отнял бутылек, сунул горлышко в зубы Симу и вылил все разом ему в глотку. Сим с хрустом перекусил горлышко и замер, испуганно на нас глядя.   — А ему-то зачем? — удивленно. Маг. Только что лишившийся объекта изучений.   — Он здесь самый больной, — туманно ответил элв, глядя на вампира с непонятым подозрением.   На Сима уже смотрим все, ожидая неясного, но обязательного эффекта. Вампир вяло улыбается, выковыривая осколки из зубов.   — Смотри, смотри, — тыркает Иревиль Феофана, сидя на подоконнике. — Спорнем, у него сейчас нимб выскочит?   — Иревиль, это же другое лекарство. Какой нимб? — со вздохом.   Кошусь на гэйла, демонстрирующего ошарашенному анрелу обертку от белой конфеты.   — Я успел подмешать, — с гордостью.   — А-а-а… э-э-э… — Феофан трагически посмотрел на меня.   Я беспомощно смотрю на вампира. Все замерли, все ждем. Кто-то кашлянул — на него сурово посмотрели. Кашель трагически оборвался.   — Ну как? — первой не выдерживаю я.   — Ну… в горле першит.   — И все? — разочарованно. Элв.   — Ну-у, все.   Сим кашлянул, по комнате прокатился огромный столб пламени, спалив одежду и шевелюру склонившихся над ним элва, гнома и мага.   Кто-то упал, кто-то взвыл. Сим зажимал рот рукой, широко раскрыв глаза и испуганно глядя на матерящихся и катающихся по полу друзей. Все были живы, но ожогов — куча. Пришлось всей толпой спускаться вниз в лабораторию мага и лечиться там мазями. (Пару из них стырили у меня же с тумбочки.)   А после того как пострадавшие вышли и оставили меня наконец-то одну (если не считать разлегшегося на кровати Грифа и вечную парочку, окопавшуюся на подоконнике), я со вздохом облегчения наконец-то рухнула обратно на кровать.   — Так и будешь здесь лежать? — сонно смотрю на Грифа, толкая его коленом в бедро.   — Угу, — не открывая глаз. — Мои апартаменты временно в разрухе, — с усмешкой.   — А мне все равно. Хочешь, иди к магу или к Симу. Да к кому угодно, только не ко мне.   — Мне и здесь хорошо, — даже и не думая шевелиться.   Я с грустью поняла, что от меня не отстанут.   — Так. Ладно, но раз уж так приспичило — спишь в кабинете, там вроде тоже есть раскладной диванчик. И прими ванну. Чудовище.   С постели раздался тихий вредный храп.   Я только махнула рукой, закрывая глаза, и немедленно уснула, наконец-то оказавшись в тепле, безопасности и с пуховым одеялом под боком.   А на подушке уже давно сопел котенок, уткнувшись носом в кончики пушистых хвостов.