глава 11

Старый дом, покосившиеся стены, дыры вместо окон, пыль и паутина вокруг. Здесь было неуютно, грязно и темно и уже очень давно никто не жил.   — Иди за мной. — По старым скрипящим доскам кошка легко перебежала к лестнице и направилась на второй этаж, не оглядываясь назад.   Я пошла следом, то и дело рискуя провалиться под пол, так как мой вес скрипящий настил из досок выдерживал с трудом.   И все же я тоже вскоре очутилась на втором этаже, оглядываясь по сторонам и не понимая — куда дальше?   Передо мной начинался длинный коридор с цепочкой дверей. Ближайшая справа была открыта. Туда я и последовала.   — Иди сюда.   Кошка сидела посреди огромной пустой комнаты (не менее грязной, чем холл внизу) и смотрела в огромное, во весь мой рост, старинное зеркало, нетерпеливо подергивая хвостами.   — Загляни в него. — Это прозвучало как приказ.   Подхожу к гладкой поверхности и с трудом различаю свое отражение среди разводов и пыли.   — Его бы протереть, — задумчиво.   — Не отвлекайся. Просто повтори свое желание. С чувством. И оно выполнит его.   — Зеркало? И как же? Я увижу его отражение?   — Не совсем, — Кошка подошла к подоконнику и запрыгнула уже на него, — Мне пора, извини, но у меня сегодня мало времени. Просто запомни: произнеси свое желание как можно более четко и со всей страстью, на которую ты способна. И зеркало его выполнит.   — Да, но…   — Прощай. И… я больше не в долгу перед тобой.   И кошка исчезла в проеме, мелькнув задними лапками.   Тяжело вздохнув, я достала из кармана чистый носовой платок и начала протирать поверхность, рискнув увидеть свое непрезентабельное отражение.   — А… че мы тут делаем? — На груди закопошились, и высунулась голова Иревиля.   — Я… я потом расскажу. Ты как?   — Перед глазами плывет, жарко и сильная слабость. Поможешь?   Я послушно пересадила его на плечо.   — А где Феофан?   — Он столько сил грохнул на меня, что сейчас спит.   — Понятно.   К щеке прижались, утыкаясь в нее горячим лбом.   — У тебя и вправду жар.   — Уже легче. Температура спадает, просто у лечения — замедленный эффект. Так что мы тут делаем?   — Ну… кошка сказала, что зеркало выдаст мне суженого.   — Лучше стыреного. Надежнее.   — Не язви. Я смогу отыскать того единственного, кто сможет меня полюбить.   — А ты подумала: что будет, если тебе выдадут толстенького дедка с геморроем, к примеру? Но страшно влюбленного.   Я замерла. А ведь действительно.   — Во-от. Ой, моя башка.   — Ну я его отправлю обратно.   — Или трехмесячного младенца, — продолжал издеваться Иревиль, — который лет через дцать… а пока будешь сама ему пеленки менять и грудью кормить… чьей-нибудь.   — Перестань.   Иревиль замер и удивленно посмотрел на меня, оторвавшись от щеки. Из глаз моих катились слезы, мне было грустно и страшно одиноко.   — Мне… мне нужен хоть кто-то.   — Но у тебя есть мы, — растерянно.   — Да. Прости. Я… я просто испугалась на секундочку, что вы не всегда будете рядом или однажды, как и все остальные, я просто не смогу вас увидеть. А еще я вчера нашла в библиотеке сказку о любви и…   Иревиль нахмурился и почесал затылок.   — Ладно. Вызывай. Там разберемся.   Я улыбнулась и кивнула, вытирая слезы и закусывая губу. Было очень страшно, но и интересно тоже. А вдруг… он будет не такой страшный и… совсем как в той книжке: высокий, изящный и с разноцветными глазами.   — Зеркало. Можешь ли ты найти того, кто полюбит меня? — твердо. Понимая глупость фразы.   — Сформулируйте вопрос точнее. — Хрустальный голос, прям как у нашего бортового компа был.   Ну… ладно.   — Сколько существует особей мужского пола половозрелого возраста, способных испытывать ко мне чувство, обозначенное как любовь?   — Тысяча двести тридцать девять.   У Иревиля отвисла челюсть, я икнула. Смотрю на свое отражение. А я… вполне даже ничего. Гм… а если уточнить?   — Исключить зверей, птиц и всех особей негуманоидного типа.   Легкая заминка, до нас донеслась тихая мелодия.   — Семьдесят три.   Иревиль заржал, попросил дать и ему спросить. Не жалко. Мне вообще сейчас плохо.   — Гхм! Исключить всех, кто не понравится самой Иле.   Еще одна заминка.   — Десять.   Ну… уже что-то.   — Исключить тех, кого не смогу полюбить я.   — Ноль пять десятых.   Тупо смотрю на свое отражение. Это как?   — Поясни, — сжимая и разжимая кулаки в попытке успокоиться. Иревиль убеждает, что половина мужчины — неплохо. Сейчас можно неплохой протез сварганить. Главное, чтобы было основное. Мозг, к примеру, — неважен.   Духу явно лучше.   — Найдена особь мужского пола, гуманоидного вида, способная к размножению, — я отчего-то покраснела, — способная влюбиться в объект Илия настолько, что под угрозой оказываются все жизненные функции в случае полного прерывания контакта двух особей.   — Ниче не понял, — хмуро. На ухо.   — Без меня умрет, — пояснила я.   — А-а…   — Индекс ноль пять десятых означает равное процентное соотношение вероятности вызова как положительных, так и отрицательных чувств взаимной любви со стороны объекта Илия.   Тишина.   — Че? — тихо. Слева.   — Либо я в него влюблюсь и все будет хорошо, либо нет и он опять же умрет.   — Кто умрет? — из-за воротника, выбираясь на подгибающихся руках.   Помогла, посадила бледного анрела к Иревилю. Тот тут же его обнял, не давая свалиться на пол и заботливо щупая лоб то ему, то себе. Заодно анрелочка ввели в курс дела.   Я же крепче сжала кулаки, зачем-то кивнула своему отражению и медленно произнесла пересохшими губами:   — Прошу перенести сюда последнего найденного из общей выборки человека.   Легкая заминка.   — Он не человек.   Рёва и Феофан заткнулись.   — А кто? — Феф, испуганно.   — Тырг.   Тишина. Иревиль тихо просит фотку или видеозапись, а то мало ли… какие там тырги бегают.   — Ваше время истекает. Просьба ответить утвердительно или отрицательно на перенос объекта в эту комнату.   А он здесь хоть выживет? Мало ли, русалка какая…   Кусаю губы, глядя в диковатые глаза отражения.   — При условии нормального функционирования тела в температурном и прочих режимах этого мира ответ… положительный.   — Ответ принят, — прошептал хрустальный голос. И все стихло.   Стою, жду. Чувствую себя — глупо.   Час спустя.   — Что-то тырк опаздывает.   — Рёва, тихо. Не видишь: нашей девочке и так плохо. И не тырк, а тырг, сколько можно повторять?   Я возилась с зеркалом, разыскивая микросхемы, контуры магии или еще что-нибудь. Но если таковые и были, то уж слишком хитро спрятаны. Так что в итоге я просто взяла раму и начала трясти зеркало над полом, надеясь, что объект из него все-таки выпадет, а то застрял.   Оба мелких духа сидели на полу у окна и задумчиво за мной наблюдали.   Приближался рассвет, но энергии, полученной мною за спасение кошки (дело-то доброе), должно было хватить еще дня на два жизни. По крайней мере, мне так Феофан сказал. Вот никто и не торопился.   — Не вылазит? — Рёва. Печально.   Я обиженно поставила стекло на место, подошла к ним и тоже села.   — И сколько еще ждать? — Иревиль за ночь совсем поправился и теперь явно был очень голоден, — Небось в конторе скоро завтракать будут. Опоздаем же!   — Ты ж недавно помирал. — Феофан удивленно разглядывал угрюмого нечистика.   — Во-от, столько сил потратил — жуть! Мне требуется дозарядка.   — Постойте. Смотрите.   Духи послушно замолчали и тоже уставились на зеркало, поверхность которого только что пошла рябью.   — Думаешь, это оно? — сверкая алыми глазками.   — Не знаю.   Утыкаюсь носом в колени и жду, глядя исподлобья. Я очень надеялась, что это оно.   Полчаса поверхность волновалась, потом мы уснули. Лично мне уже было все равно. В конце концов, если во всем мире есть всего один, кто может меня полюбить, но и тот не сможет здесь выжить… какой смысл волноваться?   — Переход завершен. Подтвердите заказ.   — Переход завершен. Подтвердите заказ.   — Переход завершен. Подтвердите заказ…   Сонно сажусь, протирая глаза и не понимая, что за шум. Зеркало же упорно повторяло одну и ту же фразу, но с каждым разом все тише и тише…   — Э-э… заказ подтверждаю! — на выдохе, подползая к стеклу и хватаясь за раму.   Тишина. Щелчок.   — Заказ подтвержден. Спасибо, что воспользовались услугами компании "Я и Ты".   — Что? — растерянно.   — Компания "Я и Ты" более тысячи лет соединяет сердца. Ваш заказ не требует оплаты, так как эта модель была выпущена на юбилейный — тысячный — год существования компании, в том числе и в рекламных целях. Мы желаем вам приятной жизни вдвоем и всего наилучшего в вашей дальнейшей судьбе. И просим не забывать номер нашего визофона… — Далее последовала полная абракадабра из цифр и звуков.   — Да-а, такое запомнишь. Иль, ну че? Его уже видно?   — Иревиль, успокойся. Ты что-нибудь наколдуешь в ажиотаже, и мы так и не увидим мистера тырга. — Феф явно был на нервах.   Смех Иревиля. Кажется, дух послушно сел на место.   Вот наконец и он!   Поверхность расступилась. Я встала и отошла назад.   А прямо из зеркала, словно из вертикального озера ртути, медленно выходил… Гриф…   Парень рухнул на пол и затих. Я же так и не смогла закрыть рот.   — Прошу подтвердить заказ, — прошептало зеркало.   — Э-э… — все трое.   — Прошу подтвердить…   — Принятие заказа подтверждаю, — пересохшими губами, осторожно трогая Грифа кончиком сапога.   Зеркало успокоилось, рябь исчезла. Тишина.   — Феф, как считаешь: тырг влюбился в нашу Илечку до или после того, как она им пропахала пол-арены?   — Не язви. Любовь всегда неожиданна и… желанна.   — Ну и я о том же. Она ему морду подправила, он в нее втюрился, ибо ранее столько ни от кого не огребал. А тут такой хук справа-а. Красота!   — Иревиль, прекрати немедленно, он может нас услышать.   Тяжелый вздох.   — Какой ты, Фефа, все-таки неромантичный.   — Я? Я очень даже романтичный! И тут… я… я просто не хочу это обсуждать!   — Да? Ну вот ты уже целовался? Алые щеки анрелочка.   — Шо? Ни разу?! А Марго? Зря я вас, что ли, знакомил?   — Я от нее сбежал, — еле слышно. Хрюканье Иревиля.   — А хоть есть кто на примете? — откашлявшись и все еще улыбаясь.   — Не скажу, — хмурясь.   — Гм… значит, есть. И кто она? Учти, не скажешь — всем знакомым анрелочкам растреплю, что ты влюблен конкретно в каждую.   Лицо Феофана посерело.   — Не… надо.   — Колись, — подползая ближе.   — Ну…   — Ну?   — Ну… ее… ее зову-ут…   — Я сейчас рожу. Как зовут-то?   — Синя.   — Как?   — Синя, — чуть громче.   — Сеня? Опять мужик?!   — СИНЯ!!!   — Кхм. Не ори, я понял. И как далеко зашло дело?   — Я с ней в прошлом месяце поздоровался. Стук лба Иревиля об пол.   — Что?! — Феф. Возмущенно.   — Она явно тебя запомнила, — язвительно. — Не каждый день все-таки анрелы говорят "здрасьте" анрелам.   — Но она не анрел!   — …а кто?   — Й-а… я не могу… это личное! — с надрывом.   — Черт возьми… неужели из наших?!   — Нет, — мрачно.   — А кто? Феф, предупреждаю: не расколешься — придушу. У меня хрупкая психика.   — Она падшая!!!   Тишина. Я сижу неподалеку от так и не пришедшего в сознание Грифа, Иревиль напряженно обдумывает полученную информацию.   — Сильно? — тихо.   — Отстань, — зло.   — А… обратно ее никак?   — Нет.   — А если самому…   Тоскливый взгляд. Иревиля все-таки перекрестили.   — Больно…   Гриф пошевелился и осторожно сел, держась за голову и оглядываясь по сторонам. Обнаружил меня, удивленно моргнул.   — Ты… что ты здесь делаешь?   — Это моя фраза. Ладно. Вставай, пойдем.   — Погоди. — Схватил за руку, притягивая обратно.   Меня будто током ударило. Захотелось вырваться и срочно куда-то сбежать. Теперь, когда я точно знала, что он влюблен в меня… каждая фраза, каждое касание… пугали.   — Что не так? — хмурится.   Выдергиваю руку. Сажусь.   — Она знает, что ты ее любишь, — Иревиль, с пола.   Глаз Фефа дернулся. Гриф в упор посмотрел на меня. Я, вся красная, отвожу взгляд, следя за тем, как Феф ползет к Иревилю, обещая его придушить. Тот же даже и не думает замолкать:   — Мы нашли зеркало! Она загадала желание: найти того, кто втюрится. Нашла! Гы-гы. Тырг, блин.   Гриф дернулся. Точно, о его расе ни один из нас знать был не должен.   — Хм… то есть меня призвали? — не отрывая от меня взгляд.   — Ага! А еще мы знаем, что ты без нее это… фунциклировать не можешь. Сдохнешь в муках, ежели бросят. Круто?.. — Хрипы. Анрел зажимает рот гэйлу, не переставая мне ободряюще улыбаться.   Я уже смотрю на окно, незаметно отодвигаясь от Грифа.   — И что ты мне ответишь?   Это он мне?   Смотрит спокойно… черные глаза сверкают в обрамлении ресниц. А челка рваной каймой падает на лоб. Такой красивый. Но мне плохо, очень плохо. Сама не знаю почему.   — Я не знаю, что ответить, — глухо, отводя взгляд.   Ну не могу я в глаза ему смотреть.   — Значит, ответ не положительный, но и не отрицательный, — усмехнулся он.   После чего встал, рывком поднял меня на руки и вынес из комнаты, пинком распахнув дверь.   Я еще подумала, что поднять меня не мог даже вампир, сколько же в нем силы? А лица уже коснулись первые капли дождя.   На полу в комнате остались сидеть задумчивый анрел и кашляющий гэйл.