Глава 7 Битва авианосцев

Лёгкая прогулка превратилась в ад...

4 июня 1942-го года,Командир зенитного расчёта Сержант Майкл Питерсон,Атолл Мидуэй, 6:15 утра

Двадцатипятилетний сержант Майкл Питерсон напряжённо всматривался в ярко-голубое утреннее небо сквозь линзы мощного морского бинокля. Несмотря на затёкшие от неудобной позы и длительного держания наблюдательного прибора весом более двух с половиной фунтов*, молодой парень ни на секунду не отрывал оптику от своих тёмно-зелёных глаз.

(Приблизительно 1,2 килограмма)

Его взгляд метался между несколькими огромными, будто острова, и белыми, словно снег в его родном и таком бесконечно далёком Нью-Йорке, облаками, что неторопливо плыли по небосводу куда-то вдаль, подгоняемые порывами не по-утреннему тёплого морского ветра.

Сержант пристально всматривался в эти облака, чтобы ни в коем случае не пропустить тот момент, когда из них, прорезая молочно-белую поверхность, появятся японские самолёты.

А в том, что они должны появиться, причём в самое ближайшее время, у молодого сержанта, как и у всех, кто сейчас находился на военной базе атолла Мидуэй, не было ни малейших сомнений.

Уже все знали, что военно-морская разведка перехватила данные о том, что японцы планируют захватить Мидуэй. Окончательно убедиться в достоверности этих сведений военные, которые несли службу на атолле, смогли вчера...

Воспоминания:

Сержант Питерсон отлично помнил, как вчера около одиннадцати часов утра после того, как от самолёта-разведчика было получено сообщение об обнаружении японской группировки, которая держала курс на Мидуэй, с аэродрома на атолле поднялись в воздух девять тяжёлых дальних "Летающих крепостей"*.

(*Boeing B-17 "Flying Fortress" - первый американский цельнометаллический тяжёлый четырёхмоторный бомбардировщик. Производился с 1934-ого года.

Во время Второй Мировой войны использовался американскими Военно-Воздушными силами и Королевскими ВВС Великобритании для стратегических бомбардировок промышленности нацистской Германии. Самолёты данного типа сбросили на цели в Европе 650195 тонн бомб (наибольшее количество среди всех типов самолётов).

На Тихом океане действовало всего пять групп, вооружённых данными самолётами. К 1943-ему году эти эскадрильи были перевооружены машинами B-24 "Liberator".

Оказался весьма удачным в техническом плане самолётом. Многие технические решения, впервые применённые на нём, в более усовершенствованном виде впоследствии были воплощены в "ночном кошмаре японских городов" - стратегическом бомбардировщике Boeing B-29 "Superfortress")

У Питерсона перед глазами до сих пор стояли разрезающие утреннюю тишину гулом мощных двигателей тяжёлые стальные птицы, разгоняющиеся по нагретой жарким летним солнцем взлётно-посадочной полосе и одна за другой взмывающие в далёкое небо, чтобы там образовать свой клин и устремиться на запад, навстречу приближающемуся противнику.*

(*Это реальный исторический факт. Первыми удар по японской группировке 3 июня 1942-го года нанесли девять тяжёлых бомбардировщиков B-17, поднявшихся с базы на атолле Мидуэй после получения сообщения от самолёта-разведчика о приближении японцев.

Бомбардировщики атаковали транспортные суда японской группировки. Как выяснилось позднее, ни одна бомба не попала в цель)

Оставшийся день прошёл в состоянии тревожного ожидания. База была приведена в состояние повышенной боевой готовности...

* * *

Тихая и тёплая летняя ночь, наполненная лишь негромким плеском океанских волн, одна за другой накатывающих на берег атолла, для всей базы прошла неспокойно, как, впрочем, и весь день. Все были, словно на иголках.

Наверное, впервые за несколько лет своей службы сержант Питерсон, искренне не любивший ночные караулы, был рад тому, что он сейчас стоит на своём боевом посту у спаренного зенитного орудия "Bofors"*, вычищенные и отполированные до блеска стволы которого грозно смотрят в ночное небо.

(*Орудие Bofors L60 - 40-миллиметровое автоматическое зенитное орудие шведского производства.

Самое распространённое и применяемое зенитное орудие Второй Мировой войны, использовавшееся как союзниками, так и странами Оси.

Применялось в сухопутном и корабельном варианте. Были одиночные, спаренные и счетверённые зенитные установки)

(Спаренная зенитная установка "Bofors" на одном из кораблей ВМС США)

Сержант твёрдо знал, что всё равно не смог бы заснуть в эту ночь. Тревожное, буквально изматывающее душу, ожидание приближающегося противника, который готовится нанести удар, точно не дало бы парню сомкнуть глаз и забыться сном.

А так... Он на своём боевом посту, всматривается в усыпанное звёздами ночное небо, силясь рассмотреть на его чёрной мантии приближающуюся опасность, хотя в глубине души отлично понимает, что вряд-ли японцы атакуют их ночью.

Конечно, тревожные мысли никуда не девались, но на боевом посту их переносить было как-то проще...

* * *

Наполненная изматывающим ожиданием ночь уже окончательно отступила под натиском вступившего в свои права утра.

Неторопливо и величаво поднимающийся из солёных океанских вод яркий солнечный диск расписал восточную часть неба в прекрасные розово-оранжевые рассветные цвета, а на чуть волнующейся поверхности морской воды провёл золотистую дорожку.

Но сержант Питерсон не замечал великолепия пробуждающейся для нового дня природы, ведь он, пытаясь унять дрожь, вызванную то ли лёгкой утренней прохладой, то ли бессонной ночью и тревогой, по-прежнему пристально следил за западной частью неба, силясь увидеть приближающуюся опасность.

А она была всё ближе... Всего сорок минут назад пилот самолёта-разведчика передал сообщение на атолл, в котором докладывал об обнаружении японских авианосцев. Теперь все понимали, что атака начнётся совсем скоро...

Над головой сержанта раздался гул самолётов. Он поднял голову, чтобы увидеть, как поднявшиеся с авиабазы на атолле Мидуэй четыре средних бомбардировщика B-26 "Marauder" и шесть новых торпедоносцев "Avenger", поднимаясь всё выше и выше, к большим облакам, ложатся на западный курс, навстречу японцам.

- Покажите им, летуны, - прошептал сержант слова напутствия, на мгновение переведя оптику бинокля на один из торпедоносцев. Питерсон знал, что им управляет его школьный друг, лейтенант Эванс.

Но сержант ещё не знал, что в это раннее утро он провожает своего друга в последний полёт...*

(*4 июня 1942-го года в 6:10 утра после получения сообщения от самолёта-разведчика об обнаружении японских авианосцев с авиабазы на атолле Мидуэй поднялись в воздух шесть торпедоносцев "Avenger" и четыре средних бомбардировщика B-26 "Marauder", также вооружённых торпедами.

Для торпедоносцев "Avenger", которые только-только стали поступать на вооружение, это было первое боевое применение. Однако оно оказалось неудачным.

Из-за отсутствия истребительного прикрытия с американской стороны эта атака была отбита японцами без ущерба для кораблей. При этом были сбиты все атакующие самолёты, кроме двух B-26 и одного "Avenger")

Это было в шесть часов десять минут утра, а всего лишь десять минут спустя...

Настоящее:

- Тревога! - крикнул сержант Питерсон, увидев в бинокль, как из-за самого большого облака появился первый японский самолёт. - Японцы!

За первым самолётом тут же появились ещё два... Пять... Десять... Из облака всё продолжали выныривать японские машины.

Одни, такие же белые, как и само облако, и почти неразличимые на его фоне. Силуэты других были тёмно-зелёного окраса.

Сержант Питерсон, вцепившись побелевшими пальцами в бинокль, попытался сосчитать приближающиеся самолёты противника, но уже на двадцать девятом сбился со счёта и бросил это дело.

Протяжно завыла включённая сирена тревоги... Бойцы, обслуживающие зенитные пулемёты, заняли свои позиции, готовясь дать отпор противнику... Сзади загудели авиадвигатели взлетающих с аэродрома истребителей...

- Возвышение - сорок градусов! - отдал команду наводчикам сержант, убрав оптику бинокля от глаз. Самолётов противника было так много, что он был уже не нужен. - Огонь!

Грозные стволы зенитных орудий заревели, словно дикие животные, выплёвывая в голубое утреннее небо, заполненное десятками вражеских самолётов, смертоносную сталь. А следом за его расчётом ожили и другие зенитки с базы.

В небе среди японских самолётов один за другим стали появляться чёрные, как ушедшая ночь, вспышки, вызванные разрывом зенитных снарядов.

Питерсон чётко видел трассеры снарядов, выпущенных его расчётом. Они прошли под фюзеляжем одного из японских самолётов, что был уже совсем близко к базе.

- Возвышение - семьдесят!

Его орудия замолчали на те несколько секунд, за которые наводчики делали поправки, а после вновь ощетинились огнём.

На этот раз оба снаряда попали точно в цель, превратив японский самолёт в груду горящих обломков. Они упали в океан совсем рядом с берегом.

Другие зенитные расчёты тоже подбили несколько самолётов. Те, объятые пламенем, рухнули в воду, не достигнув атолла.

Но потеря нескольких самолётов никак не могла остановить эту атаку. Ведь что такое утрата четырёх или пяти машин для, наверное, сотни атакующих? *

(*В 6:20 утра 4 июня 1942-го года атолл Мидуэй был атакован 108 японскими самолётами - 36 торпедоносцами с авианосцев "Hiryu" и "Soryu", 36 пикирующими бомбардировщиками с "Kaga" и "Akagi". Их сопровождали 36 истребителей прикрытия, по 9 с каждого авианосца.

Согласно цели, торпедоносцы тоже были вооружены фугасными бомбами)

Вражеские бомбардировщики, один за другим пересекая границу атолла Мидуэй и огонь береговых зенитных расчётов, устремились к аэродрому.

Через несколько секунд к гулу вражеских самолётов добавились звуки разрывов сброшенных ими бомб. Сержант на миг обернулся.

На взлётно-посадочной полосе одна за другой рвались японские бомбы, выбрасывая высоко вверх ярко-красное пламя, клубы чёрного дыма и куски асфальтового покрытия, вырываемые из земли ударной волной.

Другие японские машины уже начали бомбить ангары, полагая, что там находятся американские самолёты.

Они ещё не знали, что все самолёты с Мидуэя уже покинули атолл и теперь летели к японскому флоту, чтобы поквитаться за этот удар.

Расчёт сержанта Питерсона, подняв стволы зенитных орудий на максимальный угол возвышения, почти перпендикулярно вверх, стрелял в пролетающие над ними японские самолёты, которые стремились присоединиться к своим в разрушении американской базы.

Его расчёту вторили с пару десятков других, расположенных в разных уголках базы.

Голубое утреннее небо почернело от разрывов зенитных снарядов и жирного чёрного дыма.

Сержант видел, как трассеры снарядов, выпущенных его расчётом, оторвали крыло одному японскому самолёту. Тот, резко потеряв управление и завертевшись в штопоре, устремился к земле, которую бомбили его сослуживцы. Через несколько секунд он взорвался, упав неподалёку от аэродрома...

Как рядовой Джонс чуть опустил стволы зенитных орудий и вновь открыл огонь, подбив ещё одну японскую машину...

Сержант, смотря в небо, испытывал мстительную радость, смотря на то, как уже пятый японский самолёт разлетается на куски, сражённый огнем его расчёта, и командирскую гордость за наводчика, рядового Джонса, который почти без промахов бил в цель, словно чувствовал, где через секунду будет находиться враг.

"Соколиный глаз", - с гордостью за подчинённого подумал сержант.

Питерсон увидел, как двигатель одного японского бомбардировщика вспыхнул, а спустя ещё несколько мгновений машина, представляющая из себя факел, стремительно понеслась к земле.

Но подбили вражеский самолёт не зенитки. Его сбил один из истребителей, которые взлетели с атолла перед самой атакой.

- Отставить огонь! - приказал сержант, и стволы его зенитного расчёта замолчали. - Рискуем попасть по своим!

Сердце сержанта Питерсона радостно забилось. Он смотрел, как истребители точным огнём срезали несколько японских бомбардировщиков, внеся некоторое замешательство в боевой порядок противника.

Но оно оказалось буквально секундным.

Уже в следующее мгновение японские истребители "Zero" тоже вступили в бой.

Сержант с болью в сердце наблюдал, как один из японских истребителей спикировал сверху на американский строй и открыл огонь.

Пилот попытался уйти, но гораздо более манёвренный "японец" не позволил. Его очередь разломила американский истребитель на две части. Объятые огнём, они устремились к земле.

А с неба спускались и другие японские истребители. И теперь сержант Питерсон чётко видел, что их было как минимум на десять больше, чем своих.

Завязался ожесточённый воздушный бой.

Сержант ясно видел, что их истребители явно проигрывают. Им приходилось бороться с превосходящими по численности и более совершенными в техническом плане силами японцев.

Несколько истребителей уже были сбиты.

На хвосте у одного висел японский самолёт, поливая огнём из пушек и пулемётов. Американскому пилоту пока везло уклоняться, но вряд-ли это могло продолжаться до бесконечности.

Он резко повернул вправо, будто предпринимая заведомо неудачную попытку зайти в хвост более манёвренному "Zero".

"Зачем? - думал сержант, наблюдая за воздушным боем. - Ты же не сможешь всё равно".

Но он и не собирался этого делать. Через несколько секунд сержант разгадал его замысел и не смог сдержать улыбки.

Навстречу этому пилоту летел другой американский истребитель. Сержант понял, что тот просто выманивал японского лётчика под огонь другого.

Когда расстояние между двумя американскими машинами осталось совсем небольшим, тот пилот, у которого на хвосте висел японский самолёт, резко стал набирать высоту, уходя с линии атаки товарища.

Другой американский самолёт, не задумываясь, тут же открыл огонь по несущемуся навстречу и растерявшемуся врагу. Длинная очередь из нескольких пулемётов пятидесятого калибра подожгла японскую машину. *

(*Данная тактика называется "узор Тэча" по имени придумавшего и внедрившего её пилота палубной авиации Джимми Тэча. Она была разработана в США после первых сообщений китайцев о новых японских истребителях "Zero" в рамках борьбы с ними в войне, вероятность которой была крайне высокой.

Тактика заключается в том, что американские истребители действуют парами, между ними расстояние примерно в 60 метров и чётко налажено взаимодействие по радио.

Когда вражеский самолёт заходит в хвост одному из истребителей в паре, то пара поворачивается друг к другу. "Zero" попадает под огонь напарника. Данная тактика является классической даже в современной подготовке пилотов истребителей в США.

Использование этой тактики дало значительный результат уже в первых "боях авианосцев" - в Коралловом море и при Мидуэе. Она позволяла американским истребителям начального периода войны, уступающим японским в скорости и манёвренности, приблизительно на равных бороться с врагом)

Но радоваться было нечему. Сержант заметил, что американских машин за эти несколько минут осталось меньше половины от изначального числа поднявшихся в воздух.

Ту пару пилотов, которая смогла перехитрить японцев, уничтожили на глазах сержанта.

Тому пилоту, что сыграл роль приманки, вновь сел на хвост японец. Но в этот раз спасения было искать негде. Вражеские истребители были повсюду.

Перед смертью он сумел уничтожить один вражеский истребитель, а затем его самолёт, пожираемый огнём, рухнул на землю.

Второй пилот смог подбить ещё два японских бомбардировщика, которые, почувствовав, что опасности от американских истребителей больше нет, вновь стали бомбить базу.

"Zero" появился словно из ниоткуда. Казалось, просто возник в воздухе немного выше американского самолёта и короткой прицельной очередью расколол машину напополам.

- Открыть огонь! - заорал сержант. Короткий, но жестокий воздушный бой был закончен. *

(*25 американских истребителей, взлетевших с Мидуэя перед самым налётом, вступили в бой с японцами и смогли сбить несколько бомбардировщиков и по меньшей мере три "Zero".

Большинство американских машин было сбито японскими истребителями. Вернулись 10 самолётов из 25, причём 4 разбились при посадке. 221-ая эскадрилья была уничтожена)

Зенитки вновь ощетинились огнём. Несколько японских бомбардировщиков упали, сражённые снарядами.

А слева на расчёт сержанта Питерсона уже пикировал тот самый появившийся из ниоткуда "Zero". Зенитчики его не видели, продолжая стрелять по бомбардировщикам. Да и в любом случае они бы уже не успели довернуть орудия.

- Уходите! Ложись! - крикнул сержант своим подчинённым.

Заряжающие, стоящие у пушек с зенитными снарядами в руках, бросились на землю. Наводчик Джонс попытался встать со своего места и тоже выполнить приказ сержанта, но не успел.

Японский истребитель открыл огонь. Один за другим вверх взмывали фонтанчики земли, поднимаемые попавшими в почву пулями. Эта смертоносная дорожка приближалась к зенитному орудию.

В последний момент рядовой Джонс даже успел встать на ноги, но японская очередь пробила грудь молодого парня. Его тело несколько раз дёрнулось от попаданий, после чего упало на землю, окрашивая её в красный цвет.

"Zero" прекратил огонь и вновь стал набирать высоту, явно намереваясь идти на второй заход.

Сержант подскочил к лежавшему на земле Джонсу. Вся грудь молодого парня была изрешечена японскими пулями. Рядовой сучил ногами от сильной боли и изо всех сил старался протолкнуть хотя бы глоток воздуха в лёгкие. Но изо рта вырывался лишь предсмертный хрип вперемешку с розовой пеной.

Питерсон, с трудом сдерживая поступившие к глазам слёзы, приподнял парню голову, чтобы тот не захлебнулся своей кровью.

Сержант знал, что тот не жилец, но всё время до той самой секунды, когда тело Джонса перестало биться в предсмертной агонии, а остекленевшие глаза невидящим взглядом уставились в небо, где всё ещё летали японские самолёты, он продолжал удерживать голову своего подчинённого.

Будто пытаясь сказать, что тот умирает не в одиночестве...

Сержант закрыл безжизненные уже глаза погибшего девятнадцатилетнего парня. По его щекам всё-таки побежали слёзы.

С трудом поднявшись на кажущиеся ватными ноги, он направился к орудию и занял место погибшего рядового Джонса.

- Заряжайте! - чужим голосом отдал приказ сержант, развернув орудие в ту сторону, где уже разворачивался для второго захода японский истребитель.

Двое рядовых вернулись на свои посты и опустили в казённые части стволов магазины со снарядами. Сержант, чуть скорректировав угол наведения по вертикали, прищурил глаз, сопоставляя крест прицела с корпусом уже летящего прямо на него "Zero".

Питерсон втопил педаль гашетки, и его орудия грозно заревели, посылая навстречу японцу стальную смерть.

Тот начал стрелять в ответ, но уже через секунду его огонь захлебнулся, утонув в двух разрывах полуторадюймовых зенитных снарядов, разломавших самолёт на куски.

- Спи спокойно, Джонс, - прошептал сержант, бросив взгляд на мёртвого рядового.

Он снова повернул стволы зениток в сторону аэродрома, над которым кружили японские самолёты, и открыл огонь...

* * *

Японцы вскоре улетели, исчерпав боезапас. Сержант опустился на землю, прислонившись спиной к своей зенитной установке, и осмотрелся.

Аэродрому серьёзно досталось. На взлётно-посадочной полосе виднелось несколько воронок от разорвавшихся бомб. Между ними стояли те несколько истребителей, которым повезло уцелеть в воздушном бою.

Ангары, которые японцы бомбили с особым остервенением в надежде уничтожить американские самолёты, почти все были разрушены.

А в голубое утреннее небо поднимались, закручиваясь в спирали, клубы жирного чёрного дыма. Горели уничтоженные японские самолёты, а также те истребители, которые вступили с ними в неравный бой. *

(*Зенитная артиллерия на атолле Мидуэй сбила примерно треть атаковавших его японских самолётов)

Среди клубов дыма взгляд сержанта вдруг зацепился за развевающийся на ветру флаг, который каждое утро поднимали на базе.

Звёздно-полосатый флаг, в нескольких местах пробитый осколками от бомб, всё так же гордо реял на флагштоке среди страшной картины разрушений. Раненый, но не побеждённый...

4 июня 1942-го года,Адмирал Тиюти Нагумо, Японская ударная авианосная группа,На борту авианосца "Akagi",200 миль к западу от атолла Мидуэй

У адмирала Объединённого Флота Японской империи Нагумо, стоявшего на капитанском мостике своего флагманского корабля, авианосца "Akagi", в это летнее утро было прекрасное настроение.

Вот уже почти полгода японский флот и армия вели успешное наступление на всём Тихоокеанском фронте, без особых проблем отбрасывая американцев и англичан всё дальше и дальше и всё сильнее расширяя защитный периметр Империи.

Нагумо искренне гордился собой, ведь 1-ый авианосный флот Японской империи, известный под именем "Кидо Бутай", которым ему выпала честь командовать, сыграл решающую роль в этих успехах.

Именно соединение Нагумо нанесло сокрушительное поражение американцам в Пёрл-Харборе, уничтожив значительную часть их Тихоокеанского флота.

Именно авиация соединения Нагумо атаковала многие острова в южной части Тихого океана, австралийские порты и американские танкеры, идущие в пока не захваченную Австралию.

Именно "Кидо Бутай" под командованием адмирала Нагумо в марте совершило рейд в Индийский океан, атаковав британские порты на нескольких островах и с минимальными потерями уничтожив значительную часть Восточного флота Великобритании.

И вот теперь ударное соединение Нагумо находилось здесь, в водах атолла Мидуэй, чтобы нанести американцам ещё одно поражение и окончательно уничтожить последние, но, пожалуй, главные остатки их Тихоокеанского флота - авианосцы.

План, как и в случае нападения на Пёрл-Харбор, был разработан адмиралом Ямамото.

И, как и в том случае, Нагумо был самого лучшего мнения об этом плане.

Сам план заключался в нанесении американцам сразу двух ударов - основного, нацеленного как раз против атолла Мидуэй, и отвлекающего, направленного на Алеутские острова.*

(*Современные исследователи японских документов обнаружили, что идея атаковать Алеутские острова принадлежала японскому Генеральному штабу военно-морских сил. Ямамото согласился провести эту атаку лишь в том случае, если будет одобрена его Мидуэйская операция, направленная на уничтожение американских авианосцев и окончательную нейтрализацию Тихоокеанского флота США)

В то самое время, когда 5-й флот Японской империи будет продвигаться к Алеутским островам, ударное соединение Нагумо атакует атолл Мидуэй и разгромит всю американскую авиацию, которая на нём базируется.

"Что мои пилоты сейчас и делают", - с гордостью подумал адмирал, смотря в ясное голубое небо.

После нейтрализации вражеской авиации транспортные суда должны будут высадить десант на атолл, чтобы выбить с него американских морских пехотинцев.

Ну а после соединению Нагумо предстояло занять удобную оборонительную позицию и ожидать подхода американских авианосцев, после чего вступить в бой и уничтожить их, а затем, объединившись со 2-ым флотом, полностью очистить сектор от остатков сил противника, завершив тем самым полный разгром Тихоокеанского флота США.

Нагумо не сомневался в победе.

И вновь, как и тогда, седьмого декабря, он был искренне горд тем, что империя избрала именно его тем, кто нанесёт американцам ещё одно поражение в этой войне.

Возможно, последнее поражение.

"Больше они вряд-ли вынесут, - мысленно усмехнулся адмирал. - Да и воевать им уже нечем будет".

От этих мыслей адмирала Нагумо отвлёк голос одного из офицеров, также находившегося на капитанском мостике.

- Господин, американские самолёты. Идут прямо на нас, - доложил офицер.

Нагумо подошёл к иллюминатору и приник глазами к оптике бинокля. Через несколько секунд он заметил приближающихся с левого борта американцев.

Он различил четыре двухмоторных бомбардировщика, которые, как и шесть торпедоносцев, летели, почти касаясь фюзеляжами поверхности океана.*

(*Здесь я имею ввиду, что японскую авианосную группу атаковали те торпедоносцы "Avenger" и бомбардировщики B-26 "Marauder", которые взлетели с атолла Мидуэй незадолго до атаки японцев)

"Они используют средние бомбардировщики в качестве торпедоносцев?" - адмирал вновь мысленно усмехнулся.

А навстречу американцам уже неслись трассеры зенитных снарядов с кораблей "Кидо Бутай".

Нагумо перевёл оптику бинокля выше, к небу, чтобы заметить вражеские истребители, которые должны были прикрывать атакующие самолёты. Но их не было.

"Глупцы, - подумал адмирал. - Это же самоубийство".

Зато Нагумо видел, как его истребители, которые патрулировали небо, уже спускались вниз.

Нагумо с гордостью наблюдал, как пилоты его истребителей легко, словно не в боевых условиях, а на учебном полигоне, заходят на вражеские самолёты сверху, поливая их огнём пушек и пулемётов.

Вот вспыхнул поражённый зажигательными пулями левый двигатель одного из бомбардировщиков. Огненный след, раздуваемый набегающими потоками воздуха, всё увеличивался в размерах, грозя объять пламенем весь самолёт. Но пилот японского истребителя решил иначе.

Он сместил огонь чуть в сторону, и крыло американского самолёта отломилось у основания, срезанное очередью снарядов. Потерявшая управление машина рухнула в море, подняв белый фонтан.

Стрелки́ американских самолётов пытались отстреливаться от пилотов истребителей Нагумо, но выглядело это не как попытка сопротивляться, а скорее как символ отчаяния.

Один за другим вражеские самолёты падали в воду, сражённые доблестными пилотами адмирала Нагумо.

Лишь троим из них удалось кое-как выйти на линию атаки и сбросить торпеды, от которых, впрочем соединение японского адмирала смогло без проблем уклониться...

* * *

- Господин, разрешите доложить? - коротко поклонившись старшему по званию, спросил лейтенант Томонага.

Лейтенант руководил атакой на американскую базу на атолле Мидуэй. Он и его пилоты только что вернулись с задания.

- Докладывайте, - разрешил Нагумо.

- Господин, вражеской базе нанесён серьёзный урон. Аэродромы серьёзно повреждены, как и ангары. Когда мы атаковали Мидуэй, с нами вступили в бой истребители противника. Практически все они были сбиты. Однако вражеских бомбардировщиков на атолле не обнаружено. Скорее всего, они покинули его до нашего налёта.

"Вот только толку от этого не было", - самодовольно подумал адмирал.

- Однако наземная и противовоздушная оборона базы подавлена не до конца, - продолжил лейтенант. - Перед высадкой десанта потребуется нанести ещё один удар с воздуха.

- Каковы наши потери? - спросил Нагумо.

- Примерно треть атакующей группы сбита. Ещё с пару десятков самолётов повреждены, но на ходу, - ответил Томонага.

- Перевооружить резервные самолёты* бомбами для повторной атаки Мидуэя, - после короткого раздумья приказал адмирал, а затем обратился к лейтенанту:

- Готовьтесь к повторной атаке, как только перевооружение будет закончено.

- Есть, адмирал, - лейтенант, коротко поклонившись, покинул капитанский мостик...

(*В соответствии с японской военной доктриной того времени Нагумо держал половину самолётов (108 машин - 36 пикирующих бомбардировщиков с авианосцев "Hiryu" и "Soryu", 36 торпедоносцев с "Kaga" и "Akagi" и 36 истребителей) в резерве на случай отражения возможной атаки авианосцев противника. Согласно этой цели резервные самолёты были вооружены торпедами и бронебойными противокорабельными бомбами.

Однако после отражения первой атаки американцев, когда стало ясно, что это самолёты с Мидуэя, Нагумо приказал перевооружить резервные самолёты фугасными бомбами для повторной атаки атолла)

* * *

- Господин, разрешите обратиться? - спросил один из офицеров.

- Обращайтесь, - наблюдавший за морем Нагумо повернулся лицом к офицеру. В руках у того была радиограмма.

- Господин, пилот нашего самолёта-разведчика сообщил, что обнаружил десять кораблей американцев. Среди них - авианосец. Курс - северо-восток, - офицер закончил доклад и протянул радиограмму адмиралу.

Взяв её, Нагумо наскоро пробежал взглядом по тексту. На последних словах, там, где сообщалось об обнаружении американского авианосца, глаза адмирала округлились от удивления.

- Это невозможно, - негромко сказал он.

Как американские авианосцы, которые по имеющимся данным должны находиться в Пёрл-Харборе, вдруг оказались здесь, у Мидуэя?

Они же сейчас в самом лучшем случае должны только начать вооружаться после сообщения об атаке Нагумо на атолл Мидуэй.

А потом начать движение сюда, к атоллу, где их уже бы ждало его соединение, о чём стало бы известно почти сразу, едва американцы покинули бы Жемчужную Гавань, от заслона подводных лодок.

Кстати... Если американские авианосцы всё-таки находятся где-то поблизости от Мидуэя, то почему об этом не доложили с подводных лодок, которые Ямамото разместил как раз на пути от Пёрл-Харбора к атоллу?*

(*Это одна из двух подстраховочных мер адмирала Ямамото.

Первой должен был стать вылет самолёта-разведчика в Пёрл-Харбор, чтобы убедиться, что американские авианосцы действительно находятся там.

Вторая - пикетная линия японских подводных лодок на пути от Пёрл-Харбора до Мидуэя, которая должна была зафиксировать выдвижение американцев к атоллу и предупредить Нагумо об этом.

Однако первая операция была отменена из-за плохой погоды, а вторая начата с опозданием. К тому же, японцы не догадывались о том, что разведка ВМС США взломала код JN-25, благодаря чему американцы узнали о готовящейся атаке на Мидуэй и выдвинулись к нему раньше японцев.

Таким образом адмирал Нимиц сумел увильнуть от обоих подстраховочных мер Ямамото и разместил свои меньшие силы, чтобы организовать разрушительную для японского флота засаду)

- Это невозможно, - проанализировав всё ещё раз, изрёк Нагумо.

- Если только это... Не ловушка, адмирал, - волнуясь, сказал командир корабля, посмотрев на Нагумо.

Адмиралу захотелось улыбнуться. Ловушка... Американцы своими почти разгромленными силами организовали им ловушку?

Нет, это была не ловушка. Это был шанс.

Адмиралу Нагумо выпал шанс окончательно разгромить американский флот. И сделать это даже раньше, чем планировалось изначально.

И он собирался воспользоваться этим шансом в полной мере.

- Мы должны уничтожить вражеский флот. Раз и навсегда. Приказываю перевооружить резервные самолёты торпедами и бронебойными бомбами, - отдал приказ Нагумо.

- Но, господин, - снова подал голос командир корабля. - Мы... Мы будем уязвимы для американцев в момент замены боеприпасов. *

(*Когда поступило сообщение о том, что обнаружены значительные силы флота США, на японских авианосцах работы по перевооружению самолётов для повторной атаки Мидуэя были в самом разгаре.

После сообщения и приказа Нагумо о перевооружении для атаки кораблей, самолёты вновь стали вооружать торпедами и бронебойными противокорабельными бомбами.

Из-за нехватки персонала на ангарных палубах авианосца "Akagi" оставались торпеды и бомбы, которые просто не успевали спустить в надёжно защищённые погреба. Из-за этого складывалась взрывоопасная ситуация - американской бомбе достаточно было пробить верхнюю палубу, чтобы сдетонировал весь боезапас)

- А истребители вам на что? - несколько нервно бросил Нагумо, взглянув на капитана.

- Есть, господин, - ответил тот, коротко поклонившись, и удалился, чтобы передать приказ адмирала на другие авианосцы.

А Нагумо, отложив радиограмму, вновь устремил взгляд на бескрайние голубые водные просторы Тихого океана. Уже сегодня адмирал разгромит флот американцев и принесёт империи ещё одну победу...

4 июня 1942-го года, POV: второй лейтенант Кристиан О'Делл,16-е оперативное соединение флота США,На борту авианосца "Enterprise",7:30 утра

На палубе авианосца "Enterprise" вовсю кипела работа. Техники и обслуживающий персонал корабля суетились у выстроившихся в два ряда, будто солдаты на параде, бомбардировщиков "Dauntless", которым вот-вот предстояло отправиться в бой, вслед за совсем недавно взлетевшими торпедоносцами.

Подувший в лицо морской бриз отвлёк меня от разглядывания выстроившихся в ряд, будто строй солдат, самолётов, и заставил зябко поёжиться. Я застегнул молнию своей непромокаемой куртки, поверх которой уже одел жёлтый спасательный жилет, до самого подбородка.

Нет, ветер, несмотря на утреннюю рань, был совсем не холодным. Просто...

Просто бессонная ночь, наполненная изматывающими душу мыслями, давала о себе знать.

Сегодня мне, как и всем тем парням, которые всего неделю назад впервые поднялись на палубу авианосца "Enterprise", предстояло вступить в бой с противником.

И... Если честно, я не мог до конца понять, что чувствовал по этому поводу.

Желание отомстить японцам преобладало над всеми эмоциями. Не только за подлое нападение на Пёрл-Харбор, возникшее, наверное, у всех американцев ещё в тот далёкий день восьмого декабря после обращения президента Рузвельта, но и за гибель моего брата Чарльза.

Я помню, как всё время с того самого момента, когда пришло то злосчастное письмо с сообщением о гибели моего старшего брата, мне искренне хотелось как можно скорее окончить Академию и побыстрее отправиться в бой с японцами, где возможность отомстить точно предоставится.

Но... Чем ближе идущие из Пёрл-Харбора 16-е и 17-е* оперативные соединения подходили к атоллу Мидуэй, тем всё сильнее я ощущал и другую эмоцию.

(*17-е оперативное соединение флота США - авианосная оперативная группа ВМС США во время Тихоокеанской кампании.

Соединение участвовало в нескольких крупных сражениях на Тихом океане в первый год войны - рейде на Маршалловы острова, битве в Коралловом море, сражении за атолл Мидуэй и битве за острова Санта-Крус.

30 мая 1942-го года соединение, ядром которого был авианосец "Yorktown", под командованием контр-адмирала Фрэнка Флетчера вышло из Пёрл-Харбора. 2 июня они соединились с 16-ым соединением, в котором были "Enterprise" и "Hornet", в 350 милях к северо-востоку от Мидуэя.

Таким образом в сражении за атолл Мидуэй участвовали все три авианосца типа "Yorktown".

В ходе сражения за атолл Мидуэй "Yorktown" был тяжело повреждён авиацией с авианосца "Hiryu". Во время буксировки в Пёрл-Харбор был торпедирован японской подлодкой и затонул 7 июня 1942-го года)

Страх. Страх погибнуть.

И я твёрдо знал, что он был у всех. У нас, новичков, только-только поступивших на службу в боевую эскадрилью, и даже у бывалых лётчиков, вроде лейтенант-командера Беста и даже у командира авиагруппы нашего авианосца, Кларенса МакКласки.

Хотя все пытались этого не показывать. Я в том числе, но никуда от этого чувства было не деться. И чем ближе было предстоящее сражение, тем сильнее оно грызло душу.

Конечно, волнение у меня возникло ещё в то утро, неделю назад, когда командир нашей эскадрильи, лейтенант-командер Бест, сообщил, что на следующий день мы выдвигаемся к атоллу Мидуэй для того, чтобы сорвать планы японцев по его захвату.

Но тогда оно как-то не сильно ощущалось...

Воспоминания:

А вот со вчерашнего дня, когда нам сообщили об обнаружении японской группировки, это была, наверное, единственная эмоция, которую я чувствовал.

Весь вчерашний день и сегодняшняя бессонная ночь были наполнены изматывающим ожиданием и душевными терзаниями.

Я думал о предстоящем сражении с врагом, до которого оставались считанные часы...

Так странно... Раньше хотелось поскорее оказаться в боевых условиях, а теперь... Как-то даже думать об этом... Страшно...

О маме, которая уже потеряла одного ребёнка и теперь каждый день молилась, чтобы нас с Джорджем пощадила эта война...

О папе... Он ведь тоже служил в рядах ВВС США, к тому же ему довелось повоевать. И почему я так и не решился у него спросить, как он справлялся с волнением перед своим первым боевым вылетом? Наверное, просто не хотел причинять отцу боль, касаясь тяжёлой для него темы...

О Джордже... Давненько от него не было писем. Интересно, как там он?...

И, конечно, о своей любимой Лейле, с которой нас разлучила эта война.

Чтобы немного отвлечься от тяжёлых мыслей о том, что мне предстоит совсем скоро, я подумал о том, какой могла бы быть наша жизнь с Лейлой, если бы не началась эта война.

Я бы так же окончил Академию и стал офицером. Только на выпускном вечере мама и Лейла плакали бы от радости и гордости, а не от страшного осознания того, что совсем скоро вчерашнему курсанту О'Деллу и его сокурсникам предстоит отправиться на войну.

Я бы сделал Лейле предложение, мы бы поженились.

Потом, уже официально став семьёй, поехали бы туда, где мне пришлось бы служить. На Западное побережье... Или на те же Гавайи.

Хотя... Мне бы хотелось на Западное побережье. Например, неподалёку от Сан-Франциско.

Успешная карьера офицера, уютный домик за городом, любимая жена, в будущем - дети. Счастливая жизнь...

Я тяжело вздохнул. Так могло бы быть. Если бы не страшное утро седьмого декабря.

- Я обещаю, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы это стало реальным, - прошептал я, смотря на подсвеченную лунным светом фотографию своей любимой...

* * *

Подъём на авианосце объявили на час раньше, чем это было предписано. Все понимали, что времени до сражения остаётся мало.

Сидя в офицерской столовой и ковыряя вилкой завтрак (аппетита не было и в помине), я время от времени посматривал на своих сослуживцев.

Молодые пилоты тоже не притрагивались к еде, а лишь, опустив головы, молча смотрели в тарелки, пытаясь побороть свой страх перед грядущим.

Даже сидящий во главе нашего стола лейтенант-командер Бест, любивший пошутить или поболтать со своими подчинёнными, на этот раз был молчалив.

Едва закончился приём пищи (во время которого я с трудом осилил пару кусочков тоста и чашку кофе), на авианосце протяжно завыла сирена тревоги.

Мы поспешили в ангар авианосца, натягивая на куртки спасательные жилеты, а на головы - лётные шлемы.

- Обнаружен японский флот, - сообщил нам вошедший командир авиагруппы авианосца "Enterprise" лейтенант-командер Кларенс МакКласки. Он уже был в форме. - Адмирал Спрюэнс приказал взлетать.

В ангарах уже вовсю кипела работа. Техники один за другим поднимали на палубу торпедоносцы, которые должны были первыми подняться в воздух и атаковать японцев. Время пришло...

* * *

На полётной палубе выстроились полностью готовые к взлёту торпедоносцы. Их двигатели, прогреваемые пилотами, гудели в ожидании команды на взлёт.

Пилоты нашей шестой бомбардировочной эскадрильи стояли у "острова" авианосца. Нам предстояло взлетать сразу же после торпедоносцев. Бест давал напутствия перед вылетом.

Из двери на "острове", хромая и держась за грудь, вышел командир торпедоносной эскадрильи, лейтенант-командер Юджин Линдси. Это его мы видели тогда, в Пёрл-Харборе, когда Бест нас вёл на знакомство.

- Линдси, ты всё-таки решил лететь? - спросил удивлённо Бест, подходя к товарищу.

- Да, - ответил тот.

- Ты ведь можешь остаться, - сказал ему Бест. - Никто не сомневается в твоей отваге.

- Я знаю, - чуть улыбнувшись, ответил Линдси. - Но я сам поведу свою эскадрилью в бой. *

(*28 мая 1942-го года, когда авианосец "Enterprise" покидал Пёрл-Харбор, Линдси совершил неудачную посадку. Его самолёт заглох незадолго до приземления, из-за чего сильно ударился о палубу и упал за левый борт.

Шедший неподалёку эсминец спас Линдси и его экипаж.

У Линдси, согласно бортовому журналу, были сломаны несколько рёбер, проколото лёгкое, множественные порезы. Учитывая травмы, никто не ожидал, что он сможет участвовать в сражении.

Но утром 4 июня он повёл свою эскадрилью в бой.

Линдси погиб 4 июня 1942-го года, когда его самолёт был сбит японским истребителем во время атаки на авианосец "Kaga". Его эскадрилья потеряла 10 из 14 машин.

Посмертно награждён Военно-Морским Крестом)

Он хлопнул Беста по плечу и направился к своему самолёту.

- Удачи, сэр, - крикнул ему вслед Бест.

- До встречи над японским флотом, - улыбнувшись, ответил Линдси.

Через несколько минут его самолёт оторвался от палубы и направился на запад. А следом за ним последовала вся его эскадрилья. Теперь пришёл наш черёд...

Настоящее:

- Будешь? - от нерадостных мыслей меня отвлёк знакомый голос.

Я повернулся и... И в который уже раз за всё то время с момента нашей встречи на борту авианосца неделю назад, отметил про себя, что мне по-прежнему непривычно видеть своего школьного друга Джеймса в военной форме...

Воспоминания:

Я сидел в ангаре авианосца "Enterprise" на крыле своего бомбардировщика "Dauntless" с бортовым номером "25". Голубая краска, которой был выкрашен самолёт, чуть блестела в лучах жаркого гавайского солнца, проникающего в ангар через несколько иллюминаторов.

На этом самолёте мне теперь и предстояло служить.

Сидя на крыле и время от времени бросая взгляд на изображённую на нём белую звезду, я пытался всё-таки начать письмо Лейле, которое хотел отправить, пока мы ещё стоим в гавани.

Своё последнее письмо девушке я отослал за день до того, как мы покинули Западное побережье Соединённых Штатов и направились сюда, на Гавайские острова.

Но... Как назло, мои мысли были совсем о другом, и я всё никак не мог продвинуться дальше слов "Здравствуй, моя любимая Лейла".

От моих не слишком удачных попыток написать письмо меня отвлёк знакомый голос где-то позади.

- Извините, сэр, мне нужен второй лейтенант О'Делл.

Я тут же обернулся в сторону выхода из ангара, откуда, собственно, и донёсся голос.

- В ангаре вроде бы. Посмотри там, - ответил кто-то.

- Спасибо, сэр.

Через несколько секунд в проходе показалась фигура того человека, которого я здесь никак не ожидал увидеть.

- Сэр, изви... - начал было парень, но тут же осёкся, заметив меня, после чего радостно воскликнул:

- Тиан!

Моё лицо озарила радостная улыбка, и я спрыгнул с крыла самолёта. Уже через мгновение я пожал руку и тепло, будто родного брата, обнял своего одноклассника и лучшего друга Джеймса Моринга.

- Ты как здесь оказался? - всё ещё улыбаясь, спросил я, когда мы вдвоём уселись на крыло самолёта.

- Самолётом долетел, - ответил Джеймс, чьё лицо тоже было озарено улыбкой от неожиданной, но радостной встречи. - Наверное, как и ты.

- Я имею ввиду, как ты оказался на флоте? - уточнил я. - Я думал, что ты в Южной Калифорнии, учишься на художника...

- А я вот здесь... Немного не доучился, - с ноткой грусти ответил Джеймс, после чего добавил:

- Началась война... И я решил пойти добровольцем. По распределению попал в авиацию. Два месяца обучения. Теперь вот, бортстрелок, - он чуть улыбнулся, указав на бледно-синюю форму, что была чуть великовата для него.

- Прикрывать тебя буду, - добавил он, и мы оба улыбнулись.

- И, кстати, я удивлён не меньше твоего, Тиан.

- Ну, меня здесь встретить всё же не так удивительно. Я всё-таки учился на пилота морской авиации.

Я не без гордости указал пальцем на воротник своей офицерской рубашки, где виднелись две небольшие золотистые полоски, означающие моё звание.

- Ну, наверное. И всё-таки... Я буду служить со своим другом. Это ли не удивительно?

- Удивительно, - согласился я. - Но удивление приятное.

Мы улыбнулись и, дав друг другу пять, разговорились, делясь всем, что произошло с нами с момента окончания школы...

Настоящее:

- Будешь? - переспросил Джеймс, протянув мне полосочку жевательной резинки.

- Спасибо, - поблагодарил я друга, взяв жвачку. Всё тот же знакомый со школы вишнёвый вкус.

- Пожалуйста, - ответил Джеймс и, чуть улыбнувшись, добавил:

- Помнишь, как в школе перед контрольными работами у нас была традиция жевать жвачку?

Я засмеялся, вспоминая те годы.

- Конечно. Мол, если жуёшь жвачку, значит, ты хороший парень и у тебя всё будет отлично.

- Да-да, - подхватил мой друг. - И мы ещё чередовались. Перед одной контрольной я тебя угощал, перед следующей ты меня.

- Точно. Значит, в следующий раз жвачка с меня, - пообещал я.

- Договорились.

Улыбка на лице Джеймса чуть увяла, ведь мы оба понимали, что следующего раза может и не быть. Просто старались глупыми разговорами отвлечься от тяжёлых мыслей о скором будущем.

- Я до сих пор не могу поверить, что его так быстро починили, - я сменил тему, указав рукой на идущий вдалеке авианосец "Yorktown".

Я ведь помню, как в тот день, когда мы прибыли на "Enterprise", повреждённый "Yorktown" вернулся в Пёрл-Харбор после Кораллового моря*. На его полётной палубе была значительная пробоина, вызванная, видимо, попавшей авиабомбой.

Портовые рабочие смогли сотворить настоящее чудо, вернув авианосец в строй за несколько дней. Уже второго июня, стоя на палубе нашего "Enterprise" мы с восхищением наблюдали, как абсолютно целый "Yorktown" присоединился к нам.

- Знаешь, Тиан, - заговорил Джеймс, - любое сражение нуждается в чуде. Я думаю, что так быстро вернувшийся в строй "Yorktown" можно считать этим самым чудом для грядущей битвы.**

Я хотел что-то ответить Джеймсу, но мне помешал раздавшийся звучный голос лейтенант-командера Беста:

- По машинам! Вылетаем!

Бросив за борт окурок сигареты, Бест поспешил к своему самолёту, стоявшему первым.

- Я согласен, - ответил я Джеймсу, когда мы бежали к нашему самолёту. - Теперь понадеемся на удачу.

Запрыгнув в кабину пилота, я запустил двигатель. Мотор загудел в предвкушении предстоящего полёта.

А я, запустив руку во внутренний карман куртки, извлёк оттуда фотографию Лейлы.

Девушка счастливо улыбалась с чёрно-белого снимка, сделанного на пляже нашего Чесапикского залива примерно за восемь месяцев до начала войны.

Я бережно прикрепил фотографию к правому углу приборной панели.

- Всё будет хорошо, - прошептал я, смотря на улыбающуюся с фото девушку, после чего поднял глаза.

Самолёт лейтенант-командера Беста успешно оторвался от палубы и теперь набирал высоту, поднимаясь к голубому летнему небу.

Следом за ним взлетели ещё несколько пилотов, уже не раз побывавших на боевых заданиях.

Наступила моя очередь. Сигнальщик взмахнул флагом, разрешая мне взлетать.

Отработанными за время многочисленных тренировок движениями я постепенно добавлял газ, заставляя бомбардировщик "Dauntless", пару лет назад кажущийся мне (да и всем моим сокурсникам) тяжёлым и непривычным после нашего первого самолёта, разгоняться по полётной палубе "Enterprise".

Когда стрелка спидометра достигла необходимого значения и чуть перевалила за него, я плавно потянул штурвал на себя, и машина, чуть приподняв нос, оторвалась от палубы и устремилась вверх, в небо. Туда, где уже образовали строй взлетевшие передо мной бомбардировщики...

(*Сражение в Коралловом море 4-8 мая 1942-го года - первое в истории морское сражение, в котором корабли противоборствующих сторон не видели судов противника и не вступили в артиллерийскую дуэль. Удары наносились лишь палубной авиацией.

Первое в истории "сражение авианосцев".

Несмотря на тактическую победу Японии (поле боя осталось за их флотом, к тому же по тоннажу потопленных кораблей японцы также победили), в стратегическом плане победа осталась за флотом США.

Американцам впервые удалось остановить наступление японцев.

Японское наступление на Порт-Морсби после этого сражения было отложено, а после поражения при Мидуэе и вовсе отменено.

Что ещё немаловажно, японский авианосец "Сёкаку" и однотипный с ним "Дзуйкаку" не смогли принять участие в сражении за атолл Мидуэй, ведь первый получил сильные повреждения, а авиагруппа второго значительно поредела)

(**Авианосец "Yorktown" был повреждён в ходе сражения в Коралловом море. Несмотря на плотные порядки истребителей и зенитный огонь, японские бомбардировщики прорвались к кораблю. Одна из бомб попала в полётную палубу и, пробив несколько палуб под ней, взорвалась, нанеся значительные повреждения.

27 мая авианосец вернулся в Пёрл-Харбор для ремонта, который завершился в рекордные сроки, что позволило ему участвовать в битве за атолл Мидуэй)

* * *

Примерно через полтора часа полёта среди бескрайней небесной синевы над белым ковром облаков мы, наконец, подошли к тем координатам, в которых самолёта-разведчик обнаружил вражеские авианосцы.

Мы чуть спустились, выйдя из белого полотна облаков, и теперь смотрели вниз, стремясь разглядеть вражеский флот. Но на такой далёкой и голубой, как сегодняшнее небо, поверхности Тихого океана не было ничего. Лишь бескрайняя синева насколько хватало обзора.

- Есть визуальный контакт? - спросил по рации МакКласки.

- Нет, сэр, - ответил я, на секунду убрав кислородную маску от лица.

Несколько пилотов также, как и я, доложили, что целей не видят.

- Ничего. Должно быть, что-то напутал разведчик, - ответил Ричард Бест.

Я удивился, ведь голос командира нашей эскадрильи был какой-то... Запыхавшийся, словно он только что пробежал марш-бросок.

- Или японцы сменили курс, - вновь заговорил МакКласки. - Ладно, поищем ещё...

* * *

- Я вижу корабль, - спустя примерно ещё полчаса полёта над океаном доложил командир летевшей с нами шестой разведывательной эскадрильи лейтенант Эрл Галлахер. - Японский эсминец, на девять часов. Идёт полным ходом. Похоже, что он догоняет свои авианосцы. *

(*Авиагруппа с авианосца "Enterprise" действительно обнаружила одиночный японский эсминец. Он отстал от своей эскадры, чтобы атаковать глубинными бомбами американскую подлодку "Nautilus", которая пыталась торпедировать японские авианосцы)

Услышав это, я мгновенно перевёл взгляд в указанном направлении. Да, действительно, вдалеке виднелся одиночный корабль, который с высоты казался маленькой букашкой на фоне огромного океана. За судном тянулся длинный белый кильватерный след, оставляемый на воде работающими на полную мощность винтами.

- Идём за ним, - мгновенно принял решение МакКласки. - Он приведёт нас к своему флоту.

- Сэр, - обратился я к командиру авиагруппы. - Мы пробыли в воздухе почти два часа. Нам может не хватить топлива на обратный путь. Тогда придётся садиться на воду.

Топлива и в самом деле оставалось не так много. Стрелка показывала меньше половины бака. Неизвестно ведь, сколько придётся лететь за японским кораблём. Если он вообще догоняет свои авианосцы, а не идёт в другую сторону.

- В таком случае меня отдадут под трибунал, и я закончу свою жизнь в тюрьме, - ответил МакКласки.

Он замолчал на несколько секунд, обдумывая своё решение.

- Идём за ним, - решившись, повторил приказ МакКласки. - За мной, ребята!

Я видел, как его бомбардировщик резко свернул влево.

- Надеюсь, что ты не ошибся, МакКласки, - сказал Бест, после чего обратился к нам:

- Шестая бомбардировочная, за мной!

Кашлянув пару раз, Бест развернул свой самолёт следом за МакКласки. А за ним последовали и все мы...

4 июня 1942-го года,Адмирал Тиюти Нагумо,Японская ударная авианосная группа,На борту авианосца "Akagi",200 миль к западу от атолла Мидуэй,10:20 утра

- Господин, перевооружение самолётов почти закончено, - доложил адмиралу командир авианосца. - Ещё пять минут, и всё будет готово.

- Отлично, - ответил Нагумо. - Приготовиться к атаке. Лево на борт! Начать разворот на ветер!

За прошедшие примерно два часа американцы осуществили уже восемь атак на его соединение, не добившись, впрочем, абсолютно никаких результатов.

После той, самой первой атаки, в которой принимали участие и средние бомбардировщики, соединение Нагумо подверглось атаке двадцати семи американских пикировщиков.

Адмирал с усмешкой наблюдал, как пикирующие бомбардировщики почти на бреющем полёте под плотным огнём зениток и истребителей пытаются атаковать авианосцы. Конечно, шансов у них не было. Почти все были сбиты.

Почти одновременно с ними авианосное соединение Нагумо с большой высоты атаковали тяжёлые американские бомбардировщики. Добиться попаданий они тоже не смогли.

Через несколько минут после них появились новые пикирующие бомбардировщики американцев. Они пытались атаковать сопровождавший ударную группировку линейный крейсер "Харуна".

Нагумо не без гордости за экипаж корабля наблюдал, как американцы сбрасывали одну бомбу за другой, а старый линейный крейсер, вступивший в строй в далёком 1915-ом году, умудрился уклониться от всех.

Следующая атака американцев последовала примерно через час. Американцы вновь послали в бой торпедоносцы.

Истребители, словно в тире, расстреливали практически беззащитные самолёты противника. Из пятнадцати машин лишь одной удалось кое-как выйти на линию атаки и сбросить торпеду по кораблю Нагумо, но безрезультатно.

Следующая атака американцев не заставила себя долго ждать. Через пару минут Нагумо доложили, что четырнадцать торпедоносцев противника движутся прямо к ним.

Задолго до авианосца они были перехвачены истребителями прикрытия. Американцы пытались разделиться на две группы, чтобы атаковать корабль с двух сторон, но не смогли. Лишь четыре самолёта прорвались к японскому флоту и безрезультатно сбросили торпеды.

Следующая, восьмая по счёту атака, почти полностью повторила судьбу предыдущей с той лишь поправкой, что на этот раз американцы всё-таки смогли разделиться на две группы. Правда, толку от этого не было. Большинство самолётов было сбито, а те, кто всё-таки смог сбросить торпеды, результатов не добились.

В течение этих двух часов Нагумо ничем не мог ответить американскому флоту, ведь его самолёты перевооружались для атаки кораблей, и был вынужден лишь наблюдать за тем, как противник просто глупо стирает о его соединение свою авиацию.

Но теперь перевооружение было почти закончено. И Нагумо готовился с минуты на минуту поднять в воздух свои самолёты, чтобы атаковать американский флот. Вот только его атаки не будут такими глупыми и безрезультатными.

"Нет, - чуть улыбнувшись, думал японский адмирал, - мой удар будет смертельным для их флота".

- В 10:30 мы атакуем! - бодрым голосом отдал приказ Нагумо. - Раздавим американцев!

Но радостные мысли адмирала о скором разгроме американского флота были прерваны протяжным гулом двигателей самолётов. Но...

Вот только доносился он не с палубы его авианосцев, а сверху, с такого далёкого и прекрасного голубого летнего неба.

Адмирал выскочил наружу и приник глазами к оптике бинокля, направленного на небо, которое было затянуто несколькими десятками самолётов с крохотными белыми звёздами на крыльях. Они были совсем близко к его авианосцам.

Большая часть внезапно появившихся американских бомбардировщиков стала пикировать на авианосец "Kaga", который находился ближе всего к ним.

На авианосце "Kaga" ожили несколько зенитных расчётов, посылая навстречу пикирующим бомбардировщикам американцев смертоносную сталь. Но, казалось, что врага ничего не сможет остановить.

А к авианосцу "Akagi", на капитанском мостике которого и стоял Нагумо, уже приближались три самолёта американцев. Они отделились от основной своей группы и теперь собирались атаковать его корабль.

Несколько зениток, задрав стволы почти перпендикулярно вверх, открыли огонь, но Нагумо видел, как американцы ловко пролетают между чёрных разрывов и всё приближаются к его кораблю.

Слева раздалось несколько громких взрывов. Адмирал Нагумо повернул голову туда и увидел, как на палубе авианосца "Kaga" одна за другой взрываются американские бомбы, выбрасывая в воздух клубы огня и куски палубного настила...

Как ударная волна сметает с палубы в океан уже готовые к взлёту самолёты так же легко, словно хлебные крошки со стола...

Как пламя охватывает один из его кораблей, будто он весь состоит из бензина...

И как на него продолжают пикировать, не встречая хоть сколь-нибудь серьёзного сопротивления оставшиеся американские самолёты, поставившие, видимо, перед собой цель физически уничтожить этот корабль, а тот, уже весь объятый огнём, всё ещё пытается маневрировать в отчаянной попытке избежать дальнейших попаданий.

В этот самый момент Нагумо понял, что слишком рано он записал американцев в глупцов.

Да, их прошлые атаки не принесли результатов, но они сделали не менее важную вещь - отвлекли японские истребители прикрытия, часть которых приземлилась для того, чтобы пополнить боезапас и уже была уничтожена на авианосце "Kaga", а другая часть ещё преследует вражеские торпедоносцы и никак не может помочь атакованному соединению.

И вот теперь его соединение осталось без прикрытия... Почти беззащитные под вражескими пикирующими бомбардировщиками, если не брать в расчёт зенитные орудия, которые вряд-ли станут большой проблемой для такого количества самолётов...

Нагумо осознал, что совершил самую главную ошибку на войне - он недооценил своего противника.

И сейчас наступил момент расплаты за эту ошибку.

Адмирал видел в бинокль, как три вражеских самолёта, всё увеличиваясь в размерах, пикируют на его корабль. Слева и справа от них один за другим рвутся выпущенные в отчаянных попытках защититься зенитные снаряды, но ни один из них не может попасть в цель.

Вот от фюзеляжа одного из самолётов отделилась небольшая точка и устремилась к авианосцу, обгоняя своего носителя. Свист раздался где-то слева, за ним последовал громкий всплеск и взрыв, поднявший огромный водяной столб.

Мощный поток воды, обрушившийся на палубу и капитанский мостик от близкого разрыва бомбы, окатил Нагумо с ног до головы и едва не смыл за борт. Цепляясь за скользкие леера, адмирал поднял взгляд вверх.

Второй бомбардировщик тоже сбросил бомбу. Громкий взрыв раздался у самой кромки полётной палубы на корме корабля.

Казалось, что особых повреждений бомба не нанесла, но Нагумо заметил, что несколько самолётов, стоявших в полной готовности к вылету, вспыхнули.

Оставался третий самолёт американцев. И он всё приближался. Адмирал Нагумо понимал, что американец хочет как можно точнее сбросить свою бомбу. Ему казалось, что враг целится прямо в то место, где стоит командующий японской эскадрой.

Наконец самолёт сбросил свою бомбу и задрал нос, выходя из крутого, почти перпендикулярного, пикирования.

Нагумо видел, что американская бомба летит прямо в центр полётной палубы его авианосца. И впервые за долгие годы службы на лице адмирала мелькнула почти забытая за чередой многочисленных побед эмоция - страх.

- Господин, уходите! - он почти не слышал крика матроса, что бросился к нему и сбил с ног, спасая от смерти.

Корабль сотрясся от мощного взрыва. Звук ломаемого ударной волной металла напоминал жалобный стон погибающего. Даже на расстоянии нескольких метров от своего лица Нагумо почувствовал страшный жар взметнувшегося ввысь пламени.

А справа по борту раздалась череда новых взрывов. Пересиливая страшный звон в ушах, Нагумо посмотрел в ту сторону.

Взрывы американских бомб сотрясали третий из четырёх его авианосцев - "Soryu"...

4 июня 1942-го года, POV: второй лейтенант Кристиан О'Делл,6-ая бомбардировочная эскадрилья,В небе над японской ударной авианосной группой,200 миль к западу от атолла Мидуэй,За несколько минут до вышеописанных событий

Около часа наша авиагруппа под командованием лейтенант-командера МакКласки летела в неизвестность, следуя за японским эсминцем.

Тёплое летнее солнце, поднявшееся уже почти в самый зенит, заливало кабину своим ярким светом, создавая блики на стёклах приборов.

Белый и пушистый ковёр ковёр облаков был не сплошным и то и дело прерывался, что позволяло нашей группе следовать за японским кораблём и не снижаться, чтобы не демаскировать себя раньше времени.

- Корабли противника прямо по курсу! - доложил лейтенант Эрл Галлахер через несколько минут.

Меня будто током ударило. Я тут же посмотрел в указанном направлении. Там, вдалеке, действительно виднелись несколько кораблей противника.

По мере приближения я заметил, что они образовывали круг, в центре которого находились японские авианосцы. Их было три.

- Чёрт возьми, МакКласки, - услышал я радостный голос Беста. - Поверить не могу, что ты действительно их нашёл.

- А ты постарайся, Бест, - в тон ему ответил командир авиагруппы, нырнув своим самолётом в молочную белизну облака. За ним последовала и вся летевшая перед нами эскадрилья Эрла Галлахера.

- Так, ребята. Шестая бомбардировочная, - вновь заговорил через пару минут Бест, обращаясь к нам. - Вражеский флот прямо под нами. Готовимся к атаке! Отправим их на дно!

Лейтенант-командер Ричард Бест повернул свой самолёт чуть влево, а затем начал пикирование, заходя в атаку на вражеский флот.

В рации послышались радостные возгласы пилотов нашей эскадрильи, но я их почти не слышал. Их голоса заглушил волнительный стук сердца.

Следом за Бестом спикировали вниз двое уже обстрелянных пилотов шестой бомбардировочной эскадрильи. Настала моя очередь.

Я на несколько мгновений перевёл взгляд на фотографию моей Лейлы, висевшей в правом углу приборной панели самолёта.

Я на секунду задержал взгляд на глазах своей любимой, всю красоту которых, как и цвет, не могла передать чёрно-белая фотография, чтобы хоть на один короткий миг почувствовать немую поддержку любимого человека, пусть даже через тысячи миль океана.

Левая рука невольно коснулась груди там, где к стучащему в волнении сердцу прилегала бело-бежевая поверхность моего талисмана, подаренного Лейлой.

Сделав глубокий вдох, я повернул штурвал влево и от себя, направляя самолёт вниз.

Первым чувством, которое я испытал в тот момент, когда вынырнул из белой поверхности облака, был не испуг, как я думал.

Первым чувством стало удивление.

Я видел, как самолёт МакКласки, как и вся шестая разведывательная эскадрилья Эрла Галлахера, во главе которой он летел, пикировал среди разрывов зенитных снарядов прямо на находившийся под нами авианосец, хотя они, как ведущие, должны были атаковать дальний, а Бест и вся наша шестая бомбардировочная, как ведомые - ближний. *

(*Это реальный исторический факт. В небе над японской ударной авианосной группой действительно произошла неразбериха.

Согласно доктрине пикирующих бомбардировщиков США ведущая группа (та, что летит впереди) должна была атаковать дальнюю цель, а ведомая (та, что позади) - ближнюю.

Таким образом идущая впереди шестая разведывательная эскадрилья должна была атаковать дальний авианосец ("Akagi"), а следующая за ней шестая бомбардировочная эскадрилья Беста - ближайший авианосец ("Kaga").

Но лейтенант-командер Кларенс МакКласки, до того, как стать командиром авиагруппы, был пилотом истребителя и не знал об этом, потому и повёл свои самолёты против ближайшего к нему авианосца)

- Какого чёрта? МакКласки же должен был атаковать дальний авианосец! - раздался в рации недовольный голос Беста.

Получалось, что все тридцать наших пикирующих бомбардировщиков будут атаковать всего один авианосец, хотя обязаны два?

Внезапно самолёт Беста резко повернул вправо.

- Держаться за мной! - приказал Бест, взяв курс на дальний авианосец.

За ним тут же последовали двое других пилотов, которые летели прямо передо мной.

Я повернул было в сторону, намереваясь лететь следом за ними, но несколько зенитных снарядов разорвались совсем близко к моему самолёту.

Дрожащими руками я вернул машину на прежний курс и теперь следовал за пилотами шестой разведывательной эскадрильи к ближайшему японскому авианосцу, вдоль палубы которого один за другим вспыхивали стволы зенитных орудий, выплёвывая в нас очереди свинцовой смерти в попытках защититься от неумолимо приближающейся с небес угрозы.

Голубое небо в одночасье стало чёрным от многочисленных разрывов зенитных снарядов.

В нескольких десятках футов подо мной вспыхнул поражённый японским снарядом самолёт и, кувыркаясь, стал падать.

Я чувствовал, как бешено стучит сердце, словно оно пыталось покинуть грудную клетку и сбежать из этого ужаса, и никак не мог оторвать взгляд от подбитого самолёта, который уже почти рухнул в воды Тихого океана слева от вражеского корабля.

Лишь когда мой самолёт начал ощутимо подрагивать от слишком высокой скорости, грозившей сломать крылья, я опустил взгляд на приборную панель.

"Чёрт", - мысленно выругался я, отпуская педаль газа.

Самолёт чуть замедлился, а следом я включил воздушный тормоз. Машину ощутимо тряхнуло, а скорость падения стала опускаться до приемлемых значений.

В этот страшный момент мне вспомнился наш инструктор с базы в Пенсаколе, лейтенант-командер МакКоули, и все те уроки по заходу на учебные цели.

"Запомни, О'Делл, - не единожды повторял он, - при заходе на цель, как только начал пикировать, сразу же включай воздушный тормоз. Если оторвёт крылья во время сваливания, считай, что ты покойник".

Слева и справа от моего самолёта разрывались японские зенитные снаряды... Загорелся ещё один наш самолёт... Собственное сердце сильно стучало в груди...

Но я полностью сосредоточился на мыслях обо всех тех учебных заходах на цель под чутким руководством инструктора МакКоули.

"В пикировании виляй из стороны в сторону. Чуть влево, чуть вправо. Не давай врагу прицелиться в тебя".

Самолёт чуть накренился в левую сторону, повинуясь моей команде. Справа, там где я был пару секунд назад, раздался очередной разрыв.

"Спасибо, сэр", - мелькнула мысль.

Наши пилоты начали сбрасывать бомбы на авианосец. МакКласки, пикировавший первым, чуть промахнулся. Его бомба упала в воду у борта вражеского корабля, выбросив вверх огромный водяной столб.

Двое пилотов, следующих за ним, тоже промазали, но зато четвёртый самолёт, пилотируемый, кажется, Эрлом Галлахером, попал.

Его бомба разорвалась точно среди японских самолётов, стоявших на корме в полной готовности к вылету, выбрасывая их горящие останки в голубые воды Тихого океана.

Ещё несколько пилотов попали по корме авианосца. Там уже ярко бушевало пламя, пожирая остатки самолётов и авиационного топлива.

Палуба моей первой неучебной цели всё увеличивалась в размерах. Я уже различал объятые пламенем остатки японских самолётов и маленькие, будто муравьи, фигуры обслуживающего персонала, в панике бегущие подальше от кормы...

И большой красный круг в центре полётной палубы - символ врага.

В этот момент для меня перестал существовать весь мир. Я видел перед собой лишь эту палубу с нарисованным на ней красным кругом.

В нём сейчас было заключено всё зло.

Какое-то шестое чувство мне подсказывало, что этот корабль седьмого декабря был недалеко от Гавайских островов...

С этой палубы поднимались самолёты и летели, чтобы атаковать Пёрл-Харбор...

Возможно, что именно пилоты с этого корабля и отняли у меня старшего брата...

Несмотря на то, что японские зенитки не замолкали, а их снаряды продолжали разрываться в небе, я больше не чувствовал страха. Его полностью вытеснило то, другое моё чувство. Желание отомстить.

Пара пилотов передо мной уже отбомбилась. Их бомбы ударили по японскому авианосцу. Теперь была моя очередь.

"Постарайся подлететь поближе к цели, - вновь вспомнил я наставление инструктора МакКоули. - У тебя всего одна бомба на борту, и враг не скажет тебе спасибо, если промажешь".

Маневрируя между чёрными, как ночь, разрывами зенитных снарядов, я всё приближался к палубе вражеского авианосца.

Стрелки высотомера, как сумасшедшие, крутились против часовой, показывая всё меньшие и меньшие значения.

Две тысячи футов... Тысяча восемьсот... Тысяча шестьсот... Тысяча двести...*

(*Приблизительно 610... 550... 490... 365 метров соответственно)

Меньше тысячи...

Моя левая рука ложится на рычаг сброса бомбы...

Бомбовый прицел смотрит чётко в этот всё увеличивающийся в размерах проклятый красный круг по центру палубы вражеского корабля...

Семьсот футов... *

(*Примерно 215 метров)

Я потянул рычаг сброса. Тысячефунтовая бомба отцепилась от фюзеляжа и устремилась вниз.*

(*Примерно 455 килограмм)

В следующую секунду я отключил воздушный тормоз и втопил педаль газа, после чего потянул штурвал до упора на себя.

Тяжёлый, неповоротливый... Как мы его только не называли на учебной базе в Пенсаколе... Мой бомбардировщик "Dauntless" стал задирать нос вверх.

Я ещё успел рассмотреть голубую поверхность солёных океанских вод, которой почти коснулся фюзеляжем, и пообещал себе никогда больше настолько низко не опускаться. Ещё бы секунда, и всё...

Позади раздался громкий взрыв. Я хотел было обернуться, чтобы своими глазами увидеть поражение первой неучебной цели, но возникающие один за другим тонкие водяные столбы слева, справа и прямо по курсу самолёта, помешали мне.

Японские зенитчики с одного из кораблей эскорта, прямо на который я и летел, открыли огонь.

Я забирал то вправо, то влево, не давая врагу возможности по мне прицелиться, а корабль всё приближался.

Я видел расчёт одного из зенитных орудий. Крест прицела оказался точно на нём, и я, не задумываясь, нажал на гашетку. Пулемёты бомбардировщика выпустили длинную очередь пуль пятидесятого калибра во врага.

Прежде чем устремиться ввысь, я не без удовлетворения увидел, как падает на палубу японский матрос с оторванной крупнокалиберной пулей рукой.

- Ты молодец, Тиан, - крикнул мне Джеймс радостно. - Прямое попадание! Точно в палубу авианосца! Наши продолжают атаку! Лейтенант-командер Бест тоже подбил авианосец!

- Джеймс, есть истребители на хвосте? - спросил я, посмотрев в ту сторону, куда улетел с двумя пилотами наш командир. Над тем японским авианосцем висели плотные клубы чёрного дыма, выбрасываемого вверх страшным пожаром.

- Нет. Наверное, кого-то из наших преследуют, - доложил мой друг.

Я услышал, как внизу раздались ещё несколько взрывов.

- Джеймс, что там? - спросил я.

- Тиан, третий авианосец подбит!

- Это "Yorktown", мальчики, - несколько раз кашлянув, радостно сообщил Бест. - Самолёты с "Yorktown" атаковали третий авианосец. Возвращаемся обратно. Отличный результат, все молодцы!

Мы легли на обратный курс к нашему соединению...*

(* За считанные минуты японская ударная группа потеряла три из четырёх своих авианосцев. Решение МакКласки продолжать поиски врага даже с небольшим запасом топлива полностью себя оправдало.

На данном этапе сражения авиагруппа с авианосца "Enterprise", насчитывающая 30 пикирующих бомбардировщиков "Dauntless", поразила 2 вражеских авианосца.

МакКласки и 26 самолётов атаковали один, а Бест с двумя пилотами другой.

Лейтенант-командер Ричард Бест, по сути, в одиночку уничтожил авианосец "Akagi". Его бомба пробила палубу и взорвалась в верхнем ангаре корабля, где стояли 18 японских торпедоносцев, подготавливаемых к вылету. Взорвавшись, она воспламенила топливо и боеприпасы на тесной ангарной палубе. Этого было достаточно, чтобы обречь на гибель флагман Нагумо.

В этот же момент 17 пикирующих бомбардировщиков с авианосца "Yorktown" атаковали третий японский авианосец - "Soryu".

За считанные минуты преимущество в сражении перешло к американскому флоту)

* * *

4 июня 1942-го года,Лейтенант-командер Ричард Бест,6-ая бомбардировочная эскадрилья, Авианосец "Enterprise",16-е оперативное соединение флота США, 14:25

Едва самолёт, остановленный стальным тросом аэрофинишера, замер на палубе, лейтенант-командер Ричард Бест выскочил из кабины.

На палубе санитары уже оказывали первую помощь раненым лётчикам. Бест заметил нескольких своих подчинённых.

У одного рука ранена, у другого на виске кровь. Но оба счастливо улыбнулись командиру. Они с честью выполнили свой долг.

Лейтенант-командер Бест отдал им честь и, тепло улыбнувшись, направился дальше.

Следом приземлился самолёт, из которого вышел один из новеньких, второй лейтенант О'Делл. Бест заметил, что паренька чуть потряхивает после первого боя.

Командир эскадрильи вспомнил себя после первого боевого вылета. Правда, он не был настолько знаковым, как у новичка, но всё же...

- Как самочувствие, О'Делл? - поинтересовался Бест, подходя к подчинённому.

- Будто в аду побывал, сэр, - ответил парень, спрыгнув с крыла на палубу авианосца.

- Это точно, - согласился лейтенант-командер, а после добавил с довольной усмешкой:

- И всё-таки мы им показали!

- Так точно, сэр! - с радостной улыбкой победителя согласился молодой пилот.

- Бест! - крикнул командир авиагруппы МакКласки. - Надо идти на доклад на мостик!

- Ладно, О'Делл, - сказал Бест. - Перекуси что-нибудь. Я думаю, что скоро полетим обратно. А то если будешь есть, как сегодня утром, никогда не вырастешь.

Оба засмеялись.

- Сэр, а разрешите сигарету? - попросил О'Делл.

- Ты же не куришь, О'Делл, - удивлённо произнёс Бест.

Лейтенант-командер заметил эту особенность новичка ещё тогда, когда второго июня на этой же палубе говорил с ним после того, как вся команда радостными криками приветствовала показавшийся на горизонте "Yorktown".

Бест тогда предложил ему сигарету, но тот отказался, сказав, что никогда не курил. Лейтенант-командер не стал настаивать.

- Ну, вы же тогда сказали, сэр, что после первого боя с большой вероятностью закурю, - напомнил молодой пилот.

Лейтенант-командер засмеялся и, достав из кармана пачку "Lucky strike" и зажигалку, протянул их своему подчинённому. Тот, поблагодарив, закурил, а Бест поспешил к стоявшему у "острова" МакКласки.

Подойдя, он заметил, что у того из плеча сочится кровь.

- Что случилось? - поинтересовался Бест у боевого товарища, когда они поравнялись и вместе направились на мостик.

- На обратном пути мне сел на хвост "Zero", - чуть сжав зубы от боли, ответил МакКласки.

- Как ты догадался пойти за тем японским эсминцем? - спросил через несколько секунд Бест.

- Просто интуиция.

- Твоя интуиция подарила нам победу, - искренне сказал лейтенант-командер.

В этот момент далеко позади раздалось несколько взрывов. Оба командира повернулись туда.

- Японцы попали в "Yorktown", - произнёс МакКласки, с ненавистью смотря на маленькие силуэты вражеских самолётов, кружащих над одним из авианосцев... *

(*Для ответного удара по американскому флоту на последнем авианосце японской ударной группы, "Hiryu", собрали 18 пикирующих бомбардировщиков и всего 6 истребителей для сопровождения.

В 11:45 они подошли к авианосцу "Yorktown". На перехват подняли 12 истребителей. На подлёте были сбиты 11 японских пикировщиков, но 7 смогли прорваться и нанести удар. В американский авианосец попали три 250-килограммовые бомбы. Из этой атаки обратно на "Hiryu" вернулись 5 бомбардировщиков и 1 истребитель.

Сразу же было принято решение о повторной атаке. Было поднято в воздух 10 торпедоносцев и 6 истребителей прикрытия. О них на "Yorktown" узнали в 14:20.

Торпедоносцы атаковали группами по пять машин. Им удалось добиться двух точных попаданий, которые сильно повредили "Yorktown", выведя из строя машинное отделение. Из боя вышли только 5 японских торпедоносцев и 4 истребителя.

Авианосец потерял ход и накренился на 27 градусов, оставлен большей частью команды. К утру 6 июня аварийные группы ликвидировали пожары и приступили к откачке воды.

7 июня во время буксировки в Пёрл-Харбор был торпедирован японской подлодкой. После двух попаданий затонул)

МакКласки первым зашёл на капитанский мостик авианосца "Enterprise", за ним следом вошли Бест и присоединившийся командир шестой разведывательной эскадрильи Эрл Галлахер. Командующий соединением адмирал Спрюэнс тут же направился к пилотам, вставшим по стойке "Смирно" и отдавшим честь старшему по званию.

- Какие вести о вражеском флоте? - поинтересовался адмирал.

- Три авианосца противника уничтожены, - доложил МакКласки.

- А наши авиагруппы? - кивнув, задал вопрос Спрюэнс.

- Вернулись четыре торпедоносца, - произнёс МакКласки. - Но им потребуется серьёзный ремонт. Командир торпедоносной эскадрильи лейтенант-командер Линдси, видимо, погиб. Среди вернувшихся его нет.

- Пикирующие бомбардировщики? - поинтересовался адмирал.

- Моя эскадрилья потеряла шесть самолётов, сэр, - доложил Бест. - Ещё двое пилотов вернулись, но ранены. В бой идти не смогут.

- У меня пять сбитых самолётов, сэр. - сказал Галлахер.

- Значит, у нас двадцать пять пикирующих бомбардировщиков, сэр, - заключил МакКласки.

- Сэр, разрешите обратиться? - отдав честь адмиралу, спросил вбежавший радист.

- Да, что у вас? - разрешил адмирал.

- Сэр, только что пришла радиограмма с нашего самолёта-разведчика. Обнаружен последний вражеский авианосец, - он протянул адмиралу бумагу.

Спрюэнс пробежал глазами по радиограмме.

- Спасибо, Харрис, - поблагодарил он радиста. - Можете идти.

- Есть, сэр, - ещё раз отдав честь, радист ушёл.

- Бест, Галлахер, - вновь заговорил Спрюэнс, обращаясь к пилотам, - соберите свои эскадрильи. Всех, кто может идти в бой. Мы должны уничтожить последний авианосец врага.

- Есть, сэр, - в один голос ответили пилоты.

- МакКласки, вы ранены...

- Я могу летать, сэр, - перебил тот адмирала.

- Отставить. Немедленно отправляйтесь в лазарет, - приказал тот.

- Есть, сэр, - отдав честь, МакКласки покинул капитанский мостик.

- Галлахер.

- Я, сэр.

- Возглавите атаку вместо МакКласки.

- Есть, сэр.

- Можете идти.

Отдав честь, пилоты вышли с капитанского мостика.

- Идёшь на повышение? - с улыбкой поинтересовался Бест, когда они спускались по трапу обратно на палубу.

- Что-то вроде того, - в тон ему ответил Галлахер. - Но не бойся, зазнаваться не буду.

Офицеры засмеялись.

- Ладно, я к своим, - сказал Галлахер, когда они ступили на палубу. - Готовься, скоро вылетаем.

- Есть, сэр, - шутливо козырнув, отрапортовал Бест, и офицеры снова засмеялись...

* * *

Лейтенант-командер Ричард Бест шагал по длинному и узкому коридору авианосца "Enterprise", направляясь в офицерское помещение. Туда, куда он привёл "молодых" в их первый день на корабле.

Через пару шагов его грудь сдавило болью. Бест остановился, оперевшись на прохладную металлическую стену, и несколько раз кашлянул, согнувшись едва ли не пополам.

- Сэр, вам плохо? - с тревогой спросил подбежавший матрос.

- Всё в порядке, - ответил Бест, выпрямившись, и даже попытался улыбнуться. - Спасибо, всё хорошо.

Матрос удалился, а командир шестой бомбардировочной эскадрильи взглянул на свою ладонь. На ней была кровь.

"Проклятая смесь", - мысленно выругался он.

Из-за слишком долгого нахождения в воздухе, связанного с тем, что пришлось ещё искать японские авианосцы, кислородный ребризер на его самолёте, подающий воздух в кислородную маску пилота, без которой на больших высотах было крайне сложно, слишком сильно нагрелся и стал выделять едкие пары, которыми пришлось дышать весь обратный путь. *

(* Это реальный исторический факт. Материал, используемый в кислородных ребризерах американских самолётов того времени для удаления выдыхаемого углекислого газа, представлял собой гидроксид натрия. Если устройство, содержащее данный материал, было слишком сильно нагрето, оно могло выделять едкие пары натрия через кислородную маску пилота.

Лейтенант-командер Ричард Бест вдыхал данные пары, что сильно сказалось на его здоровье)

Когда грудь отпустило, а кашель прекратился, Бест, всё ещё придерживаясь за стенку, направился дальше.

Пилоты его шестой бомбардировочной эскадрильи сидели в тесном помещении, где всего неделю назад Бест сообщил им о том, что скоро предстоит крупное сражение.

Всего неделю назад... А некоторых из них уже нет в живых. Лишь бесчувственные буквы на доске с их фамилиями, напротив которых стоит страшный статус "KIA", напоминали об этих людях.

А те, кто остался... "Молодые"...

Нет, теперь уже было неправильно их так называть.

Конечно, они ещё не асы, но, по крайней мере, обстрелянные пилоты уж точно.

Парни сидели молча. На их лицах не было ни страха, ни ужаса, ни радости. Ничего. Лишь сильная усталость.

И это было нормально.

Бест помнил, как перед и даже во время своего первого боевого вылета испытывал страх.

Потом, видя, как его бомбы рвутся среди японских баз, на смену страху приходила радость.

А уже после, когда адреналин в крови утихал, наступала просто сильная усталость.

Бест шагнул в помещение, и все присутствующие тут же встали.

- Вольно, - сказал Бест, разрешая сесть.

Сам лейтенант-командер, как и в день знакомства, опустился на угол стола и заговорил. Не по-военному, а просто по-человечески:

- Парни, я знаю, что все вы только что вернулись из ада. Но нам нужно вернуться. Обнаружен последний японский авианосец, и мы должны добить его.

Пилоты шестой бомбардировочной эскадрильи несколько секунд смотрели на своего командира, а затем один за другим поднялись на ноги. В глазах у каждого горела твёрдая решимость уничтожить последнего врага.

- Мы готовы лететь, сэр, - бодрым голосом доложил О'Делл, а все остальные согласно кивнули.

Смотря на своих подчинённых с командирской гордостью, Бест не смог сдержать улыбки.

- За мной, ребята, - ответил он, первым выходя в коридор и направляясь обратно на полётную палубу...

4 июня 1942-го года,POV: второй лейтенант Кристиан О'Делл,Смешанная авиационная группа, В небе над японской ударной авианосной группой,200 миль к западу от атолла Мидуэй,17:00

Тёплое летнее солнце постепенно клонилось к далёкой линии горизонта, готовясь через несколько часов скрыться в солёных водах Тихого океана.

Я, как и все другие сорок самолётов нашей смешанной авиационной группы, летел на запад, навстречу небесному светилу.

Час назад с нашего авианосца "Enterprise" поднялись двадцать пять пикирующих бомбардировщиков. Тринадцать самолётов не вернулись из того, самого первого вылета.

Я тяжело вздохнул. Среди погибших были мои друзья и сокурсники из Академии, с которыми мы бок о бок жили и учились несколько лет. Всего неделю назад мы с ними поднимались по трапу на палубу "Enterprise", а теперь...

Я постарался отогнать эти мысли и вновь устремил взгляд по курсу самолёта.

С нами летели ещё шестнадцать пикирующих бомбардировщиков, поднявшихся с авианосца "Hornet".

Ни одного боеспособного торпедоносца у нас уже не осталось, поэтому последний вражеский авианосец предстояло атаковать смешанной группе пикирующих бомбардировщиков, которую вёл в бой лейтенант-командер Эрл Галлахер. *

(*Это реальный исторический факт. Когда пришло сообщение об обнаружении последнего японского авианосца, у американцев уже не осталось ни одного боеспособного торпедоносца. Большинство было уничтожено, а вернувшиеся были сильно повреждены.

На авианосце "Enterprise" была сформирована смешанная авиационная группа из 25 пикировщиков, которую возглавил Эрл Галлахер. После взлёта к ним присоединились ещё 16 пикирующих бомбардировщиков с "Hornet")

- Вражеский авианосец прямо под нами! В атаку, парни! - приказал Галлахер, первым входя в пикирование.

Вся авиагруппа последовала за ним.

Японские зенитки тут же ожили, открыв по нам огонь. Странно, но страха я почти не чувствовал, несмотря на то, что зенитные снаряды разрывались довольно близко к моему самолёту.

Не знаю, что было тому причиной.

Возможно, то, что я после первого боя прекрасно понимал, что меня ожидает и был морально к этому готов. Наверное, правду говорят, что неизвестность пугает больше всего.

Сейчас я почти спокойно пикировал на вторую неучебную цель и, следуя инструкциям инструктора МакКоули, чуть вилял из стороны в сторону.

Наша авиагруппа начала бомбардировку. Я видел, как самолёты один за другим атакуют вражеский авианосец...

Как кто-то из моих сослуживцев промахивается, и его бомба взрывается в воде, поднимая огромный фонтан...

Как бомба летевшего впереди меня лейтенант-командера Беста ударяется о палубу вражеского авианосца и спустя короткое мгновение взрывается у его "острова" почти по центру корабля, выбрасывая вверх пламя и обломки.

Вновь пришла мой черёд атаковать. Моя левая рука уже несколько долгих секунд лежала на рычаге сброса бомбы. Крест бомбового прицела смотрел чётко на палубу вражеского корабля.

- За Пёрл-Харбор... За Чарльза... И за всех наших... - с ненавистью смотря на вражеский корабль, произнёс я, потянув рычаг.

С высоты в восемьсот пятьдесят футов* моя бомба отделилась от фюзеляжа самолёта и тут же устремилась к палубе вражеского корабля.

(*260 метров)

Когда я выровнял машину, позади раздался громкий взрыв.

- Попал! - радостно крикнул Джеймс, но в следующую секунду его голос стал испуганным:

- Тиан, "Zero"! У нас истребитель на хвосте!

- Чёрт! - выругался я, тут же взяв резко вправо. Очередь японца вспорола водную поверхность. - Джеймс, постарайся сбить его!

Я отчаянно маневрировал, забирая то влево, то вправо, мешая таким образом пилоту вражеского истребителя, висевшего у нас на "шести", прицелиться.

Джеймс отстреливался, выпуская короткие экономные очереди, ведь, в конце концов, мои манёвры мешали не только японцу, а тратить впустую патроны, когда враг на хвосте, было бы глупо.

- Джеймс, я сейчас возьму вверх, - крикнул я в рацию. - Мы секунды две будем для "Zero" в мёртвой зоне, пока он не довернёт вслед за нами. Это наш шанс!

Конечно, я сильно рисковал. Если Джеймс не собьёт врага, то в вертикальном полёте моему бомбардировщику с истребителем уж точно не тягаться. Очередь в спину и смерть обеспечены.

Но другого выхода я не видел. Рано или поздно в пулемётах Джеймса закончатся патроны, как бы экономно он ни стрелял. Либо же вражескому пилоту всё-таки повезёт попасть по нам.

- Сделаю, - спокойно ответил Джеймс.

- Давай! - крикнул я, потянув штурвал на себя до упора.

Тяжёлая машина стала задирать нос, набирая высоту. Пушки и пулемёты вражеского истребителя продолжали стрелять в то место, где я был мгновение назад. Казалось, он ещё не осознал, что мы решили уйти вверх.

Но долго в ступоре он не был. Уже через секунду самолёт врага тоже стал забирать вверх. Пилот наверняка предчувствовал лёгкую добычу. Ещё бы, тяжёлый бомбардировщик решил поиграть с манёвренным истребителем в "кто кого перевисит в вертикальном полёте вверх". Глупо.

"Ещё секунда, и с американцем будет покончено", - наверняка думал он, поворачивая свой самолёт.

Но длинная очередь оборонительных пулемётов тридцатого калибра, выпущенная моим бортстрелком и давним другом Джеймсом, не позволила японцу осуществить задуманное.

- Тиан! Я его сбил! - радуясь, как мальчишка, доложил Джеймс.

- Джеймс, ты лучший! - крикнул я в ответ, выдохнув с облегчением. - Я уж думал, что конец нам.

- Ещё поживём. Помнишь, с тебя ведь жвачка?

Мы засмеялись.

- За этот "Zero" я тебе хоть десять жвачек куплю.

- Ловлю на слове, сэр, - весело ответил Джеймс.

Я на секунду высунул голову из кабины и посмотрел назад, чтобы взглянуть на вражеский корабль. Наша атака закончилась, оставив японский авианосец полыхать ярким пламенем. С ним было покончено.

А мы... Мы ложились на обратный курс... Мы возвращались на "Enterprise"...

Мы победили...*

(*Смешанная группа, возглавляемая лейтенант-командером Эрлом Галлахером, насчитывала в сумме 41 пикирующий бомбардировщик.

Авианосец "Hiryu" прикрывало лишь 6 японских истребителей. Времени отреагировать на атаку американцев у японцев не оказалось. Пикирующие бомбардировщики добились четырёх точных попаданий 1000-фунтовыми бомбами, которые вызвали взрывы и многочисленные пожары в трюмах. Справиться с ними команде корабля не удалось. Из эскадрильи Галлахера не вернулось 3 самолёта.

Командующий 2-ой дивизией авианосцев, в которую входили "Hiryu" и "Soryu", контр-адмирал Тамон Ямагути, в ночь с 4 на 5 июня, когда стало ясно, что авианосец уже не спасти, отдал приказ выжившим покинуть его, а корабль добить торпедами с эсминцев.

Ямагути вместе с капитаном авианосца "Hiryu" остался на корабле, желая смертью искупить вину за гибель вверенного ему соединения. Посмертно ему было присвоено звание вице-адмирала)

* * *

4 июня 1942-го года,Главнокомандующий Объединённым флотом Японии Адмирал Исороку Ямамото,На борту линкора "Yamato",650 миль к западу от атолла Мидуэй,23:45

В это позднее время в офицерской кают-компании самого мощного линкора Японии "Yamato" царила гробовая тишина, несмотря на присутствие нескольких старших офицеров корабля.

Все они, чуть склонив головы над белоснежной поверхностью лежавшей на столе карты, ждали распоряжений адмирала Ямамото.

А сам адмирал, стоя у иллюминатора и смотря на тёмное ночное небо, казалось, не замечал своих подчинённых и совсем не думал о том, что сегодня случилось и, самое главное, не раздумывал над тем, как быть и что делать дальше.

Но это было не так.

Смотря на ночной океан, адмирал Ямамото напряжённо раздумывал о произошедшем.

Он знал, что его план по разгрому Тихоокеанского флота США был довольно амбициозным или даже "слишком авантюрным", как поговаривали штабные офицеры.

Но это была единственная возможность для Японии выиграть войну или по крайней мере заставить американцев сесть за стол переговоров на выгодных для Империи условиях.

Войну на истощение его страна просто не могла себе позволить.

Да, план был амбициозным. Но адмирал Ямамото даже не предполагал, что он закончится таким разгромом.

После сообщения от Нагумо, которое тот отправил уже с борта крейсера, о потере трёх авианосцев и через какое-то время последовавшего за ним от Ямагути о том, что и четвёртый больше не боеспособен, Ямамото всё понял.

Вывод мог быть лишь один: американцы всё знали о готовящемся ударе. И соединение Нагумо попало прямо в их капкан.

Ямамото предпринял попытку переломить ход сражения, приказав группе линкоров во главе со своим штабным кораблём "Yamato", подойти ближе к Мидуэю и, втянув потрёпанный в битве американский флот, лишившийся одного авианосца, в бой, огнём мощных орудий уничтожить его.

Но... Адмирал сжал в руках последнее сообщение от самолёта-разведчика. Он не обнаружил американского флота. Должно быть, они отошли. *

(*После потопления четырёх японских авианосцев адмирал Спрюэнс приказал отвести свои корабли на восток и занять оборонительную позицию у атолла Мидуэй. Таким образом его соединению удалось избежать ночного боя с японскими линкорами)

Теперь выход был лишь один. Ямамото повернулся к ожидающим его приказа офицерам.

- Мы возвращаемся обратно, - произнёс адмирал.

На лицах у всех присутствующих офицеров возникло недоумение от слов главнокомандующего.

- Но господин... - удивлённо заговорил один из них. - Как? Мы... Мы должны атаковать Мидуэй...

- Мы должны обыскать воды у Мидуэя и огнём наших линкоров уничтожить вражеский флот, - поддержал его другой. - За всё сражение ни одного американского линкора не было обнаружено.

- Мы уже потеряли четыре наших авианосца, - тихо, но твёрдо сказал Ямамото, чувствуя личную вину за это поражение. - Если мы продолжим атаку, то завтра всё наше соединение, все корабли окажутся под атакой американских самолётов. У нас нет истребителей. Всё, на что останется надеяться - зенитная артиллерия.

Ямамото замолчал на несколько секунд.

- Мы рискуем потерять ещё больше кораблей, - заговорил он вновь. - Больше нельзя рисковать флотом.

- Сражение проиграно, - подвёл он мрачный итог. - Мы возвращаемся в Японию. Это приказ. Все свободны.

Офицеры, коротко поклонившись, удалились. Ямамото знал, что они с ним не согласились. Но после такого страшного удара продолжать сражение, рискуя лишиться ещё большего числа кораблей, просто глупо.

Ямамото вновь отошёл к иллюминатору. Смотря на ночной океан, он вспомнил свой разговор с премьер-министром Японии в середине 1941-го года. Тогда он попросил адмирала высказать мнение об исходе возможной войны с Соединёнными Штатами.

И Ямамото ответил честно, как думал:

"Если поступит приказ вступить в бой, я буду неудержимо двигаться вперёд в течение половины или целого года. Но я отнюдь не ручаюсь за второй и третий года".*

(*Этот разговор действительно был. Ответ Ямамото передан дословно)

"Значит, американцы дали мне всего полгода..." - подумал Ямамото.

Адмирал был уверен, что после такого удара японский флот уже не сможет поддерживать наступление с прежней силой. Если вообще инициатива в войне в этот день не перешла к американцам...

Реальные исторические факты:

- Сражение у атолла Мидуэй стало самой известной битвой авианосцев

- Это была первая крупная победа ВМС США на Тихом океане

- Битва за атолл Мидуэй стала поворотной точкой в войне на Тихом океане

- Японский флот, потеряв 4 тяжёлых авианосца, 1 тяжёлый крейсер потопленным и 1 серьёзно повреждённым, 256 самолётов, более трёх тысяч человек (среди которых были наиболее опытные пилоты и моряки), лишился стратегической инициативы. Война для Японии из наступательной перешла в оборонительную

- Потери американцев составили: авианосец "Yorktown", 1 эсминец, 144 самолёта (преимущественно торпедоносцы) и 362 человека

- Поражение в битве за Мидуэй нанесло серьёзный удар по репутации адмирала Ямамото. Генеральный Штаб ВМФ Японии более не желал ввязываться ни в какие рискованные авантюры

- Ямамото остался частично командовать лишь для того, чтобы хоть как-то поддержать сильно пошатнувшийся моральный дух флота. Адмиралу пришлось разрабатывать тактику "генерального сражения", противником которой он всегда являлся

- Адмирал Нагумо после разгрома в сражении за Мидуэй возглавил ещё одно авианосное соединение Японии. Но после поражения в битве за острова Санта-Крус 26 октября был отстранён от командования. Впоследствии руководил обороной острова Сайпан. 6 июля 1944-го года, не желая попасть в плен, застрелился

- Данное сражение показало, что в войне на море произошли необратимые изменения. Авианосец, как новый тип боевого корабля, стал доминирующим

- В США даже сейчас наряду с современными стратегическими атомными подводными ракетоносцами находятся в строю боеспособные авианосные ударные группы

- Авианосец "Enterprise" сыграл решающую роль в данном сражении: его авиация потопила 4 японских корабля (3 авианосца и 1 тяжёлый крейсер)