глава 23

Мать попросила отнести сверток Суворовым еще утром, но Лиза смогла вырваться только после репетиции. Уставшая, с ноющими от боли ногами, она тащилась по знакомому двору, сжимая в руках пакет с какой-то банкой. Мама сказала, что тетя Диля просила передать домашнее варенье из черной смородины.

Суворовы жили в соседнем доме. Их семья дружила с Соколовыми сколько Лиза себя помнила. Дядя Кирилл, молчаливый мужчина, работал на том же заводе, что и отец, а тетя Диляра была маминой подругой еще с института. Но при этом она всегда оставалась для Лизы кем-то большим, чем просто мамина подруга. У Суворовых было два сына. Вова – ребенок от первого брака Кирилла. И Марат – ровесник Лизы. Получилось так, что Диляра и Марина Сергеевна забеременели в один год. На этой почве стали больше общаться, мужья на работе, а они в декрете, что еще делать? Потом родились Марат и Лиза. Далее одна группа в детском саду, а потом и один класс. Лиза помнила, что иногда ее мама задерживалась на работе и их с Маратом с садика забирала тетя Диля. Несмотря на проведенное время вместе, женщины воспитывали детей по-разному. Марина Сергеевна держала Лизу в строгости, хотела чтобы она была лучшей. Диляра, наоборот, была мягкой женщиной. Мамой, которая никогда не наругает. В ежовых рукавицах Марата больше держал отец.

Соколова открыла подъездную дверь и поднялась на четвертый этаж. Она позвонила в звонок и дверь открыла Диляра.

– Лизонька! Заходи, заходи, замерзла небось, – засуетилась Диляра, принимая пакет и увлекая Лизу в прихожую, – Мама передала? Огромное спасибо ей от меня, наше варенье закончилось как назло, а без смородинового чай не чай. Раздевайся, проходи.

– Мне, наверное, уже пора, – неуверенно начала Лиза, но Диляра только рукой махнула.

– Только с репетиции, уставшая, голодная? Давай-ка на кухню, у меня пирог с яблоками, свежий, сама утром пекла. Марат уже убежал куда-то, так что мы вдвоем. Имей в виду, не отпущу, пока чаем не напою.

Лиза улыбнулась и послушалась. На кухне было светло и чисто. На столе, покрытом скатертью в мелкий цветочек, уже стоял заварной чайник, две кружки и тарелка с румяным пирогом, от которого шел такой аромат, что у Лизы свело скулы от голода.

– Садись, садись, – Диляра придвинула ей стул, налила чай, отрезала большой кусок пирога, – Ешь давай. Вон какая худая, кожа да кости.

Диляра села напротив, подперев щеку рукой, и смотрела, как Лиза ест. Взгляд у нее был теплый, почти материнский. Марата и Вову она, конечно, любила без памяти, но в глубине души всегда хотела дочку. Такую, как Лиза. Спокойную, красивую, с этими светлыми косичками. И Лиза всегда это чувствовала. Чувствовала ту особую нежность, которую тетя Диля к ней испытывала.

– Ну, рассказывай, – мягко сказала Диляра, когда Лиза немного утолила голод, – Как дела? Что в школе? Что дома?

Лиза отвела взгляд, поводила пальцем по краю кружки. С Дилярой можно было говорить. Не бояться, что тебя осудят или начнут читать нотации. Но привычка молчать о самом важном, выработанная годами, давала о себе знать.

– Все нормально, – тихо сказала она.

Диляра посмотрела на нее внимательно, чуть склонив голову.

– Лиз, я тебя с пеленок знаю. Вижу же, что на душе есть что-то. Рассказывай.

– Я... – начала Лиза и запнулась.

Диляра молчала, не торопила. Просто сидела и смотрела на нее с той самой добротой.

– Я начала встречаться с парнем, – тихо призналась Лиза.

Но Диляра не изменилась в лице. Только брови чуть приподнялись и в глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

– С парнем? – переспросила она, - И кто он?

— Его Валера зовут. Он с нашего района, мы познакомились... ну, случайно. Он старше меня, на два года, но он хороший, – добавила она быстро, увидев, как Диляра чуть заметно нахмурилась.

– А мама твоя знает?

Лиза опустила глаза.

– Знает. И... она не очень.

– Не очень – это как? – осторожно спросила Диляра.

– Она недолюбливает Валеру. Постоянно говорит, что он ненадежный. А он же действительно хороший! Он неделю назад привел меня в Дом Пионеров, чтобы я провела занятие у малышей, а я понравилась заведующей и меня взяли на подработку, представляешь? И все благодаря ему..

Диляра вздохнула, отпила глоток чая. Лицо у нее стало задумчивым, чуть грустным.

– Твоя мама... – начала она и замолчала, подбирая слова, – Она тебя очень любит, Лиз. Только иногда любовь у нее такая...Она боится за тебя, боится, что ты собьешься с пути, что все, во что она вложила столько сил, рухнет.

Лиза задумалась. А действительно мама любит именно ее? Почему мама ее не поддерживает, раз любит? Ее давление было неявным, но постоянным.

– Ну-ну, иди, – говорила она, пока Лиза собиралась на встречу с Валерой, – Только потом не говори, что я тебя не предупреждала. Группировщик, шпана. У них на лбу написано, что они гуляют, пока девки их дома ждут.

– Мам, он не такой, – тихо отвечала Лиза, хотя внутри все сжималось.

– Конечно. Они все поначалу «не такие». А потом оказывается, что у него на стороне еще три таких же дурочки. Просто ты ему удобна.

Лиза пыталась не слушать. Она знала Валеру. Знала, как он смотрит на нее, как дрожат его руки, когда он касается ее, как он терпеливо объяснял физику, как устроил ей встречу с малышками, как подарил ту самую куклу. Но мамины слова въедались в душу. Особенно вечерами, когда она лежала одна в темноте, задумавшись.

«А вдруг? Он же старше. У него, наверное, были девушки до меня. Зачем я ему на самом деле?»

Она гнала эти мысли, но они возвращались. Мать не унималась, меняя тактику. Теперь она не обвиняла, а «жалела».

– Бедная моя, ты еще такая наивная. Он тебя использует, а потом выбросит, как надоевшую игрушку. Ты просто не знаешь жизни. А я знаю. Я вон сколько с твоим отцом прожила – всего насмотрелась. Мужики все одинаковые. Им только одно нужно.

Лиза молчала, сжимая зубы. Но осадок оставался.

– Не знаю, теть Диль.. – вздыхает Соколова.

– Мама со временем поймет. Может, не сразу, может, не скоро. Но если она увидит, что ты счастлива, по-настоящему, она отступит. Матери в конце концов хотят счастья своим детям. Просто не все умеют это показать.

– Правда?

– Правда, – улыбнулась Диляра, – Я же мать. Я знаю.

– Спасибо за то, что выслушиваешь каждый раз, – мягко улыбается Лиза.

Диляра погладила ее по голове, как маленькую.

— Глупенькая. Ты же мне как дочка. Кого же мне еще слушать, как не тебя?

Они сидели еще долго. Лиза рассказывала про Валеру. Про то, как они познакомились, как он помогал с физикой, про куклу, как устроил ей пробное занятие в Доме Пионеров. Лиза попросила Диляру ничего не говорить маме и та поклялась, что будет молчать про подработку. Про свои страхи – что мать права, что она все испортит, что Валера однажды поймет, что она слишком скучная, слишком правильная, слишком зажатая, и бросит ее.

Диляра слушала, кивала, иногда задавала вопросы. А когда Лиза призналась в последнем страхе, покачала головой.

– Дуреха. Если парень ради тебя с заведующей договаривался, куклу по комиссионкам искал, с твоими родителями разговаривал – значит, не бросит. Значит, ты для него – все. А что ты скучная...– она усмехнулась, – Лиз, ты не скучная. Ты просто не научилась еще быть собой. Но с ним, я вижу, учишься. И это хорошо.

За окном стемнело. Лиза спохватилась, что засиделась, и начала собираться. Диляра проводила ее до двери, на прощание обняла крепко, по-матерински.

– Если что, то приходи, – сказала она, – Всегда, когда захочешь. Я тебя не выдам и не осужу. Запомнила?

— Запомнила, — кивнула Лиза, чувствуя, как от этих простых слов внутри разливается тепло.

Она вышла в подъезд, спустилась по лестнице. На улице моросил мелкий дождь, но ей было не холодно.

Лиза возвращалась домой, уставшая, и шла по центральной улице, где располагались магазины. И тут она увидела его. Валеру. Он выходил из цветочного ларька, и в руках у него был роскошный букет красных роз. Алые, бархатистые, на длинных стеблях, перевязанные белой лентой.

Лиза замерла за углом, спрятавшись, чтобы он не заметил. Сердце бешено заколотилось. Красные розы... Он никогда не дарил ей красных роз. Вообще, цветы он дарил пару раз, и это были скромные ромашки, или нежные лилии.

И вдруг такой букет. Значит, решил сделать сюрприз? Наверное, хочет порадовать ее как-то по-особенному? Лиза почувствовала, как внутри разливается тепло.

Она решила не показываться, чтобы не портить сюрприз. Пусть вечером, на их прогулке, вручит ей эти розы, и она сделает вид, что удивлена и счастлива. Она уже представляла его смущенное лицо, его слова, как он будет неловко протягивать букет. От этой мысли на душе стало легко и радостно.

Она побежала домой, предвкушая их завтрашнюю встречу.

Следующий вечер наступил быстро. Лиза надела свое любимое светло-голубое платье, Валера однажды сказал, что ему нравится, чуть подкрасила ресницы, распустила волосы. Она ждала его у подъезда в условленное время, вглядываясь вдаль.

Он появился из-за угла. Но в руках у него не было цветов. Вообще ничего.

Лиза похолодела. Сначала она подумала, что он прячет букет за спиной, но нет, руки были пусты, он шел к ней с обычной своей теплой улыбкой.

– Привет, феечка, – сказал он, наклоняясь что бы поцеловать ее в щеку. – Замерзла? Что-то лицо бледное.

– Нет... все нормально, – выдавила она из себя, – Ты...как день прошел?

– Да пойдет. Сегодня с пацанами собирались, дела кое-какие обсуждали.

Она не слышала его. В голове была только одна мысль: «Где цветы? Он купил цветы, я же сама видела. Красные розы. Куда они делись? Кому он их отдал?»

Они пошли по обычному маршруту, мимо домов, к парку. Валера что-то рассказывал, шутил, но Лиза не могла сосредоточиться. Она отвечала односложно. Мамины слова всплывали в памяти: «Группировщик», «три таких же дурочки». Она пыталась гнать их, но картинка, как он выходит из ларька с роскошным букетом, стояла перед глазами.

– Лиза? Ты чего молчишь? – наконец заметил ее состояние Валера, – Что-то случилось?

Она остановилась. В парке было уже темно, фонари тускло освещали аллею. Лиза смотрела на него.

– Ты... ты был вчера в цветочном? –спросила она, и голос ее дрожал.

Валера на мгновение замер, но он быстро взял себя в руки.

– Был, а что?

– И купил красные розы, – продолжала Лиза, чувствуя, как внутри все обрывается, – Большой букет, я видела.

– Я...– начал Туркин, но она перебила.

– Ты не принес их мне. Значит, кому-то другому, – голос ее дрогнул, – Кому, Валера? Кому ты их купил? Кто та счастливица, которая получила тот букет?

– Лиза, успокойся, давай поговорим спокойно..

– Я не хочу ничего слышать. Видимо и правда я для тебя просто удобная. А там, наверное, какая-нибудь яркая, красивая, которая тебя больше заводит, раз ты ей розы красные таскаешь.

– Лиза, прекрати! – она отшатнулась от него, когда он попытался взять ее за руку.

Соколова не слушала его попыток вставить слово, не видела его отчаянного взгляда.

– Ты думал, я никогда не узнаю? Думал, буду сидеть дома и ждать, пока ты нагуляешься? Нет, не буду.

Валера молчал, сжав кулаки. Он только смотрел на нее с такой болью, что у нее на миг сердце дрогнуло. Но обида была сильнее.

– Лиза...

Она не дослушала. Убежала. Валера не бросился за ней. Он стоял, как вкопанный, и смотрел вслед, понимая, что сейчас догонять бесполезно. Только сделает хуже.

Домой Лиза прибежала, когда уже совсем стемнело. Она влетела в квартиру, не глядя на мать, которая сидела в гостиной перед телевизором, и заперлась в своей комнате. Упала на кровать и разрыдалась, зарываясь лицом в подушку, чтобы никто не слышал.

Марина Сергеевна не пошевелилась. Она только усмехнулась про себя, услышав всхлипы за дверью, и продолжила смотреть телевизор.

Лиза плакала в подушку, ей казалось, что все кончено. Они расстались. Она чувствовала себя опустошенной, раздавленной. Мама была права. Как всегда права.

В дверь тихо постучали.

– Лиз, можно? – это был папа.

Она не ответила. Дмитрий Николаевич постоял, потом все же приоткрыл дверь. Вошел и сел на край кровати.

– Лиза, — начал он осторожно. — Я слышал, ты плакала. Что случилось?

Она молчала. Отец лишь вздохнул.

– Это из-за Валеры?

Она кивнула в подушку.

– Расскажешь?

И она рассказала. Сквозь сбивчивые всхлипывания, сквозь обиду. Про розы, про его молчание, про то, что он не принес их ей, про то, что мама была права, что он такой же, как все, что жизнь кончена.

Отец слушал молча. Потом погладил ее по голове – неумело, как в детстве, когда она была совсем маленькая.

– Лиз, а ты спросила его? – тихо сказал он, – Просто спросила, кому были предназначены цветы?

– Он не ответил! – всхлипнула она, – Молчал.

– Может, не успел? - отец говорил медленно, взвешивая слова, – Ты на него накинулась, он и растерялся. Такое бывает. Я твою мать знаешь сколько лет знаю? Иногда она мне такое выдаст, что я и рта раскрыть не успеваю, а она уже приговор вынесла. А потом оказывается, что все не так. Не торопись рубить с плеча. Он парень вроде нормальный. Не похож на гулящего. Может, стоит выслушать?

Лиза молчала, обдумывая его слова. Ей так хотелось верить, что он прав. Но обида была слишком сильна.

– Поспи, – сказал Дмитрий Николаевич, вставая, – Утро вечера мудренее. А завтра... завтра, если хочешь, поговори с ним, выслушай. А потом уже делай выводы.

Он вышел, прикрыв дверь. Лиза осталась одна в темноте.

Утром Соколова завтракала. Мать и отец уже ушли на работу. Раздался настойчивый звонок в дверь. Кто-то трезвонил, не переставая. Лиза встала и пошла в прихожую открывать дверь. В квартиру влетела яркая, шумная Надя.

– Соколова, ты что творишь? Совсем с дубу рухнула? – с порога начала Надька.

– Что? – Лиза оторопела, глядя на подругу.

– Те розы Валера мне покупал!

Лиза непонимающее смотрела на Надю. Туркин изменял с ней? Рыжая заметила ее взгляд и устало вздохнула, закатив глаза.

– Господи...Это Вахит, мой Вахит, попросил Турбо купить цветы, потому что сам не успевал! Вахит мне потом их вручил, сказал Туркин помог. А ты, значит, увидела и устроила драму? – Надя отчитывала Лизу, словно та была маленькой девочкой.

Лиза почувствовала, как земля уходит из-под ног. Красные розы... для Нади? Для Нади, которая любит яркое, красивое, которая сама как огонь? Это же так логично! Валера просто помог другу.

– А почему...почему он мне сразу не сказал? – прошептала Лиза, чувствуя, как стыд заливает щеки.

– А ты дала ему сказать? Ты наорала на него и убежала, – Надя уже не злилась, а улыбалась, – Он, между прочим, всю ночь не спал, переживал. Думал, что ты теперь с ним и разговаривать не будешь. А ведь ни в чем не виноват. Вот теперь иди и извиняйся, дурочка. Прямо сейчас иди.

– Я позвоню сегодня.. – пробормотала Лиза, но Надя перебила.

– Я сказала сейчас, прям при мне звони.

Соколова вздохнула и подошла к тумбочке, где стоял телефон. Она набрала нужные цифры и прижала трубку к уху. Лишь бы он был дома. Надя стояла рядом и контролировала. Хотелось сквозь землю провалиться. Как она могла? Как она могла так не доверять ему, так легко поверить маминым словам, так оскорбить его? Она вспомнила его растерянное лицо в парке, когда она кричала на него. А он ведь не виноват. Ни в чем не виноват.

Гудки шли мучительно долго. Наконец, он ответил.

– Алло? – голос уставший, хриплый.

– Валера...Надя мне все рассказала, – начинает Лиза и перекладывает трубку к другому уху, потому что любопытная Надя подслушивала, рыжая лишь закатила глаза, – Прости меня, пожалуйста. Я сорвалась вчера, не должна была...– Лиза путалась в словах. В трубке повисла пауза. Лиза затаила дыхание, боясь, что он сейчас скажет: «Все кончено».

– Лиз, – сказал он наконец. Голос его был усталым, но мягким, – Ты где сейчас?

– Дома.

– Через десять минут выходи, я подойду к подъезду. Поговорим.

Валера бросил трубку. Лиза замерла.

– И чего ты зенки вылупила? – без церемоний говорит Надя, – Иди одевайся, чего встала? Я пойду, не буду молодых смущать, – усмехнулась рыжая, – Вечером наберу тебе.

Надька вышла, а Лиза мигом пошла в комнату. Натянула свитер, джинсы и побежала обратно в прихожую. Накинула пальто, застегивая не все пуговицы. Даже шарфик не взяла.

Соколова вылетела на улицу, он стоял там, прислонившись к стене дома, с сигаретой в руке. Увидев ее, он затушил сигарету и шагнул навстречу.

Она подбежала, остановилась в шаге, не решаясь поднять глаза. Стыд душил ее.

– Валера, я такая дура. Прости меня, пожалуйста. Я маму слушала, она все время говорила, что ты... а я поверила... я не должна была..

Туркин молча обнял ее. Просто прижал к себе, крепко, как всегда, когда ей было плохо. Она уткнулась носом в его куртку и разрыдалась, в который раз за эти сутки.

– Тихо, тихо, – бормотал он, гладя ее по спине. – Все хорошо. Я знал, что ты вернешься. Знал, что разберешься. Ты же моя умница.

– Но я наговорила тебе такие гадости, – всхлипывала она, – Как ты можешь простить?

– Могу, – Турбо отстранился, взял ее лицо в ладони, заставил посмотреть на себя. В его взгляде не было обиды, только усталость и бесконечная нежность, – Потому что я знаю, что это давление твоей мамы, а ты опять утаила.

– Прости...я больше никогда не буду сомневаться в тебе. И обещаю выслушивать..

Туркин поцеловал ее в лоб, потом в нос, потом в губы – легко, нежно, прощая все. А она обвила его шею руками и поняла, что этот человек всегда будет ее опорой. И никакие мамины слова больше не смогут поколебать ее веру в него.

Телефонный звонок раздался вечером в пятницу, когда Лиза уже пришла со школы и забралась под одеяло с книгой. Она все еще переживала ту глупую историю с розами, хотя Валера простил, Лиза чувствовала себя неловко, устроила скандал, нагрубила парню, втянула подругу в свои драмы, заставила оправдываться.

Лиза прошла в коридор и взяла телефон.

– Соколова, собирайся! – голос Нади в трубке не терпел возражений, – Через час чтобы была у меня.

– Зачем?

– Дискотека сегодня. Там все наши будут. И Вахит, и твой Турбо, между прочим. Так что собирайся, будем делать из тебя красавицу.

– Надь, я не знаю..– Лиза замялась, – Я со школы только час назад пришла, устала.

– Так, подруга, это что сейчас началось? Вот и отдохнешь как раз. Тебе почти семнадцать, а ты дома тухнешь. И потом, ты передо мной в долгу после той истории с цветами. Так что без разговоров. Жду.

Надя, не дожидаясь ответа, сбросила трубку. В телефоне послышались короткие губки, Лиза вздохнула. Надя права. Соколова действительно должна. И потом, Валера тоже будет там.

Она оделась потеплее и выскользнула из квартиры, сказав маме, что к подруге. Мать только поджала губы, но промолчала, после скандала с розами она вела себя тише, словно выжидала.

Квартира Нади встретила Лизу запахом лака для волос и негромкой музыкой из магнитофона. Рыжая уже колдовала перед зеркалом, разложив на столе целый арсенал баночек, кисточек и блестящих штучек. Сама Надя была в яркой кофте и юбке. На голове был пышный высокий хвост, а на лице красивый макияж.

– Раздевайся, садись, – скомандовала Надя, указывая на стул.

Лиза сняла пальто и села на стул. Пока Надя работала, они болтали. Лиза рассказала, как глупо повела себя тогда с Валерой, как мать нашептывала ей всякое, а она поверила.

– Дурочка ты, – говорит Надя, подводя ей глаза карандашом, – Но хорошенькая дурочка. Валера тебя любит, это ж видно. Только ты сама себе придумываешь проблемы. Расслабься уже. Ты красивая, умная, талантливая. Чего тебе не хватает?

– Не знаю, – честно ответила Лиза, – Уверенности, наверное. Я всегда боялась быть не такой, как надо. Сначала маме, потом педагогам, теперь вот Валере...

– А надо быть собой, – отрезала Надя, – Ты попробуй хоть раз плюнуть на все и сделать, как хочется. Вот, смотри.

Она развернула Лизу к зеркалу. Ярко подведенные глаза казались огромными, губы блестели перламутром, на щеках играл румянец. Волосы Надя распустила и слегка подкрутила, они падали на плечи легкой волной.

– Так, а из одежды..– Надя задумалась, – Ну, в капронках и в платье ты у меня окоченеешь...точно! У меня такая кофточка красивая есть, тебе очень подойдет.

Надя достала из шкафа яркую кофту.

– А джинсики у тебя хорошие, в них пойдешь, – рыжая всунула Лизе в руки кофточку, – Надевай. Валера твой обалдеет. Давай, не стесняйся, мы тут все девочки.

Соколова сняла свой свитер, пытаясь не задеть макияж и прическу. Натянула Надькину кофточку. Ткань была приятной. Надя знала толк в нарядах. Лиза посмотрела на себя в зеркало и не узнала. Из зеркала на нее смотрела яркая, красивая девушка. Почти чужая.

На улице моросил мелкий дождь. Лиза вышла из подъезда и сразу увидела их. Вахит курил, прислонившись к стене, а Валера стоял рядом, засунув руки в карманы куртки. Увидев Лизу, он замер.

– Привет, – тихо сказала Лиза, подходя ближе. Ей вдруг стало неловко в этом наряде, под пристальным взглядом Валеры. Она опустила глаза.

– Привет, – отозвался Валера. Голос его звучал ровно, он вытащил руку из кармана, чтобы поправить ее воротник пальто, – Ты... красивая, а шарф почему не накинула? Замерзнешь же.

– В старости шарфов наносится, – ответила вместо Лизы рыжая. Валера усмехнулся, – Ладно, голубки, потом налюбуетесь, – вмешалась Надя, – Пошли, а то все самое интересное пропустим.

Она подхватила Вахита под руку и потянула вперед. Туркин протянул Лизе руку, и они пошли следом, чуть поодаль. Несколько минут шли молча. Потом Валера негромко сказал:

– Ты не думай, я правда рад тебя видеть. Просто... непривычно. Ты всегда такая... чистая, что ли. А тут...необычная.

– Тебе не нравится? – встревожилась Лиза.

– Нравится, – ответил он быстро. И добавил тише, – Очень нравится.

Лиза сжала его пальцы, чувствуя, как от этих простых слов внутри разливается тепло. Может, Надя права, и ей действительно стоит быть смелее?

Из открытых дверей Дома Культуры доносилась громкая музыка. Внутри было тускло, только светили яркие прожекторы. Вокруг двигались, смеялись, кричали люди. Ей вдруг захотелось развернуться и убежать обратно в тишину.

– Пошли танцевать, – Надя потянула ее в самую гущу.

Рыжая двигалась в ритм музыки. Лиза была немного скованнее. Она поймала взгляд Валеры, который стоял у стены с Вахитом, наблюдая за ними. Вахит что-то говорил, но Валера смотрел только на нее. Лиза попыталась улыбнуться, но вышло натянуто.

Спустя двадцать минут Лиза выбралась из толпы и прижалась к холодной стене в углу, подальше от светомузыки. Здесь было чуть тише.

– Ты как? – к Лизе подошел Турбо.

– Нормально, – соврала Лиза, – Просто устала немного.

– Не ври, — мягко сказал он. – Я вижу, что тебе не по себе. Здесь правда душно и шумно. Хочешь, уйдём?

Лиза удивлённо посмотрела на него.

– А как же ребята? Мы же только пришли...

– Я думаю, ребятам и без нас весело, – усмехнулся Туркин, посмотрев в сторону танцпола, где танцевала Надя, а рядом с ней Вахит. Она кивнула.

– Хочу.

Валера взял ее за руку и потянул к выходу. Они пробирались вдоль стены, минуя танцующих, и никто не обращал на них внимания. Пара выскользнула на улицу, Лиза вдохнула свежий воздух.

– Фух, – выдохнула Лиза, вдыхая полной грудью, – Спасибо. Я правда не смогла бы там долго.

– Я знаю, – улыбнулся Валера, – Ты же у меня домашняя.

Они не пошли в парк. Идея гулять по ночным улицам показалась им обоим нелепой, когда можно было пойти туда, где тепло, уютно и никто не мешает. К тому же Валера вспомнил, что Бублик сидит дома один с самого утра.

– Пошли ко мне? – сказал Туркин, – Отец на ночной смене сегодня. Не переживай, я тебя потом провожу домой.

Лиза кивнула, даже не раздумывая. После душной дискотеки и побега ей хотелось тишины и покоя. Дорога до его дома заняла минут пятнадцать. Они шли медленно, держась за руки, и Лиза с наслаждением вдыхала свежий воздух, чувствуя, как напряжение отпускает.

Квартира встретила их полумраком и радостным визгом. Бублик, маленький комочек, носился по прихожей, прыгал на Валеру, пытался лизнуть Лизу и вообще выражал радость приходу хозяина.

– Тише, тише, успокойся, – смеялся Валера, пытаясь поймать пса, – Точно, я же тебя вечером не выгуливал.

– Иди выгуляй, – сказала Лиза, снимая пальто и вешая его на крючок, — Я пока тут... приведу себя в порядок.

— Точно не против? Я быстро, туда и обратно, минут двадцать.

— Иди, иди.

Валера наскоро надел поводок на все еще носящегося Бублика и вышел. Лиза осталась одна.

Она прошла в ванную, включила свет и посмотрела на себя в зеркало. Яркий макияж, над которым так пыхтела Надя, немного размазался, тени слегка осыпались под глаза, помада почти стерлась. Соколова слегка улыбнулась отражению и принялась смывать всю эту красоту.

Минут через пять из зеркала на нее смотрела привычная Лиза: чистая, с чуть покрасневшей от умывания кожей. Она распустила волосы, которые Надя так старательно завивала, и быстро собрала их в простой, удобный пучок на затылке.

Светловолосая вышла из ванны и прислушалась. В квартире было тихо. Бублик с Валерой еще гуляли. Лиза прошла на кухню и включила свет. Маленькая, тесная кухонька, но какая-то родная. На плите стояла кастрюля, в раковине одинокая чашка. Лиза заглянула в холодильник, тот был скромный: яйца, немного колбасы, помидоры, кусок сыра, майонез, открытая банка тушенки, полбуханки хлеба.

Лиза засучила рукава кофты, достала сковороду, разбила яйца, нарезала помидоры и колбасу. Нашла хлеб, нарезала аккуратными ломтиками, достала тарелки. Когда яичница уже шкворчала на плите, она услышала, как хлопнула входная дверь.

Валера вошел на кухню и замер на пороге. Лиза стояла у плиты с пучком на голове, смотря за яичницей. Бублик уже носился под ногами, но Валера его не замечал. Он смотрел на нее.

Лиза обернулась, заметила его и улыбнулась.

– Ой, ты уже пришел? А я тут... решила скромный ужин приготовить. Ты не против? Просто подумала, что ты голодный после прогулки...

Туркин не ответил. Подошел сзади, обнял, прижал к себе, уткнувшись носом в ее макушку. От нее пахло цветами и еще чем-то  родным. Она замерла, потом расслабилась, откинув голову ему на грудь.

Светловолосая улыбнулась, погладила его руки, которыми он обнимал ее за талию.

– Яичница подгорит.

– Пусть.

– Ну Валера...

Он с ухмылкой разжал объятия, сел за стол и не сводил с нее глаз, пока она готовила. Как Лиза ловко управляется со сковородкой, как поправляет выбившуюся прядь, как ставит тарелки, как режет хлеб тонкими ломтиками. Бублик крутился под ногами, выпрашивая кусочек, она ласково отодвигала его ногой.

Соколова хлопотала у плиты: его девочка, его хрупкая, нежная феечка, которую он привык видеть застенчивой и робкой. А сейчас она была у него дома. У него на кухне. Хозяйничала. Валера смотрел на нее и не верил своему счастью. Почему эта девочка с ним? Такая хрупкая, нежная, чистая, заботится о нем. Чем он заслужил такое чудо?

Он вспомнил свою жизнь до нее: пустая квартира, редкие разговоры с отцом, вечно пропадающим на работе, компания таких же, как он, парней с улицы, драки, сигареты. И вот теперь с ним Лиза. Лиза, которая смотрит на него так, будто он герой из книжки. Которая доверяет ему самое сокровенное. Которая сейчас стоит у плиты и готовит ему ужин.

Соколова поставила перед ним тарелку и сама села напротив. Она отломила кусочек хлеба, но почти не ела, просто сидела, смотрела на него, улыбалась чему-то своему. Валера ел и думал, что это самая вкусная еда в его жизни, простая яичница с колбасой, но приготовленная ее руками.

– Спасибо, – сказал он, доедая, – Было очень вкусно.

– На здоровье, – она смущенно убрала тарелку.

После ужина они перешли в маленькую гостиную, где стоял старый диван, кресло и телевизор на тумбе. Валера включил телевизор, сделал потише, и они устроились на диване. Бублик тут же запрыгнул к Лизе на колени и свернулся клубочком.

– Смотри, он тебя выбрал, – улыбнулся Валера, – Ко мне он так не ластится.

Лиза улыбнулась и почесала пса за ухом. Телевизор тихо бормотал, Бублик посапывал, Лиза рассказывала о сегодняшней дневной репетиции. И в какой-то момент она замолчала. Он повернул голову: ее глаза были закрыты, голова склонилась на его плечо, дыхание стало ровным и глубоким. Она уснула.

Валера аккуратно положил ее голову на подушку, а сам пошел в коридор. Было уже поздно, но будить Лизу он не хотел. Туркин подошел к телефону и набрал нужный номер.

– Алло? – устало спрашивает Дмитрий Николаевич.

– Дмитрий Николаевич, здравствуйте, это Валера. Извините за поздний звонок.

– Что-то случилось? С Лизой что-то?

– Нет, все в порядке. Мы с ней немного задержались, Лиза у меня дома. Она уснула. Не хочу ее будить, очень устала сегодня. Можно она у меня переночует? Я на диване лягу, а ей на кровати постелю.

В трубке повисло молчание. Было слышно как Дмитрий Николаевич вздыхает.

– Ладно. Только чтоб завтра утром дома была, – отвечает отец Лизы, – И это...без глупостей там.

– Все будет нормально, Дмитрий Николаевич, обещаю. Спасибо вам.

Связь оборвалась. Туркин пошел в свою комнату и постелил на кровать чистое постельное белье. Потом пошел обратно в гостиную, где на диване спала Соколова. Валера осторожно подсунул руки под ее спину и поднял. Она даже не шелохнулась, только вздохнула и прижалась к нему во сне. Турбо отнес ее в свою комнату, бережно опустил на кровать, укрыл одеялом. Постоял, глядя на нее. Потом аккуратно вышел, прикрыв дверь.

Лиза проснулась спустя пару часов. В комнате было темно. Она открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где находится. Под боком было что-то теплое, Соколова повернулась, а там сопел Бублик. Она выбралась из кровати, поправила кофту, в которой так и спала, и вышла в коридор. В квартире было темно, только из кухни пробивался тусклый свет. Соколова пошла туда.

Валера стоял возле подоконника, приоткрыв окно, и курил, глядя на темный двор. Услышав шаги, он обернулся.

– Проснулась? – мягко улыбается Туркин, кидая сигарету в пепельницу.

– А сколько времени? – тихо спросила Лиза, а голос был хриплым после сна.

– Почти одиннадцать ночи. Ты два часа проспала.

– Ой! – она заметалась, – Мне домой надо, поздно уже, родители...

– Спокойно, – прервал Турбо, – Я звонил тебе домой. Твой отец ответил, все в порядке, ты остаешься у меня.

Она замерла, глядя на него огромными глазами.

– Отец разрешил?

– Разрешил, – ответил Турбо и Лиза выдохнула, – Пошли спать?

– Мне бы переодеться..– тихо говорит Соколова.

– Сейчас, – он вышел в коридор и через минуту вернулся с чистой футболкой и спортивными шортами, — Держи. В ванной можешь переодеться.

Она взяла вещи, улыбнувшись его заботе. Чистая футболка, его, большая, мягкая. Шорты на резинке. Через несколько минут она вернулась на кухню уже в них.

– Ну вот! Красавица какая, – усмехается Туркин, а Лиза улыбается, – Ладно, я на диване себе постелю, а ты в комнате моей. Если что зови.

– Валер...– почти шепотом сказала Лиза, – Может со мной ляжешь? Мне спокойнее будет.

– Уверена? – мягко улыбнулся Турбо.

– Да, – уже решительнее говорит Лиза.

Он кивнул, выключил свет на кухне, и они пошли в комнату. Он лег первым, на край кровати, оставив ей место. Она забралась под одеяло, прижалась к нему спиной. Турбо обнял ее, притянул ближе, уткнулся носом в ее затылок. Бублик, который уже устроился в ногах, только вздохнул во сне.

– Спокойной ночи, феечка, – прошептал Валера.

– Спокойной ночи, – ответила она, уже проваливаясь в сон.

И они заснули впервые вместе, на его кровати, под одним одеялом. Просто спали, чувствуя тепло друг друга, и это было лучше любых дискотек.

Утром Лиза проснулась первая. Валера спал рядом, и во сне его рука по-прежнему обнимала ее, прижимая к себе. Он дышал ровно и глубоко, лицо было спокойным, без той серьезности, которая иногда появлялась в его взгляде. Сейчас он казался совсем мальчишкой.

Лиза боялась пошевелиться, чтобы не разбудить. Она смотрела на него и не могла насмотреться. Провела пальцем по его щеке, едва касаясь. Он вздохнул во сне и перехватил ее руку, прижав к своей груди.

– Ты чего не спишь? – пробормотал он хрипло, не открывая глаз.

– Смотрю на тебя, – шепнула она.

Туркин улыбнулся, все еще с закрытыми глазами. Потянулся, придвинул ее ближе и уткнулся носом в макушку.

– Смотри. Я не против.

Лиза тихо засмеялась. Валера приоткрыл глаза. Посмотрел на нее: волосы растрепались за ночь, щека раскраснелась. В его огромной футболке, которая сползла с одного плеча, она выглядела такой хрупкой, что губы расплылись в нежной улыбке. Он поцеловал ее в макушку, потом в висок, потом нашел губы. Поцелуй был долгим, сладким.

На кухне они устроили веселую возню. Валера взял на себя главную роль, но Лиза то и дело вмешивалась, поправляла, подсказывала. Он делал вид, что обижается, а она смеялась. Бублик крутился под ногами, выпрашивая кусочек, и в итоге получил свою маленькую порцию колбасы.

– А соль? Ты посолил?

– Точно! Забыл.

– Вот видишь, без меня ты пропадешь.

Он резко развернулся, обхватил ее за талию и приподнял, заставив взвизгнуть от неожиданности.

– Без тебя я точно пропаду, – сказал серьезно Турбо, глядя ей в глаза.

Лиза обвила его шею руками и поцеловала сама, впервые без стеснения, прямо посреди кухни, где на плите стояла сковородка, а Бублик с интересом наблюдал за этим. Валера мягко опустил ее на пол.

В этот момент на пороге кухни показался суровый мужчина. Николай Григорьевич. Высокий, чуть сутулый мужчина с усталыми глазами и сединой на висках. В рабочей форме, поверх которой была накинута старая куртка. В руках он держал термос и сверток с едой. Пришел со смены и не ожидал застать дома такую картину.

Лиза почувствовала, как румянец заливает щеки. Она стояла босиком на холодном полу, в его футболке, растрепанная, и вот теперь готовая провалиться сквозь землю. Валера, напротив, быстро взял себя в руки.

– Ты чего так рано? – спросил он спокойно, с легкой хрипотой в голосе.

– Смена раньше закончилась, – так же спокойно ответил Николай Григорьевич. Он перевел взгляд с сына на Лизу, – А ты, я погляжу, не один.

Валера обернулся на Лизу, взял ее за руку.

– Пап, это Лиза. Моя девушка. Лиза, это мой отец, Николай Григорьевич. Вы уже знакомы.

Лиза подняла глаза. Встретилась взглядом с отцом Валеры.

– Доброе утро, Лиза, – сказал он негромко, – Простите, что не предупредил. Если бы знал, что у нас гости, пришел бы попозже.

Они завтракали втроем. Лиза понемногу успокоилась, разговор пошел легче. Николай Григорьевич рассказывал о заводе, о сменах, о том, как в молодости тоже хотел заниматься чем-то творческим, но жизнь сложилась иначе. Лиза слушала с интересом, задавала вопросы, смеялась его шуткам. С тех пор как умерла мама, в доме редко звучал смех. А сейчас – смеялись. И это было правильно. Сейчас Турбо не чувствовал неприязни к отцу.

После завтрака Лиза помогла убрать со стола и переоделась. Они стояли в прихожей, когда из кухни вышел Николай Григорьевич.

– Лиза, – позвал он, светловолосая обернулась, – Ты заходи если что.

– Спасибо, – искренне сказала Лиза, - Обязательно.

Валера с Лизой вышли на улицу и направились в сторону знакомой пятиэтажки. Утро было свежим, солнечным.

Они дошли до ее дома. Валера остановился у подъезда.

– Ладно, феечка, иди, а то родители заждались, – ласково говорит Валера, Лиза в ответ легко улыбнулась. Он поцеловал ее. Долго, нежно, не обращая внимания на проходящих мимо людей.

– Я тебя люблю, спасибо за все, – искренне говорит Соколова.

– Иди уже, птичка, а то сейчас обратно к себе домой утащу, – усмехается Турбо, она засмеялась и скрылась в подъезде.

Лиза не знала, что он шел домой и улыбался как дурак, ведь он понимал, что завтра они снова увидятся. И послезавтра тоже.

как вам глава? обязательно ставим звездочки, мне будет очень приятно. мой тгк «викуша сочиняет» там будут все новости и выходе новых глав🫶🏻