глава 22

Конец февраля в Казани выдался дождливым. Почти каждый день шел дождь вперемешку с мелким снегом. Город готовился к весне. Солнца почти не было, но дни стали длиннее, темнело позже. Уже убрали красивую елку на площади, во дворах больше не стояли снеговики, снег превратился в густую кашу, противно хлюпающую под ногами.

Лиза понемногу оттаивала. Тот страшный вечер, когда мать назвала ее «прошмандовкой», оставил свой неприятный след. Однако после визита Валеры к ее родителям, после той странной, полной напряжения беседы, а потом и после истории с дневником и ее выматывающей болезнью, что-то сдвинулось. Отец стал относиться к ней мягче. Он перестал смотреть сквозь неё. Иногда за завтраком даже спрашивал о Валере. Мать же продолжала холодную войну: колкость за завтраком, неодобрительный взгляд, когда Лиза собиралась на встречу. Но уже не было того мучительного игнорирования, того чувства, что ты призрак в собственном доме.

Она стала чуть смелее с ним. Раньше Лиза ловила каждое его слово, боялась сказать что-то не то, показаться глупой или наивной, какой она, в принципе, и была. Сейчас же она почти не стеснялась. Могла первой взять его за руку на улице, не оглядываясь по сторонам, улыбнуться без повода, быстро поцеловать в щеку.

В то утро Турбо проводил Лизу в школу. Они шли медленно, перешагивая через огромные лужи. Лиза держала его под руку и рассказывала о новой вариации, которую разучивают на балете. Около школьных ворот она чмокнула его в уголок губ, и махнув рукой, убежала, оставив после себя легкий цветочный аромат.

Проводив ее взглядом, Турбо развернулся и отправился обратно домой. В его комнате было прохладно, батареи грели слабо. Он присел на корточки перед прикроватной тумбочкой, и выдвинул ящик, который всегда противно скрипел. Там из-под бумаг он достал несколько купюр. Денег оставалось не так много. Раньше этот вопрос не стоял так остро. Хватало на сигареты, на еду, иногда на бутылку пива с пацанами. Жил одним днем, не заглядывая вперед, и это его вполне устраивало.

А Валера хотел радовать Лизу, видеть в ее глазах счастье. Желание радовать ее пришло после мелочей: как она с радостью принимает жвачки, которые он ей покупал, как она шепчет тихое «спасибо» за любую мелочь. Ей было нужно так мало, а отдавала она так много. Но на это нужны деньги. На настоящий подарок, который ей будет приятно получить. Может, на книгу в красивом издании с иллюстрациями, которые она так любила разглядывать в магазине. Или теплый свитер, мягкий, крупной вязки, такой же нежный и изящный, как и она сама. На цветы, много цветов, чтобы они заполнили ее комнату.

Туркин мог бы попросить денег у отца. Николай Григорьевич, хоть и был суров, не отказал бы сыну. Но Валера уперся. Ему было важно заработать самому. Он хотел чувствовать себя мужчиной, способным обеспечить не только себя, но и ту, которую он любит. Чтобы каждый рубль в подарке был заработан им, но как можно заработать? У него нет никакого образования, кроме школьного. Оставался только один способ.

Турбо и Зима сидели в качалке, ждали остальных пацанов. Организовали незапланированные сборы. Валера сидел на скамье, сжимая в пальцах не зажжённую сигарету.

– Надо подзаработать, – хрипло говорит Валера Зиме, чиркая спичками.

– Турбо, ты серьезно? Ты уже месяц от наших дел отлыниваешь, – усмехается Вахит.

– У меня свои дела были, ты же знаешь, – хмурится Туркин. Зима хмыкнул, но спорить не стал. В конце концов, деньги нужны всем.

Нужен серьезный, быстрый заработок. И в голове уже был план, который созрел у Валеры ночью. В Казани была старая трасса. Асфальт там разбит, милиция появляется раз в месяц, если не реже. Водители там ездили часто. На этом можно заработать, и Валера придумал как именно: прийти часов в шесть утра, преградить дорогу водителям и брать плату за въезд. Три рубля за легковую машину, а за грузовик побольше. Кто откажется? Вызывать милицию бесполезно, будут ехать час, а объезд –  это лишние километры. Большинство, покряхтев и матерясь сквозь зубы, заплатят.

В качалке собрались пацаны. Валера потушил окурок. Нужно выбрать парочку парней, с которыми завтра пойдут на дело.

– Зарабатывать нам надо, – начал Турбо, – К водилам пойдем. Они же по нашем земле ездят, правильно? Завтра в шесть утра на шоссе. Пойдут не все. Человек пять-шесть нужно. Все просто: останавливаем машину, берем деньги, пропускаем.

Туркин оглядел компанию.

– В общем, суть ясна, – закончил Валера, – Действуем быстро, четко, без мата и лишней агрессии. Мы не грабим, а оказываем услугу. Деньги поделим, но большая часть старшим, остальным поровну. Вопросы есть?

Вопросов не было. Валера кивнул. Они решили, что пойдут Марат, Пальто, Череп, ну и соответственно он с Зимой.

Утром было прохладно. В шесть утра на улицах только начинало светлеть. Компания из шести парней уже стояла на трассе. Первая машина была простая девятка. Зима вышел на дорогу, Марат и Андрей перегородили проезд большими шинами. За рулем авто сидел мужчина лет сорока, усталый, в помятой куртке. Он остановился.

Турбо подошел к водительской двери. Постучал костяшками пальцев по мутному от влаги стеклу. Мужик нехотя опустил окно. В салоне пахло перегаром и дешёвым табаком.

– За дорожку бы заплатить, – говорит Турбо, когда водитель опустил стекло, – Три рубля легковушка, так-то наша дорога.

– Какая ваша? Я сейчас милицию вызову.

– Вызывай, – спокойно отвечает Туркин, – Дежурная часть в часе езды отсюда, если охота ждать, то пожалуйста.

Мужчина помялся, но все же полез в бардачок, долго копался в бумажках и, наконец, достал купюры, протянув Валере. Турбо принял деньги и они освободили дорогу.

— Проезжай, — Турбо махнул рукой, и шины убрали с дороги.

«Ради нее, – твердил он себе внутри. – Все ради нее. Она никогда не узнает. Лиза не должна знать как заработаны эти деньги»

Дальше уже пошло легче. Машин было все больше, водители попадались разные. Кто-то без проблем платил, а кто-то колебался. Кто-то пытался торговаться, канючить, что денег нет. Таким Марат или Зима доходчиво объясняли, что проезд нынче дорожает. К обеду в кармане у Валеры уже была приличная пачка денег.  Парни чувствовали власть. Дешевую, грязную, но власть. Они отошли в сторонку и поделили сумму, как и договаривались.

– Нормально так поработали, – улыбается Марат, перечитывая свою часть. Глаза его блестели.

– Все, пацаны, на сегодня хватит, расход. Завтра на сборах встретимся, – скомандовал Турбо, закуривая. Парни, пожимая руки, разошлись.

Валера не пошел домой. Он направился в центр, в местный книжный магазин. Долго бродил между стеллажами, разглядывая корешки. Он ничего не понимал в литературе, но искал что-то красивое. Продавщица, пожилая женщина в очках, заметив его замешательство, подошла и спросила, что он ищет.

– Для девушки..– неловко говорит Туркин.

Женщина понимающе улыбнулась и протянула ему томик Ахматовой в твердом переплете. Книга пахла свежей краской и бумагой. Цена кусалась, но Валера, не колеблясь, отсчитал деньги. Потом зашел в пекарню и купил пирожных «Картошка».

Валера направлялся в сторону уже знакомого панельного дома. В руках у него был томик Ахматовой и упаковка «Картошки».

Туркин зашел в подъезд и подошел к двери. Он пришел без приглашения, решил сделать сюрприз. Турбо постучал и этот стук прозвучал громко в подъездной тишине. Дверь приоткрылась и выглянула Лиза.

– Валера? – тихо спрашивает она и открывает дверь полностью.

Туркин замер. Лиза стояла перед ним, и это была не та утонченная, немного отстраненная девочка. Светлые волосы, которые обычно были заплетены в тугой балетный пучок или косичку, сейчас были в небрежном пучке, из него выбивались шелковистые, непослушные прядки. Она была в огромном, мягком свитере, который сползал с плеча. На щеках играл румянец, то ли от неожиданности, то ли от домашнего тепла.

– Прости, я не ждала..– залепетала Соколова, смущено поправляя непослушную прядь, – Вид, конечно, у меня..

– Прекрасный, – перебил ее Валера, – Прям куколка, – добавил он мягко, чуть улыбнувшись. Лиза отвела взгляд от смущения и пропустила Валеру в квартиру.

– Я одна дома, мама уехала к своей сестре, а папа на работе, – они прошли на кухню. На столе, покрытом клеенкой в цветочек, лежали раскрытые учебники, тетради, ручки, карандаши. Лиза бросилась собирать их в стопку, смущаясь беспорядка.

– Это тебе, – Туркин протянул ей книгу и пирожные. Лиза расплылась в улыбке при виде книги,

– Какое издание красивое! Оно же дорогое..– Лиза провела рукой по обложке, открыла форзац, вдохнула запах типографской краски и бумаги, на ее лице появилась искренняя улыбка, Валера понял, что он все сделал правильно.

А потом взгляд упал на пирожные и на лице появилась легкая тревога.

– Валера, ты же знаешь, мне нельзя. Мама...

– А мамы сейчас нет, так что можно. Ради меня, Лиз.

– Ладно, – вздыхает она, – Садись, я сейчас чай заварю.

Лиза засуетилась. Поставила чайник на газовую плиту, чиркнула спичкой. Достала из серванта две красивые чашки. Пока закипала вода, она открыла коробку с пирожными и поставила ее на середину стола. Соколова быстро заварила черный чай, поставила кружки на стол.

Разговор шел легко. Говорили обо всем: о школе, о репетициях Лизы, Валера рассказывал про смешного Бублика, который на днях стащил у Валеры носок и устроил с ним настоящую охоту по всей квартире.

– У тебя же день рождения скоро, – вдруг вспомнил Турбо, а Лиза хихикнула.

– Почти через месяц, Валера, в апреле, а сейчас конец февраля, рано еще об этом думать.

– Ну и что, что через месяц только? Что бы ты в подарок хотела получить?

– Я в принципе не люблю праздники, а особенно дни рождения, – ответила Соколова, помешивая ложечкой чай.

– Почему? – удивился он.

Лиза помолчала, собираясь с мыслями. В кухне было тихо, только тикали настенные часы.

– С детства пошло, – пожала плечами Лиза, – Я лет до десяти, как и все девочки, ждала подарков. Просила у Деда Мороза или у родителей куклу. Красивую, в платье, которая умеет глаза закрывать, у подружки была такая. Я так хотела именно ее. Или книжку сказок с картинками принцесс. Глупости детские, – она сделала глоток чая, –  Но я ради этого и в школе на отлично училась, и на все тренировки ходила, а мне всегда дарили что-то другое. Вместо книжек с принцессами были энциклопедии. В восемь лет я получила свои первые пуанты, дорогие, жесткие, а я просто хотела плюшевого медвежонка или куклу.

Она говорила ровно, без слез, но в ее глазах была печаль. А Валера представил себе маленькую Лизу, которая с таким счастьем раскрывает упаковку, думая, что там красивая куколка, а вместо своего желания получает совсем другое.

31 декабря. 1979 год.

Лиза помнила тот день так, будто это было вчера. Конец декабря, в комнате пахнет елкой и мандаринами, за окном кружатся крупные снежинки. До курантов еще несколько часов. Маленькой Лизе семь лет, она в нарядном платье, которое мама сшила специально к празднику, с белым кружевным воротничком. Волосы туго заплетены в две косички, на концах красные атласные банты, чтобы точно ни один волосок не выбивался.

Она сидит на краешке стула и смотрит на гору подарков под елкой. Сердце колотится так, что, кажется, его слышно во всей квартире. Лиза уже неделю представляет, как откроет коробку, а там будет кукла. Большая, с фарфоровым личиком, в настоящем кружевном платье, с длинными ресницами и закрывающимися глазами. Она видела такую в витрине магазина, когда проходила с мамой мимо, и с тех пор не могла забыть.

– Ну, давай, открывай, – говорит мама, и в её голосе слышится нетерпение, Лизе разрешили открыть подарок чуть раньше, – Только аккуратно.

Лиза тянется к самой большой коробке. Пальцы дрожат, когда она развязывает ленту, сдирает золотистую обёртку. Внутри картонная коробка, на ней написано что-то непонятное. Она открывает крышку...Пуанты. Розовые, атласные, с жёсткими носками. Они действительно были красивыми, но это не кукла. Это даже не игрушка.

Лиза смотрит на них, и внутри что-то обрывается. Она поднимает глаза на маму, которая довольно гордо улыбается.

– Настоящие пуанты, – говорит мама. – Профессиональные, французские. Для тебя, дочка. Ты же у меня будешь балериной, настоящей звездой. Нравится?

Лиза хочет сказать: «Я хотела куклу». Хочет заплакать, закричать, затопать ногами, как делают все дети, когда получают не то, что ждали. Но она уже знает, что нельзя. Мама не любит, когда она плачет. Мама говорит, что балерины не плачут, что они сильные, что надо радоваться полезным подаркам.

– Спасибо, – шепчет Лиза, а в глазах никакой радости.

Мама прищуривается, всматривается в ее лицо.

– Ты чего? Не нравится? – голос становится холоднее.

– Нравится, – быстро говорит Лиза, заставляя себя улыбнуться. – Очень.

– Вот и молодец, – мама гладит её по голове, но рука тяжёлая, неласковая, – После каникул впервые встанешь на пуанты, разве не здорово? А куклы... что куклы? Они только пыль собирают. Ты уже большая.

Лиза кивает, пряча слезы. Она берет пуанты в руки, а они тяжелые, наверное, жутко неудобные.

В этот Новый год к ним в гости пришла семья Суворовых. Марина Сергеевна открыла дверь и в прихожую влетел Марат, а за ним его родители. Тетя Диля, мамина подруга ещё со времён института, и ее муж Кирилл. Марат ровесник Лизы, они дружат с пеленок, сколько она себя помнит.

– С Новым годом! – Диляра сияет улыбкой, в руках у нее большой пакет с подарками. – Лиза, какая ты сегодня красивая! Настоящая принцесса.

Марат стоит рядом, переминаясь с ноги на ногу. На нем новый свитер, слишком нарядный, видно, что мама заставила надеть. В руках он сжимает свою коробку с подарком и с любопытством косится на Лизу.

Пока взрослые обсуждали предстоящий праздник, Марат подошел к Лизе и ткнул ее в бок локтем.

– Смотри, что мне Дед Мороз подарил, – он с гордостью показывает коробку. В ней оказался большой конструктор. Самолет, судя по картинке, с кучей мелких деталей, а потом достает из пакета ярко-красную машинку, – Это мне бабушка подарила. Сейчас покушаем и будем с тобой играть.

Лиза улыбнулась, и все прошли в гостиную, где стояла нарядная елка.

– А тебе что подарили? – спрашивает Марат, с интересом оглядывая гору подарков под елкой, и Лиза показывает пальцем на пуанты, – Ого, туфли какие-то... А чего они твердые?

– Это пуанты, – объясняет Марина Сергеевна, – Для балета. Лиза же у нас занимается, скоро будет на сцене выступать.

Девочка кивает, чувствуя, как в горле образовывается ком. Марат же смотрит на нее с недоумением. Он явно не понимает, как можно радоваться каким-то твердым туфлям, когда есть конструкторы и машинки.

Тетя Диляра, заметив что-то в глазах Лизы, подошла к ней и мягко присела на корточки, оказавшись с ней на одном уровне.

– А это тебе, Лизонька, – сказала она мягко и протянула ей небольшой сверток, перевязанный розовой ленточкой. – Мы сМаратом вместе выбирали. Надеемся, тебе понравится.

Лиза взяла подарок, развернула. Внутри, в прозрачной коробочке, лежали заколки. Красивые, с разноцветными бантиками, и резинки для волос с блестящими бусинками. Самые настоящие девчачьи сокровища.

– Ой... – выдохнула Лиза, – Спасибо, тетя Диля. Они такие красивые!

– Носи на здоровье, – улыбнулась Диляра и погладила ее по голове, убирая выбивавшуюся прядку, – Ты у нас красавица, будешь ещё краше.

Лиза прижала коробочку к груди и счастливо улыбнулась. Хоть кто-то ее понял.

– А это от нас, – говорит Марина Сергеевна, протягивая сверток Марату, – С Новым годом, Маратик.

Марат берет подарок, разворачивает. Внутри книга. Толстая, в твердом переплете, с картинками, но не сказки, а что-то про животных, энциклопедия, судя по названию.

– Ух ты, – говорит Марат, но в голосе его нет той радости, с которой он показывал конструктор и машинку. Он вежливо листает страницы, разглядывает картинки, – Спасибо.

– Дети, вы идите поиграйте, мы вас ближе к курантам позовем.

– Лиза, заколки аккуратно убери в шкатулку! – строго говорит мать.

Соколова кивает и они с Маратом уходят в комнату к Лизе. Она убирает заколки в шкатулку и понимает, что еще долго будет их перебирать, рассматривать. А пуанты так и остались лежать под елкой, напоминая о том, что ее мечты никому не нужны.

– Потом просто перестала просить, уже понимала, что подарят что-то «нужнее», как говорила мама. И твои мечты, и желания никого не интересуют.

– Меня интересуют, – тихо, но очень твердо сказал Валера, а Лиза улыбнулась. Он решил, что найдет ту самую куклу. Или плюшевого медвежонка. Или что угодно, о чем она мечтала в восемь лет. Исполнит все ее желания, – О чем ты еще мечтаешь?

– Стать хореографом, – тихо сказала Соколова, будто признавалась в чем-то постыдном, – Мама уже напророчила мне огромное будущее в Большом театре, но я не хочу. Мне хочется учить малышей танцевать, учить их любить дело, которым они занимаются, а не ломать себя, как я. Мама говорит, что это низко, я долго в педагогике не продержусь, и нужно стремиться к лучшему.

Валера нахмурился. К матери Лизы он не испытывал теплых чувств, чувствовал только раздражение, почему эта женщина такая? Почему она ломает свою дочь? Туркин пытался ее понять, но кажется, это невозможно. Никто не заслуживает, чтобы ему обрубали крылья, оправдывая это тем, что взлететь он все равно не сможет. Валера ничего не сказал, но в голове у него уже рождался план. Он все запомнил. И про куклу, и про хореографа. Каждое слово и желание.

Турбо уже собирался уходить, накинул свою куртку, прощаясь с Лизой.

– Валера...я понимаю, что уже просила и ты мне объяснял, – неуверенно начала она, теребя край сползшего свитера, – Но можешь мне еще раз помочь с физикой? У меня будет контрольная скоро, а я как-то не справляюсь..

– Конечно, феечка, – улыбается он, глядя на ее расстроенное личико, – Завтра все разберем, встречу тебя после школы, пойдем ко мне и победим физику, а сейчас отдыхай, ладно? – Лиза согласно кивнула и, привстав на цыпочки, быстро поцеловала его в щеку на прощание.

С физикой у Лизы всегда были проблемы. Не потому что предмет был сложным, а потому что требовал не зубрежки, а понимания. А у неё с этим была беда. Родители же требовали исключительно пятерок. Соколова пыталась понимать, сидела часами над учебниками, но все же предмет давался слишком тяжело. Один раз Валера объяснял ей тему, и она все поняла, может и в этот раз у нее все получится?

На следующий день после школы они пришли домой к Валере. Отца дома не было, и Лиза облегчено выдохнула. На пороге появился Бублик, который прыгал вокруг светловолосой гостьи, пытаясь лизнуть ее нос и напрочь забыв о существовании хозяина.

Лиза, смеясь, присела на корточки и принялась гладить теплую, лохматую спинку. Щенок довольно жмурился и вилял хвостом так, что, казалось, он сейчас оторвется.

Они расположились на кухне, разложили тетради, учебники.Валера начал терпеливо ей все объяснять.

– Поняла? – спрашивает он, а в ответ получает неуверенный робкий кивок. Туркин усмехается, он же видел по ее огромным, немного растерянным глазам, что поняла она далеко не все, поэтому он объяснял ей снова. Валера не читал лекций, а задавал вопросы, подводил ее к ответам шаг за шагом, рисовал смешные рожицы на полях тетради, чтобы она улыбнулась и расслабилась. Объяснял на примерах из жизни.

– Давай теперь несколько задачек сама решишь, – говорит Турбо, взяв в руки учебник.

– Нет, Валера, давай еще немного разберем? Я сейчас ничего не решу..

– Спокойно, Лиз, просто попробуй, – он положил свою ладонь на её руку, – Я, если что, помогу, – он протягивает ей учебник с задачками, – А за каждую правильно решенную задачу – поцелуй, – хитро улыбается Валера, а Лиза краснеет.

Соколова взяла карандаш в руки и принялась решать задания на листочке. Первая задача далась тяжело, она путала формулы, но Туркин тихо ей подсказывал, направлял. Когда она получила правильный ответ и с надеждой подняла на него глаза, Турбо, не говоря ни слова, наклонился и поцеловал ее в уголок губ, как и обещал. Позже она уже решала и не боялась ошибиться. Валера сидел очень близко, его рука лежала на спинке ее стула. Турбо иногда поправлял ее, помогал, и каждый раз, когда задача была решена верно, награждал ее легким поцелуем. Физика больше не казалась ей чудовищем.

– Ну, вот и разобрались, – сказал Валера, когда тетрадь была исписана, а задачник закрыт.

– А если я не смогу на пятерку написать? – вдруг спросила Лиза, уже собирая учебники. В ее голосе была неуверенность.

– И что? Я разве любить тебя меньше от этого буду? – ответил он, а Соколова смущенно отвела взгляд.

Контрольную она сдала на твердую четверку, и для нее это было огромной победой. Родители, конечно, хмыкнули, когда увидели оценку в дневнике, но она уже не расстроилась. У нее был свой секрет, своя победа, своя награда.

Турбо же запомнил их с Лизой разговор у нее дома и через пару дней принялся воплощать ее мечты в реальность. Он пришел к своему отцу, с которым отношения постепенно налаживались. Было тяжело прийти и что-то попросить у него, но без помощи отца ничего не получится. Николай Григорьевич, всегда суровый и замкнутый, в последнее время стал чаще интересоваться жизнью сына. Но все равно просить было тяжело. Валера привык все делать сам, привык не надеяться ни на кого. И сейчас, стоя на пороге кухни и глядя, как отец читает вечернюю газету за кружкой чая, он чувствовал себя неловко, словно снова был маленьким мальчишкой.

– Пап, у меня просьба есть, – начинает Валера, отводя взгляд куда-то в сторону.

– Говори, – отзывается отец, откладывая газету.

– У тебя есть связи в Доме Пионеров, который на улице Мира? Ну, там еще всякие кружки для детей.

– Дом Пионеров? Ну, есть там пара знакомых, а для чего тебе?

– Не мне, девочке там одной..Для Лизы, помнишь ее? – и Валера выложил все. О ее мечте учить маленьких детей, о давлении матери, о том, что она никогда в жизни не пробовала делать то, что действительно любит, – Пускай она хотя бы одно занятие проведет. Чтобы понять, ее это или нет.

Николай Петрович молчал, разглядывая сына. В его взгляде читалось не привычное равнодушие, а удивление и, кажется, уважение.

– Валер, ты пойми, ну куда ее возьмут? Галина Михайловна, которая заведующая, дама строгая очень. Отбор сотрудников у нее жесткий, а тут ребенок, шестнадцать лет. Ни образования, ни опыта.

– Она же не претендует на полную оплату. Просто попробовать, – говорит Валера, а отец вздыхает.

– Ладно, я ей позвоню, но ничего не обещаю. Придешь к ней завтра, скажешь, что от меня.

Туркин кивнул, был благодарен отцу, но показывать это внешне он не умел и не любил.

На следующий день Турбо уже стоял в кабинете заведующей Дома Пионеров. Галина Михайловна оказалась именно такой, как описывал отец: женщиной лет пятидесяти, с идеальной осанкой, строгим пучком седых волос и жестким взглядом. Кабинет был заставлен шкафами с методической литературой, на стенах висели грамоты.

– Туркин, ну вот куда я ее возьму? У меня штаб полный, – говорит женщина.

– Галина Михайловна, пожалуйста, пускай она попробует. Очень талантливая девочка, она балету всю жизнь считай посвятила, – уже умоляюще говорит Турбо, – Я все что угодно сделаю. Покрашу, починю что угодно, только возьмите ее хотя бы на одно занятие.

– Ладно, – вздыхает заведующая, – Пускай приходит в субботу в десять утра. Группа малышей будет по пять-шесть лет, – говорит Галина Михайловна, записывая что-то в журнал, – И ты тоже с ней, нам нужно декорации для театра покрасить.

Валера чуть не подпрыгнул от радости. Но самое сложное было впереди – уговорить Лизу и организовать все так, чтобы ее мать ничего не узнала.

Он решил преподнести ей это как сюрприз. В четверг он встретил ее с репетиции.

– Лиз, в субботу к десяти пойдем с тобой в одно место, – сказал он, взяв ее сумку, – Одевайся удобно, спортивное что-то, в чем двигаться удобно.

Лиза смотрела на него с недоумением и тревогой.

– Валера, что ты задумал?

– Узнаешь в субботу. Обещаю, тебе понравится.

В субботу утром он ждал ее у подъезда. Было пасмурно, но сухо. Лиза вышла в своем светлом пальто с шарфиком, небрежно намотанным вокруг шеи. Увидев Валеру, она улыбнулась. Он подошел, поправил ей шарф, застегнул верхнюю пуговицу на пальто, о которой она вечно забывала в спешке.

– Так куда мы?

– Я же сказал, что сюрприз, феечка, – улыбнулся он, беря ее за руку. – Потерпи немного.

Дом пионеров оказался старым, но ухоженным зданием с колоннами. Внутри пахло краской. Лиза шла за Валерей, всё больше нервничая. Их встретила Галина Михайловна.

– Так вот твоя талантливая девочка? – говорит Галина Михайловна, посмотрев на Лизу, – Ладно, у нас занятие через пятнадцать минут, я тебя провожу в зал, оделась удобно? – женщина перевела взгляд на Валеру, – А ты мигом в актовый зал. Краски и кисточки ждут. Лиза, пойдем?

– Да, секунду, – Соколова повернулась к Валере, схватив его за рукав, – Это что такое? Какое еще занятие? – шепотом спрашивает светловолосая.

– Ну, ты же хотела малышей учить. Вот, появилась возможность.

– Ты чего! У меня же образования никакого, как они меня слушать вообще будут?

– Просто попробуй, Лиз, – отвечает он, а сзади покашливает Галина Михайловна, намекая, что нужно идти.

Лиза поплелась за женщиной. Они прошли в просторный, светлый зал с зеркалами во всю стену. Уже начали собираться дети – маленькие, непоседливые. Они галдели, толкались, разглядывали незнакомую тетю.

Соколова сняла пальто, под ним были простые черные спортивные лосины и свободная футболка.

– Вещи можешь туда повесить, – говорит Галина Михайловна, указывая на вешалку, – Смотри, у тебя есть час. Магнитофон на столе, кассеты с музыкой в ящике, все подписанные. Эта группа спокойная, думаю, слушаться будут, – продолжает женщина, смотря на детей, – Я иногда буду заходить и проверять обстановку.

Лиза слегка кивнула и заведующая вышла из зала, плотно закрыв за собой дверь. Потом она глубоко вздохнула, подошла к магнитофону, нашла кассету с веселой, ритмичной музыкой и вставила ее. Когда заиграла мелодия, она повернулась к детям и улыбнулась. Занятие началось.

Сначала была видна неуверенность Лизы, голос подрагивал, но позже это прошло. Она провела разминку под веселую музыку, малышки улыбались, болтали с ней. Лиза сама не заметила, как перестала думать о том, что она что-то делает неправильно. Соколова учила с ними небольшую простую комбинацию, ее умиляли нелепые движения девочек. Малыши, смеясь и путаясь, повторяли за ней. Соколова терпеливо объясняла, поправляла их ручки, хвалила за каждую удачу, улыбалась. Лизе это нравилось и дети это чувствовали. К концу занятия они уже вились вокруг нее, держали за руки.

– Елизавета Дмитриевна, а вы еще придете к нам? – спрашивает малышка с двумя хвостиками, обнимая Лизу за пояс.

– Не знаю, – ласково улыбается светловолосая, поглаживая девочку по голове, – Но мне бы очень хотелось.

За детьми пришли родители и малыши разбежались. Лиза выдохнула, чувствуя приятную усталость. К ней подошла Галина Михайловна.

– Ну что? Понравилось? – спрашивает она, а Лиза могла лишь кивнуть, – Дети в восторге от тебя. Скажу честно, не ожидала. С малышами есть контакт, но педагогического образования нет, если серьезно, то учиться нужно.

– Я бы хотела, – выдохнула Лиза.

– Слушай, – заведующая подошла ближе, – Педагог у этой группы в декрет ушла. Я предлагаю тебе заниматься с ними два раза в неделю. В среду в 16:00 и в субботу в 10:00. Оплата будет, но небольшая, символическая, так как я тебя неофициально устраиваю, но опыт получишь. И рекомендацию, если что, напишу.

Лиза снова кивнула, а потом обернулась и увидела Валеру, который все это время стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на нее. Соколова бросилась к нему. Она обвила его шею руками и спрятала лицо у него на груди.

– Спасибо тебе большое, – прошептала она, прижимаясь к нему.

Он обнял Лизу, чувствуя, как ее худенькое тело дрожит от переполнявших эмоций.

– Это только начало, куколка.

Они вышли из зала. Лиза все это время рассказывала о занятии, о том, что теперь она будет учить малышей танцевать. Она заговорилась так сильно, что даже не заметила как Валера на охране взял какой-то пакет.

На улице, спускаясь со ступенек, он остановил ее.

– У меня еще для тебя подарок, – он протянул ей пакет, – День рождения у тебя только через месяц. Но я не могу ждать.

Она смотрела на него с удивлением. Лиза с любопытством взяла пакет, развернула бумагу и замерла. В пакете лежала кукла. На ней было платье из голубого атласа с кружевным воротничком и лентами в волосах. И самое главное, когда Лиза бережно подняла ее, кукла закрыла глаза.

–  Это... – Лиза не могла говорить. Ком встав в горле. Она смотрела то на куклу, то на Валеру, и слезы снова потекли по ее лицу.

– Я все комиссионки обошел, – улыбается он, глядя на ее реакцию, – Хотел найти именно такую, из детства. Она примерно 80-х годов, как раз тебе восемь лет и было. Понимаешь...– он чуть запнулся, – Тогда тебе ее не подарили, но она пришла, может быть, с опозданием, но она теперь твоя.

Она стояла, прижимая куклу, и казалась в этот момент не шестнадцатилетней балериной, а просто счастливой девочкой.

– Она идеальная, – прошептала Лиза, поглаживая куколку по волосам.

Валера шагнул к ней, бережно взял ее лицо в ладони и поцеловал. Поцелуй был долгим, нежным, несмотря на холодный ветер. Он не обращал внимания на редкие снежинки, смешанные с дождем, на прохожих. В этот момент для него существовала только она.

Домой Лиза вернулась, когда родителей ещё не было. Она быстро проскользнула в свою комнату, прижимая куклу под пальто.

Лиза посадила куклу на полку с книгами, рядом с томиком Ахматовой, который подарил Валера. Фарфоровая красавица в голубом платье смотрела на нее своими синими глазами и будто улыбалась.

А на улице, глядя на загоревшийся свет в её окне, Валера понимал, что сегодня он подарил ей не куклу. Он вернул ей веру в то, что мечты сбываются. Даже если они маленькие, даже если о них забыли, даже если на их исполнение ушло почти десять лет.

как вам глава? обязательно ставим звездочки, мне будет очень приятно. мой тгк «викуша сочиняет» там будут все новости и выходе новых глав🫶🏻