30

Я нервничала. Нет. Я просто до ужаса, до покалывания в конечностях трусила и боялась. Конечно, не было никакой, но это же Чонгук… И наша с ним ситуация.Эта ночь выдалась отвратительной. Как бы я ни сходила с ума, я ни разу не дернулась отменить все.Я приду. И я… не знаю. Я просто приду без плана, без подготовки.Мужчиной адвокатом оказался тот самый, что задавал вопросы со следователем. Усевшись на заднее сидение, я по привычке наблюдала за ним. Но он делал вид, что это норма и не смотрел как на идиотку.– Как продвигается дело?– Чье? Ваше или Чонгука?– Эм… Не понимаю ваш вопрос. Мое дело оно же…– Я работаю над восстановлением некоторых фрагментов.– Так значит есть вероятность того, что меня не назовут лгуньей из тех, что соблазняют богатых парней и потом пишут заявление в полицию, пытаясь заработать?– Люди всегда будут говорить, даже когда правда будет происходить на их глазах.– В этом вы правы.Подъехав к месту пребывания Чонгука, я поежилась. Но Мин Юнги сказал упокоиться и двигаться за ним.Он открыл для меня дверь и как только я сделала шаг внутрь, я натолкнулась на Чонен и… его сына.Дыхание перехватило от неожиданности. Мы остановились.Он смотрел на меня пристально, и я искала в глазах мальчика ненависть, ярость или хотя бы злость. Но там была лишь печаль. Сехун явно знал, кто стоит перед ним, но, кажется, еще не отошел от встречи с отцом, чтобы переключить на меня негативные эмоции.Чонен в своей манере поздоровалась, и я ответила ей на объятия. А после они прошли дальше.Меня ждала вереница коридоров, и, наконец, остановившись в комнате, я вытянулась у стены и стояла так, пока дверь снаружи не стали открывать, и в ней не показался он.Вдох – это все, что я смогла сделать.Мои глаза увлажнились и сердце стало сбоить. Оно билось то быстро, то отчаянно медленно.Чонгук вошел и, так же как я остановился, чтобы дверь смогли закрыть за ним.Тишина ощущалась как нечто необходимое. Мы оба должны были привести сердечный ритм в порядок.На его красивом лице была видна щетина, а под глазами небольшие синяки. Чуть впалые щеки, которые хотелось взять в свои руки и расцеловать.Он смотрел на меня также изучающе, долго, пронзительно.Я опустила глаза и увидела, как он сжимает кулаки и разжимает их.Нервничает? Или злиться?Но его шаг в мою сторону, затем второй и вот я уже в его руках.Крепко прижата к родному телу, такому близкому и такому любимому мужчине. Сильными, мужественными руками, которые никогда больше покидать не хотелось.– Чонгук …– Лиса…Мы вымолвили одновременно и, подняв свою голову, чтобы посмотреть на него поближе, он тут же припал к моим губам.Вот мой рай. Мой дом и убежище.Нежность, тоска, боль… Мое «прости» и его «не стоит»… Мы говорили прикосновениями, лаской нетерпеливых губ. Мы говорили и не могли замолчать.– Прости-и… – сказала наконец, когда смогла дышать.– Лиса, – он почти грубо меня перебил, но я приложила пальцы к мягким губам.– Погоди, я должна сказать. Попросить прощения за то, что оставила тебя одного. За то, что боялась и забыла, что и тебе, должно быть, страшно. Прошу, прости, Чонгук.Он прислонился своим лбом к моему, склонившись чуть ниже.– Я сходил с ума… И да, я боялся. Но теперь, все прошло. Черт… Я так рад, что ты пришла.– Мне было невыносимо от мысли, что ты здесь из-за меня… – подбородок задрожал, и маленькие капли слез скатились по щекам, которые поймал Чонгук своими пальцами.– Я здесь потому, что один ублюдок решил, что имеет право ходить безнаказанным по земле и прикасаться к моей женщине.Я улыбнулась, а потом и вовсе захихикала.– Что?– Мне нравится, что ты называешь меня своей. Это звучит красиво.– Я тоже перед тобой виноват. Но думаю, у нас есть шанс начать все заново.– Не хочу заново. Мы можем просто продолжить.– Почему не заново?– Потому что тебе придется заново меня в себя влюблять, заново покорять. Я не смогу долго притворяться, что не хочу твоих поцелуев и объятий.– Окей, я понял, – он улыбнулся и быстрым поцелуем скрасил момент моей неловкости.Я была откровенной впервые. Я флиртовала. Но я была честна.Наконец, мы сели за стол и, держась за руки, не сводили глаз друг с друга.– Как Сонхо?– Растет. Ползает.– Соскучился по нему.– Уверена, он по тебе тоже, – Чонгук прикоснулся губами к моей руке. – А как твоя семья? Как Сехун? Мы столкнулись с Чонен и с твоим сыном на входе.– Нормально. Каждый понял и поддержал.– Они хорошие люди, – грустно улыбнулась. – А твой сын – настоящий красавец, знаешь. И такой высокий. Ему точно тринадцать?– Уже четырнадцать. Как видишь, он весь в меня.Кивнула ему.– Ты ведь уже знаешь, что сделала моя мать?– Знаю. Адвокат с этим разбирается. Он всех найдет, кто в этом замешан.– Маму посадят?– Ее вряд ли, а вот следователя, который «вел» дело и те, кто еще в структурах замешаны – да.– Не верю до сих пор, что она это провернула.– Там и семья не простая.– Она знала, что делает. Заявила, что я это все подстроила и она подыграла.– Охренеть, – он вздохнул и замер. – Серьезно?– Да. Мы виделись с ней еще тогда, когда все произошло. Я все высказала и убежала. Не хочу иметь с ней ничего общего. Мать Розэ носит на руках меня и Сонхо, а она… Это не укладывается в голове.– Успокойся, – он взял мое лицо в свои ладони и улыбнувшись потянулся через стол, чтобы оставить крошечный поцелуй.– Лис, – спустя паузу и несколько минут нейтральных тем он вдруг сменил тон, и я напряглась. – У меня к тебе большая просьба и я прошу отнестись к ней серьезно, не воспринимать в штыки.– Хорошо. Говори, – сжала его ладони своими.– Я хочу, чтобы ты переехала обратно в мою квартиру. Твоя подруга щедра, и я рад, что она у тебя есть. Но я бы хотел, чтобы ты имела свой дом. Потому что, кажется, слишком сильно тебя люблю, чтобы отпустить.– Чонгук … – мой шок перебили жестом, и я умолкла.– Я понимаю, и ты, возможно, не уверена во мне и в нас, но поверь, я выйду отсюда и сделаю все, чтобы у нас было хорошо. Просто попробуй Лис.– Молчи же… – прижимаю пальцы к его губам и улыбаюсь. – Я хочу встретить Новый год с семьей Розэ и потом…– Черт, – он склоняет голову к столу, и я не лишаю себя удовольствия погладить его по чуть отросшим, кудрявым волосам. – Спасибо.– Тебе спасибо. Скажи, а когда будет суд?– После новогодних выходных пройдет первый и думаю, их будет немало. Родители этого… Кхм… они требуют, чтобы меня посадили.– Погоди, то есть, имеется вероятность, что тебя не посадят?– Ну скорее всего, по статье сто девятой будут судить. Адвокат будет ходатайствовать об условном сроке. А там, как решит суд.Чонгук поднял свои глаза, и я почувствовала необходимость сказать:– Я буду рядом каждый раз, когда буду нужна, когда смогу. И буду верить в тебя.– Спасибо, – скрепил наши руки в один замок и прижался горячими губами.Неожиданно время подошло к концу, и мы попросили еще минуту. Это все, что было у нас, чтобы обнять друг друга и подарить надежду, веру… а еще сказать о любви.– У нас не было нормальной возможности, поэтому сейчас, пусть и не очень романтично все вокруг, хочу признаться тебе, Диса. Что люблю тебя.– По-моему, место не столь важно. Главное – это мы с тобой. И Чонгук, – остановила его надвигающееся надо мной лицо. – Я тебя тоже люблю.– Хорошо, – шепнул в ответ и наконец-то поцеловал. – Хочу, чтобы ты помнила мои поцелуи, до следующего нашего свидания.– Ни за что не забуду и не смогла бы этого сделать.– И отвечай на мои звонки. Они будут редкими, к сожалению, но…– Ни за что не пропущу, клянусь.Его объятия вдруг стали еще крепче.– Не могу поверить, что должен тебя отпустить.– Я бы не хотела уходить.Дверь снова открылась и нам пришлось отойти друг от друга. Чонгук остался в комнате, а я последний раз на него взглянув ушла.Но в сердце осталась надежда и любовь. Самое главное, что я могла с собой унести и оставить с ним не меньше. Веря в него и в нас.Мне оставалось сидеть и ждать нового звонка, нового свидания, чтобы прийти и снова рассказать, как сильно я по нему скучаю и жду его дома, куда как и обещала, переехала после Нового года.