31

До первого суда оставалось два дня.Больше встреч с Чонгуком не было. Но, к моей радости, удалось поговорить два раза. Ровно по пять минут.Боже. Пять несчастных минут, которые сводили с ума тем, что стрелка двигалась слишком быстро.Я даже ставила на громкую, чтобы он мог поздороваться с Сонхо.Последний разговор состоялся четыре дня назад. И на вопрос приду ли я на суд, мой ответ был быстрым и твердым.Мне показалось, что он выдохнул. И я знаю, это не потому, что он думал, будто я отвечу «Нет». потому что он хотел меня видеть не меньше, чем я его.Вернувшись с прогулки, с сыном, я закрыла дверь и раздела нас обоих.Его щечки зарумянились и стали красными, но он выглядел таким счастливым, пока не стал плакать оттого, что я снимала с него атрибуты зимнего ассортимента. То ли хотел снова гулять, то ли оттого, что это не удавалось быстро сделать. Все эти кнопки, завязки.– Ну что ты, сынуль. Сейчас избавимся от всего и пойдем поедим.Сейчас у нас непростое время. Зубы.Он довольно спокойно это переносит, но момент «за секунду до…» плачет и сует кулачки в рот.Прошла на кухню и вытащила из холодильника прорезыватель, чтобы он немного его погрыз. Это тот самый, что дарил Чонгук. А в холодильнике, потому что часто мазать гелем нельзя. Вот и охлаждаю. Усаживаю его в стул, и он затихает, активно двигая челюстями.В дверь внезапно звонят и я без понятия кто там, может быть, ступаю. Заглянув в глазок, у меня замерло сердце.Быстрей открываю и сталкиваюсь с сыном Чонгука.– Здравствуйте.– Привет.Мой голос тихий и шокированный. Я даже не могу сдвинуться, чтобы он прошел внутрь.– Я Сехун.– Да. То есть… Я знаю и… Прости, – отмираю и, прикусив язык, открываю шире дверь. – Проходи, пожалуйста.Когда парень оказывается внутри и начинает раздеваться, я прикрываю дверь и жду его.– Я Лиса.– Я знаю.Его голос не был резким. И вообще, был приятным. А еще он был высоким, что казалось рядом со мной не четырнадцатилетний мальчик, а взрослый парень.– Пройдешь? Я хотела как раз заварить чай. Только что с прогулки.– Спасибо.Мы прошли на кухню, и Сехун замер, глядя на моего сына.– Это Сонхо, – представила его и, мальчик прошел дальше наконец, сев рядом.– Привет.Сын сел ровно, потому что только заметил его. Увлеченно разгрызая свою игрушку. А потом стал ею бить по столику своему.На лице Сехуна блеснула краткая улыбка и спряталась далеко, словно и не было, но я ее поймать успела.– Я сейчас.Он ушел, и я осталась смотреть ему вслед, не понимая, что чувствую. Потому что не знала, для чего он пришел. Обвинять?Может, стоит заговорить первой и сказать, что мне жаль? Что я не хотела?Что же мне делать?Паника затопила меня, и я случайно обожгла пальцы, пролив на них кипяток.Зашипев от внезапной боли, я сунула руку под холодную струю воды и услышала, что позади появился Сехун.– Вы обожглись?– Ага. Сейчас все пройдет, – обернулась на него. – И, может, нам лучше на «ты»?Хотела улыбнуться, но увидела, что он нахмурился.– Папа может не одобрить.– Ну, я сама тебя прошу об этом, так что не думаю, что он будет против.– Ладно. А я могу…?В его глазах застыл вопрос и когда он поднял руку, я увидела в ней резиновую машинку в упаковке для моего сына.– А… Конечно, – в очередной раз я смотрела на этого юного мальчика пораженная.Он достал игрушку и нерешительно протянул ее Сонхо.– Это тебе.Сын взял ее и покрутив в руке сразу засунул в рот.– Папа сказал, что лучше резиновая, чем на колесах.– Да… это… Это так. Спасибо, Сехун.Села за стол напротив него. Поставила для сына бутылочку с водой, а нам на стол сладости и чай.Разрезала яблоко для Сонхо и принялась его ложечкой собирать, чтобы покормить.– Он голодный немного. У нас легкий перекус, – пояснила ему, когда заметила, как он наблюдает за нами.– Не страшно. Я с тренировки.– Баскетбол, верно?Он просто кивнул и стал задумчивым. Я уже хотела нарушить молчание, но он заговорил первым.– Папа любит тебя, – как-то комментировать не стала, так как видела, что он собирается с мыслями. – Я слышал, как он это говорил еще до этого всего. И я не против.Мне показалось, что упало что-то, а потом поняла – это было мое сердце, которое разбилось оттого, что у моего любимого мужчины, был такой прекрасный сын.– Ты, кажется, хорошая, – добавил он неуверенно и робко.– Я… – прочистила горло, чтобы ответить нормально. – Я благодарна тебе, что ты пришел. Это большой шаг для тебя, и я очень ценю его. Признаться, я бы на такой пойти, мне кажется, не смогла, – он зарделся. – Спасибо.Мы отпили немного чая и услышали голос Чонен.– Есть кто? Дверь открыта, Лис.– Тетя Чонен? – он оглянулся, потому что она тут же вошла, не раздеваясь.– Сехун? А я звоню, ты не отвечаешь. Хотела предупредить, что я в гости поехала.– Раздевайся и проходи, я сделаю чай.Она отдала мне эклеры и бисквитный рулет и скрылась из вида.Сехун будто еще больше расслабился. И что-то там говорил Сонхо, который увлеченно играл с новой игрушкой.Чонен села за стол рядом с племянником и подмигнув мне завела веселую беседу, увлекая в нее нас всех.Мы и про Чонгука говорили и, про маленького Сехуна упомянуто было.Когда он устал с нами, я предложила пойти ему в гостиную к телевизору, а Чонен еще и Сонхо прихватила.Посадили его на свой любимый коврик с кучей игрушек и незаметно ушли.– Клянусь, я не знала, что он придет и что собирался.– Меня до сих пор трясет, – еле выговорила.– Вы, кажется, поладили? – она сжала мою ладонь.– Он сказал, что не против меня.– О боже, как прекрасно. Чонгук переживал на этот счет.– Он слышал ваш разговор с ним.– Я так и думала. Потому что он вдруг вернулся. Но не суть. Он все понял. Знает, что его отцу это важно и готов идти на уступки. Теперь понимаешь, почему он мой любимый племяш?– Понимаю, – улыбаюсь ей соглашаясь. Ведь он и правда отличный парень. Сын своего отца.– Но и второго я тоже уже люблю, – подмигнула и снова мое сердце сжалось.Этой ночью я много думала о жизни и ее переменах.Когда я ушла из дома, впереди была одна лишь неизвестность. Страх шел передо мной и указывал, где бояться, а где не стоит. Я бы не смогла преодолеть его, если бы не Чонгук.Этот мужчина подарил мне покой и счастье, он подарил мне настоящую любовь и открыл сердце как свое, так и мое. Моя вера и надежда угасли и могли больше никогда не обрести крылья, но он сделал так, что я снова мечтаю и люблю эту жизнь.