Глава 21

Изабелла

Мы возвращались из центра. Я сидела на пассажирском сиденье, не в силах отвести взгляд от профиля Михеля. В каждом его движении, в том, как уверенно он держал руль, чувствовалась первобытная, почти хищная мощь. Всем своим видом он демонстрировал опасность, но я больше не боялась. Я знала: эта сила — моя крепость. Рядом с ним я была в абсолютной безопасности. Наши пальцы были крепко переплетены. Его большой палец медленно, почти невесомо поглаживал мою ладонь, и от этого простого жеста внутри всё замирало, а потом взмывало ввысь. Казалось, за спиной и правда вырастают крылья. — Что? — спросил он, на мгновение повернув голову и поймав мой взгляд. — Ничего, — я улыбнулась, чувствуя, как сердце наполняется теплом. — Просто... это наше первое Рождество вместе. — Ты накупила столько подарков что они едва влезли в багажник, — усмехнулся Михель, не отрывая взгляда от заснеженной трассы. — Успеешь всё это распаковать до Рождества? — Конечно! Мы ведь украсим нашу первую елку вместе, правда? — я посмотрела на него с самой обезоруживающей улыбкой, на которую была способна. Михель на секунду зажмурился и покачал головой: — Не смотри на меня так. Когда ты включаешь этот взгляд, я превращаюсь в пластилин. Соглашаюсь на любую твою авантюру. — И разве это плохо? — Это ужасно. Я, как преданный пес, готов исполнить любой твой каприз. И самое пугающее — меня это ни капли не раздражает. Слова «Михель» и «послушный пес» в одном предложении звучали как нелепая шутка, но в этом и была его сила — он позволял себе быть слабым только со мной. Мы сворачивали к нашему загородному дому на севере штата. Пейзаж за окном заставлял сердце замирать: вековые ели стояли в тяжелых белых шубах, а снежинки в свете фар казались россыпью бриллиантов. Мороз был мягким, бодрящим — идеальная погода для начала нашей личной сказки. — Елка! — вскрикнула я так внезапно, что Михель на секунду потерял контроль над управлением. Машину вильнуло на скользкой дороге. — Черт, Изабелла! Я чуть не впечатал нас в дерево! — Михель, мы забыли самое главное — елку! Разворачивайся. — Детка, ты серьезно? — он тяжело вздохнул, но в глазах мелькнула тень улыбки. — Да! Пожалуйста, сворачивай! — я почти визжала от восторга. — Помнишь, что я говорил про дрессированного пса? — проворчал он, начиная крутить руль, как вдруг... тишину зимнего леса разорвал оглушительный грохот. Первые выстрелы пробили окно со стороны водителя. Я вскрикнула от страха. — Пригнись, быстро! — прорычал Михель, пригибая меня вниз. Машину трясло от ударов пуль. Михель достал пистолет. Я увидела, что его бицепс намок, а на серой ткани пальто появилось темное пятно, которое быстро увеличивалось. — Михель... ты ранен! — мой голос сорвался на крик, а руки мелко задрожали. Неужели это конец? Только не сейчас, когда мы только начали жить по-настоящему. Он мельком глянул на свое плечо, но лицо осталось каменным, непроницаемым. В его глазах не было боли — только холодная ярость хищника, загнанного в угол. Град пуль продолжал кромсать металл, и каждый удар по кузову отдавался звоном в моих ушах. Внезапно сквозь разбитое боковое стекло внутрь влетела металлическая канистра. Секунда — и салон заполнился едким, удушливым дымом. Легкие тут же обожгло огнем, а горло сжало спазмом. Я зашлась в сухом кашле, чувствуя, как из глаз непроизвольно хлынули слезы. — Михель... я не могу... дышать... что это? — прохрипела я, теряя ориентацию в пространстве. Сознание начало медленно уплывать в серую пелену. — Закрой нос... чем угодно! — прохрипел он, задыхаясь от кашля. Это были последние слова, которые долетели до меня сквозь пелену дыма. А затем мир просто перестал существовать, погрузившись в липкую темноту. В последний раз я чувствовала такой парализующий ужас на свадьбе Дэвида и Аманды, но сейчас страх был вдвойне сильнее. Теперь я боялась не за себя — я боялась за него. Мысль о том, что с Михелем может что-то случиться, жгла больнее, чем ядовитый газ. Это казалось высшей несправедливостью: судьба дала нам так мало времени вместе, и я была не готова отпускать его. Только не сейчас. *** Сознание возвращалось рывками, принося с собой холод и удушливый запах сырости. Я открыла глаза и тут же зажмурилась от резкой боли во всем теле. Подвал. Грязные бетонные стены и крошечное, забитое решеткой окно под самым потолком. Горькое дежавю захлестнуло меня: неужели это происходит снова? Я сидела на тонком сером матрасе, от которого исходила такая вонь, что желудок болезненно сжался. Я едва успела зажать рот ладонью, как тишину разрезал противный скрип дверных петель. Тошнота мгновенно отступила, сменившись ледяным ужасом. В подвал вошел мужчина. Высокий, в строгом темном костюме, который сидел на нем так, будто он очень хотел казаться кем-то важным. У него были коротко стриженные волосы и хищный нос с горбинкой. Но страшнее всего был его взгляд — смесь жгучей ненависти и презрения. Казалось, он прилагает титанические усилия, чтобы не вцепиться мне в глотку прямо сейчас. — Ну, здравствуй, принцесса, — выплюнул он. У него нервно дернулся глаз, подчеркивая старый шрам на скуле. Несмотря на дорогой костюм, в нем чувствовалась порода уличного пса, дорвавшегося до власти. — Кто ты такой? Где я? Где Михель? — прорычала я, нарочно вложив в голос злость, чтобы он не уловил, как сильно колотится сердце. При одном только упоминании имени Михеля его лицо исказилось. Глаза вспыхнули чистой, почти животной яростью. Этот человек ненавидел моего мужа так сильно, что ненависть буквально сочилась из него. — Меня зовут Марио Дельгаса, — произнёс он медленно, словно пробуя моё страх на вкус. — А ты... ты там, где тебя никто не найдёт. — Что тебе от меня нужно? — Я старалась держать голос твёрдым. — Если Михель или мои братья узнают, кто это сделал... поверь, они не просто убьют тебя. Они скормят тебя собакам по кусочкам. И не только тебя одного. Я не врала. Михель действительно мог стереть с лица земли целую семью ради меня. И этот идиот, похоже, этого ещё не понял. — Деньги? — продолжила я, чуть смягчив тон, будто веду переговоры. — Если у тебя хватит мозгов отпустить меня прямо сейчас, я дам тебе столько, сколько попросишь. Назови сумму. Он смотрел на меня долго, почти с каким-то странным сожалением. Потом тихо, почти ласково произнёс: — Твой брат всегда обращался с тобой как с принцессой, да? Все Сальваторе так с тобой... А я — точно так же смотрел на мою сестру. Раньше. Пока люди твоего мужа не сделали из неё... нечто совсем другое. Теперь она уже не чувствует себя принцессой. Он сделал шаг ближе. Голос стал ниже, почти шепотом: — Поэтому я должен сделать то же самое с тобой, Изабелла. Прости. Последнее слово прозвучало почти искренне. Но в его глазах не было ни капли раскаяния — только холодная, выжженная боль и жажда отмщения. От его слов по спине пробежал ледяной холод. Это была какая-то чудовищная ошибка. Михель, мой Михель, при всех его темных сторонах, обладал своим кодексом чести — он никогда бы не поднял руку на женщину. — Ты ошибаешься, — мой голос дрогнул, но я заставила себя смотреть ему прямо в глаза. — Давай поговорим спокойно. Мой муж никогда бы не причинил вред невинной девушке. Это просто невозможно. Но если он найдет тебя... он не пощадит никого. Марио разразился хриплым, издевательским смехом, от которого заложило уши. — О, великий и благородный Михель Ферреро! — выплюнул он сквозь зубы. — Как трогательно ты его защищаешь. — Так чего ты хочешь? — я перешла на шепот, стараясь унять дрожь. — Будешь пытать меня? Выбивать информацию? — Я еще не решил, как именно он за это заплатит, — Марио медленно окинул мою фигуру презрительным взглядом, от которого захотелось отмыться. — Но не бойся, я не такая скотина, как твой муженек. Пытки — это его метод, не мой. — Не смей так называть его, ублюдок! — выкрикнула я, чувствуя, как страх внутри сменяется яростью. Марио прищурился, вглядываясь в моё лицо с каким-то болезненным любопытством. — Ты... ты действительно любишь этого монстра? Невероятно. Значит, легенды врут, и у него всё-таки есть сердце? — Он издал сухой, лающий смешок. — Я наблюдал за вами. Видел, как он на тебя смотрит. Как хищник на свою единственную ценность. — Ты явно плохо осведомлен о том, что Михель делает с теми, кто встает у него на пути, — холодно перебила я. Мне нужно было переключить его внимание. Он не должен понять, что я — его ахиллесова пята. — Ты про Россо? — Марио пренебрежительно махнул рукой. — Этот ублюдок получил по заслугам. Я и сам бы его придушил. Но речь не о нем. Он замолчал, окинув меня взглядом. — Тебе не холодно? Может, принести чего-нибудь? Видишь, я не такой зверь, как твой муженек. Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел, оставив меня в ледяной тишине подвала. Я знала: прямо сейчас Михель сходит с ума. Я буквально кожей чувствовала его ярость, которая ледяным штормом накрывает город. Опустив голову на колени, я прислушивалась к тишине подвала и просто ждала. Внутри меня жила непоколебимая, почти первобытная уверенность — он меня найдет. Ему не нужны ищейки или наводки, он почувствует мой страх, мой пульс, зов моей крови. Мы слишком глубоко проросли друг в друга, чтобы стены этого грязного склепа смогли нас разлучить. Я закрыла глаза, представляя его лицо, и прошептала в пустоту: «Я здесь, Михель. Найди меня». *** Я продолжала сидеть на том же месте, не двигаясь. Каждое слово Марио я отметала как дешевую ложь — Михель мог быть безжалостным убийцей, но у него был кодекс. Он не воевал с невинными. Никто и ничто не заставило бы меня в нем усомниться. Время в подвале тягучее, как смола. Не знаю, сколько часов я провела в этой сырости, но холод уже пробрался под кожу, заставляя зубы мелко стучать. Ладони горели и саднили — я так яростно дергала запертую дверь, что содрала кожу, но чуда не произошло. Очередной скрип петель заставил меня вздрогнуть. — Милая Изабелла, время ужина, — Марио вошел и небрежно поставил передо мной коробку с пиццей и банку газировки. — Не возражаешь, если я составлю тебе компанию? Он уселся на колченогий стул и с аппетитом вгрызся в кусок. Его расслабленная поза была худшим сигналом из возможных: Михель еще не напал на след. Иначе Марио бы уже метался в панике. — Ты не будешь? — он кивнул на еду, и в его взгляде мелькнуло издевательское сочувствие. — Нет, — отрезала я. Мой голос прозвучал резче, чем я ожидала. Я скорее соглашусь на голодную смерть, чем приму подачку из его рук. — Как знаешь, — Марио равнодушно пожал плечами. — Тебе здесь торчать еще пару дней, силы лишними не будут. Я заставила себя посмотреть ему прямо в глаза: — Что именно Михель сделал твоей сестре? Он замер. Челюсти перестали двигаться, а взгляд в мгновение ока стал пустым и ледяным. На его лице, как в замедленной съемке, пронеслись ярость и жгучая боль, но в финале осталась лишь чистая, неразбавленная ненависть. Она была такой осязаемой, что я невольно вжалась в матрас. Марио быстро взял себя в руки, спрятав бурю за кривой саркастической ухмылкой. — Неужели ты наконец поверила, что твой муж — чудовище, способное на всё? — Нет, — я старалась, чтобы голос не дрогнул. — Но я хочу знать правду. Действительно ли я хотела её знать? Готова ли я была к тому, что мой мир может рухнуть? Марио молча вытер руки бумажной салфеткой и поднялся со стула. — Ешь, Изабелла. Тебе понадобятся силы для того, что будет дальше. *** Прошло два мучительных дня, за которые я почти потеряла счет времени. Когда дверь в очередной раз скрипнула, в подвал вошел Марио. На этот раз он был не один — за его спиной маячил угрюмый парень с тяжелым пакетом в руках. — Пора, птичка, — голос Марио сочился ядовитым торжеством. — Муженек заждался, но сначала я отправлю ему небольшой подарок. Чтобы подогреть аппетит. Он стремительно сократил дистанцию. Я не успела даже вскрикнуть, как он выхватил из кармана шприц. Острая игла вонзилась в мое плечо прежде, чем я успела отшатнуться. — Что это?.. Что ты сделал? — мой голос прозвучал слабо, надломленно. — Тише. Через пару часов очнешься, — его лицо начало расплываться, превращаясь в бесформенное пятно. Я почувствовала, как по венам разливается ледяной свинец. Руки и ноги мгновенно стали чужими, неподъемными, словно налились ртутью. Голова закружилась, мир накренился и начал рассыпаться на куски. Я пыталась ухватиться за ускользающую реальность, но сознание предательски подвело меня, увлекая в черную, безмолвную бездну. Михель Всё превратилось в кровавый хаос за секунды. Когда по нам открыли огонь, в голове пульсировала только одна мысль: вытащить Изабеллу живой. Плевать на себя. Я пытался пробить шины их внедорожника, но салон мгновенно заполнило едкой дрянью. Газ выжигал легкие, горло сковал спазм, а перед глазами всё поплыло. Я чувствовал, как сознание выскальзывает, и это было хуже смерти. Блядь, я не имел права отключаться. Не сейчас. Когда я пришел в себя, мир качнулся. Голова раскалывалась, по лицу текла горячая кровь из рассеченного лба. Плечо горело так, будто к нему приложили раскаленное клеймо — пуля прошла по касательной, распоров мышцу, но кость была цела. Дым еще висел в воздухе тяжелым саваном. Я резко повернулся к пассажирскому сиденью. Пусто. Внутри всё рухнуло. Паника, холодная и острая, ударила в сердце. — Изабелла! — мой голос сорвался на хрип. В ответ — только свист ветра в разбитых окнах. Эта мертвая тишина давила сильнее, чем обстрел. — Изабелла! — сжимал пистолет так, что побелели костяшки. Я лихорадочно оглядел салон — пусто. Ее нигде не было. Ударом плеча я выбил заклинившую дверь и вывалился наружу. Глухое шоссе, ледяной ветер и ни души вокруг. Стоило мне отбежать на десяток метров, как за спиной раздался оглушительный рев — машина взлетела на воздух. — Сука! — я упал на снег, пока осколки раскаленного металла со свистом вгрызались в землю рядом со мной. Тяжело дыша, я выхватил телефон. Пальцы в крови скользили по экрану, но я быстро набрал номер начальника охраны. — Сойер! — Слушаю, босс. — Засада на северном шоссе. Нас вывели из строя газом. Изабеллу забрали. Скидываю координаты. Нужен полный пробив по камерам в радиусе двадцати миль. Машина нападавших — скорее всего арендный неликвид на левых номерах, но мне плевать. Через тридцать минут у меня должны быть имена и маршрут. Иначе я начну вырывать хребты. — Будет сделано, босс. Машину высылать? — Да, черт возьми! Живо! — я оборвал связь. Грудь сдавило так, будто внутри разрасталась черная дыра. Паника боролась с яростью, и ярость побеждала. Если с головы Изабеллы упадет хоть один волос, я превращу этот город в пепелище. Я выжгу здесь всё до основания. Сама мысль о том, что её касаются чужие грязные руки, заставляла меня задыхаться от гнева. — Сволочи! — я с силой ударил кулаком по обгоревшему кузову машины, не чувствуя боли. Спустя двадцать минут я уже был в салоне присланного внедорожника. Планшет в моих руках подсвечивал кадры с камер наблюдения. Черный седан, тонировка в ноль. Аренда, поддельные номера — всё по классике. Я знал это наперед, но от того, что зацепка оказалась такой очевидной и одновременно пустой, по венам разливался яд. В моей жизни было достаточно врагов, но я не мог представить, кто из этих смертников осмелился зайти так далеко. Кто этот чертов самоубийца, которому жизнь опостылела настолько, что он решил похитить мою жену? — Твою мать! Сука! — я со всей силы ударил кулаком в спинку сиденья. — Босс, к доку? — голос водителя дрогнул. Я был не в том состоянии, чтобы заботиться о какой-то дырке в плече, но, взглянув на залитый кровью рукав, сухо кивнул. — Да, — рявкнул я. — Живо. Сердце колотилось в ребра, как раненый зверь. Если с головы Изабеллы упадет хоть один волос, я клянусь: смерть её обидчика станет легендой по своей жестокости. Я буду вырезать из него жизнь по миллиметру. После того как врач вытащил пулю и наложил швы, я мобилизовал каждого, кто умел держать оружие или взламывать базы данных. И только через два бесконечных дня, когда я уже был готов сжечь этот город, пришел ответ. Марио Дельгаса. Этот ублюдок позвонил сам. Дельгаса был тем еще отморозком. Некоторое время назад я технично увел у него из-под носа ключевых поставщиков, но неужели этот психопат решил, что похищение моей жены — адекватная цена за потерянные контракты? — Слушаю, — процедил я, прижимая трубку к уху. Двое суток без сна превратили мои глаза в два раскаленных угля. Если бы этот ублюдок не объявился сейчас, мне пришлось бы выходить на капо Нью-Йорка и Чикаго и сообщить дону Педро. — Михель Ферреро? — голос в трубке сочился издевательским спокойствием. Я не узнал его сразу. — Кто это? — Марио Дельгаса. — Чего тебе, Дельгаса? — я не спешил с угрозами, прощупывая почву. Мне нужно было подтверждение. — Знаешь, Михель, когда твои псы зачищали наши точки, они вели себя слишком грязно. Пострадали люди... — Ты сейчас серьезно, блядь? — я сорвался на рык. — Слушай сюда: у меня нет времени на твоё нытье. Это не мои проблемы, что твои шестерки не умеют стрелять. — Даже чтобы узнать, как поживает твоя любимая женушка? — в его голосе проскользнула такая явная издевка, что я едва не раздавил телефон в ладони. В легких мгновенно выгорел весь кислород, а сердце пропустило удар. Но я знал: этот ублюдок не должен почуять мою слабость. Ни единой трещины в броне. Я до хруста сжал трубку, натягивая привычную маску безжалостного ублюдка. — Значит, она у тебя, — мой голос прозвучал как скрежет металла. — Слушай меня внимательно, Дельгаса. Когда я до тебя доберусь, я буду снимать с тебя кожу сантиметр за сантиметром. Ты прочувствуешь каждый оттенок агонии, который только существует в этом аду. Я тебе это гарантирую. — Оставь свои угрозы для своих парней, Ферреро, — Марио оставался пугающе спокойным. — Я верну её, не волнуйся. Я не такой мясник, как ты. Верну её вместе с маленьким подарком. — Место и время, сукин ты сын! — рявкнул я, теряя остатки самообладания. — О нет, Михель... помучайся еще немного. Это полезно для души. В трубке раздались короткие гудки. Этот гребаный психопат отключился. Когда я попытался перезвонить, абонент был уже вне сети. В тот момент я не придал значения его словам о подарке. В моей голове пульсировала только одна мысль: Изабелла. Мне нужна была моя жена. Живой. Любой ценой. *** Спустя бесконечный час ожидания телефон взорвался звонком: — Босс, на склад в промзоне подбросили фургон. Из него вышла синьора Изабелла. Я не дослушал. Бросил трубку и рванул к машине. Я выжимал из двигателя всё, на что он был способен. Стрелка спидометра зашкаливала, но мне казалось, что я ползу. В голове билась одна молитва: только бы она была цела. Когда я влетел на территорию склада, тормоза взвизгнули, оставляя черные полосы на бетоне. Изабелла стояла в центре пустого ангара — бледная, растрепанная, с лицом, опухшим от слез. Я бросился к ней, готовый сжать её в объятиях, но она внезапно вскрикнула. — Нет, Михель! Стой! — она выставила дрожащую руку вперед, останавливая меня. В этот момент я всё увидел. В центре её груди, поверх разорванной одежды, висел массивный блок взрывчатки. Моё сердце пропустило удар и, казалось, вовсе перестало биться. Этот ублюдок не просто вернул её — он превратил её в живую бомбу. Её рука мертвой хваткой сжимала рычаг-предохранитель. Если она разожмет пальцы — всё взлетит на воздух прямо сейчас. Если нет... Красные цифры таймера бесстрастно отсчитывали наш приговор: 01:05:08... 01:05:07... — Где саперы?! — мой рык отразился от стен ангара, как раскат грома. — Они в пути, босс! — отрапортовал Сойер, чье лицо было белее мела. — Чтобы через десять минут были здесь! — рявкнул я своим людям, не оборачиваясь. — Звони им, пришли вертолет, гони их в шею, мне плевать! Я осторожно, боясь даже вздохнуть лишний раз, шагнул к Изабелле. — Нет, Михель! — она снова вскрикнула, и её пальцы еще сильнее впились в рычаг детонатора. — Тише, малышка. Тише, — мой голос вибрировал от сдерживаемой ярости и нежности. — Мы всё исправим. Просто не двигайся, хорошо? Замри ради меня. Моё сердце буквально разрывалось на куски, глядя на её дрожащие губы. Она не должна была проходить через этот ад. — Я... я боюсь, — заикаясь, выдохнула она, и новые слезы прочертили дорожки на её бледных щеках. — Ш-ш-ш, не бойся. Я здесь. Я рядом и никуда не уйду, — я медленно протянул руки и обхватил её лицо ладонями. В этот момент мне было плевать, что за моей спиной стоят десятки вооруженных людей, что они видят мою слабость. В этом ангаре существовали только она, я и чертовы цифры, отсчитывающие время. Я нежно поцеловал её в лоб, стараясь передать ей свою силу. — Всё будет хорошо. Мы снимем эту дрянь. Он... он не тронул тебя? Не сделал больно? — Н-нет... — прошептала она. Я бросил взгляд на таймер: 58:07. Красные цифры пульсировали, как открытая рана. Каждая секунда забирала у меня часть жизни, часть ее... Я снова набрал номер этого ублюдка. На этот раз он ответил почти сразу. — Вижу, ты уже оценил мой прощальный подарок, — раздался в трубке его довольный голос. — Сукин ты сын! — прорычал я, сжимая телефон так, что корпус затрещал. — Я выверну тебя наизнанку. Обещаю, ты будешь молить о смерти неделями! В этот момент в ангар вбежали саперы. Они немедленно начали разворачивать оборудование вокруг Изабеллы. Я заставил себя сделать глубокий вдох. Гнев сейчас был моим врагом. Чтобы спасти её, мне нужно было сделать то, чего я не делал никогда в жизни — пойти на сделку. — Твой голос порядком начинает надоедать Ферреро — сказал он когда я в очередной раз набрал его. — Послушай меня, Дельгаса, — я изо всех сил старался, чтобы голос не дрожал. Мне, человеку, который привык только пытать и диктовать условия, было тошно от собственных слов. — Давай так... Код в обмен на твою жизнь. Если ты скажешь мне комбинацию прямо сейчас, я... я позволю тебе уйти. Клянусь, я не стану тебя преследовать. Просто дай ей жить. — Ого, не думал, что эта девчонка так много для тебя значит. Чем она лучше твоих обычных шлюх? — Марио издевательски причмокнул. — Ну ладно, Ферреро, лови подарок. Введи 2830, и счетчик заглохнет. Аривидерчи. В трубке раздались гудки. Я сжал телефон с такой силой, что экран под пальцами треснул, впиваясь осколками в кожу. Ублюдок... Я не верил ему ни на секунду, но этот код был нашей единственной призрачной зацепкой, если саперы не справятся вовремя. — Ну?! — я перевел взгляд на старшего группы. — Что у вас? — Сеньор Ферреро, времени катастрофически мало, — сапер вытер пот со лба, не отрывая глаз от хитросплетения проводов. — Ловушка слишком сложная. — Значит, будете работать в десять раз быстрее! — прорычал я, нависая над ними. — Снимите эту дрянь так, чтобы с неё не упал ни один волос, иначе вы отсюда не выйдете. Он дал код: 2830. Проверьте его, но осторожно. Я не знаю, насколько этой мрази можно верить. Изабелла продолжала тихо плакать, её плечи мелко дрожали. — Малыш, тише, — я опустился перед ней на колено, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально спокойно. — Посмотри на меня. Я здесь. Всё будет хорошо, слышишь? Я тебя не отпущу. — Михель, я люблю тебя... просто знай это, — её голос сорвался, а слезы жгли моё сердце, как раскаленный свинец, заливаемый в открытую рану. — Я тоже люблю тебя mia bella. Слышишь? У нас будет целая вечность, чтобы обсудить это, — я поймал на себе ошеломленные взгляды своих людей. Они никогда не слышали от меня ничего, кроме приказов и проклятий, а теперь видели, как рушится моя ледяная броня. — Работайте! — процедил я, возвращая на лицо маску безжалостного босса. Я взглянул на таймер: 45:02. Красные цифры неслись с какой-то безумной скоростью, отсчитывая последние минуты нашей жизни. — Докладывай! Есть прогресс? — я навис над старшим сапером. — Мы стараемся, босс, — он вытер пот, заливавший глаза. — Но здесь чертов лабиринт. Если перерезать не тот провод... — он осекся, не смея закончить фразу. — Просто делайте свою работу. У нас еще есть время, — я сжал кулаки так, что костяшки побелели. Внутри всё выло от бессилия. Я, Михель Ферреро, был готов ползать на коленях перед этим подонком, лишь бы он назвал чертов код. Я набрал его номер снова, но механический голос в трубке равнодушно сообщил, что абонент вне сети. Сволочь... он наслаждается шоу. И я решил рискнуть. Это была единственная карта, которая осталась у меня в рукаве. — Вводите 2830, — мой голос прозвучал глухо, как из-под земли. — Вы уверены, босс? — старший сапер замер, его пальцы дрожали над клавиатурой. — Нет. Но времени больше нет. Делай это! Он ввел цифры. На долю секунды таймер замер. Сердце пропустило удар, и я уже готов был выдохнуть, но реальность ударила под дых. Экран вспыхнул ядовито-красным, и цифры сошли с ума. Счетчик сорвался в безумный бег, сокращая время вдвое. 15:00... 14:59... 14:58...У нас осталось пятнадцать минут. Жизнь Изабеллы теперь испарялась на глазах. — Босс, мы не успеем... — голос старшего сапера дрогнул, и он попятился. Изабелла зашлась в рыданиях, её тело сотрясала крупная дрожь. — Мать вашу! Успеете! — взревел я, хватая сапера за ворот и встряхивая так, что у того клацнули зубы. — Вы снимите эту дрянь, даже если вам придется грызть её зубами! Я снова повернулся к Изабелле, пытаясь поймать её безумный взгляд. — Детка, тише. Посмотри на меня. Мы справимся, слышишь? — я прижал свой лоб к её лбу, вдыхая запах её страха и слез. Она лишь отчаянно мотала головой. — Босс... — сапер кивнул на табло. 05:00... 04:59...Легкие будто залили бетоном. Я задыхался. Моя ошибка. Мой чертов риск с кодом сократил её жизнь до пяти минут. Я посмотрел в её заплаканные глаза, и моё сердце разлетелось вдребезги. — Михель, уходи! Пожалуйста, просто уходи сейчас же! — закричала она, пытаясь оттолкнуть меня свободной рукой. — Уходи, я не хочу, чтобы ты... Беги! Вокруг воцарилась зловещая пустота. Мои люди, эти хваленые бойцы, уже трусливо отступили на «безопасное расстояние», оставив нас двоих в центре этого бетонного склепа. — Нет, детка, я тебя не оставлю, — я смотрел на хаос из проводов, вросших в блок взрывчатки. 01:00. Оставалась одна минута. Изабелла не переставала рыдать, и каждый её всхлип отдавался во мне физической болью. Бессилие. Я впервые в жизни ощущал этот вкус — гнилой, удушливый вкус поражения. Я слишком долго за неё боролся, слишком долго вырывал её у судьбы, чтобы всё закончилось в этом вонючем ангаре. Мы должны были жить долго и счастливо, блядь. Мы еще столько всего не успели... 00:20. — Михель, уходи! — закричала она, срывая голос. — Ты еще успеешь выскочить! Прошу тебя, не умирай со мной! — Я сказал — я остаюсь! Ты — моя жизнь, mia bella. Если тебя не станет... мне незачем этот мир. Я выхватил нож из кобуры. Лезвие холодно блеснуло в свете красных цифр. Я замер, вглядываясь в переплетение жил, по которым текла наша смерть. 00:05. 00:04...Счетчик безжалостно отсчитывал последние мгновения. Я в последний раз посмотрел на Изабеллу, и она поймала мой взгляд. В этой оглушительной тишине ангара я снова, как в самый первый раз, провалился в изумрудную бездну её глаз. В них не было упрека, только бесконечная, чистая любовь, от которой сердце сжималось сильнее, чем от страха смерти. Я выбрал один из проводов, чувствуя холодную сталь ножа в пальцах. — Я люблю тебя, детка, — я прижался своими губами к её губам в последнем, отчаянном поцелуе. 00:02 Мир замер. Оставив все сомнения, я зацепил розовый провод и одним резким движением перерезал его...