Глава 10

Изабелла

Шла вторая неделя нашего пребывания в Италии. Дедушка шел на поправку, но из-за какой-то незримой угрозы, о которой в семье говорили лишь шепотом, он запретил нам возвращаться в Нью-Йорк. Пока Дэвид и Аманда с головой ушли в подготовку к свадьбе, которую решили сыграть прямо здесь, я чувствовала, как вокруг меня смыкается кольцо. Я сидела в гостиной, глядя на то, как Аманда увлеченно рассматривает образцы кружев. Внутри всё сжималось от осознания: как только они обменяются клятвами, наступит мой черед. Мой личный обратный отсчет уже запущен. — Милая, всё в порядке? — Аманда отложила каталоги и внимательно посмотрела на меня. — Да, всё отлично, — я попыталась улыбнуться, но губы словно онемели. — Иза, не обманывай меня. Я наблюдаю за тобой несколько дней, и поверь, это не лицо счастливой сестры жениха. Я поняла, что скрывать правду больше нет сил. Комок, стоявший в горле с самого прилета в Милан, наконец прорвался. — Ты права, — выдохнула я, глядя на свои дрожащие руки. — Я просто...не могу найти себе место Аманда. — Из-за своей свадьбы? — тихо спросила она, и в её голосе послышалось искреннее сочувствие. — Да. Я... я просто не знаю, чего от него ждать. Вдруг он окажется жестоким? Вдруг он сделает мне больно? — я запнулась, не в силах признаться даже самой себе, что боюсь его ровно настолько же, насколько меня к нему тянет. Это была опасная, болезненная зависимость. А тянет меня к нему явно, что уже невозможно отрицать. — Иза, ну он же не монстр из детских сказок, — Аманда мягко улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку. — К тому же, он чертовски хорош собой. Я видела его фото в сети: Михель Ферреро возглавляет списки самых завидных холостяков Европы. — Дело вовсе не во внешности, Аманда. Да, он привлекателен, отрицать это глупо, — я вздохнула, глядя в окно. — Я боюсь его тьмы. Той силы, которая заставляет людей подчиняться ему без слов. Что, если он будет принуждать меня к чему-то? Что, если я стану для него просто очередной вещью? Аманда пересела поближе и заговорщически подмигнула мне. — Милая, если ты не можешь победить его силой, значит, тебе пора научиться женским хитростям и... особым штучкам. — Штучкам? — я недоуменно вскинула брови. — О чем ты? — Именно, — она загадочно улыбнулась. — Мужчины вроде него привыкли ломать стены, но они совершенно бессильны перед мягкостью и правильной тактикой. Ты должна сделать так, чтобы он сам хотел следовать твоим правилам, даже не замечая этого. — И что же это за «штучки» такие? — я невольно подалась вперед, заинтригованная её уверенностью. — Всё просто, Иза: если хочешь, чтобы он относился к тебе как к королеве, сначала ты должна возвести его на трон и принять как своего короля, — Аманда произнесла это с такой уверенностью, будто знала какой-то древний секрет. — Это еще как? — я растерянно моргнула. — Разве это не значит просто сдаться ему на милость? — Совсем нет, — она загадочно улыбнулась и поднялась с дивана. — Не переживай, ближе к делу я научу тебя всем тонкостям этой игры. А сейчас нам нужна шопинг-терапия! Нам обеим нужно развеяться. Мы отправились в самый центр Милана, где сосредоточены лучшие бутики мира. Нас сопровождала охрана, которая молчаливыми тенями следовала за нами, напоминая о том, в каком мире мы живем. В магазинах мы с Амандой окончательно расслабились. Мы дурачились, примеряли самые безумные наряды и скупали всё, на что падал взгляд — от шелковых платков до дизайнерских туфель. В какой-то момент Аманда схватила с вешалки невероятно смелое вечернее платье и буквально затолкала меня в примерочную. — Даже не спорь! Примерь это немедленно! — скомандовала она, задергивая тяжелую бархатную шторку. — Я хочу видеть в зеркале ту самую женщину, перед которой Михель Ферреро падет к ногам. Платье было воплощением дерзкой элегантности. Насыщенный алый цвет — не кричащий, а глубокий и дорогой, как выдержанное вино или лепестки темной розы. Ткань из тяжелого матового шелка идеально облегала тело, словно вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб моих бедер и тонкую линию талии. Спереди оно казалось почти строгим: высокий воротник-стойка в винтажном стиле и длинные узкие рукава, придающие образу аристократичность. Но стоило мне повернуться, как весь его истинный характер раскрывался в полной мере. Спина была практически полностью обнажена глубоким, филигранным вырезом, который заканчивался чуть выше поясницы. Лишь тонкие, перекрещивающиеся шелковые нити удерживали конструкцию, создавая опасный контраст между закрытым передом и вызывающей наготой сзади. Подол платья уходил в пол, перетекая в небольшой изящный шлейф, который следовал за каждым моим шагом. В этом платье я больше не чувствовала себя испуганной девочкой, запертой в особняке деда. В зеркале на меня смотрела роковая женщина, способная одним взглядом заставить Михеля Ферреро забыть обо всем на свете. — Превосходно... — этот низкий, бархатный голос разрезал тишину примерочной, как острое лезвие. Я как раз поправляла шелковый шлейф платья, рассматривая свое отражение. Сердце пропустило удар и ухнуло куда-то вниз. Тот же парализующий ужас, что охватил меня в Нью-Йорке, накрыл с новой силой. Каким образом он делает это? Как он умудряется ловить меня врасплох в самых защищенных местах? И плевать, что в этот раз на мне было роскошное платье, а не белье — под его взглядом я всё равно чувствовала себя абсолютно беззащитной. — Как... как ты вошел сюда?! — я обернулась, едва дыша. — Уходи немедленно! Но Михель проигнорировал мой приказ. Он приблизился вплотную, и в воздухе мгновенно воцарился запах его парфюма — терпкий, с нотками кожи и опасности. Не давая мне опомниться, он властно взял меня за плечи и развернул обратно к зеркалу. Моя обнаженная спина оказалась вплотную прижата к его каменной груди, скрытой за дорогим сукном пиджака. Я видела в отражении, как он медленно, почти благоговейно, отвел мои волосы в сторону. Его пальцы, горячие и сухие, коснулись моей кожи в самом центре выреза. Этот контакт отозвался электрическим разрядом, посылая очередную порцию дрожи по всему телу. — Идеальная... — он шумно втянул воздух у самого моего уха. — Твой аромат дурманит и сводит меня с ума, Изабелла. Я жду не дождусь того дня, когда ты официально станешь моей. Он медленно, с издевательской неторопливостью провел указательным пальцем вверх-вниз по моему обнаженному позвоночнику. От этого жеста по коже мгновенно рассыпались колючие мурашки, а дыхание сперло. Я словно лишилась дара речи — хотела закричать, потребовать, чтобы он убрался, но из горла вырвался лишь слабый, жалкий звук, больше похожий на писк напуганного зверька. — Уходи... — я попыталась собрать остатки воли. — Уходи, иначе я позову охрану! Они прямо за дверью! Михель лишь тихо усмехнулся, и я почувствовала вибрацию его смеха своей спиной. — Я уйду, — прошептал он, обжигая шею горячим дыханием. — Но только с одним условием. Один поцелуй... в щеку. В конце концов, ты уже практически моя невеста, Изабелла. Смирись с неизбежным. — Никогда, Ферреро! — я яростно дернулась в его руках, пытаясь разорвать эту удушающую близость. — Этому не бывать! — но перед его хваткой это оказалось ничтожная попытка. — Никогда не говори «никогда», малышка, — его голос стал опасно тихим. — Если нас поймают здесь вдвоем, никто не поверит, что ты была против. Весь Милан уже знает: ты принадлежишь мне. Это лишь вопрос времени. — Я не... — я хотела возразить, но слова застряли в горле. Он медленно опустил руки ниже, и его ладони собственнически легли на мои бедра, обтянутые тонким шелком. В ту же секунду я почувствовала, как в поясницу уперлось нечто жесткое. Осознание его физического желания ударило в голову, как ток. От дикого страха я резко развернулась в его руках и, едва он ослабил хватку, попятившись вглубь примерочной, пока не уперлась в зеркало. — Уходи! — выдохнула я, и этот ледяной ужас был написан на моем лице так отчетливо, что его нельзя было не заметить. Мои руки дрожали, прижатые к груди. Михель замер. Увидев мою реакцию, он на мгновение нахмурился, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на досаду. — Изабелла, я не хотел тебя пугать, — он поднял руки в примирительном жесте, но не сделал ни шага назад. — Я лишь хочу, чтобы мы узнали друг друга получше. Чтобы ты поняла, что я тебе не враг. — Уходи, Михель. Пожалуйста, просто уйди, — повторила я, чувствуя, как по щеке катится слеза бессилия. — Ладно, — отрезал он, и его лицо снова превратилось в непроницаемую маску. — Я уйду. Но не надейся, что сможешь бегать от меня вечно. Он развернулся и вышел, оставив меня одну в душной примерочной. Я так и просидела на маленьком пуфике еще минут двадцать, пытаясь собрать себя по частям. Когда Аманда наконец задернула шторку, её лицо было полно недоумения. — Иза, ну сколько можно? Они уже закрываются! — начала она, но тут же осеклась, увидев моё состояние. — Иза, что с тобой? Ты вся бледная! — Он был здесь... — прошептала я, и мой голос прозвучал как шелест опавших листьев. — Кто? — Аманда вмиг посерьезнела. — Михель. Она ахнула, и её глаза округлились. — Он сделал тебе больно? Коснулся тебя? — Нет, — я покачала головой, чувствуя, как сердце снова начинает бешено колотиться о рёбра. Так всегда бывало, когда он был рядом, моё тело реагировало на него раньше, чем разум. — Нет, он просто... я просто испугалась. Опять. Аманда нахмурилась и достала телефон. — Я звоню Дэвиду. Это переходит все границы! — Нет! Нет, Аманда, прошу тебя! — я схватила её за руку. — Обещай мне, что никому не скажешь! Обещай! Если Дэвид узнает, он сойдет с ума и устроит здесь бойню. Она колебалась. Я видела по её глазам, как она разрывается между верностью своему жениху и моим отчаянием. Наконец, Аманда тяжело вздохнула и сдалась. — Хорошо, обещаю, — Аманда смягчилась и помогла мне подняться. — Давай, вставай. Нам пора возвращаться домой, пока Дэвид не начал обрывать телефоны. Всю дорогу до особняка я молчала, глядя в окно на проплывающие огни Милана. Но даже за толстыми стенами родного дома я не могла прийти в себе. Образ Михеля, его запах и обжигающий шепот буквально преследовали меня. Я до дрожи в коленях боялась этого человека, его власти и той тьмы, что он за собой несет. Но за этим страхом, в самой глубине души, рождалось нечто иное. Что-то, что я не могла — или, скорее, панически боялась — понять. Я не хотела признаваться себе, что меня тянуло к нему. К его силе, к его собственническому взгляду, к тому, как он заставляет мой мир рушиться. Я не могла позволить себе эту слабость. Признать влечение к Михелю Ферреро означало добровольно шагнуть в клетку, из которой нет выхода. *** Мы с Сарой и Амандой отправились в один из лучших свадебных салонов Милана. Аманда была сама не своя от волнения: она перемерила, кажется, десятки нарядов, пока консультанты не вынесли «то самое» платье. Когда она вышла из примерочной, мы с Сарой одновременно затаили дыхание. — Оно великолепно... — выдохнули мы хором, глядя на то, как шелк и кружево подчеркивают её сияющую красоту. — Бери его, Аманда! Оно создано специально для тебя, — добавила я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы радости. Аманда вгляделась в свое отражение, её пальцы дрожали, касаясь нежной ткани. — Оно потрясающее... Но, Боже, Иза, оно же стоит целое состояние! — она испуганно посмотрела на ценник. — Это даже не обсуждается, — я решительно пресекла её возражения. — Это подарок от семьи Сальваторе нашей будущей невесте. Ты заслуживаешь самого лучшего, и цена здесь — последнее, о чем стоит думать. После долгих уговоров и заверений в том, что Дэвид будет в восторге, Аманда наконец сдалась. Счастливая улыбка озарила её лицо, и мы поняли: платье мечты найдено. Я смотрела на себя в зеркало и видела совершенно незнакомую женщину. На мне было платье из жидкого золота, которое, казалось, не просто облегало тело, а стекало по нему тяжелыми, драгоценными волнами. Ткань цвета античного золота ослепительно сияла, подчеркивая медовый блеск моих волос и заставляя зеленые глаза гореть холодным огнем. Фасон на одно плечо открывал изящную линию шеи, а высокая, искусно сделанная драпировка на талии переходила в длинную юбку в пол. Но стоило мне сделать шаг, как глубокий, дерзкий разрез до середины бедра открывал ногу, превращая образ из элегантного в по-настоящему опасный. В этом платье я больше не чувствовала себя жертвой обстоятельств или напуганной девчонкой. Я выглядела как истинная Сальваторе — гордая, неприступная и дорогая. В глубине души я готовилась лишь к одному — к тому моменту, когда этот золотой блеск отразится в черных, как бездна, глазах Михеля Ферреро. Я собиралась показать ему, что, даже если я и принадлежу ему по чьему-то приказу, покорить меня ему не удастся. Мы вернулись домой в приподнятом настроении, уставшие, но абсолютно довольные. В багажнике машины шуршали пакеты из лучших бутиков Милана, а в душе впервые за долгое время воцарился относительный покой. Смех Аманды и Сары все еще звенел у меня в ушах, разбавляя густую тишину особняка. *** Настал тот самый день. День, когда история Дэвида и Аманды должна была закрепиться священными клятвами. Как и подобало статусу семьи Сальваторе, торжество было запланировано в самом роскошном отеле Милана, но прежде нас ждало венчание. С самого рассвета особняк напоминал растревоженный улей. Лучшие стилисты и визажисты города колдовали над нашими образами, повсюду шуршал шелк и пахло дорогим парфюмом. Спустя четыре часа непрерывной подготовки, когда последние штрихи были нанесены, мы кортежем направились к старинной церкви. Я стояла у алтаря в своем золотом платье, сжимая в руках букет подружки невесты. Тяжелые дубовые двери распахнулись, и в проходе появилась Аманда под руку с отцом. Весь зал затаил дыхание. Она была не просто красива — она была ослепительна. Белоснежный шлейф её фаты бесконечной рекой струился по мраморному полу, а сама она сияла ярче любого алмаза в лучах света, пробивавшегося сквозь витражи. Я украдкой взглянула на Дэвида и едва не расплакалась. Мой суровый, всегда сдержанный брат сейчас выглядел как влюбленный мальчишка. Его глаза светились такой нежностью и обожанием, что в этот момент, я окончательно поверила: любовь способна укротить даже самого яростного зверя. Когда священник наконец произнес заветные слова, объявляя их мужем и женой, Дэвид бережным, почти благоговейным движением откинул фату. Его поцелуй был долгим и полным такого искреннего чувства, что в церкви, казалось, на мгновение замер сам воздух. Моя душа буквально разрывалась от счастья за брата — я видела, что он наконец обрел свой берег. Но идиллия длилась недолго. Словно повинуясь какому-то животному инстинкту, я повернула голову в сторону гостей и наткнулась на взгляд, который мгновенно выжег всё моё умиротворение. Из глубины зала на меня смотрела пара черных, как бездна, глаз. Михель Ферреро. Его взгляд был настолько тяжелым и обжигающим, что по моему телу мгновенно пронесся мощный электрический заряд, заставив кончики пальцев онеметь. В этом взгляде не было поздравлений — там было лишь обещание того, что следующей у этого алтаря буду стоять я. И стоять я буду рядом с ним. В смятении я отвела глаза, пытаясь вернуть себе самообладание. Церемония закончилась, и мы шумным кортежем направились в отель для торжественного ужина. *** В банкетном зале отеля всё сияло роскошью, но я не могла насладиться праздником. Взгляд Михеля преследовал меня, как осязаемая физическая сила. Я чувствовала его присутствие даже затылком — тяжелое, горячее, лишающее воздуха. — Принцесса, тебе что, холодно? — голос Рика над самым ухом заставил меня вздрогнуть. — Боже, Рик! Ты меня напугал, — я прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Прости, — он подозрительно прищурился, вглядываясь в моё бледное лицо. — Куда это ты так смотрела, что не заметила родного брата? Рик проследил за моим направлением, но Михель в этот момент скрылся в толпе гостей, растворившись в тени колонн. — Никуда. Просто задумалась, — уклончиво ответила я, надеясь, что мой голос не дрожит. — Милая, позволишь пригласить тебя на танец? — ко мне подошел дедушка. Несмотря на недавний приступ, сегодня он выглядел величественно в своем парадном костюме. — Конечно, дедушка, — я с облегчением вложила свою ладонь в его руку. Он повел меня к центру зала, под свет огромных хрустальных люстр. Но даже в его объятиях я знала: черные глаза Михеля Ферреро по-прежнему следят за каждым моим шагом, выжидая, когда я останусь одна. Мы медленно кружились в танце под звуки оркестра. — Ты выглядишь гораздо лучше, дедушка, — я внимательно всмотрелась в его лицо, пытаясь найти признаки недавней болезни. — Я и чувствую себя так же, — он мягко улыбнулся, но затем его взгляд стал серьезным. — А как ты, Изабелла? — Всё хорошо, — ответила я слишком быстро. — Ко мне приходил Михель Ферреро, — произнес он, и я почувствовала, как моё тело мгновенно напряглось. Простое упоминание этого имени вызвало внутри настоящий шторм. — Я знаю. Видела его в нашем доме. — Он снова спрашивал о тебе. Милая, этот человек уже два года не отступает от своей цели. Я долго наблюдал за ним и пришел к выводу: на сегодняшний день он — самый достойный кандидат на твою руку. Наши обычаи суровы, Иза, и я не могу вечно держать тебя при себе. Пришло время подумать о твоем будущем. — Я понимаю, дедушка, — я опустила глаза, глядя на подол своего золотого платья. — Но мне страшно. Вдруг он... вдруг он обидит меня? Его тьма пугает меня. Дедушка на мгновение прижал меня к себе крепче, а затем наклонился к самому моему уху. Его голос стал тихим и пугающе серьезным: — О, милая, не волнуйся об этом. Прежде чем он хотя бы успеет подумать о том, чтобы причинить тебе боль, Дэвид и Рик перережут ему глотку. Я тебе это гарантирую. Мои глаза расширились. Я невольно перевела взгляд на Дэвида и Рика, которые о чем-то сосредоточенно спорили у бара. Зная их, я не сомневалась — дедушка не преувеличивал. Дедушка лишь понимающе улыбнулся и тепло поцеловал меня в лоб. Музыка продолжала литься, гости смеялись, звенел дорогой хрусталь, а официанты разносили десерты. Идиллия была разрушена в одно мгновение. Тишину вечера разорвал оглушительный звон разбитого стекла, за которым последовала резкая дробь автоматных очередей. Праздничный зал в секунду превратился в ад. Люди закричали, опрокидывая столы и бросаясь на пол. Звуки выстрелов приближались, становясь всё громче, всё беспощаднее. — Рик! Папа! Дэвид! — я кричала до хрипоты, метаясь среди толпы и разбитых ваз, но мой голос тонул в общем безумии. Дыхание перехватило, легкие жгло от гари и страха. Я бежала, не разбирая дороги, стремясь найти хоть какое-то укрытие. Вдруг чьи-то сильные руки рывком выхватили меня из коридора и прижали к стене. На долю секунды в моей голове промелькнула надежда, что это Рик или Дэвид, но когда я подняла глаза, сердце упало. Это был незнакомец с холодным, ничего не выражающим взглядом. Прежде чем я успела издать хоть звук, он с силой прижал к моему лицу плотную ткань, пропитанную чем-то едким. Мир вокруг качнулся, очертания отеля поплыли, голоса стали приглушенными и далекими. Силы покинули тело, и я провалилась в тяжелую, липкую тьму. Михель Я наблюдал за ними издалека, пока они с Амандой не скрылись в дверях бутика. Внутри меня всё полыхало от одного только осознания, что она рядом. Я до одури жаждал коснуться её, почувствовать, как под моими грубыми, привыкшими к оружию ладонями трепещет её нежная, пугающе мягкая кожа. Я бесшумно следовал за ними, выжидая идеальный момент. Когда Изабелла вошла в примерочную, я проскользнул следом, зная наверняка — здесь нет камер, которые могли бы зафиксировать моё присутствие. Она стояла перед зеркалом, поправляя алое платье, и в этот миг я едва не забыл, как дышать. Богиня. С каждым днём я всё больше терял рассудок, восхищаясь её совершенством. Я медленно протянул руку и коснулся кончиками пальцев обнажённого участка её спины. Изабелла вздрогнула, и в отражении я снова увидел этот парализующий страх в её глазах. Ярость и досада смешались во мне: почему она всё ещё дрожит при виде меня? Разве я не доказал ей в ту ночь, в тёмном переулке, что рядом со мной она в абсолютной безопасности? Разве она не поняла, что я — её единственный истинный защитник в этом проклятом мире? — Что ты здесь делаешь?! Уходи, я... я буду кричать! Я только усмехнулся, медленно качнув головой. Голос у неё дрожал, но в нём уже не было той настоящей угрозы. Всё то же самое. Каждый раз одно и то же. — Не будешь, малышка. Не сейчас, — тихо, почти ласково. — А вот позже... обещаю, я заставлю тебя кричать. Так громко и так сладко, как ты ещё никогда не кричала. Я сделал шаг ближе. Она инстинктивно отступила, пока не упёрлась спиной в стену. Отлично. Ловушка захлопнулась, даже не заметила. — Я уйду. Один-единственный поцелуй. Всего в щёку. Самый невинный, клянусь. Я смотрел ей прямо в глаза. Видел, как мечется взгляд — между страхом, злостью и чем-то ещё, что она изо всех сил пытается задушить в себе. Я протянул руку и очень медленно, давая ей время оттолкнуть, если захочет, провёл ладонью по её спине. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Как будто успокаиваю дикое животное. И она... замерла. Дыхание стало чаще, плечи напряглись, но отодвинуться — не отодвинулась. Я знал. Чёрт возьми, я всегда это знал. Ей нравилось. Каждое моё прикосновение проходило по ней током, и она ненавидела себя за это. Я опустил руки ниже, обхватил её бёдра — не грубо, но крепко. Достаточно, чтобы она почувствовала: я здесь, я никуда не уйду, и она это тоже знает. Она резко втянула воздух, тело окаменело. Я наклонился к самому её уху, почти касаясь губами мочки. —Никогда — почти заикаясь сказала она. — Никогда не говори «никогда», малышка. Я сжал её бёдра сильнее, впиваясь пальцами ровно настолько, чтобы она почувствовала контроль. И она... выдала себя. Тихий, почти неуловимый полустон сорвался с её губ — короткий, но такой сладкий, что у меня кровь зашумела в ушах. Мой член, уже давно твёрдый до боли, прижался к её пояснице сквозь ткань. Я знал, что она это почувствовала. Знал по тому, как её дыхание на секунду остановилось. Она резко развернулась в моих руках — глаза горят, щёки пылают, губы сжаты в тонкую линию. — Уходи, Михель. Слышишь меня?! — прошипела она, почти рыча, но так тихо, будто боялась, что её собственный голос её предаст. Моё имя из её рта. Чёрт... Просто моё имя, произнесённое вот так — зло, хрипло, с дрожью в конце. Это было лучше любого стона. Я медленно улыбнулся, наклоняясь ближе, пока наши лица не оказались в опасной близости. — Слышу, малышка. Каждую букву. И знаешь что? Я уже считаю дни, когда ты будешь выкрикивать это имя совсем по-другому. Когда будешь извиваться подо мной, цепляться за меня ногтями, задыхаться от удовольствия и умолять не останавливаться... Тогда ты будешь кричать Михель совсем иначе. Громче. Отчаяннее. И намного, намного слаще. Я провёл большим пальцем по её нижней губе, слегка надавил, заставляя приоткрыться. — Так что привыкай. Потому что это имя теперь будет преследовать тебя даже во сне. Черт, я не мог на нее давить. Не сейчас. Я хотел её до безумия, до дрожи в руках, но мне нужно было, чтобы она сама сделала этот шаг. Я снова отступил, подавляя рык разочарования. — Я уйду, — бросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал бесстрастно. Она ничего не ответила, лишь смотрела на меня своими огромными глазами, в которых страх боролся с чем-то еще. Я вышел из примерочной так же бесшумно, как и вошел, оставив после себя лишь шлейф своего парфюма и невысказанное обещание. Сев в машину, я со всей силы ударил кулаком по рулю. — Блять! — мой крик потонул в кожаном салоне. Я ненавидел отказы. В моем мире женщины всегда падали к моим ногам, кем бы они ни были — элитными шлюхами или невинными девочками из «приличного» общества. Все они были предсказуемы. Но Изабелла... она была другой. Я хотел, чтобы она доверилась мне. Но в глубине души я понимал: я не хочу, чтобы она, как и все остальные, просто сломалась и пала передо мной на колени в мольбе. Я хотел видеть её на коленях, да — но только подчиненную моей страсти, а не моей силе. Я хотел, чтобы она признала своего короля, оставаясь при этом моей непокорной львицей. *** Настал тот самый день — свадьба Дэвида и Аманды. Я был в числе приглашенных, занимая место в тени, откуда мог беспрепятственно наблюдать за своей целью. Я видел, как дон Педро кружит Изабеллу в танце, и мне стоило колоссальных усилий подавить дикое желание подойти и забрать её себе. Но я знал: она откажет. А этот заноза в заднице Рикардо не упустит шанса устроить публичную сцену. Мне не нужен был лишний шум — я и так ждал слишком долго, чтобы сорваться сейчас, когда финишная прямая уже видна на горизонте. На ней было золотое платье. Тяжелый шелк обтекал её фигуру, как расплавленный металл, а дерзкий разрез при каждом шаге открывал её идеальные ноги. Это платье не просто подчеркивало её тело — оно кричало о том, что эта женщина создана для поклонения. Боже, а её глаза... На долю секунды она поймала мой взгляд, и я почувствовал, как земля уходит из-под ног. В их зелени танцевало первобытное пламя, которое тянуло меня к ней мощным магнитом. В этом взгляде был вызов, страх и что-то еще, что заставляло мою кровь закипать. Мир взорвался в одно мгновение. Грохот выстрелов разорвал праздничную музыку, и толпа в панике взревела, превращаясь в неуправляемое стадо. Я выхватил пистолет быстрее, чем первый осколок стекла коснулся пола. Секундный анализ сектора — и я всадил пулю точно в лоб ублюдку, который уже навел ствол на Дэвида и его невесту. Один готов. Началась настоящая бойня. Зал заполнился пороховым дымом и криками, но я не слушал их. Мой взгляд, как радар, метался по залу, выцепляя среди перевернутых столов золотой блеск её платья. — Черт возьми, да где же она?! — прорычал я, перепрыгивая через чье-то тело. Секунду назад она была здесь, под светом люстр, а теперь исчезла. Ярость и ледяной страх за неё смешались в груди в гремучий коктейль. Я двигался сквозь хаос, методично и хладнокровно всаживая свинец в каждого, кто держал оружие. Я убивал этих ублюдков одного за другим, даже не глядя в их лица — они были лишь досадной помехой на пути к ней. — Где Изабелла?! — я буквально пригвоздил Рикардо к стене своим взглядом, когда мы оба нырнули за массивную дубовую дверь в поисках укрытия. — Я не могу её найти, блядь! Она просто исчезла в этой толпе! — он тяжело дышал, перезаряжая обойму. В его глазах читалась смесь ярости и неприкрытого ужаса за сестру. — Проверь дамские комнаты и подсобки, я прикрою, — отрезал я, проверяя остаток патронов. — Иди! Рикардо кивнул и рывком выскочил из-за укрытия, на ходу всаживая свинец в каждого, кто попадал в прицел. Я прикрывал его спину, хладнокровно выцепив очередного нападавшего. Пуля вошла ему точно в горло, прерывая его крик и заставляя захлебнуться собственной кровью. Спустя час, который показался вечностью, стрельба в отеле наконец затихла. Зал был усеян телами, а воздух пропитался тяжелым, металлическим запахом крови и едким пороховым дымом. Я опустил ствол, осматривая это побоище. К сожалению, ни один из нападавших не выжил — эти ублюдки предпочли смерть плену. Пытать было некого, а значит, мы остались без ответов. Мой взгляд лихорадочно метался по сторонам, ища среди обломков мебели и разорванного золотого декора лишь одно — след Изабеллы. Но её нигде не было. — Ах ты сукин сын! Где моя сестра?! — Дэвид сорвался на рык, хватая меня за лацканы пиджака. Его лицо было забрызгано чужой кровью, а в глазах полыхало безумие. — Я обыскал каждый дюйм этого чертова зала! Её нигде нет! — я сбросил его руки с такой силой, что он пошатнулся. — Если с её головы упадет хотя бы один волос, Ферреро, клянусь — ты труп! — прошипел он, сокращая дистанцию. — Приди всебя! — рявкнул я, и мой голос эхом отразился от руин банкетного зала. — Она — моя будущая жена! Это вы, её семья, не смогли её уберечь в собственном доме! Это вам конец, если я не найду её! Мы стояли друг против друга, готовые вцепиться в глотки, пока вокруг десятки людей Сальваторе переворачивали обломки мебели в поисках Изабеллы. Но тишина была им ответом. Её не было. Ни живой, ни мертвой. В горле образовался тяжелый, колючий ком, который невозможно было проглотить. Это удушающее чувство беспокойства было мне абсолютно чуждо, оно ломало мой привычный контроль. Я должен был признаться самому себе: я не просто злился. Я до дрожи в костях, до помутнения в глазах боялся, что с ней может что-то случиться. — Её нигде нет! Я сейчас взорвусь к чертям! — Рикардо сорвался на рык, со всей силы ударив кулаком по массивному дубовому столу. — Успокойся, Рикардо. Своими криками ты её не вернешь, — голос дона Педро звучал на удивление глухо. Он выглядел постаревшим на десять лет за этот час. — Мы подняли всех своих людей. Каждый переулок в Милане под прицелом. В этот момент тяжелые двери залы распахнулись, и в помещение стремительным шагом вошел мой отец. Его лицо было непроницаемым, как гранит. — Дон Педро, примите мои искренние соболезнования в связи с произошедшим, — отец склонил голову, а затем обвел взглядом присутствующих. — Все ресурсы семьи Ферреро в вашем распоряжении, мои люди в полной готовности. Мы найдем её. — Не нужны нам ваши гребаные люди! — выплюнул Рикардо — делая шаг в сторону моего отца. — Вы и так повсюду! — Прояви уважение, мальчик, — я шагнул вперед, преграждая ему путь. Мой голос был тихим, но в нем слышался лязг металла. — Сейчас не время для ваших семейных амбиций. Если хочешь увидеть сестру живой, лучше заткнись и слушай тех, кто знает, как вести войну. Я едва сдержал палец на курке. Глупость Рикардо начинала всерьез утомлять, еще секунда, и я бы с удовольствием вышиб ему мозги прямо на этот мраморный пол, невзирая на последствия. — Пошел ты! — Рик вскинул пистолет, целясь в меня. Я отреагировал мгновенно. Мой ствол уперся ему в подбородок раньше, чем он успел моргнуть. Мы замерли, как две взведенные пружины, готовые уничтожить друг друга. — Рикардо! Опусти оружие! — рявкнул дон Педро, и в его голосе послышалась былая мощь. — Ферреро пришли помочь. Изабелла — практически невеста Михеля, и он имеет такое же право искать её, как и ты. — Чёрта с два! Я не допущу этого союза! — взревел он, но ствол всё же немного опустил, не сводя с меня полных ненависти глаз. — Нам нужны люди, Рик. Сейчас не время мериться эго, — Дэвид положил руку на плечо брата, силой заставляя его отступить. Дэвид тоже недолюбливал меня, я видел это по его сжатым челюстям, но в отличие от импульсивного Рикардо, он всегда оставался голосом разума. Он понимал, что враг у нас один, и чтобы вернуть Изабеллу, нам придется объединить наши армии, даже если после этого мы перестреляем друг друга. Напряженную тишину, готовую взорваться новой ссорой, внезапно разорвал звонок мобильного дона Педро. Звук был резким, как удар тока. Мы все замерли. — Ставь на громкую. — скомандовал Дэвид, подаваясь вперед. Дон Педро дрожащими пальцами нажал на кнопку. — Слушаю, — его голос был сухим и надтреснутым. — Дон Педро... Давненько мы не общались. Как ваше драгоценное здоровье? — из динамика полился вкрадчивый, вызывающий тошноту голос Фернандо Россо. Я узнал этот ублюдочный тембр мгновенно, его невозможно было забыть. — Что тебе нужно, Россо? — прохрипел дон Педро. Он пытался звучать грубо, по-прежнему оставаясь главой клана, но я видел, как он на глазах бледнеет, становясь белым как лист бумаги. Тот лишь издевательски цокнул языком на другом конце провода. В этом звуке было столько неприкрытого торжества, что у меня внутри всё заледенело. — Как же грубо, дон Педро... — из динамика донесся вкрадчивый смешок, от которого по коже пробежал холод. — Разве так разговаривают с человеком, в чьих руках сейчас находится ваше главное сокровище? Маленькая, хрупкая Изабелла Сальваторе... Мозг на секунду отказался воспринимать реальность. Имя Изабеллы в устах этого подонка прозвучало как смертный приговор. — Ах ты гад! Я вырву тебе сердце, если с её головы упадет хоть один волос! Ты пожалеешь, что вообще родился на свет! — Рикардо сорвался на бешеный рык, бросаясь к телефону, но Дэвид силой удержал его на месте. Я стоял неподвижно, впитывая каждое слово. Россо наконец вылез из своей крысиной норы, и то, что он нацелился на Изабеллу, превращало эту войну в личную бойню. — Ни воспитания, ни уважения к старшим, — притворно вздохнул Россо. — В этой семье явно проблемы с манерами. — Чего ты хочешь за неё?! Называй цену! — голос дона Педро дрожал, он едва держался на ногах. — А вы знаете... она очень даже ничего, — в голосе Россо послышалась сальная ухмылка. — Я тут подумал: может, оставить её себе? Такая красота не должна пропадать впустую. Она станет прекрасным украшением моего дома. В зале повисла тяжелая, удушливая тишина. Я чувствовал, как внутри меня что-то окончательно сломалось, уступая место ледяной, расчетливой жажде крови. Фернандо Россо подписал себе смертный приговор, выбрав Изабеллу своей заложницей. Я до боли сжал кулаки, едва удерживая зверя внутри. Мне хотелось разнести эту гостиную в щепки, лишь бы заглушить ту ярость, что клокотала в груди. Как этот падальщик вообще смеет произносить её имя своим грязным ртом? — Слушай меня внимательно, Россо, — я подошел к телефону и процедил слова сквозь зубы. Мой голос был тихим, но в нем слышался лязг гильотины. Вены на моей шее вздулись, пульсируя от жажды крови. — Если ты хотя бы кончиком пальца коснешься её кожи... ты будешь молить о смерти неделями. И ты прекрасно знаешь: я никогда не бросаю слов на ветер. Не так ли? В трубке повисла тяжелая, гулкая пауза. — Ф-ферреро?.. — в голосе Россо промелькнула искра узнавания, которая тут же сменилась паникой. — Ты тоже там? Какими судьбами? Она что... она твоя? Последний вопрос он буквально выдавил из себя. Я кожей почувствовал его первобытный страх. О да, бойся меня, Россо. Моё имя должно стать последним, что ты вспомнишь перед адом. Я буду твоим персональным палачом. — Называй свои требования, ублюдок, и не задавай лишних вопросов, пока я не передумал вести переговоры и не отправил к тебе «чистильщиков», — зарычал я. Я чувствовал на себе ошеломленные взгляды Сальваторе. Я понимал, что сейчас выдаю свою одержимость Изабеллой с головой, что мне стоит сбавить обороты и играть тоньше. Но сегодня, когда речь зашла о ее безопасности, все маски были сорваны. Мне было плевать на их мнение. Я хотел только одного — вернуть её и уничтожить Россо. — Я хочу шестьдесят процентов от поставки, которая пойдет через порт на следующей неделе, — голос Россо сочился ядом. Этот ублюдок точно знал, куда бить. Он решил не просто выкупить свою никчемную жизнь, а заработать миллионы на безопасности Изабеллы, забирая львиную долю прибыли от крупнейшей сделки года. В гостиной повисла тяжелая пауза — даже для Сальваторе это была колоссальная сумма. — Ты получишь всё до последнего цента, — отрезал я, не давая дону Педро и секунды на раздумья. Мой голос прозвучал как смертный приговор, скрепленный печатью. Я не собирался торговаться за её жизнь. Деньги — это всего лишь бумага, а Россо совершил фатальную ошибку, решив, что эти цифры купят ему спасение. Он подписал контракт на свою смерть, и цена в этом контракте была указана моей рукой. — Д-да? Что ж, тогда до скорого, — в голосе Россо промелькнуло явное замешательство, он явно не ожидал, что я соглашусь на его условия за доли секунды. — Не так быстро, Россо, — мой голос был холодным и режущим, как бритва. — Девушку ты вернешь сегодня вечером. В целости и сохранности. Если я увижу на ней хоть одну царапину, никакие деньги тебе не понадобятся. — Но... как я могу вам доверять? Она — моя единственная страховка! — заскулил он. Идиот. Он вел сделку так, будто у него на руках были все козыри, не понимая, что он уже покойник. — Слушай меня внимательно, — я буквально впечатывал каждое слово в динамик. — Ты получишь свои шестьдесят процентов, и ты немедленно уедешь. Или ты хочешь сказать, что не доверяешь моему слову? Ты сомневаешься в чести семьи Ферреро? — Н-нет... Доверяю, конечно, — он едва не подавился собственным страхом. Я почти физически чувствовал, как у него дрожат поджилки на том конце провода. — Тогда договорились. Сегодня в восемь вечера, на старом заброшенном заводе за чертой города. Будь там. Один. Я резко нажал на кнопку отбоя, обрывая его лепет. В гостиной повисла тишина, которая через секунду взорвалась криком Рикардо. — Какого хрена это было?! — он вскочил, едва не опрокинув стол. — Кто дал тебе право распоряжаться нашей сделкой и назначать время?! Я не собирался спрашивать разрешения, когда речь шла о спасении моей женщины. — Парень, кто дал тебе право решать судьбу моей дочери? — отец Изабеллы сделал шаг вперед, и в его голосе зазвучал металл. — Здесь её семья, здесь её братья и, в конце концов, здесь мой отец — глава этого дома. Я выдержал его тяжелый взгляд, не дрогнув ни единым мускулом. — Я не планировал проявлять неуважение к вашему дому, — мой голос звучал ровно, контрастируя с общим хаосом. — Но я знаю этого больного ублюдка Россо. Я знаю, на какие кнопки нужно нажимать, чтобы он не сорвался. И давайте будем честны: Изабелла — практически моя невеста. Я хочу вернуть её так же сильно, как и вы, и я не стану тратить время на протоколы, пока она в его руках. Я перевел выжидающий взгляд на дона Педро. Старик молчал, и это молчание было красноречивее любых слов. Он не опроверг моё право называть её своей, и я расценил это как молчаливое благословение. — Иди в задницу! Ты её не получишь, сукин сын! — Рикардо снова сорвался на рык. В его руке мгновенно блеснуло вороненое дуло пистолета, направленное мне в грудь. Это порядком начинало меня бесить. Вместо того чтобы готовиться к штурму, я был вынужден терпеть истерики мальчишки, который не понимал, что мы все сейчас находимся на краю бездны. — Убери ствол, Рикардо, — процедил я, глядя ему прямо в глаза. — Если ты выстрелишь, ты убьешь единственного человека, который точно знает, как вывести твою сестру оттуда живой. — Довольно! — голос дона Педро ударил, как хлыст, заставляя всех замолкнуть. — Рикардо, опусти оружие! Старик перевел тяжелый взгляд на меня. — Михель, ты проявил неуважение, взяв переговоры на себя, но в этот раз я прощаю тебя. Время дороже гордости. Я доверяю спасение Изабеллы тебе и моим внукам. Это наше общее дело. — Нет, дедушка! — Дэвид сделал шаг вперед, его лицо было искажено гневом. — Я ему не доверяю! Он ведет свою игру! Дон Педро лишь молча поднял руку, пресекая любые возражения Дэвида. В комнате воцарилась удушливая тишина. — Но знай, Ферреро, — старик посмотрел мне прямо в глаза, и в его зрачках я увидел ледяную угрозу. — Россо нужен нам живым. Я знаю, какой ты меткий стрелок, так что целься в безопасные места. Если он сдохнет раньше времени, ты ответишь за это передо мной лично. Дэвид стоял рядом, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Он был в ярости, но не посмел ослушаться главу семьи. — Благодарю за доверие, дон Педро, — я коротко склонил голову, сохраняя маску ледяного спокойствия. — Не переживайте, Россо будет доставлен к вам живым. А Изабеллу я верну в целости и сохранности, чего бы мне это ни стоило. — Возьмите побольше людей, — вмешался Эрнесто, отец Изы. — Россо всегда играет грязно, он унаследовал всю подлость своего отца. — О, не волнуйтесь, — на моих губах появилась холодная, хищная ухмылка. — Я преподам ему урок, который он не забудет до самой смерти... если она будет долгой. Я развернулся и вышел из залы. Внутри всё клокотало. Этот гаденыш Фернандо Россо никогда бы не посмел даже взглянуть в сторону Изабеллы, если бы знал, что она принадлежит мне. Но он совершил свою главную ошибку.Он узнает, что бывает с теми, кто крадет сокровища у Ферреро. В прошлом он отмывал грязные деньги, промышлял шантажом и — самое мерзкое — продавал несовершеннолетних девчонок в бары и бордели. Когда я узнал об этом, я лично преподал ему урок. Очень болезненный. Он клялся, божился, что больше никогда. Я почти поверил. Но потом он сделал кое-что гораздо хуже. Я набрал номер. — Эд, — голос мой звучал ровно, почти спокойно, — Мне нужно три миллиона долларов наличными. Немедленно. На том конце короткая пауза, потом осторожный голос: — Михель, это займёт время... — Чтобы деньги были у меня через час, — тихо, но очень чётко проговорил я. — Михель, послушай... Я сбросил вызов. Пусть работает. Ровно через пятьдесят две минуты у ворот затормозил чёрный внедорожник. Эд вышел сам, без лишних слов протянул мне тяжёлую спортивную сумку. Внутри — аккуратные пачки, запах свежей краски и старых грехов. Я даже не стал пересчитывать. Просто кивнул и закрыл дверь. Дэвид и Рик сверлили меня подозрительными взглядами, в которых читалось нескрываемое недоверие. Они что, всерьез думали, что мне слабо? Что я задрожу над парой жалких миллионов, когда на кону стоит жизнь Изабеллы? Идиоты. Они совершенно меня не знали. Черт, да за эту девушку я был готов выложить и десять миллионов, и двадцать, если бы потребовалось. Деньги для меня — всего лишь ресурс, инструмент власти, а она... она была бесценна. Я бы сжег все свои банковские счета, лишь бы вырвать её из лап Россо. Она стоила каждой монеты, каждой капли пролитой крови и даже большего. *** Мы прибыли к старому складу почти одновременно. Пыль еще не успела осесть, когда из черного седана вышел Россо. Он ничуть не изменился: всё такой же мерзкий тип — лысеющий, дохлый, низкорослый, точная копия своего ничтожного отца. Глядя на него, я чувствовал лишь брезгливость, смешанную с жаждой расправы. — Он мой. Он нужен мне живым, — процедил Дэвид, не сводя глаз с врага. Я лишь коротко кивнул, принимая его право на месть. — Где моя сестра, ублюдок?! — Рикардо снова сорвался на рык, едва удерживаясь, чтобы не открыть огонь. Я невольно закатил глаза — этот парень начинал утомлять своей импульсивностью. В таких делах нужен холодный расчет, а не истерики. — Я буду говорить только с Ферреро, — нагло заявил Россо, озираясь по сторонам. — Где Изабелла? — повторил я вопрос, и мой голос прозвучал как удар хлыста, не оставляя пространства для маневров. Россо нехотя подал знак своим людям. Задняя дверь машины открылась, и из нее вытолкнули Изабеллу. Мое сердце болезненно сжалось, пропуская удар. Она стояла там, со связанными руками и заклеенным ртом, в своем когда-то роскошном золотом платье, которое теперь было измято и испачкано. Её глаза, опухшие от слез, лихорадочно метались по нам, и в них было столько боли и хрупкой надежды, что я едва сдержал рык. Видеть её такой — потрепанной, напуганной, униженной этим подонком — было выше моих сил. — Где деньги? — прохрипел Россо, сильнее прижимая дуло пистолета к её виску. Сердце Изабеллы, я был уверен, колотилось так, что его слышно было за милю. Слезы бежали по её испачканному лицу, но она держалась — в её взгляде всё еще горел тот самый огонь, который я так полюбил. Она была чертовски смелой для этой бойни. — Деньги здесь. Отпусти её, и ты получишь всё, — я бросил тяжелую сумку на пыльный бетонный пол. Звук удара эхом разнесся под сводами склада. — Я сейчас подойду и отдам их тебе лично. Идет? Россо нервно кивнул. Я поднял сумку и медленно направился к нему, чувствуя на своей спине напряженные взгляды Дэвида и Рика. Они ждали сигнала, но я знал: одно неверное движение с их стороны — и Россо нажмет на курок. — Сделаешь ей больно — и я вырву твое сердце голыми руками, — процедил я, сокращая дистанцию. — Ты же знаешь, я слов на ветер не бросаю. — Открой сумку! — приказал Россо, его голос сорвался на визг. Я медленно расстегнул молнию, демонстрируя плотные пачки наличности. В его глазах вспыхнула жадная радость. Идиот. Он и не подозревал, что за эти бумажки он продал собственную жизнь. Этот кретин грубо толкнул Изабеллу ко мне, и я рванулся навстречу, подхватывая её. Как только её тело коснулось моей груди, я подал знак. — Пошел! — рявкнул я. В ту же секунду, пока Дэвид и Рик открывали огонь по его людям, я молниеносным движением выхватил шприц с транквилизатором, спрятанный под манжетом рубашки, и с силой вогнал его прямо в шею Россо. Тот даже не успел вскрикнуть. Я мгновенно развернулся, укрывая Изабеллу своим телом и закрывая её от свистящих в воздухе пуль. Жадность Россо стала его приговором. Всё его внимание было приковано к пачкам денег, и он не успел среагировать, когда я нанес резкий, выверенный удар по его запястью. Пистолет с глухим стуком отлетел в сторону. — Тише, маленькая... Всё закончилось. Ты в безопасности, — я притянул Изабеллу к себе, укрывая в своих объятиях. Я шептал эти слова ей в самый висок, чувствуя, как её лихорадочно бьющееся сердце постепенно замедляет свой бег. Мои губы едва коснулись её виска в мимолетном, почти невесомом поцелуе. Она не кричала и не билась в истерике — её смелость поражала меня до глубины души. Лишь мелкая, неукротимая дрожь во всём теле выдавала тот ад, через который ей пришлось пройти. Дэвид, с ледяной, пугающей улыбкой на лице, схватил обмякшего Россо за шиворот и потащил к машине. Я знал, что этого ублюдка ждет долгая ночь. Я осторожно погладил Изабеллу по волосам, замечая, как заострились её черты — за эти несколько часов ужаса она словно осунулась. Когда она наконец подняла голову и наши взгляды встретились, в её глазах я увидел не только страх, но и немое доверие. Внутри всё перевернулось. Я до боли в груди хотел поцеловать её в лоб, пообещать, что больше никогда не отпущу, но вовремя взял себя в руки. Сейчас ей нужен был покой, а не моя одержимость. Я бережно подвел её к своему автомобилю, усадил на переднее сиденье, укрывая своим пиджаком и развязал ее руки. Ее запястья были красными, проведя по ним подушечками пальцев мне хотелось стереть эту боль и покрыть их поцелуями. — Иза... милая, посмотри на меня, — Рикардо опустился на корточки перед открытой дверцей машины. Его голос, обычно резкий и заносчивый, сейчас звучал так мягко, будто он боялся, что от одного неосторожного звука она рассыплется в прах. — Ты как? Этот ублюдок... он не тронул тебя? Он смотрел на неё с таким благоговением, словно она была драгоценной фарфоровой куклой, чудом уцелевшей в эпицентре взрыва. — Нет, Рик... всё в порядке. Правда, — она едва заметно улыбнулась брату, но тут же перевела взгляд на меня. Её огромные зеленые глаза, всё еще влажные от слез, встретились с моими. В этом взгляде было нечто большее, чем просто благодарность. — Спасибо, Михель, — прошептала она одними губами. Я коротко кивнул, не доверяя собственному голосу. Внутри меня бушевал шторм. — Отличная работа, Ферреро, — Дэвид подошел ближе, убирая оружие в кобуру. В его голосе всё еще слышалось недоверие, но он не мог не признать очевидного. — Взаимно. Ты тоже был хорош, Дэвид. Метко стреляешь, — я бросил короткий взгляд на тела охранников Россо. У обоих между глаз красовались аккуратные пулевые отверстия. Профессионально. Я обошел машину и сел на водительское сиденье, заводя двигатель. Рокот мотора в тишине прозвучал как финальная точка в этой бойне. — Эй! — Рикардо преградил мне путь, вскидывая руку. — Изабелла поедет со мной. Вылезай. — Нет, — я посмотрел на него сквозь лобовое стекло ледяным, не терпящим возражений взглядом. — Она поедет со мной. Я обещал дону Педро доставить её домой в целости и сохранности, и я намерен сдержать слово лично. Он уже набрал воздуха, чтобы взорваться очередной тирадой, но Дэвид вовремя положил руку ему на плечо, осаживая брата. — Рик, успокойся! — крикнул он, не сводя с меня глаз. — Пусть едет. Мы будем следовать за ними хвостом. Иза сейчас в безопасности. Я не стал ждать, пока Рикардо придумает новый повод для спора. Резко переключив передачу, я выкрутил руль и сорвался с места, оставляя позади этот проклятый склад. В салоне пахло кожей, порохом и её страхом, который я поклялся излечить прямо сейчас. — Как ты? — я спросил это тише, чем планировал, не сводя глаз с дороги, но кожей чувствуя каждое её движение на соседнем сиденье. — Нормально... — Изабелла сжалась под моим пиджаком, который был ей велик. — Спасибо тебе. Еще раз. — Не благодари. Просто пристегнись, — скомандовал я, стараясь скрыть за резкостью голоса бушующий внутри ураган. Я сжал руль до белизны в костяшках. Один вопрос жег мне язык, но я до смерти боялся услышать ответ. — Он... он не... — блядь, я даже в мыслях не мог допустить, что этот подонок прикасался к ней. Моя рука инстинктивно дернулась к рычагу переключения скоростей, словно я хотел развернуться и добить Россо прямо сейчас. — Нет, — Изабелла быстро покачала головой, уловив мое состояние. — Он не трогал меня. Даже наоборот... он стал вести себя на удивление осторожно, когда понял, что я... — она запнулась, подбирая слова. — Когда узнал, что ты готов отдать за меня такую сумму. Михель, деньги... Ты ведь оставил сумку там. — Я пошлю за ними людей, это всего лишь бумага. Не забивай голову, — отрезал я. — Сейчас важно только твоё состояние. Мы едем в особняк, я вызвал врача, он осмотрит тебя. — Не стоит, правда, — она устало прикрыла глаза. — Со мной всё в порядке. Физически — точно. — Ты уверена? — я бросил на неё короткий, сканирующий взгляд. На ней действительно не было видимых повреждений, если не считать красных следов от веревок на запястьях, которые заставляли мою кровь закипать. Но её бледность и этот затравленный блеск в глазах говорили о том, что раны внутри куда глубже. — Да... — она тяжело вздохнула, глядя на свои руки. — Если бы тебе не удалось его вырубить, ты бы лишился этой кругленькой суммы. Я на мгновение лишился дара речи. Она это серьезно? — Ты сейчас серьезно? — я сжал руль так, что кожа на костяшках натянулась до белизны, и на секунду перевел на неё яростный взгляд. — Изабелла, мне плевать на эти деньги. Слышишь? Плевать. Я бы отдал в десять, в сто раз больше, лишь бы с твоей головы не упал ни один волос. Ты для меня не сделка. Она ничего не ответила, лишь начала нервно кусать нижнюю губу, не глядя на меня. — Почему я? — тихо спросила она спустя минуту. — В каком смысле? — я снова мельком взглянул на неё, не понимая, к чему она клонит. — В мире уйма красивых, доступных девушек... Почему ты так вцепился в меня? Это всё из-за дедушки? Из-за влияния нашей семьи? Я резко сбросил скорость и повернулся к ней. Она что, действительно издевалась надо мной или была настолько слепа? — Изабелла, посмотри на меня, — мой голос стал низким и пугающе серьезным. — Когда я впервые увидел тебя, я сразу понял, чего хочу. И хотел я — тебя. Тогда, в том клубе в Нью-Йорке, я понятия не имел, чья ты внучка и как тебя зовут. Мне было плевать на твою фамилию. Я просто увидел цель, без которой мой мир перестал иметь смысл. Я хотел, чтобы она наконец уяснила: моя одержимость не имеет отношения к политике кланов. Она — это всё, что мне нужно. — Ты просто захотел обладать моим телом. Не делай вид, что это не так, — в ее голосе прозвучала горькая усмешка. Я на мгновение прикрыл глаза, сдерживая рвущееся наружу напряжение. — А ты дала мне хотя бы мизерный шанс узнать твою душу? Ты подпускала меня ближе? Она ничего не ответила. Она снова нервно закусила нижнюю губу, глядя в окно. Черт, этот ее бессознательный жест действовал на меня сильнее. Внутри всё вспыхнуло. — Не делай так, — мой голос прозвучал тише и хрипее, чем я планировал. Это была команда. — Как? — она обернулась ко мне, вскинув брови. Ее взгляд был чистым и недоуменным. — Не кусай губы, — я вцепился в руль так, что кожа на костяшках напряглась. — Если ты не хочешь, чтобы я прямо сейчас остановил машину и показал тебе, насколько сильно ты ошибаешься насчет моих желаний, просто перестань это делать. Я больше не мог сдерживаться. Весь этот страх, вся эта ярость от осознания того, что я едва не потерял её навсегда, требовали выхода. Я резко перехватил её за затылок, зарываясь пальцами в волосы, и впился в её губы в жадном, почти отчаянном поцелуе. Она вскрикнула мне в губы, пытаясь оттолкнуть меня своими маленькими руками, но её сопротивление только разжигало моё пламя. Воспользовавшись её секундным замешательством, мой язык проскользнул внутрь, исследуя каждый миллиметр её рта. Её вкус был невыносимо сладким — слишком сладким для грешника вроде меня. Я прижимал её к себе, теряя связь с реальностью, и внутри пульсировала только одна мысль: я никогда не смогу насытиться ею. И если она настолько сводит с ума на вкус здесь, то я готов был потратить всю оставшуюся жизнь, чтобы узнать её полностью. Лишь когда я почувствовал, что у неё перехватывает дыхание, я с колоссальным трудом заставил себя отстраниться. Я тяжело дышал, глядя на её раскрасневшееся лицо и припухшие губы. — Не смей больше кусать губы, — произнес я низким, хриплым голосом, возвращая руки на руль. Мой взгляд был прикован к дороге, но мысли всё еще были там, в этом безумном поцелуе. — Ты идиот! — выдохнула она, пытаясь выровнять дыхание. — Ты понимаешь, что мы могли разбиться?! — Не могли бы, — отрезал я с ледяным спокойствием. Я контролировал эту машину так же, как собирался контролировать её жизнь. Изабелла с какой-то яростной брезгливостью вытерла губы тыльной стороной ладони, словно пытаясь стереть само воспоминание о моем прикосновении. — Ты мне противен, Ферреро, — бросила она, отворачиваясь к окну. Я лишь коротко ухмыльнулся. Она могла говорить что угодно, но я чувствовал: в тот момент, когда я её целовал, она на секунду перестала бороться. Её тело предало её раньше, чем разум успел выстроить оборону. Она отдалась этому мгновению, и этот факт грел меня сильнее любого признания. Оставшуюся часть пути мы провели в тяжелой, звенящей тишине. Когда машина затормозила перед особняком, двери дома распахнулись мгновенно. — Дочка! — Эрнесто выбежал на крыльцо, не скрывая своего волнения. — Папа! — Изабелла выскочила из салона и бросилась в объятия отца. Она наконец-то была дома, под защитой этих стен. Я вышел из машины и медленно подошел к ним. Эрнесто поднял на меня взгляд, в котором читалось суровое мужское уважение. — Отличная работа, парень. Дэвид уже доложил мне всё по телефону. Ты сдержал слово. — Ты блестяще всё продумал, Михель, — дон Педро вышел на крыльцо, опираясь на трость, но его взгляд был острее, чем когда-либо. — Этот ублюдок Россо наконец заплатит за все грехи своего отца. Одним ударом ты решил проблему, которая тянулась десятилетиями. Он сделал паузу, и в ночном воздухе его слова прозвучали как официальное признание. — Завтра в девять утра я жду тебя в своём офисе. Нам есть что обсудить... касательно твоего будущего в этой семье. — Я непременно буду, дон Педро, — я коротко склонил голову, сохраняя внешнее хладнокровие, хотя внутри всё ликовало. Я проводил взглядом Изабеллу, которая скрылась в глубине дома, даже не удостоив меня прощальным кивком. Черт, эта девчонка заставила меня сегодня немало попотеть. Она вымотала меня эмоционально больше, чем любая перестрелка, и заставила рискнуть всем ради её спасения. Но, глядя на захлопнувшуюся дверь, я понимал: это однозначно того стоило. Сегодня я не просто спас её жизнь — я купил себе право на её будущее. И завтрашний разговор в офисе дона Педро станет лишь началом моей полной и безоговорочной победы.