Глава 11

Изабелла

Веки казались свинцовыми. Когда мне всё же удалось разомкнуть их, первым делом я ощутила колючее покрывало под пальцами и судорожно провела рукой по бедрам — слава богу, платье всё еще было на мне. Комната больше напоминала склеп, чем спальню: голые стены и крошечное, под самым потолком, оконце, через которое едва пробивался серый свет. Резкий скрежет замка заставил меня вздрогнуть. На пороге появился мужчина. Низкорослый, болезненно худой и совершенно лысый, хотя стариком он не выглядел. Его присутствие вызывало мгновенное чувство брезгливости. — Проснулась, птичка? — проскрежетал он. Голос был под стать внешности — дребезжащий и липкий, от него по коже поползли мурашки. — Где я? Кто вы такой? — мой голос сорвался на шепот. — Ты у меня дома. Мое имя — Фернандо Россо. Фамилия ударила наотмашь. Россо... — О, я вижу, ты вспомнила, — он растянул губы в улыбке, от которой внутри всё похолодело. — Да, это мой отец убил твою тетю Софию. Услышанное обрушилось на меня ледяным душем. Родители и брат Девида... их убили. Аварию подстроил этот ухмыляющийся ублюдок. Мозг отказывался верить. Ярость закипела в груди. — Ах ты мразь! — выплюнула я, делая шаг вперед, невзирая на страх. — Ты смеешь улыбаться? Мои братья сотрут тебя в порошок! Ты будешь молить о смерти! Улыбка сползла с его лица. Он подался назад. — Тише, девочка. Я бы с удовольствием развлекся с тобой, но тебе повезло... или не повезло. Ты, оказывается, принадлежишь Михелю Ферреро. — его имя он произнес с неприкрытым презрением. — Я принадлежу себе, — отчеканила я, стиснув зубы. — Так или иначе, сегодня мы прощаемся, — он медленно обвел меня взглядом. От его взгляда по спине пробежал холодок. — Михель выложил за тебя целое состояние. Вот мне и любопытно: чем ты его так зацепила? Наверное ты очень дикая кошечка в постеле? Его тонкие губы скривились в ухмылке. — Этот тип помешан на своих кошках. Будь готова через два часа, крошка. *** Ткань на глазах развязали только тогда, когда машина остановилась. Зрение заполнил холодный свет заброшенного склада. В паре десятков метров я увидела их: Михеля, Дэвида и Рика. Михель с сумкой в руках уже шел в нашу сторону. Россо вцепился в моё плечо мертвой хваткой, вжимая холодное дуло пистолета в мой висок. Железо больно впивалось в кожу, заставляя меня жмуриться. От этой тупой, пульсирующей боли на глаза навернулись непрошеные слезы. Михель выглядел пугающе спокойным, его походка была размеренной, но я видела, как тяжело он дышит и как раздуваются его ноздри от едва сдерживаемой ярости. Он был похож на хищника, который замер перед решающим прыжком. Как только тяжелая сумка с глухим звуком упала к ногам Фернандо, он с силой толкнул меня вперед. Я едва не споткнулась, но тут же оказалась в крепких руках Михеля. В нос ударил его знакомый аромат — смесь дорогого парфюма, табака и чистого адреналина. В этот момент он казался мне не просто человеком, а несокрушимой каменной стеной, за которой наконец-то закончился весь этот кошмар. — Давай! — рявкнул Михель, и в ту же секунду он буквально вжал меня в свою грудь, закрывая собой. Воздух разорвал грохот выстрелов. Я зажмурилась, чувствуя, как тело колотит мелкая, неуправляемая дрожь. Рассудком я понимала, что спасена, но страх всё еще ледяными пальцами сжимал моё горло. В следующую секунду Михель резким, отточенным движением вогнал шприц прямо в шею Россо. Урод даже не успел вскрикнуть — его ноги подкосились, и он мешком рухнул на бетон. — Ш-ш-ш, тише, маленькая. Всё закончилось, — прошептал Михель, и его голос, только что раздававший приказы, стал непривычно мягким. — Ты в безопасности. Больше я тебя никуда не отпущу. Он прижал меня к себе еще крепче и коснулся губами моего виска в коротком, успокаивающем поцелуе. Когда мы подошли к машине, Рик тут же оказался рядом. Его лицо было бледным от волнения. — Иза! Ты как? Этот ублюдок ничего с тобой не сделал? — Нет, Рик... всё в порядке, — выдохнула я, чувствуя, как силы покидают меня. — Давай, милая, садись в машину, — Рик осторожно попытался приобнять меня за плечи, чтобы направить к двери, но я всё еще продолжала искать глазами Михеля. — Изабелла поедет со мной, — отчеканил Михель, его голос не терпел возражений. — Черт с два, Ферреро! Она поедет со мной! — взорвался Рик. Они обменялись парой фраз, полных неприязни, и в итоге я оказалась в салоне машины Михеля. Дверца захлопнулась, отделяя нас от мира. Мы тронулись. Его руки на руле были напряжены добела. — Он... не... — начал было он, замолкая на полуслове. Было видно, как тяжело ему даются слова. Я поняла, что он хочет спросить о произошедшем с Россо, и решила облегчить ему задачу. — Нет, он меня не трогал. Можешь не переживать, я всё еще «чистый» товар, — язвительно бросила я, чувствуя, как внутри закипает горькая ярость. Михель резко затормозил и нахмурился, впившись в меня взглядом. — Изабелла, я не это имел в виду. — Ну конечно, — я отвернулась к окну, сложив руки на груди. — Мне плевать на твою девственность! — рявкнул он, но тут же осекся. Я медленно повернула голову и иронично вскинула брови. Михель выругался сквозь зубы и отвел взгляд на дорогу. — Нет, черт... Конечно, я хочу быть у тебя первым и единственным, это ясно. Но я о другом! Может, у тебя порезы, ушибы? Ты вся дрожишь. Может, сначала к врачу? — Нет, я в порядке. Тебе повезло, что ты его усыпил, иначе лишился бы кругленькой суммы, — ядовито бросила я, сама не понимая, зачем продолжаю его провоцировать. Мне просто нужно было выплеснуть остатки страха. Михель резко сжал руль, и его голос зазвучал громче, заполняя пространство машины: — Ты серьезно так думаешь? Изабелла, я бы отдал в десять раз больше, лишь бы с твоей головы не упал ни один волос.— мы вновь тррнулись в путь Я замолчала, пораженная тем, сколько неприкрытой правды было в его интонации. В салоне стало слишком тесно. Я нервно закусила нижнюю губу — дурная привычка, которая всегда выдавала меня с потрохами, стоило мне разволноваться. Михель бросил на меня быстрый, тяжелый взгляд, и я поняла, что он заметил этот жест. — Не делай так, — глухо произнес он. — Как? — я растерянно моргнула, не успев договорить. Михель резко притянул меня к себе за затылок. Его губы накрыли мои властным, сокрушительным поцелуем. Воспользовавшись моим замешательством, он углубил поцелуй, заставляя меня буквально задохнуться от напора. Сначала я пыталась брыкаться, что-то возмущенно мыча ему в губы, но его запах — этот дурманящий аромат — и жар его тела сделали свое дело. На несколько секунд я сдалась. Мне захотелось узнать, каково это — когда тебя целуют с такой первобытной страстью. Так он украл мой первый поцелуй. И если бы я сказала, что мне не понравилось, это была бы самая наглая ложь в моей жизни. — Не кусай губу, — прошептал он, неохотно отстранившись и медленно облизав свои губы. — Идиот! — выдохнула я, пытаясь обрести дар речи и глядя на дорогу. — Мы же могли разбиться! — Нет, не могли бы, — невозмутимо возразил он. — Могли! — выкрикнула я, чувствуя, как адреналин всё еще бурлит в крови. Оставшийся путь прошел в звенящей тишине. Моё сердце отчаянно стучало в груди, но я старалась не подавать виду. Руки так и тянулись к нижней губе — привычка, от которой я теперь спешно отдергивала руку, боясь его реакции. Как только мы вошли в дом, я вырвалась вперед и кинулась в объятия отца. — Отец! — я прижалась к нему, вдыхая родной, успокаивающий запах. Дедушка что-то тихо обсуждал с Михелем. Я испепелила этого наглеца убийственным взглядом через плечо отца, но он лишь самодовольно ухмыльнулся в ответ. Козел! — Господи, Иза! — Аманда подбежала следом и крепко обняла меня, ее глаза были полны слез. — Я так волновалась! Ты в порядке? — Теперь уже всё хорошо. Тише, не плачь, — я обняла её еще крепче, пытаясь успокоить не только её, но и саму себя. Я чувствовала, как её плечи вздрагивают от рыданий, и ласково погладила её по спине, давая понять, что кошмар закончился. *** — Теперь, когда Изабелла дома и в безопасности, а вопрос с этим ничтожеством Россо окончательно закрыт, — торжественно начал дедушка, обводя нас взглядом, — Мы просто обязаны довести дело до конца. Я говорю о вашей свадьбе. — Дон Педро, это совсем не обязательно, — мягко возразила Аманда, вытирая слезы, но в ее глазах уже затеплилась надежда. — Еще как обязательно, дочка! — дедушка хлопнул ладонью по столу. — Как насчет островов? Только мы, свои. Тихий райский уголок, м? Аманда посмотрела на Дэвида, и её лицо буквально засияло. Дэвид накрыл её ладонь своей: — Тебе решать, любимая. Всё, что захочешь. — На твоем месте я бы не раздумывал, сестренка, — вставил Рик, подмигнув ей. — Когда еще дедуля будет таким щедрым? — Ну тогда... я бы очень этого хотела, — смущенно улыбнулась Аманда. — Решено! — подытожил дедушка. — На следующей неделе вся наша семья улетает на Мальдивы. Отпразднуем так, чтобы океан содрогнулся. — Завтра же иду за новыми плавками! — хохотнул Рик, разряжая обстановку. — Иза, надеюсь, ты поможешь мне выбрать самые модные? — Обязательно братик *** Уже после ужина лежа в своей постеле воспоминание о поцелуе вспыхнуло в голове так ярко, что по коже пробежал жар. Я коснулась пальцами губ, всё еще чувствуя их давление, и внизу живота мгновенно завязался тугой узел. В этот момент телефон в руке коротко завибрировал и это был он... Михель: Никак не могу забыть вкус твоих сладких губ, принцесса. С нетерпением жду дня, когда смогу попробовать тебя на вкус везде. Я резко вдохнула, чувствуя, как сердце забилось где-то в горле. В голове замелькали картинки, от которых щеки опалило пунцовым цветом. Неужели он серьезно? Мысль о том, что его губы могут коснуться меня везде отозвалась новой, пугающей волной возбуждения. Пытаясь скрыть дрожь в руках, я быстро набрала ответ: Я: Я не разделяю твоих фантазий. Придя домой, я десять раз прополоскала рот. Я нажала «отправить» и закусила губу, не в силах сдержать торжествующую и одновременно испуганную улыбку. Едва я успела прочитать сообщение, как телефон снова пискнул. Михель: Знай я раньше, что мои грязные словечки так быстро развяжут тебе язык, я бы пустил их в ход в первую же минуту нашего знакомства. — Извращенец... — прошептала я в пустоту комнаты. — Озабоченный псих. Он правда думает, что я куплюсь на эту дешевую провокацию? Ярость смешивалась со странным трепетом, но я решительно отбросила телефон. Хватит с него ответов. В дверь негромко постучали. — Изабелла, можно войти? — раздался голос дедушки. — Да, заходи, — я постаралась придать лицу спокойное выражение. Дедушка вошел и остановился у края кровати, глядя на меня со всей серьезностью своего положения. — Завтра приедет Михель. Мы должны официально обсудить дату вашей помолвки. Ледяной холод разлился по венам. Я знала, что этот момент неизбежен, знала, что за спасение придется платить, но сердце всё равно пропустило удар. День, когда я окончательно стану его собственностью, был уже на пороге. — У меня есть одно условие, — твердо произнесла я, прерывая его на полуслове. — Иза... — дедушка тяжело вздохнул, и в его голосе послышалась бесконечная усталость. — Сейчас не время для торгов. — Это последнее, чего я прошу. Пожалуйста, — я посмотрела ему прямо в глаза, вложив в этот взгляд всю свою надежду. Дедушка помолчал, изучая мое лицо, и наконец кивнул: — Говори. — Свадьба состоится только после того, как я окончу школу искусств. Ни днем раньше. — Изабелла, ты же понимаешь, что такие вещи нужно обсуждать с Михелем? Он не из тех, кто привык ждать. — Я поговорю с ним. Сама. Но мне нужно, чтобы ты был на моей стороне. Пообещай, что поддержишь меня. — Хорошо, — он сдался и протянул ко мне руки. — Хорошо, дочка. Я поддержу тебя. Я бросилась к нему и крепко обняла. Сердце колотилось от радости — это была маленькая, но такая важная победа в моей личной войне за свободу. Михель Сон не шел. Стоило мне закрыть глаза, как я снова чувствовал вкус её губ — податливых, мягких, идеальных. То, что вчера она наконец перестала бороться и ответила на мой поцелуй, было не просто случайностью. Это была моя маленькая победа. Я буду брать её крепость по кирпичику, медленно и неотвратимо, пока она не сдастся мне полностью. Утром дон Педро вызвал меня в особняк. Мы сидели в его кабинете, окутанном запахом дорогого табака, и ждали её. Когда дверь наконец отворилась, в комнату вошла Изабелла. Она выглядела настороженной, как лань, почуявшая хищника. — Добрый день, — поздоровался я, внимательно следя за её реакцией. — Добрый день, — её голос прозвучал ровно, но я видел, как она напряжена. — Через четыре дня мы устраиваем торжество для Дэвида и Аманды на нашем семейном острове на Мальдивах. И я хочу, чтобы ты поехал с нами. — Дедушка! — Изабелла вскинула голову, в ее глазах вспыхнул протест. — Я приму это приглашение с огромным удовольствием, — перебил я её, не сводя с неё победного взгляда. — Изабелла, он твой жених, — осадил её дон Педро. — Его присутствие на семейном празднике обязательно. — Пока еще нет! — бросила она с вызовом, вцепившись пальцами в край стола. — Через месяц это станет официальным, — спокойно произнес я. — Что?! — она буквально подскочила на месте, стул с грохотом отодвинулся назад. Моя маленькая девочка была не в курсе, что всё уже решено. Она принадлежала мне, и бежать ей было больше некуда. Mia Bella, твоя свобода закончилась там, в машине. — Михель? — дон Педро вопросительно посмотрел на меня, ожидая подтверждения сроков. — Как скажете, дон Педро, — ответил я, с трудом скрывая торжество. Моему счастью не было предела. Ожидание окупилось сполна. — Решено. Помолвка через месяц, — дедушка поставил точку в споре. — И еще одно: Изабелла настаивает, что свадьба состоится только после того, как она окончит школу искусств. Что скажешь, Михель? Я перевел взгляд на Изабеллу. Она смотрела на меня с вызовом, ожидая протеста, но я лишь слегка наклонил голову. — Я не возражаю. Я знаю, как много это для нее значит, — произнес я мягко, наслаждаясь тем, как ее брови поползли вверх от удивления. — Отлично! — дедушка громко хлопнул в ладоши, обрывая любые попытки продолжить дискуссию. — Еще вопросы есть? — Дедушка, мы не на совете директоров, — фыркнула Изабелла, недовольная тем, как быстро ее судьбу пустили с молотка. — Свободны, — дед лучезарно улыбнулся нам, игнорируя ее тон. Я поднялся с кресла и, поправив пиджак, не сводил глаз с принцессы. — Могу ли я пригласить Изабеллу сегодня на ужин? — Нет, — буркнула она, даже не глядя в мою сторону. Я едва подавил дикое искушение заткнуть её дерзкий рот очередным поцелуем, прямо здесь, на глазах у деда. — А почему бы и нет? — дедушка хитро прищурился. — Вам обоим не помешает узнать друг друга получше. — Дедушка, это совершенно неуместно! — вспыхнула Изабелла, и её голос дрогнул от возмущения. — Он твой будущий муж, Иза, — дед произнес это мягко, но с той стальной ноткой, которая не терпит возражений. — Поверь мне, дорогая, сейчас это уместнее всего на свете. Изабелла метнула в меня взгляд, полный такого чистого яда, что, будь я послабее, упал бы замертво прямо на ковер. *** Весь день прошел в бесконечных делах, но мысли постоянно возвращались к одному и тому же. Лишь к вечеру мне удалось вырваться домой, чтобы сменить костюм и заехать за Изабеллой. Ощущение триумфа приятно согревало изнутри: она официально станет моей. И я лично позабочусь о том, чтобы она сама захотела приблизить день нашей свадьбы, отбросив все свои условия. Я коротко постучал в массивную дверь особняка. Сеньора Марта открыла почти мгновенно. — Добрый вечер, сеньор Ферреро, — она склонила голову в знак приветствия. — Добрый вечер. Изабелла готова? — спросил я, выпрямляясь и поправляя манжеты. — Я готова, — раздался ее голос, прежде чем Марта успела ответить. Когда она появилась в холле, я отметил детали, ускользающие от поверхностного взгляда. Платье, черное и строгое, подчеркивало силуэт, но не кричало о сексуальности. Это был расчетливый выбор, демонстрирующий уверенность и контроль. Ее волосы, длинные и блестящие, ниспадали по плечам с тщательно продуманной небрежностью. Но самое интересное было в ее лице. Отсутствие яркого макияжа, чистые губы – это было неожиданно. В моем мире женщины используют макияж как броню, как заявление. Ее отказ от него был либо наивностью, либо вызовом. Я склонялся ко второму, и это делало ее непредсказуемой, что редкость и одновременно интрига. Это был ход, который я не мог сразу прочесть, и это притягивало. Я завел мотор, но не спешил трогаться, наслаждаясь тем, как аромат её парфюма заполняет пространство салона. В полумраке машины она казалась еще более недосягаемой. — Ты выглядишь великолепно, Изабелла, — произнес я, и мой голос прозвучал тише, чем я планировал. — Спасибо. Ты тоже... ничего, — бросила она, стараясь казаться равнодушной. Она украдкой скользнула по мне взглядом, и я заметил, как её зубы на мгновение впились в нижнюю губу. Она тут же отпустила её, вспомнив мой недавний запрет, и этот жест отозвался во мне вспышкой торжества. — Куда мы едем? — спросила она, глядя в окно, чтобы скрыть смущение. — В одно очень красивое место. — М-м-м, как таинственно, — она обернулась ко мне с легкой, колючей усмешкой. — Надеюсь, план на вечер не включает моё убийство и погребение в лесу? Я не сдержался от смеха, ее подозрительность была очаровательна. — Нет, Изабелла, ты нужна мне живой, — я на секунду отвлекся от дороги и посмотрел ей прямо в глаза, давая понять, насколько сильно она мне нужна. — Почему ты всегда называешь меня полным именем? — она чуть нахмурилась, глядя на мой профиль. — Разве это не твоё имя? — Да, но друзья зовут меня Иза. — Мне нравится в тебе всё, в том числе и твоё имя. Оно звучит благородно и грациозно... как поступь львицы. В нем есть сила, которой нет в сокращениях. Она на мгновение замолчала, переваривая мои слова, а потом вдруг спросила: — Ты любишь животных? Этот вопрос, такой простой и искренний, на мгновение выбил почву у меня из-под ног. — Да, — ответил я, удивляясь собственной мягкости. — Каких именно? — В основном мне близки крупные хищники: львы, леопарды, пумы, — ответил я, не сводя глаз с дороги, но чувствуя её нарастающий интерес. — Порода кошачьих? — она слегка повернула голову ко мне. — И почему именно они? — Из-за их первобытной грации. Они — совершенные машины для охоты, но при этом обладают неземной красотой. Особенно редкие виды. Как моя Шая. — Шая? — Изабелла нахмурилась, и в её голосе послышались нотки то ли подозрения, то ли ревности. — И кто же эта Шая? Я позволил себе легкую усмешку. — Моя пума. — У тебя дома живет пума? — она округлила глаза, и в этот момент стала похожа на испуганного котенка. Я почти физически ощутил её шок. — Там не только Шая, — добавил я, наблюдая за её реакцией. — У меня живут и львы, и ягуары. — У тебя что, частный зверинец прямо под окнами? — в её голосе смешались шок и любопытство. — Не совсем в доме. На территории поместья обустроена специальная зона, максимально близкая к их естественной среде. — Ничего себе... — выдохнула она, и я заметил, как в её глазах зажегся огонек интереса. — Я мог бы показать их тебе. Если, конечно, ты не боишься хищников. — Хотела бы я на это посмотреть, — она на мгновение замолчала, а потом добавила с легкой иронией: — И как они тебя до сих пор не съели? Ты ведь выглядишь как их главный конкурент. — Каждый из них у меня почти с самого детства. Они знают мой запах и признают мой авторитет. Изабелла внимательно посмотрела на мой профиль, словно видела меня впервые. — Ты очень необычный человек, Михель Ферреро. Я сбавил скорость и перевел на неё серьезный взгляд. — Я готов раскрыться перед тобой, Изабелла. Но только если ты рискнешь раскрыться мне в ответ. *** Я выбрал для этого вечера место, которое полностью отражало мой вкус. Это был закрытый ресторан, буквально «парящий» над скалистым берегом. Мы зашли внутрь, и Изабелла на секунду замерла. Вместо стен здесь были панорамные стекла от пола до потолка, которые в этот час казались невидимыми. Внутри царил мягкий, приглушенный полумрак, освещаемый лишь точечными светильниками и сотнями свечей, чьи огни дрожали в такт морскому бризу. Пол был выложен темным полированным камнем, в котором, словно в зеркале, отражалось звездное небо. Воздух был пропитан ароматом дорогого вина, свежего морского озона и едва уловимыми нотками жасмина. Здесь готовили лучшую кухню в этой части побережья, но главным блюдом был вид: бескрайняя чернильная гладь моря, сливающаяся с горизонтом, и мерный рокот волн, разбивающихся о скалы прямо под нашими ногами. — Здесь очень красиво, — выдохнула Изабелла, завороженно глядя на море. — Ты красивее, — произнес я, не сводя с нее глаз. Ее тут же отвела взгляд, и я заметил, как по ее шее и щекам разлился нежный румянец. Наблюдать за ее смущением было моим новым любимым хобби. Я представлял, как она будет реагировать на другие мои слова. От этой мысли внутри натянулась тугая струна. — Я уже сделал заказ для нас обоих, — сообщил я, когда подошел официант. — А вдруг мне не понравится? — она вскинула бровь, пытаясь вернуть себе самообладание. — Тогда ты останешься голодной, — я позволил себе легкую усмешку. — Но я изучил твои вкусы. Тебе понравится. Официант бесшумно расставил тарелки. Лобстер в собственном соку, источающий божественный аромат, гарнир из карамелизированных овощей и сет изысканных роллов — я знал, что она не устоит перед этим сочетанием. — Откуда ты узнал? — она удивленно вскинула брови, глядя на тарелку. — Что ты любишь морепродукты? У меня отличная память на всё, что касается тебя, Изабелла. Она принялась за еду, и я, наконец, позволил себе расслабиться, просто наблюдая за ней. Было что-то первобытно-красивое в том, как она наслаждалась ужином. В отличие от светских кукол, которые лишь ковыряли салат с видом мучениц, Изабелла ела с аппетитом, не пытаясь казаться кем-то другим. — М-м-м, это божественно... — выдохнула она, прикрыв глаза от удовольствия. Я почувствовал, как внутри разливается тепло. Мне нравилась эта её естественность. — Рад, что угодил, — негромко ответил я. Остаток ужина мы провели за легкой, ни к чему не обязывающей беседой. Мне это чертовски нравилось — ощущение того, что она больше не сжимается в комок при моем приближении. Кажется, я перестал быть для нее монстром из кошмаров. — Хочешь, я познакомлю тебя с Шаей? — спросил я, когда мы закончили с десертом. — Прямо сейчас? — она удивленно вскинула брови. — Почему бы и нет? Ночь только начинается. — Ну... ладно, — она кивнула, и в ее глазах мелькнул азарт. Я едва скрыл удивление. Видимо, два бокала вина сделали то, чего не могли добиться мои уговоры — придали ей той самой безрассудной уверенности. Что ж, буду иметь это в виду на будущее. *** Весь путь до поместья мы провели в молчании. Изабелла завороженно наблюдала за тем, как огни ночного города сменяются густой тьмой пригорода. Я не перебивал её мысли, хотя тишина в салоне казалась наэлектризованной. Мне до безумия хотелось сократить это расстояние, коснуться её руки или зарыться пальцами в её волосы, но я сдерживался. — У тебя очень красивый дом, — тихо произнесла она, когда в свете фар показались очертания особняка. — Спасибо, — я заглушил мотор и нажал на звонок у массивных дверей. Тишина. — Внутри никого нет? — она вопросительно посмотрела на меня. — Странно. Родители, видимо, уехали, а персонал никогда не остается на ночь, — я посмотрел ей прямо в глаза, борясь с искушением. — Если хочешь, мы можем уйти. В другой раз... Слова давались с трудом. Черт возьми, мне меньше всего на свете хотелось отпускать её сейчас. Каждая клеточка моего тела требовала, чтобы она осталась. — Всё нормально. Познакомимся с твоей кошкой, и я поеду домой. Ты ведь не планируешь отдать меня им на съедение? — Она улыбнулась, и в её взгляде промелькнуло что-то новое. Я замер на секунду. Она что, флиртует со мной? Эта мысль обожгла приятнее любого вина. — Как я и говорил, Изабелла, ты нужна мне исключительно живой, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос не выдал предвкушения. Мы вошли в дом. Первый этаж был отдан под приемы, второй принадлежал родителям, а третий — мой личный бастион. Как только я толкнул дверь на свой этаж, Шая, почуяв мой запах, стрелой метнулась навстречу. — Боже! — Изабелла вскрикнула и инстинктивно нырнула мне за спину, намертво вцепившись в мой пиджак. Я почувствовал, как она всем телом прижалась к моей спине, и по телу прошла волна жара. Мне это чертовски понравилось. — Какая она огромная... Михель, я передумала, давай уйдем! — прошептала она мне в лопатки. — Не бойся, Изабелла. Она тебя не тронет, правда, девочка? — я посмотрел на Шаю, но та, почувствовав запах чужака, лишь угрожающе оскалилась, обнажив острые клыки. Изабелла за моей спиной ощутимо вздрогнула. — Шая, нельзя! Она — гость, — прикрикнул я, и пума тут же сменила гнев на милость, начав медленно обходить нас кругами. — Она просто хочет тебя изучить. Дай ей понюхать твою руку. — Ты точно уверен, что она не укусит? — прошептала Изабелла, но из-за моей спины не вышла. — Уверен, — я осторожно взял её ладонь и, не давая времени на новые возражения, мягко потянул её к Шае. Пальцы Изабеллы дрожали, когда пума приблизилась. Хищница шумно втянула воздух, изучая новый аромат, а затем внезапно провела своим шершавым языком по её коже. — Видишь? Ты ей понравилась. — Боже... какая она невероятная, — Изабелла наконец выдохнула и осторожно запустила пальцы в густую шерсть. Шая довольно заурчала, и я понял — контакт налажен. — Она просто лапочка. — Пойдем, — я выпустил её руку, — я покажу тебе остальной «зверинец». Мы вышли во внутренний двор, где располагался мой личный «кошачий рай». Я вложил немало сил в это место: для каждого хищника был создан свой микромир. У львов — выжженная солнцем имитация саванны с сухой травой и песком, а у леопардов — настоящие тропические джунгли с лианами и собственным водопадом-оазисом. — Боже, Михель... здесь невероятно, — прошептала Изабелла, завороженно разглядывая вольеры. Она слишком увлеклась и подошла почти вплотную к ограждению. В этот вечер я приказал опустить защитные стекла, чтобы звери могли подышать ночной прохладой — их отделяла лишь кованая решетка. Внезапно из густой тени, словно сгусток самой ночи, вылетела черная пантера. Она в один прыжок оказалась у самого края, с силой ударив лапами по прутьям прямо перед лицом Изабеллы. Девушка вскрикнула и, не помня себя от испуга, резко отпрянула назад, буквально врезавшись в мою грудь. Я тут же обхватил её за талию, удерживая и чувствуя, как бешено колотится её сердце. — А-а-а! — вскрик Изабеллы эхом отразился от стен вольера. — Зара, сидеть! — рявкнул я хищнице, и та мгновенно подчинилась, оседая на лапы, но продолжая сверлить нас своими желтыми глазами. Изабелла вжалась в мою грудь, дрожа всем телом. Она казалась такой хрупкой и крошечной — ее макушка едва доставала до моего подбородка. Когда она наконец решилась поднять лицо, я утонул в ее глазах. Зеленые, чистые, как ограненные алмазы, сейчас они были полны первобытного страха, который медленно сменялся чем-то более вязким и глубоким. Я почувствовал, как что-то дрогнуло внутри. Нежность смешалась с внезапным, острым желанием защитить ее от всего на свете. Моя рука осторожно поднялась, пальцы коснулись ее щеки, большого пальца лег на подбородок. В ее глазах читался не только страх, но и что-то новое, непонятное, что заставило сердце забиться быстрее. Я притянул ее ближе, инстинктивно, и наши губы встретились. Это был нежный, трепетный поцелуй, полный невысказанных слов. Вкус ее губ был сладким, как облегчение после долгого напряжения. Она ответила на поцелуй, и я почувствовал, как ее тело расслабилось в моих объятиях. В этот момент не было ничего, кроме нас двоих и тишины, нарушаемой только нашим дыханием. Тихий, надломленный стон сорвался с её губ, и это стало последней каплей. Рассудок окончательно помутился. Я рывком прижал её к холодной стене вольера, перехватывая её запястья одной рукой и фиксируя их над головой. Другой рукой я обхватил её шею, не сжимая, а лишь чувствуя бешеный ритм её пульса под ладонью. Я продолжал целовать ее, пытаясь передать все смешанные эмоции, бушующие внутри. Сердце колотилось в груди, отдаваясь в каждом уголке тела. Прижавшись к ней еще сильнее, я хотел, чтобы она почувствовала накал страстей, который она во мне пробудила. Изабелла отвечала на мои действия. Она начала двигаться навстречу, словно поддаваясь какому-то неосознанному порыву. Это было испытанием. Контроль ускользал, и я чувствовал, что еще немного, и я потеряю себя в этом моменте, невзирая ни на что. — Если ты не перестанешь так двигаться навстречу, — прошептал я ей в губы, пытаясь восстановить дыхание, — Я не смогу себя сдержать. Я ощущал, как ее тело дрожит в моих объятиях, и это только усиливало мое собственное волнение. Она прервала поцелуй первой. Дыхание Изабеллы было прерывистым, она опустила голову, пряча взгляд, который секунду назад горел тем же огнем, что и мой. Я медленно разжал пальцы, выпуская её запястья, но не отстранился — просто прижался своим лбом к её, пытаясь унять бешеный стук сердца. — Мне пора домой... уже слишком поздно, — прошептала она. Я посмотрел на её губы — влажные, припухшие и вызывающе красные после нашего поцелуя. Вид её в этом состоянии был для меня настоящей пыткой. — Хорошо, я отвезу тебя, — мой голос прозвучал глуше, чем обычно. Я взял её за руку, переплетая наши пальцы, и вывел из зоо-зоны. Всю дорогу до её дома в машине царило тяжелое молчание. Тишина была настолько наэлектризованной, что, казалось, малейшая искра — и салон вспыхнет снова. Я чувствовал её смятение, но моё собственное желание обладать ею стало только острее. Когда мы въехали во двор особняка и я заглушил мотор, тишина в салоне стала почти осязаемой. Я перехватил руку Изабеллы, поднося её тонкие пальцы к своим губам. В голове набатом стучала мысль: притянуть её к себе и снова ощутить вкус её губ, закрепить сегодняшнюю победу. Но краем глаза я уловил движение снаружи. Рикардо. Его силуэт возник у окна со стороны Изабеллы, и он бесцеремонно постучал в стекло. Я медленно опустил окно, чувствуя, как внутри закипает глухое бешенство. — Почему так поздно? — процедил он, буравя меня взглядом. — Время — понятие относительное, Рикардо — сухо бросил я. — Рик, перестань... — Изабелла виновато посмотрела на брата, а затем обернулась ко мне. — Спасибо за вечер. Я тоже... чудесно провела время. Она густо покраснела, напоминая мне о том, что происходило в зоо-зоне, и быстро выскочила из машины. — Всё в порядке? Он тебя не обидел? — тут же он начал допрос. — Да, Рик, отстань! Я иду спать, — отмахнулась она. — Какое «спать»? Еще рано! Ты почему такая уставшая? Что он с тобой делал? Я наблюдал, как они спорят по пути к дому. Этот парень начинал меня серьезно доставать. Я понимал — братская опека и всё такое, но Изабелла теперь — моя территория. Моя ответственность. И очень скоро Рикардо придется это усвоить. Я стоял у панорамного окна в своем кабинете, но видел только её. Образ Изабеллы, такой яркий и неожиданный, выжегся на сетчатке моих глаз. Я всё ещё чувствовал отголоски её близости, которая одновременно манила и пугала. Это воспоминание заставляло кровь вскипать, напоминая о желаниях, которые я так долго держал под контролем. Я пытался понять, что в ней так сильно зацепило меня, почему именно сейчас, когда всё в моей жизни казалось устроенным, появилась она.