Глава 9

Изабелла

Прошло уже несколько дней с того случая в раздевалке. И тишина. Абсолютная, звенящая тишина: ни одного сообщения, ни единого звонка, никакой слежки. Разумеется, я не обмолвилась об этой встрече Дэвиду, но внутри, вопреки здравому смыслу, поселилось странное, тягучее чувство тоски. — Нет, Иза, ты не можешь по нему скучать. Слышишь? Это бред! — шептала я своему отражению в зеркале, яростно расчесывая волосы. — Он монстр. Он опасен. Ты должна радоваться, что он исчез. Но сердце предательски сжималось каждый раз, когда экран телефона загорался от обычного уведомления. Этим вечером в нашей квартире царила суета. Дэвид готовился к важному ужину с родителями Аманды. Он старался выглядеть спокойным, но я видела, как он в десятый раз поправляет галстук перед зеркалом. Для него это был решающий шаг в их отношениях. Я смотрела на брата и завидовала его определенности. У него была Аманда, понятные чувства и планы. А у меня — лишь фантомные прикосновения на запястье и ожидание того, кто, возможно, уже забыл о моем существовании. Или, что еще страшнее, просто выжидал подходящего момента, чтобы нанести новый удар. — Волнуешься? — я подошла к Дэвиду, который в очередной раз нервно одергивал манжеты своего идеально сшитого костюма. — Пф-ф, нет, конечно, — фыркнул он, пытаясь изобразить равнодушие, но его глаза выдавали его с головой. — Ага, как же, — усмехнулась я, приподнимаясь на цыпочки, чтобы поправить ему воротник. Я знала правду. Аманда для него значила невероятно много, и этот ужин был для него куда важнее, чем любая бизнес-сделка. Он боялся, что родители Аманды увидят в нем того самого «темного» итальянца, о котором ходили слухи. — Всё будет просто замечательно, вот увидишь, — я ободряюще улыбнулась ему. — Они сразу поймут, какой ты на самом деле замечательный парень. Ты их очаруешь с первой минуты. Просто будь собой, братик. Дэвид наконец расслабился, его напряженные плечи опустились. Он посмотрел на меня с благодарностью, и на его губах появилась искренняя, теплая улыбка. — Не сомневаюсь. Может присоедишься ко мне? — он усмехнулся, бросая последний взгляд в зеркало. — Не в этот раз — мне казалось что будет правильно, если он пойдет один на этот ужин. — Точно не будешь скучать? — Точно. — Кстати, как твои занятия в школе? Этот тип... Михель. Больше не объявлялся? Я почувствовала, как к щекам мгновенно прилила кровь. Сердце пропустило удар, и я поспешно отвела глаза, делая вид, что крайне заинтересована чистотой своих ногтей. Дэвид уже знал, кто именно устроил ту сцену у школы, и одно упоминание этого имени в нашей квартире действовало как оголенный провод. — Нет, — соврала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не видела его с того самого дня. Иди уже, а то опоздаешь, и первое впечатление будет испорчено. Дэвид подозрительно прищурился, но развивать тему не стал. Он коротко кивнул и вышел, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и тишину. Я выдохнула только тогда, когда за ним захлопнулась входная дверь. Чтобы унять дрожь в руках, я пошла на кухню, соорудила себе нехитрый перекус и, прихватив тарелку, устроилась в гостиной. Включив первый попавшийся фильм, я завернулась в плед. Планировала просто валяться перед телевизором весь вечер, пытаясь убедить себя, что отсутствие новостей от Михеля — это именно то, чего я хотела. Тишину комнаты нарушил знакомый звук уведомления. Я взглянула на экран, и сердце тут же пустилось вскачь — я уже знала, от кого это сообщение. Против воли на моих губах появилась слабая, почти виноватая улыбка. «Никак не могу забыть, как твое тело дрожало, прижатое к моему, mia bella, а ты... ты вспоминаешь обо мне?» По венам мгновенно разлился жидкий огонь. В прохладной гостиной мне вдруг стало невыносимо жарко, а воздух показался слишком густым. Как он это делает? Как умудряется одним коротким текстом выбивать почву у меня из-под ног? Сущий дьявол — вот кто он на самом деле. Но самое странное было в другом: в этот раз меня даже не разозлило, что он назвал меня «Беллой». Напротив, это имя в его исполнении прозвучало в моей голове как запретное, но манящее обещание. Я отложила телефон экраном вниз, чувствуя, как на губах играет торжествующая улыбка. Конечно, я не ответила. Пусть подождет. Ему полезно знать, что я не одна из тех кукол, которые бросаются к телефону по первому его зову. Если он хочет моего внимания, ему придется постараться куда сильнее. *** На следующий день у нас был отличный повод для праздника: Аманда получила должность в одном из самых престижных юридических бюро города. Чтобы отметить это событие, мы всей компанией — Дэвид, я, Рэй и его жена — отправились в ресторан. — За твой успех, Аманда! Это по-настоящему круто. Уверен, ты разнесешь этот офис в щепки своим талантом, — Рэй весело поднял бокал, и мы дружно поддержали тост. Вечер проходил идеально: легкие шутки, смех и искренние поздравления. Но, несмотря на общую веселость, я не могла отделаться от липкого, неприятного ощущения. Мне казалось, что из глубины зала за нами кто-то пристально наблюдает. Точнее, не за нами, а именно за мной. Я несколько раз оглядывалась, но видела лишь незнакомые лица и официантов. К концу ужина усталость навалилась на меня свинцовым грузом. Эмоциональные качели последних дней давали о себе знать. — Эй, а может, заглянем в ту классную лавку и съедим по мороженому на десерт? — предложил воодушевленный Дэвид. — Ребята, простите, но я пас, — я вымученно улыбнулась, подавляя зевоту. — Я ужасно вымоталась и мечтаю только об одном — добраться до своей кровати. Поезжайте без меня, мне нужно выспаться. — Ты уверена? — Дэвид пытливо заглянул мне в глаза, но я видела, как он то и дело переводит взгляд на Аманду. Ему отчаянно хотелось провести этот вечер наедине с ней. — Да, братик. Просто высади меня у дома и не вздумай будить до завтрашнего обеда. Люблю тебя! — я чмокнула его в щеку и выскользнула из машины. Дэвид уехал, а я, вместо того чтобы сразу зайти в подъезд, замерла. Вечерний воздух был прохладным и освежающим. Мне вдруг стало душно в стенах нашего жилого комплекса. Захотелось свободы. Я решительно скинула ставшие пыткой каблуки и, подхватив их в руку, пошла босиком по тротуару. Я вышла за пределы охраняемой зоны и побрела по незнакомым улицам, наслаждаясь тишиной и огнями Нью-Йорка. Мне казалось, что я в безопасности, пока этот город спит. Но я ошибалась. — И куда же такая малышка направляется в столь поздний час? Да еще и совсем одна... — раздался из тени переулка хриплый, неприятный голос. Сердце пропустило удар. Я не стала отвечать, лишь крепче сжала туфли в руке и резко ускорила шаг. За спиной послышался тяжелый топот — он не собирался отставать. — Эй, я с тобой, черт возьми, разговариваю! — рявкнул он, и я почувствовала, как его пальцы мертвой хваткой впиваются мне в волосы на затылке. — Пусти, придурок! — я попыталась вывернуться, но он только сильнее дернул меня назад, причиняя дикую боль. — Тише, тише, я не сделаю тебе больно, — пробормотал он, и от него волной пахнуло дешевым алкоголем и сигаретным дымом. Он был высоким и сильным, и я понимала, что шансов у меня нет. — Пусти её! — раздался вдруг из темноты другой, знакомый голос. Холодный, как сталь, и властный. Мой разум запаниковал: «Нет, только не он!». Но сердце, как ни странно, сделало радостный кульбит: «Да, он здесь!». Пьяница, державший меня, обернулся, его хватка ослабла лишь на мгновение. — А ты еще кто такой, герой хренов? — Тебя это не должно волновать, — голос Михеля был ровным, но в нем слышалась скрытая угроза. — Я сказал по-хорошему: отпусти её, и я не стану ломать тебе шею. Выбор за тобой. — Я её первый нашел, — мерзко ухмыльнулся этот урод, сжимая мои волосы еще сильнее. — Так что проваливай. Или... — он замолчал, обводя меня грязным взглядом, — Возьмешь её, когда я закончу. При этих словах меня буквально скрутило в животе от омерзения и страха. Я подняла глаза на Михеля. Его лицо было непроницаемым, но глаза... они стали абсолютно черными, без единого искорки света. В них плескалась ярость, дикое зло и концентрированная ненависть. Зверь, которого он держал внутри, вырвался на свободу. Раздался выстрел. Резкий, оглушительный хлопок разорвал ночную тишину. Пуля попала пьянице прямо в коленную чашечку. Я вскрикнула от страха, а не от жалости к нему. Урод взвыл от боли и инстинктивно разжал пальцы, и я, потеряв равновесие, чуть не упала. — Изабелла, ты в порядке? Я, не раздумывая, кинулась к нему в объятия, и он подхватил меня, придерживая за плечи. — Сукин ты сын... ты за это заплатишь! — хрипел подонок, корчась на асфальте и прижимая руки к раздробленному колену. Михель медленно, почти буднично, снова поднял пистолет, целясь подонку прямо в лоб. Я поняла: следующая пуля поставит точку. — Нет, прошу тебя, не надо! Не убивай его! — взмолилась я перехватывая его руку. — Он посмел прикоснуться к тебе, Изабелла. За это полагается только смерть, — его голос был подобен удару камня о камень. Холодный, жесткий, не оставляющий места для жалости. Я посмотрела в его лицо. В этих глазах не было человека — только тьма и жажда расправы. Сама не понимая, что делаю, я подняла руки и осторожно взяла его лицо в свои ладони. Кожа была горячей, а челюсть — напряженной до предела. — Пожалуйста... — прошептала я, заставляя его смотреть на меня. — Пусть он остается здесь, пусть истекает кровью, пусть его заберет полиция. Но не убивай его. Не здесь. Не сейчас. Я не хотела, чтобы его руки были в крови из-за меня. Михель замер. Мы стояли в тишине, нарушаемой лишь стонами раненого. Я видела, как в его черных глазах бешено метались те самые «танцующие дьяволы», но постепенно... они начали отступать. Лед в его взгляде треснул под теплом моих рук. Мне было трудно в это поверить, но он услышал меня. От него так божественно пахло — смесью дорогого парфюма и опасности — что я поймала себя на мысли: я готова вдыхать этот запах вечно, лишь бы этот момент затишья не заканчивался. — Хорошо, — он шумно выдохнул, и я почувствовала, как напряжение в его теле понемногу спадает. Михель опустил пистолет, а я, лишившись опоры его взгляда, невольно обняла себя руками, стараясь унять дрожь. Заметив это, он тут же снял свой тяжелый пиджак и накинул его мне на плечи. Его аромат — смесь дорогого табака, амбры и холодного ночного воздуха — накрыл меня с новой силой, даря ложное, но такое необходимое сейчас чувство безопасности. — Ты совсем замерзла. Идем, я провожу тебя до самой двери, — его голос звучал почти мягко, и эта внезапная забота сбивала с толку. Я лишь молча кивнула. Внутри бушевал настоящий шторм: страх перед этим человеком боролся с необъяснимым влечением к его силе. Когда мы вошли в лифт и двери плотно сомкнулись, пространство между нами сократилось до предела. Нажав кнопку нужного этажа, я почувствовала, как рука слегка дрогнула. В отражении зеркала лифта я видела его взгляд, направленный на меня. Ощущение его внимания вызывало смущение, и я старалась не встречаться с ним глазами. В этот момент короткое платье казалось особенно неуместным, и я осознавала, что оно открывает слишком многое его взору. Неприятные мысли мелькнули в голове, и я поспешила отвести взгляд. — Приехали, — тихо произнесла я, когда лифт замер. Мы вышли в пустой коридор. Я судорожно пыталась попасть ключом в замочную скважину, но руки так сильно дрожали, что замок никак не поддавался. Михель молча подошел ближе и накрыл мою ладонь своей, забирая ключи. В момент этого соприкосновения меня буквально прошило разрядом бешеной энергии. Его кожа казалась обжигающе горячей, и на мгновение мне стало трудно дышать. Он открыл дверь одним четким движением. Я замерла на пороге, зажатая между безопасностью дома и его пугающим притяжением. — Спасибо... — я подняла на него взгляд. — Спасибо, что спас меня. — Не за что, — ответил он, и в его голосе прозвучало нечто большее, чем просто вежливость. — Защищать и оберегать тебя — моя обязанность. Ты это знаешь. Я лишь кивнула, не в силах спорить, и уже собиралась войти внутрь, как его голос снова заставил меня замереть. — Изабелла... Он плавно перехватил мою руку и, не сводя с меня своих темных глаз, медленно поднес её к губам. Поцелуй был долгим и горячим. Моя ладонь так и осталась лежать в его руках, пока я пыталась прийти в себя и вспомнить, как дышать. Только спустя несколько секунд я нашла в себе силы легонько высвободиться. — И тебе... доброй ночи, — прошептала я. Я прислонилась спиной к закрытой двери, прислушиваясь к гулкому стуку собственного сердца. Оно билось так неистово, будто попало в стальной капкан, который с каждым ударом всё глубже вонзал свои шипы мне в грудь. В голове не укладывалось: сам Михель Ферреро, человек, одно имя которого внушало ужас, сегодня вел себя со мной как истинный защитник. В его жестах, в том, как он накидывал пиджак на мои плечи и как бережно касался моих рук, было столько неожиданной нежности и трепета, что это пугало меня больше, чем его ярость. Позже, уже приняв душ и забравшись под одеяло, я долго смотрела в потолок. Пальцы так и чесались взять телефон, чтобы написать ему короткое «спасибо», еще раз отблагодарить за спасение. Но я усилием воли подавила это желание, заставив себя отложить мобильный подальше. *** Когда Аманда окончательно переехала к нам, в квартире воцарилась забавная атмосфера. Первое время она ужасно смущалась, хотя, положа руку на сердце, смущаться должна была я — ведь это я внезапно стала «третьей лишней» в их любовном гнездышке. Чтобы разрядить обстановку, мне пришлось клятвенно заверить её, что всё в порядке. — Аманда, расслабься, — шепнула я ей как-то вечером. — Я всегда сплю в наушниках и с включенным на полную музыку. Так что... полная приватность. Бедная Аманда после этих слов покраснела до корней волос. Да, у меня никогда не было серьезных отношений, не говоря уже о романах, но я была далеко не наивной девочкой и прекрасно понимала, какая химия бурлит между двумя любящими людьми за закрытой дверью. Тишину комнаты прервал звонок. На экране высветилось имя Рика, и я тут же ответила, не в силах сдержать улыбку. — Привет, Рик! Как ты там? — радостно воскликнула я. — Привет, Конфетка. Это вообще-то я должен интересоваться твоими делами, — проворчал он своим фирменным тоном. — Совсем о старшем брате забыла, даже не звонишь. — Рики, ну ты же знаешь, что ты всегда в моем сердце, — рассмеялась я, устраиваясь поудобнее на диване. — Просто в Нью-Йорке жизнь летит слишком быстро. — Знаю, Принцесса, — его голос мгновенно смягчился, в нем послышалась неприкрытая грусть. — Просто я чертовски скучаю по тебе. — Я тоже, Рик... очень скучаю, — тихо ответила я. В такие моменты я особенно остро чувствовала, как далеко я от дома, несмотря на всю поддержку Дэвида. — О Боже! Дон Педро, что с вами?! Рик, скорее сюда! Помогите же ему! — донесся из трубки истошный крик Марты. У меня внутри всё похолодело. — Рик! Что там происходит? Что это за крики?! Что с дедушкой?! — я почти кричала в микрофон, сжимая телефон так, что побелели костяшки. — Я тебе перезвоню, Принцесса.— голос брата сорвался на хрип. — Нет, Рик, не смей бросать трубку! Рик!.. — но в ответ раздались лишь короткие, бездушные гудки. Я заметалась по комнате, как раненый зверь, меряя шагами пространство от окна до двери. Сердце колотилось где-то в горле. Я снова и снова набирала номер Рика, но он сбрасывал или просто не брал трубку. Наконец, экран вспыхнул от входящего сообщения: «Не волнуйся, док уже здесь, оказывает помощь. У дедушки инфаркт. Состояние тяжелое, но врачи говорят — стабильное. Не изводи себя, я буду на связи». Легко сказать — не изводи. Я не сомкнула глаз всю ночь. Образы бледного дедушки и суеты в поместье не давали мне покоя, а тишина Нью-Йорка казалась зловещей. Когда наступило утро и я вышла к завтраку, Дэвид и Аманда сразу замолчали, едва взглянув на меня. По моему лицу и дрожащим рукам было слишком очевидно: случилось нечто ужасное. — Иза, на тебе лица нет. Всё в порядке? — Дэвид отставил чашку кофе, внимательно вглядываясь в мои покрасневшие от бессонницы глаза. — Дедушка... — мой голос надломился на первом же слове. Дэвид тут же подобрался, всё его тело напряглось, как натянутая струна. — Что с ним? — У него был инфаркт, — выдохнула я, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы. — Что?! — в один голос воскликнули они с Амандой. Она испуганно прижала ладонь к губам. — Когда это случилось? Почему я узнаю об этом только сейчас? — голос Дэвида стал опасно низким. — Вчера, когда я разговаривала с Риком по телефону... Ему стало плохо прямо во время нашего звонка. Рик прислал сообщение ночью, сказал, что состояние стабильное и врач уже там. Дэвид не стал дослушивать. Он резко поднялся из-за стола, едва не опрокинув стул, и тут же набрал номер Рика. Я видела, как побелели его пальцы, сжимающие смартфон. Он был в ярости — не только из-за болезни деда, но и из-за того, что его оставили в неведении. — Присылай за мной самолет немедленно! — рявкнул Дэвид в трубку, его голос гремел на всю кухню. — Я вылетаю в Италию через несколько часов! Он закончил разговор и повернулся к нам, его лицо было мрачнее тучи. — Я лечу в Италию, — сухо сообщил он, хотя это было и так понятно. — Хорошо. Собирайся. — Я тоже полечу с тобой, — тихо, но уверенно произнесла Аманда, встав рядом с ним. — Нет, Аманда, ты останешься здесь. У тебя новая работа, ты не можешь всё бросить, — возразил Дэвид, но она лишь покачала головой. — Нет, Дэвид. Твоя семья — теперь и моя семья. Я буду рядом, — она взяла его за руку, и я увидела, как в её глазах плещется чистая, бескорыстная любовь. Меня до глубины души тронула её поддержка. Она обожала его, и он в ней души не чаял. Они были словно две половинки одного целого, созданные друг для друга, даже в этом хаосе *** Спустя пять томительных часов мы уже были на борту частного самолета, взявшего курс на Милан. Гул двигателей сливался с тревожным шумом в моей голове. Аманда на протяжении всего полета ни на секунду не отпускала руку Дэвида. Она сидела рядом, тихая и сосредоточенная, становясь для него единственным якорем в этом океане неопределенности. Дэвид смотрел в иллюминатор на проплывающие внизу облака, и я видела, как только её близость помогает ему сдерживать рвущуюся наружу ярость. Как он сам не раз признавался, только Аманда обладала этой удивительной способностью — усмирять его внутренних демонов и утихомиривать зверя, который просыпался в нем каждый раз, когда семье угрожала опасность. Я наблюдала за ними и чувствовала странную смесь горечи и надежды. Глядя на их сплетенные пальцы, я понимала: какая бы буря ни ждала нас в Италии, они пройдут через неё вместе. А я... я лишь надеялась, что дедушка дождется нашего приезда. Самолет коснулся посадочной полосы в Милане. Нас уже ждал автомобиль, и вся дорога до поместья прошла в гнетущей, тяжелой тишине. Каждый был погружен в свои мысли, боясь озвучить худшие опасения. Как только машина затормозила перед парадным входом особняка, дверь распахнулась, Марта выбежала нам навстречу. — Моя девочка! Добро пожаловать домой, — она крепко прижала меня к себе, а затем тепло посмотрела на мою спутницу. — И вам добро пожаловать, синьорина. — Он у себя в комнате, — коротко бросила она Дэвиду. Тот, не теряя ни секунды, сорвался с места и вихрем скрылся внутри дома. — Марта, знакомься, это Аманда, невеста Дэвида, — представила я подругу. — Ох, милая, — глаза Марты засияли, — добро пожаловать в семью! Мы очень тебе рады. Аманда, заметно смутившись от такого приема, неловко, но искренне обняла Марту в ответ. Мы перешли в гостиную и замерли в ожидании, прислушиваясь к каждому шороху наверху. Прошло совсем немного времени, как Дэвид буквально вылетел из комнаты дедушки. Вид у него был разбитый, но почти безумный. Не говоря ни слова, он решительным шагом подошел к дивану, схватил Аманду за руку и потащил за собой обратно на второй этаж. Дэвиду нужно было, чтобы его любимая женщина была рядом в этот решающий момент. Я даже не успела раскрыть рот, как Дэвид и Аманда скрылись за дверью. Переждав минуту, я сама направилась в комнату дедушки и тихо, почти робко постучала. — Входи, Иза, — раздался его родной, хотя и заметно ослабевший голос. Я влетела внутрь и осторожно, боясь причинить боль, кинулась к его кровати. — Дедушка! Ты так сильно нас напугал, — выдохнула я, утыкаясь носом в его плечо и вдыхая знакомый запах табака и одеколона. Комок в горле наконец начал таять. — А как же обнимашки для любимого брата? — раздался насмешливый голос со стороны окна. — Рик! — я подскочила к нему, а затем крепко обняла папу, который стоял рядом. Сегодня, я кожей чувствовала, как сильно мне не хватало этой шумной и невыносимой семьи. — Я так по вам скучала... вы даже не представляете. В этот момент дверь снова открылась, и в комнату вошли Дэвид и Аманда. Он выглядел более собранным, крепко держал свою спутницу за руку. Дэвид торжественно представил её каждому, и когда он произнес слово «невеста», по комнате пронеслась волна искреннего тепла. Несмотря на болезнь дедушки, в воздухе снова воцарился дух единства Сальваторе. — Аллилуйя! Неужели свершилось? Наконец-то мы увидели ту самую девушку, которая умудрилась свести с ума нашего непрошибаемого брата! — Рик расплылся в широкой улыбке и, не дожидаясь формальностей, крепко, по-медвежьи обнял Аманду. — Добро пожаловать в семью. — Спасибо... большое, — пробормотала Аманда, окончательно заливаясь краской. Несмотря на легкий шок от такого напора, она искренне улыбнулась ему в ответ. Михель Последние несколько дней я был по горло завален делами, но это не значило, что я забыл о своей цели. Напротив, я поручил отцу снова надавить на дона Педро по поводу Изабеллы. Пусть старик не обольщается — я не из тех, кто отступает после первой неудачи. Я следил за ней, когда она отправилась в ресторан с Дэвидом и его компанией. Я кожей чувствовал её беспокойство, она знала, что я где-то рядом, и это доставляло мне почти физическое удовольствие. Забавно, что та дерзкая девчонка, которая рискнула прыснуть мне в глаза перцовым баллончиком, оказалась пассией Дэвида. Судя по тому, как он на неё смотрел, она была его слабым местом. Что ж, полезная информация на будущее. Когда они вернулись, Дэвид высадил Изабеллу у ворот комплекса и просто уехал. Меня передернуло от такой беспечности. Я планировал лишь убедиться, что она благополучно зайдет в здание, и исчезнуть в ночи. Но эта неугомонная девчонка, проигнорировав безопасный вход, прошла мимо дома и скрылась в темноте улиц. Моё терпение лопнуло. Она словно намеренно искала неприятностей, и я не собирался оставлять её на растерзание этому городу. Я шел за ней по пятам, скрываясь в тенях, и когда увидел, что какой-то уличный подонок посмел схватить её, внутри меня всё просто взорвалось. Я пытался сдержаться, чтобы не напугать её еще сильнее — ледяным тоном приказал ему убираться, но этот идиот не внял предупреждению. Что ж, это было его последней ошибкой. Как он посмел прикоснуться к ней своими грязными руками?! Я выстрелил ему в колено, не раздумывая ни секунды. Резкий запах пороха и крик боли принесли лишь мимолетное удовлетворение. Честно говоря, я хотел бы содрать с него кожу заживо, медленно и методично, просто за то, что он посмел открыть свой поганый рот в её сторону. Я был готов протащить его по всем кругам ада. Моё тело буквально вибрировало от ярости, а пальцы до белизны сжимали рукоять пистолета. Я рывком притянул Изабеллу к себе, укрывая за своей спиной, и уже собирался нажать на курок второй раз, чтобы навсегда заткнуть это ничтожество, как вдруг... Моей щеки коснулись её ладони. Маленькие, холодные от ночного воздуха руки. Я замер. Весь мир вокруг перестал существовать. Она смотрела прямо мне в глаза — испуганно, но твердо, не отводя взгляда. Она выдержала мой бешеный, звериный напор, и это прикосновение подействовало на меня сильнее любого транквилизатора. — Не убивай его... Пожалуйста, — прошептала она, и её голос дрогнул. — Пусть остается здесь, пусть истекает кровью, но не убивай. Только не сейчас. Я смотрел в её огромные, полные мольбы глаза и понимал, что проиграл. Я, который никогда не принимал отказов и не знал жалости, не мог ответить «нет» этой девчонке, когда её ладони всё еще согревали моё лицо. В груди разливалось что-то пугающее и абсолютно чуждое мне — странная, ломающая ребра нежность. — Хорошо... — выдохнул я, едва узнавая собственный голос. Каждое мгновение её прикосновения приносило мне почти болезненное наслаждение. Я готов был стать кем угодно, лишь бы она не убирала рук. Я хотел, чтобы она касалась меня вечно. Заметив, что она дрожит — то ли от ночного холода, то ли от пережитого шока, — я снял пиджак и накинул ей на плечи. Она была такой хрупкой... и это чертово платье, которое едва прикрывало её бедра, сводило меня с ума. В лифте мы ехали в оглушительной, давящей тишине. Изабелла была так взволнована, что её пальцы дрожали, не позволяя вставить ключ в замок, когда мы подошли к её двери. Я не выдержал этого зрелища — просто забрал у неё ключи и сам открыл эту чертову дверь. Мои пальцы мельком коснулись ее руки. Черт, от этого невинного контакта меня едва не вывернуло наизнанку. Я хотел ее. Хотел прямо здесь, у двери, зарыться носом в шелк ее волос, вдыхать этот сводящий с ума запах ее кожи. Я мечтал поцеловать каждый дюйм ее тела, присвоить ее себе так, чтобы она забыла собственное имя. Внутри меня выл зверь, требуя сорвать с нее этот дурацкий пиджак и подчинить своей воле. — Спасибо, — тихо выдохнула она, не глядя на меня. Когда Изабелла уже повернулась, чтобы скрыться в безопасности своей квартиры, я не выдержал. Перехватив ее руку, я медленно поднес ее к губам. Я запечатлел на ее коже поцелуй — собственнический и горячий, вкладывая в него все то обещание, которое не мог произнести вслух. — Изабелла... Доброй ночи, — прошептал я, глядя, как она замирает от моего голоса. Ее рука лежала в моей, и в этот момент я почувствовал странное, почти забытое чувство покоя. Но иллюзия близости быстро рассыпалась: Изабелла аккуратно, словно боясь спугнуть остатки тишины, высвободила ладонь и закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал для меня как выстрел. Я остался стоять в пустом коридоре, чувствуя себя последним идиотом. Но черт... всё, о чем я мог думать в эту секунду — это как прижать её хрупкое тело к этой самой двери и наконец попробовать на вкус её пухлые розовые губы. Одни только мысли о ней вызывали внизу живота привычную, тянущую боль. Каждое воспоминание о том, как она пахнет, как дрожит под моим взглядом, отзывалось во мне бешеной пульсацией в паху. Черт, я уже и забыл, когда в последний раз трахал с кого-то. Она полностью поглотила мой разум, вытеснив из него всё остальное. Я не мог смотреть на других женщин — каждая из них казалась лишь бледным, безвкусным пятном. Стоило мне оказаться с кем-то наедине, как её кошачьи зеленые глаза всплывали в памяти, и я тонул в них, теряя всякий интерес к реальности. Она стала моим личным наваждением, моим проклятием. Вернувшись в пентхаус, я сразу направился в ванную. Ледяные струи душа били по плечам, пытаясь остудить кровь, которая всё еще кипела после нашей встречи. Но даже холодная вода была бессильна. Изабелла не покидала мою голову ни на секунду. Я стоял под душем, упершись руками в кафель, и понимал одну простую истину: я болен этой девушкой. Моя одержимость перешла все границы, превратившись в маниакальную жажду. Утром тишину пентхауса разорвал настойчивый звонок. Я нащупал телефон, не открывая глаз. — Да, — хрипло бросил я в трубку. — Ты всё еще в постели? — раздался строгий голос отца. — Отец, сейчас восемь утра. Разумеется, я сплю, — я сел, потирая виски. — Что произошло? — Дон Педро... У него случился сердечный приступ. Инфаркт. Сон испарился в ту же секунду. Я рывком вскочил с кровати, чувствуя, как внутри всё напряглось. — Каково его состояние? — Врачи говорят — стабильное. Его внуки вылетают в Милан сегодня же. Если ты закончил свои дела в Нью-Йорке, тебе стоит последовать их примеру и нанести визит вежливости. Это будет... стратегически верно. — Понял, — я уже на ходу прикидывал план действий, отбрасывая всё лишнее. — Как только закрою пару вопросов здесь, сразу вылетаю. Буду в Италии к вечеру. К вечеру я закрыл последние вопросы в офисе и направился в аэропорт. Наш частный самолет уже ждал на полосе, готовый к взлету. Весь полет до Милана я провел в кабинете на борту, изучая сводки и пытаясь унять внутренний зуд — присутствие Изабеллы в том же городе, куда я летел, действовало на меня как наркотик. Спустя пять часов шасси коснулись итальянской земли. Был уже глубокий вечер, когда я сошел по трапу. Прохладный воздух родины немного протрезвил мысли. Мои люди тут же доложили последние новости о состоянии дона Педро: старик держался, врачи стабилизировали его показатели, но в особняке Сальваторе сейчас было слишком много лишних глаз. Я решил не заявляться в поместье среди ночи, как вор. Мой визит должен быть обставлен подобающе статусу будущего зятя. Завтра я навещу дона Педро. И заодно посмотрю, как поживает моя маленькая львица в родных стенах. *** Дверь особняка открылась, и на пороге появилась Марта. Экономка Сальваторе всегда отличалась проницательностью, и её взгляд сегодня был особенно внимательным. — Добрый день, сеньора, — я вежливо склонил голову. — Добрый день, сеньор Ферреро. Проходите, дон Педро уже осведомлен о вашем визите и ждет вас, — она отступила, приглашая меня внутрь. Я шел по знакомым коридорам поместья, как вдруг до меня донесся самый мелодичный звук в этом мире — голос Изабеллы. — Марта! Ну когда уже приедут мои роллы? Я умираю с голоду! — она выбежала в холл, но, заметив меня, резко замерла. Её красивые глаза округлились от шока, а дыхание на мгновение перехватило. — Милая, я сейчас всё выясню, — Марта укоризненно покачала головой. — И зачем тебе только сдалась эта заморская гадость? В доме полно домашней еды. Изабелла выглядела так, будто увидела привидение. — П-привет... — запнувшись, выдавила она, невольно выпрямляя спину под моим пристальным взглядом. — Добрый день, сеньорита Изабелла, — я позволил себе легкую, едва заметную ухмылку, наслаждаясь её замешательством. — Рад видеть вас в добром здравии. — Прошу сюда, сеньор Ферреро, — мягко, но настойчиво прервала нашу затянувшуюся паузу Марта. Она дважды постучала в дубовую дверь кабинета. — Мы не должны заставлять дона Педро ждать. Дон Педро, к вам сеньор Ферреро, — объявила Марта, просовывая голову в дверь. — Пусть войдет, — раздался из комнаты тихий, но твердый голос. Я вошел в комнату, где царил полумрак и пахло лекарствами. Старик лежал в кровати, выглядел он, конечно, неважно, но дух его был не сломлен. — Дон Педро, как ваше самочувствие? — спросил я, подходя ближе. — Уже лучше, Михель. Спасибо, что навестил, — он слабо улыбнулся. — Больше не пугайте нас так. Ваше здоровье важно для всех нас. Дон Педро кивнул, а затем его взгляд стал жестче, а в голосе появились стальные нотки. — Михель... ты знаком с Россо? Вопрос прозвучал как удар хлыста. — С Фернандо? — я выдержал паузу, прекрасно понимая, к чему он клонит. Я знал о нем всё. Его отец был убит лично доном Педро много лет назад — он отдал приказ взорвать машину, в которой должна была находиться дочь Педро, сеньора София, мать Дэвида. Фернандо был его сыном, и он жаждал мести. — Да, к несчастью, — я поморщился. — Скользкий ублюдок, который привык бить только в спину. — Насколько его угрозы могут быть реальны, на твой взгляд? — старик подался вперед, вглядываясь в мое лицо. — Он играет грязно, дон Педро. Но однажды я уже поставил его на место, и он знает: преграждать мне путь — значит подписать себе смертный приговор. Однако... — я сделал паузу. — В чем дело? Почему вы заговорили о нем сейчас? — Этот мерзавец идет по стопам своего подлого отца, — в голосе Педро послышался глухой рокот ярости. — Он снова начал угрожать. Угрожать моей семье, Изабелле... Внутри меня всё заледенело. Одно упоминание имени Изабеллы в связке с Россо заставило мою руку инстинктивно сжаться в кулак. — Если вы дадите мне свое разрешение, дон Педро, — я произнес это пугающе спокойным тоном, — я сотру его с лица земли до захода солнца. От него не останется даже пепла. — Не стоит, Михель, — старик тяжело вздохнул, хотя в его глазах промелькнуло одобрение. — Я благодарен тебе за верность и такую готовность, но он нужен нам живым. По крайней мере, пока. Он нужен Дэвиду. У них свои счеты, которые должны быть закрыты. — Сеньорита Изабелла нуждается в усиленной охране? — я задал этот вопрос максимально ровно, прощупывая почву. — Мои люди лучшие в своем деле, я могу лично курировать её безопасность. — Не переживай на этот счёт, Михель. Здесь, в родовом поместье, она в полной безопасности, — дон Педро откинулся на подушки, и его взгляд стал задумчивым. — Дэвид и Аманда официально обручились. Они не станут тянуть со свадьбой, а сразу после их торжества настанет очередь Изабеллы. Я молча кивнул, хотя внутри всё закипало. Старый лис снова ушел от прямого ответа, не сказав главного — чья именно «очередь» наступит рядом с ней. Он давал надежду, но не давал гарантий. — С вашего позволения, дон Педро, я пойду, — я поднялся, сохраняя безупречную вежливость. — Желаю вам скорейшего выздоровления. Помните: что бы ни случилось, вы всегда можете на меня положиться. В любом вопросе. — Спасибо, Михель, — коротко ответил он, закрывая глаза. Я вышел из кабинета, чувствуя, как в коридорах особняка Сальваторе сгущается напряжение. По пути к выходу я снова столкнулся с Изабеллой — сегодня судьба определенно была на моей стороне. Она сидела в малой столовой, увлеченно расправляясь с теми самыми роллами, о которых мечтала. В этот момент она выглядела такой домашней и беззащитной, что у меня на мгновение перехватило дыхание. — Хорошего дня, Изабелла, — негромко произнес я, останавливаясь в дверном проеме. Она снова округлила свои невероятные глаза и в панике попыталась проглотить всё, что было во рту. Выглядело это почти комично, если бы не было так чертовски мило. Она моментально кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Я заметил, что в уголке её нижней губы осталась крошечная капля соуса. Внутри всё вспыхнуло. Я до боли сжал пальцы, подавляя дикое, почти животное желание подойти, прижать её к себе и медленно слизать этот соус с её губ. Но я вовремя одернул себя. Напугать её сейчас, в доме деда, значило разрушить всё, чего я добился за последнее время. Я не стал смущать её еще больше. Коротко кивнув на прощание, я вышел из особняка, сел в машину и с ревом сорвался с места, вдавив педаль газа в пол. Мне нужно было остудить голову, прежде чем я окончательно потеряю над собой контроль.