Глава 8

Изабелла

Дэвид высадил меня у входа в школу искусств и сразу умчался по делам. Через пару дней ему предстоял ответный ужин с семьей Аманды — он явно нервничал, хоть и пытался сохранить маску невозмутимости. Стоило мне сделать шаг к дверям, как меня буквально перехватила Синди. Она сияла от возбуждения. — Иза! Привет! Как настрой? — затараторила она, хватая меня за руку. — Привет. Всё отлично, а у тебя? — я улыбнулась, еще не подозревая, что меня ждет. — Просто супер! Слушай, новость дня: сегодня пройдет внеплановое прослушивание по твоей технике танца. Приедут судьи из комитета, будут оценивать твои навыки и смотреть, насколько ты продвинулась за последнее время. У меня внутри всё похолодело. В голове сразу зашумело. — Что?! Синди, я же совершенно не готова! — я почувствовала, как подступает паника. — Я даже не размялась нормально! — Брось, Иза, ты танцуешь просто божественно, — отмахнулась она, подталкивая меня к раздевалкам. — Тебе не о чем переживать, техника у тебя в крови. Прослушивание начнется ровно через час, так что беги переодевайся. — Хорошо... спасибо, что предупредила, — выдохнула я, пытаясь унять дрожь в руках. Час. У меня был всего час, чтобы собраться с мыслями и доказать всем, а главное — самой себе, что я здесь не зря. В раздевалке я старалась сосредоточиться на дыхании. Не зная, какой именно стиль от меня потребуют судьи, я выбрала максимально универсальный и удобный наряд: черные лосины, поверх них — короткие спортивные шорты, облегающий топ и кроссовки. Волосы я туго затянула в хвост, пытаясь унять дрожь в коленях. Разминка пролетела как в тумане. Через сорок минут в зал заглянул преподаватель: — Изабелла, готовься. Твой выход через десять минут. Я сделала глубокий вдох, стараясь вытолкнуть панику из легких, и направилась к сцене. Когда я вышла на середину под свет софитов, в зале было темно, и лишь судейский стол ярко освещался. Я подняла голову, чтобы поприветствовать комиссию, и мое сердце просто перестало биться. За столом сидели трое. Строгая женщина в очках, солидный мужчина в костюме и... нет. Этого просто не могло быть. В центре, вальяжно откинувшись на спинку кресла, сидел Михель. На нем был дорогой темный пиджак, а на лице играла та самая торжествующая ухмылка, которую я так боялась увидеть снова. Что он здесь делает?! Как он пробрался в судейский состав?! Я кожей почувствовала, как его взгляд — жадный, собственнический — медленно прошелся по моей фигуре, отчего по телу пробежал ледяной холод, а волоски на руках встали дыбом. Он смотрел на меня как на свою главную добычу, и этот триумф в его глазах парализовал меня сильнее, чем страх перед экзаменом. — Представьтесь, — прозвучал сухой, бесстрастный голос женщины-судьи. На мгновение мне показалось, что стены зала начали медленно сжиматься, угрожая раздавить меня под своим весом. Воздух стал густым, как патока, и я почти физически ощущала, что если закричу, никто в этом мире не услышит мой призыв о помощи. Весь мой мир сузился до одной точки — до него. — Девушка, представьтесь, — более настойчиво повторила судья, постукивая ручкой по столу. В этот момент внутри меня что-то щелкнуло. Страх никуда не ушел, но его вытеснила чистая, обжигающая ярость. Он хотел застать меня врасплох? Поздравляю, Михель, тебе это удалось. Но если ты думал, что я сбегу со сцены в слезах, то ты плохо меня знаешь. Я не позволю тебе запугать себя на моей территории. Хочешь зрелища? Ты его получишь. Я расправила плечи и дерзко вздернула подбородок, глядя прямо в его черные, как бездна, глаза. — Изабелла Сальваторе, — мой голос прозвучал на удивление твердо, разрезая тишину зала. Михель лишь шире ухмыльнулся, принимая мой вызов. — Начинайте, — кивнула женщина, давая знак звукооператору. Зазвучали первые аккорды, и я начала движение. Сначала медленно, плавно, прощупывая пространство, но с каждым тактом музыка становилась всё более динамичной, и моё тело послушно откликалось на этот вызов. Я чувствовала, как на лбу проступают крошечные бисеринки пота, а кровь начинает пульсировать в ритме бита. Музыка больше не была просто звуком — она текла по моим венам как опьяняющее вино, растворяя реальность. Я танцевала не для судей, я танцевала для него одного. Каждый мой жест, каждый изгиб тела был пропитан грацией и скрытым вызовом. Я двигалась сексуально, но сохраняя ту долю холодного шарма, который всегда был моим щитом. В какой-то момент я поймала его взгляд. Непроницаемая маска Михеля дала трещину. Он смотрел на меня как завороженный, не в силах отвести глаз, и в его зрачках я прочла нечто большее, чем просто триумф. Это было чистое, ничем не прикрытое восхищение. Именно ту реакцию, которой я добивалась. Внутри вспыхнуло торжество. Приятно осознавать, что я смогла загипнотизировать самого дьявола, пусть даже на мгновение. Вот так Михель, пронеслось у меня в голове под финальные аккорды. Я не одна из тех кукол, что падают к твоим ногам по первому щелчку. Меня не покорить так просто. Музыка оборвалась. Я замерла в финальной позе, тяжело дыша. В зале воцарилась тишина, которую тут же разорвали аплодисменты всех троих судей. Сердце бешено колотилось об грудную клетку, но на губах играла легкая, победная улыбка. — Одобрено, — сухо бросила женщина, не отрываясь от своих записей. Она явно старалась сохранить профессиональную бесстрастность. — Одобрено! Это было просто великолепно, вы большая молодец! — мужчина, напротив, не скрывал своего восторга, широко улыбаясь. Оставался последний голос. Я затаила дыхание, глядя прямо на него. Михель медленно подался вперед, и в наступившей тишине его низкий голос прозвучал особенно весомо: — Великолепно. Поздравляю вас, сеньорита Изабелла. Ваши движения были на редкость грациозны... Однозначно — одобрено. Он произнес это так, будто оценивал не мой танец, а меня саму как личный трофей. — Благодарю вас, — я сделала легкий, едва заметный реверанс, стараясь сохранить гордую осанку. Едва покинув сцену, я почувствовала, как адреналин начинает отпускать. В коридоре мне попалась Синди — она выглядела еще более взволнованной, чем я. — Три «одобрено», — бросила я ей на ходу, направляясь к раздевалкам. Она лишь восторженно вскинула большой палец вверх, не находя слов. Я вошла в пустую раздевалку. Кожа горела, одежда неприятно липла к телу, а дыхание всё еще было сбитым. Стянув с себя влажные шорты и лосины, я зашла в душевую кабину. Включив воду, я прислонилась лбом к холодному кафелю, ожидая, пока пойдет горячая струя. — Твой танец был восхитителен, — от этого низкого, бархатного голоса я едва не подпрыгнула на месте. Сердце ушло в пятки. Он зашел в женскую раздевалку. Прямо сюда. Я лихорадочно окинула себя взглядом, пытаясь сообразить, что он успел увидеть. Слава богу, я еще не успела шагнуть под струю воды, но на мне остался лишь короткий топ и кружевные стринги. Я чувствовала себя почти обнаженной под его тяжелым, сканирующим взглядом. Машинально прикрыв грудь руками, я вжалась в стену. — Убирайся! Живо! Иначе я закричу так, что сюда сбежится вся школа! — выплюнула я, стараясь, чтобы ярость в голосе скрыла мой панический страх. Он даже глазом не моргнул. Его не пугали мои угрозы. От Михеля исходила такая мощная, подавляющая энергия, что воздух в раздевалке, казалось, стал плотным и тягучим. Он подавлял меня одним своим присутствием, лишая воли к сопротивлению. Он начал медленно подходить. Шаг, еще один... Его начищенные туфли глухо стучали по плитке. Я попятилась, пока лопатки не встретились с ледяным кафелем стены. Холод камня мгновенно прошил позвоночник острой дрожью, заставляя меня вздрогнуть. Михель остановился в опасной близости, перекрывая мне все пути к отступлению. — Кричи, — тихо произнес он, и в его голосе прозвучал вызов. — Посмотрим, сколько людей сбежится на твой зов. Его тон действовал на меня гипнотически. Я понимала: если закричу, то в первую очередь опозорюсь сама. Да и он пока не давал формального повода — его руки оставались при нем, он не пытался коснуться меня, но само его присутствие в этом пространстве было актом насилия над моей волей. — Что тебе нужно? — я попыталась вложить в эти слова всю свою храбрость, но мой голос прозвучал предательски тихо, почти неузнаваемо. Клубки пара медленно обнимали пространство ванной, воздух становился липким и душным, но что-то мне подстазывало что это было связано не только с горячей водой, этот жар был совсем другим. — Ты не ответила на мои сообщения, — Михель сделал последний шаг, сокращая дистанцию до минимума. Теперь нас разделяли какие-то жалкие пять сантиметров. Я чувствовала жар, исходящий от его тела, и едва уловимый аромат дорогого парфюма, смешанный с запахом опасности. Воздух между нами наэлектризовался до предела. — Я не отвечаю незнакомцам, — я изо всех сил старалась, чтобы мой голос не дрожал. — А ты для меня никто. И что, черт возьми, ты делал в судейском кресле? — Что ж, это легко исправить, — он усмехнулся, и на его губах заиграла улыбка — то ли дерзкая, то ли соблазнительная, от которой по коже пробежали искры. — Я Михель. А ты?.. И да, я просто большой поклонник танцевального искусства. Боже, эта улыбка буквально завораживала меня. Я ругала себя последними словами, понимая, что веду себя как ненормальная, но не могла отвести глаз. — Уверена, ты прекрасно знаешь, кто я такая, — отрезала я, пытаясь вернуть себе самообладание. — А теперь уходи, иначе... — Иначе что? — прошептал он, сокращая последние миллиметры между нами. Он прижался ко мне почти вплотную. Я чувствовала жесткую ткань его дорогого костюма, сшитого на заказ, своей обнаженной кожей. От него веяло дурманящим ароматом парфюма, смешанным с запахом власти и чего-то темного, запретного. Этот запах окутывал меня, лишая воли. Он медленно склонился, почти невесомо касаясь кончиком носа моей шеи. В ту же секунду ноги стали ватными — от такой близости по телу прошла электрическая волна, вызывая ощущения, с которыми я никогда раньше не сталкивалась. Испугавшись собственной реакции, я попыталась оттолкнуть его, но Михель срезал моё сопротивление на корню. Он перехватил мои ладони и одним властным движением зафиксировал их на стене над моей головой. Я замерла, глядя ему в глаза. Его дыхание стало тяжелым и прерывистым, он жадно изучал каждую черточку моего лица. Одной рукой он продолжал удерживать оба моих запястья, а пальцами другой медленно, почти мучительно, провел по шее вниз, останавливаясь у ложбинки между грудей, прямо над тонкой тканью топа. — Идеальна... — прохрипел он, и в этом низком голосе было столько первобытного желания, что у меня перехватило дыхание. — Отпусти меня, — процедила я сквозь зубы, пытаясь вернуть себе хотя бы крохи достоинства. — А что, если я не хочу тебя отпускать? — Михель не сводил с меня горящего взгляда. Внезапно он ослабил хватку и освободил мои руки. Его внимание переключилось на моё запястье — туда, где еще вчера пламенела краснота от его пальцев. Я затаила дыхание, ожидая новой грубости, но вместо этого он бережно поднес мою руку к своим губам. Его поцелуй в то самое место был неимоверно нежным, почти благоговейным, и от этого контраста с его недавней яростью сердце пропустило удар. — Прости меня еще раз... Я не хотел этого, — его голос прозвучал глухо. Он резко отстранился, будто сам испугался той близости, что возникла между нами секунду назад, и, не оборачиваясь, вышел из раздевалки. Дверь за ним захлопнулась, и я только сейчас поняла, что всё это время почти не дышала. Шумный, судорожный вздох вырвался из груди. Черт... Что это сейчас было? В голове стоял туман. Я была полностью, абсолютно в его власти. Он мог сделать со мной всё, что угодно — забрать то, что считал «своим», подчинить силой — но он просто ушел. Его внезапное отступление пугало меня даже больше, чем его напор. Я зашла в душевую кабину и включила горячую воду. Струи обжигали кожу, смывая пот и усталость после танца, но они были бессильны против одного ощущения. Даже под потоками воды я всё еще чувствовала прикосновение его губ на своем запястье. Этот поцелуй словно выжег клеймо на моей коже. Михель Я использовал свои связи и организовал небольшой сюрприз для нашей юной Изабеллы. Я давно не видел ее танцев и очень хотел насладиться представлением. Но еще больше я хотел увидеть ее реакцию на мое появление. Когда она вышла на сцену, она была в танцевальном костюме. Я почувствовал напряжение в зале, когда несколько человек уставились на нее, включая мужчину рядом со мной. Когда наши взгляды встретились, она на мгновение замерла, но быстро взяла себя в руки. Истинная Сальваторе. Истинная львица. Она показала свою силу и решимость. Я смотрел на нее и понимал, что эта девушка обладает невероятной внутренней силой. Она запнулась, представляясь, и я увидел тень паники в её глазах, но это был единственный раз, когда она позволила себе слабость. Несмотря на шок от моего присутствия, Изабелла танцевала безупречно. Она двигалась плавно и грациозно, словно дикая кошка, а в те моменты, когда в её движениях проскальзывала осознанная сексуальность, мне становилось тесно в штанах. Кровь вскипела. Я желал эту девушку так неистово, как никого и ничего прежде. Отец был чертовски прав — это уже не просто интерес, я становился одержим ею. Каждое её движение на сцене выжигало моё имя в моём же сознании. Когда музыка стихла, она замерла, тяжело дыша, и, конечно же, получила все три «одобрено». Другого результата я и не ждал. Едва закончив, она почти выбежала со сцены, стремясь скрыться от моего взгляда. Я прекрасно знал планировку этого здания и понимал, куда она направляется. Оставив судейский стол без лишних слов, я поспешил за ней. Охота продолжалась, и на этот раз я не собирался давать ей фору. Я толкнул дверь раздевалки — внутри тихо шумела вода, где-то вдалеке капало.Член мгновенно отозвался, напрягся, будто сам почувствовал её раньше, чем я. Обнажённая Изабелла под душем. Мокрые волосы, стекающие по спине капли, пар, обволакивающий её тело...От одной этой картины в голове я чуть не застонал вслух.Но вода звучала не из душевой.Я сделал несколько бесшумных шагов вперёд, завернул за ряд шкафчиков — и замер. Она стояла спиной ко мне.Ещё не разделась до конца.Белые стринги — тонкая полоска ткани, которая почти ничего не скрывала.Упругие, идеально округлые ягодицы, чуть покачивающиеся, пока она стягивала с себя спортивный топ.Кожа гладкая, чуть розовая от недавней тренировки. Боже, как же мне захотелось вцепиться в них зубами.Сильно. До красных следов.А потом медленно провести языком по каждому укусу, успокаивая, дразня, заставляя её выгибаться и тихо шипеть от смеси боли и удовольствия. Сердце колотилось так, что казалось, она сейчас услышит.Член стоял уже болезненно, натягивая ткань брюк.Я сжал кулаки, заставляя себя остаться на месте. Нельзя. Ещё нельзя. Если я сейчас сделаю хоть шаг — она испугается, закроется, опять наденет свою броню из колкостей и равнодушия.А я хотел не просто тело. Я хотел, чтобы она сама захотела. Чтобы сама повернулась, посмотрела на меня этим своим ядовито-зелёным взглядом и сказала: «Ну же, сделай это». Поэтому я просто стоял в тени, дыша сквозь зубы, и смотрел. И молчал. Пока внутри всё горело и рвалось наружу. Изабелла была истинной львицей — и это проявлялось не только в её стальном характере. Её волосы, отливавшие золотом под светом ламп, напоминали гриву, а охренительные зеленые глаза горели таким яростным пламенем, что могли бы испепелить любого. Любого, но не меня. — Твой танец был великолепным, — негромко произнес я, нарушая тишину раздевалки. Она вздрогнула всем телом и инстинктивно прикрыла руками бедра, пытаясь спрятать свою наготу. Слишком поздно. Мой взгляд уже успел запечатлеть каждую линию её изящного тела, каждую деталь, скрытую под кружевом. — Убирайся! — выплюнула она, вжимаясь в стену. — Уходи, иначе я буду кричать! Я не шелохнулся. Напротив, я начал медленно сокращать дистанцию, заставляя её пятиться назад. В воздухе отчетливо пахло озоном и её страхом, который смешивался с моим возбуждением. — Кричи, — мой голос упал до вкрадчивого шепота. — Пусть все придут на твой зов. Давай проверим, кто рискнет войти в эту дверь, зная, что за ней нахожусь я. Я видел, как она сглотнула, и как по её нежной коже пробежала дрожь. Я знал, что она не закричит. Изабелла слишком дорожила своей репутацией и местом в этой школе, чтобы устраивать скандал, тем более что я не давал повода, я не касался её... пока. — Чего тебе надо? — она буквально выплюнула эти слова, и они прозвучали как чистый яд. Но, боже, я готов был слизать этот яд прямо с её губ, даже если бы это стало последним, что я сделаю в жизни. Она однозначно стоила того, чтобы умереть от её руки. Эта женщина — моя личная погибель, и я иду к ней с широко открытыми глазами. — Ты не ответила на мои сообщения, — произнес я, делая последний шаг. Теперь нас разделяли жалкие пять сантиметров. Я чувствовал жар, исходящий от её кожи, и видел, как бешено пульсирует вена на её тонкой шее. — Я не отвечаю незнакомцам, а ты для меня — никто, — она попыталась вернуть себе самообладание, хотя её дыхание сбилось. — И вообще, что ты здесь забыл? Как ты попал в судейство? Я лишь усмехнулся, глядя на её пухлые, раскрасневшиеся после танца губы. Она всё еще пыталась строить границы там, где я уже давно возвел свой трон. — Ну что ж, давай исправим это недоразумение, — я усмехнулся, глядя ей прямо в глаза. — Я Михель. А ты?.. — Думаю, ты прекрасно знаешь, кто я такая, — отрезала она, пытаясь сохранить остатки гордости. О, ты даже не представляешь, насколько ты права, малышка. Я знал о тебе всё: каждый твой шаг, каждую деталь биографии. Ты была моей навязчивой идеей на протяжении двух долгих лет. — Еще я знаю, что ты чертовски великолепно танцуешь, — я понизил голос до вкрадчивого шепота. — И мне бы очень хотелось, чтобы когда-нибудь ты станцевала только для меня... Лично. — Ты этого больше никогда не увидишь! — она зашипела, как разъяренная ядовитая змея, готовая к броску. — А теперь проваливай отсюда! Вместо ответа я сократил расстояние между нами до нуля. Движение было молниеносным: одной рукой я перехватил её запястья и зафиксировал их над головой, прижимая к холодному кафелю. Другой рукой я медленно коснулся её шеи, чувствуя, как бешено бьется её пульс под моими пальцами. Моя ладонь скользнула ниже, к ложбинке между грудей, едва касаясь края её топа. Внутри всё горело от желания сорвать с неё эту жалкую тряпку и наконец присвоить то, что по праву принадлежит мне. — Идеальна... — выдохнул я ей в самые губы. — От тебя пахнет просто божественно, Изабелла. Запах искушения и моей будущей победы. Я почувствовал, как у неё подкосились ноги. Её тело, вопреки её воле, предательски откликалось на мою близость. Этот контраст между её яростным взглядом и тем, как она дрожала под моими пальцами, сводил меня с ума. Мне хотелось касаться её вечно, изучать каждый сантиметр этой запретной территории. Но я заставил себя остановиться. Я разжал пальцы, освобождая её руки, и медленно поднес её запястье к своим губам. Я был уверен, что там остался красный след от моей хватки — клеймо моей несдержанности. — Прости меня ещё раз... Я не хотел причинять тебе боль, — выдохнул я прямо в её кожу. Её грудь порывисто вздымалась, она ловила губами воздух, и я мог бы поклясться на крови: если бы я поцеловал её сейчас, у неё не хватило бы сил меня оттолкнуть. Она была на грани. Но я не собирался брать её так — сломленной и напуганной в грязной раздевалке. Я хотел большего. Я хотел, чтобы она сама пришла ко мне. Стиснув зубы от невыносимого желания остаться и воплотить в жизнь все те непристойности, что лишают меня сна по ночам, я развернулся и пошел к выходу. Спиной я кожей чувствовал её ошеломленный, растерянный взгляд. Она не понимала, почему я ушел. Потерпи, малышка, — подумал я, толкая дверь. Наслаждайся своей свободой, пока можешь.