Глава 7

Изабелла

Меня колотила крупная дрожь, которую я не могла унять, как ни старалась. Перед глазами всё еще стояло его лицо. Его взгляд — тяжелый, властный, пробирающий до самых костей. То, как он смотрел на меня... так не смотрят на человека. Так смотрят на драгоценную вещь, которую наконец нашли спустя годы поисков. Этот собственнический блеск в его черных глазах пугал меня больше, чем само нападение. — Эй, ты как? Приди в себя, — голос вырвал меня из оцепенения. Я посмотрела на неё, и только сейчас ко мне начало возвращаться сознание. Я узнала её сразу — высокая, уверенная в себе. — Нормально... кажется, — выдохнула я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Спасибо тебе. Если бы не ты, я не знаю, чем бы всё это закончилось. Спасибо, что спасла меня. Она лишь крепче сжала руль, выруливая на главную дорогу. — Этот парень выглядел по-настоящему опасным, Ты его знаешь? Я промолчала, глядя в окно на мелькающие огни Нью-Йорка. Я знала его. И от этого мне становилось по-настоящему страшно. — Кхм... ты не обязана говорить Я кстати Аманда — улыбнулась она и на секунду бросила взгляд на меня. — Иза, приятно познакомиться. Я видела, что Аманду буквально пожирает любопытство. Её взгляд метался от меня к моему красному запястью, потом снова ко мне. Долго тянуть я не стала — она заслужила правду после того, как спасла меня. Я выдохнула и рассказала всё: что Дэвид мой двоюродный брат и что он вывез меня из Италии, спасая от принудительного замужества. Аманда буквально вылупила свои красивые голубые глаза и не могла поверить услышанному. — Серьезно? только и смогла выговорить она. Тогда так получается что ты...вы...с Дэвидом...черт Она притормозила у моего дома. —Мы с Дэвидом что? — Черт я не знала что ты его кузина — закрыла она лицо руками — Я думала что ты его дувушка. Громкий смех взорвался в салоне машины. — О Боже, представляю как ты ненавиделв меня. Выходя из машины, я посмотрела на своё запястье — оно покраснело и ныло от стальной хватки того парня, а потом еще и Михеля. Он был словно дикий зверь, сорвавшийся с цепи. Когда Дэвид ворвался в квартиру и понял, что я уже дома — причем приехала без него, — он пришел в неописуемую ярость. Его лицо потемнело, а когда я вкратце объяснила, что меня подбросила Аманда, его бешенство достигло предела. — Ты хоть понимаешь, как это выглядит?! — гремел он, меряя шагами гостиную. — Я должен был забрать тебя лично! В этом городе нельзя доверять никому! Я отчаянно пыталась скрыть правую руку за спиной, стараясь, чтобы он не заметил покраснениие на запястье. Но удача явно была не на моей стороне. Стоило мне потянуться за стаканом воды, как рукав соскользнул, обнажая покрасневшую кожу. Моя попытка утаить правду обернулась полным фиаско. Дэвид замер. В следующую секунду он уже был рядом, мертвой хваткой перехватив мою руку. — Это еще что такое? — его голос упал до опасного шепота. — Дэвид, послушай, там был один человек он помог мне, — начала я, пытаясь оправдать Михеля, хотя сама еще не понимала, зачем это делаю. Но Дэвид меня уже не слышал. Он смотрел на отчетливые отпечатки чужих пальцев на моей коже, и я видела, как в его глазах закипает ледяной, смертоносный гнев. Он позвонил и все доложил дедушке. Его ярость словно волнами отбрасывалась на берег, он превратился в дикого животного, загнанного в клетку и это выглядело пугающею Я сидела на диване, обхватив себя руками, и во все глаза смотрела на брата. Я никогда не видела его в таком состояни. Обычно холодный и рассудительный. В голове набатом била одна мысль: «Ну всё. После такого меня точно запрут дома или, что еще хуже, вернут в Италию». Закончив разговор, Дэвид с грохотом швырнул телефон на стол. Он тяжело дышал, пытаясь успокоиться. Затем его взгляд упал на моё запястье. Его лицо на мгновение дрогнуло. Он молча достал из аптечки тюбик с мазью и сел рядом. Дэвид осторожно взял мою руку, словно она была из тончайшего фарфора, и начал аккуратно втирать мазь в покрасневшую кожу. Его прикосновения были на удивление легкими и бережными, но я чувствовала, как его всё еще колотит от сдерживаемой ярости. — Спасибо, — тихо прошептала я, наблюдая за его сосредоточенным лицом. — Что теперь будет? Меня отправят обратно? Выдадут замуж за этого... психа? Дэвид замер, его пальцы на секунду сжали мою ладонь чуть крепче. Он поднял на меня взгляд, и я увидела в его глазах целую гамму чувств: от ярости на моего преследователя до бесконечной нежности ко мне. — Никто тебя никуда не отправит, Иза. И уж тем более никто не посмеет выдать тебя за него. Я этого не позволю, слышишь? — его голос звучал твердо и непоколебимо, как клятва. — Пока ты здесь, ты под моей защитой. Я послушно кивнула, чувствуя, как комок в горле мешает дышать. — Впредь... обещай мне, — он серьезно посмотрел мне в глаза. — Звони сразу. Если тебе хоть на секунду станет неуютно — я должен знать об этом первым. Поняла? Я снова кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Меня накрыло лавиной чувства вины: из-за моей неосмотрительности Дэвид сорвался на дедушку, а наши планы на спокойную жизнь в Нью-Йорке оказались под угрозой. Я отчаянно хотела как-то загладить свою вину, показать ему, что я ценю всё, что он для меня делает, но не знала, с чего начать. — Я думаю, стоит пригласить Аманду на ужин завтра вечером. Мы должны отблагодарить её за моё спасение, — я мельком взглянула на экран телефона, набирая текст. Мы успели обменяться номерами еще в машине. Кажется, Аманда окончательно расслабилась, когда поняла, что я вовсе не очередная стерва, охотящаяся за «её Дэвидом», а просто сестра, попавшая в беду. — Не думаю, что это хорошая идея, Иза, — отозвался он, пытаясь сохранить на лице маску безразличия. Но его глаза... они предательски блеснули при упоминании её имени. Он любил её до безумия, до дрожи, как бы сильно ни старался это скрыть. — Поздно. Я уже всё отправила, — я с победной улыбкой покрутила телефоном перед его носом. Дэвид на секунду опешил, а потом его лицо залил легкий румянец. — Изабелла! Такие вещи нужно обсуждать заранее! Стой! Куда ты пошла? А ну вернись сейчас же! Иза! Но я, не оборачиваясь, уже скрылась в коридоре, ведущем в мою комнату. Пускай ворчит. Я оставила его наедине с его собственным волнением, зная, что в глубине души он благодарен мне за этот повод снова увидеть ту, по кому он так отчаянно сохнет. *** В дверь позвонили, и я, едва сдерживая торжествующую улыбку, поспешила открывать. На пороге стояла Аманда, и, честно говоря, у меня самой на секунду перехватило дыхание. Она выглядела чертовски горячо: идеальная укладка, легкий макияж и наряд, который подчеркивал всё, что нужно. В голове пронеслась одна мысль: «Дэвид сегодня окончательно лишится рассудка». — Черт, детка, ты просто огонь! — искренне восхитилась я, пропуская её внутрь. — Проходи скорее. — Это тебе, — Аманда смущенно улыбнулась и протянула мне роскошный букет. — Спасибо, дорогая! Не стоило, они просто великолепные, — я приняла цветы, вдыхая их аромат, но всё мое внимание было приковано к коридору. Там показался Дэвид. Как я и предполагала, он застыл на месте, словно громом пораженный. Его взгляд приклеился к Аманде, и он явно потерял дар речи, забыв даже поздороваться. Вид у него был почти комичный — грозный итальянский мачо превратился в восторженного мальчишку. Кое-как справившись с неловкостью, мы переместились в столовую и сели за стол. Вечер обещал быть интересным. В столовой повисла гробовая тишина, прерываемая лишь сухим стуком столовых приборов о фарфор. Это напряжение буквально физически давило на плечи, и я решила взять на себя роль миротворца. — М-м-м, Дэвид, еда из этого ресторана намного лучше, чем из всех тех, где мы заказывали раньше, — я активно закивала, пытаясь поймать взгляд брата. — Правда ведь очень вкусно, Аманда? — Да... безумно вкусно, — выдавила Аманда, но вела она себя более чем странно. Она сидела на самом краю стула, а её дыхание стало каким-то прерывистым. Вдруг она резко дернулась, едва не перевернув бокал с вином. — Ты в порядке? — я встревоженно подалась вперед. — Да, да... просто нога затекла, — она нервно заправила прядь волос за ухо, но тут же снова вскрикнула: — О Боже! Я вздрогнула от её возгласа. — Аманда, я начинаю волноваться! Посмотри на себя, ты же вся покраснела! У тебя аллергия? Тебе плохо? Я перевела взгляд на Дэвида. Он сидел с самым невозмутимым видом, медленно попивая вино, но в глубине его глаз плясали торжествующие чертики. И тут до меня дошло: пока я пыталась развлечь их светской беседой, под столом происходило нечто такое, от чего у Аманды искры летели из глаз. — Иза, принеси мне, пожалуйста, таблетку от головной боли, — голос Аманды слегка дрогнул, и она старалась не смотреть мне в глаза. — Да, конечно, сейчас поищу, — я поднялась из-за стола и направилась на кухню. В голове крутились вопросы. С Амандой явно что-то происходило: она вела себя неестественно, то краснея, то затаив дыхание. А Дэвид... Дэвид вел себя подозрительно тихо, сохраняя на лице маску ледяного спокойствия, которая всегда была у него в моменты, когда он что-то замышлял. Я нашла аптечку и выудила нужный блистер. Но стоило мне повернуться к дверному проему, как до меня долетели обрывки их разговора. То, что я услышала, заставило меня замереть на месте. Смысл их слов, приправленный хриплым шепотом Дэвида и сдавленным выдохом Аманды, ударил в голову почище любого вина. Я почувствовала, как лицо мгновенно вспыхнуло, становясь пунцовым, как перезрелый помидор. Сердце забилось где-то в горле. Не в силах заставить себя выйти к ним, я буквально вбежала обратно вглубь кухни, поближе к раковине. Мне нужно было дать им время закончить свою «беседу» и, что важнее, самой хоть немного переварить услышанное. Боже, мой старший брат и правда был тем еще чертом в тихом омуте. — Аманда, держи. Надеюсь, это поможет, — я протянула ей таблетку. Она молниеносно выхватила её из моих рук, закинула в рот и в два глотка осушила стакан с водой, словно пыталась потушить пожар внутри. — Боже, Аманда! У тебя губы совсем опухли! — я испуганно всплеснула руками, но тут же осеклась. До меня дошло. Я прикусила язык, запоздало понимая, насколько неуместным был мой комментарий. Конечно, губы опухают не только от аллергии — особенно если твой брат целуется так, будто хочет лишить человека кислорода. — Это... это аллергия. Реакция на морепродукты, наверное, — быстро проговорила она, густо покраснев и не глядя на Дэвида, который в этот момент с абсолютно невозмутимым видом изучал содержимое своего бокала. Ужин подошел к концу. Атмосфера была настолько наэлектризованной, что, казалось, в воздухе вот-вот посыплются искры. — Иза, всё было просто замечательно. Спасибо за приглашение, — Аманда начала суетливо собирать сумочку. — Мне пора, уже поздно. — Обязательно увидимся еще! — я тепло приобняла её на прощание и поцеловала в щеку. — Я тебя провожу, — подал голос Дэвид, поднимаясь из-за стола. Его тон не терпящим возражений. Я посмотрела им вслед, прекрасно понимая, что «провожание» может затянуться гораздо дольше, чем путь до лифта. Дверь за ними закрылась, и я невольно хихикнула, представляя их свидание. «Он же её просто живьем съест», — пронеслось в голове. Я была искренне рада за Дэвида, но в то же время в груди щемило от странного предчувствия. Тишину пустой квартиры нарушил резкий звук уведомления. Я взяла телефон, ожидая увидеть сообщение от Синди, но на экране высветился незнакомый номер. «Как твое запястье? Мне искренне жаль, если я причинил тебе боль. Но когда я увидел, как чьи-то грязные руки касаются тебя, я просто потерял контроль. Я не хотел, чтобы ты видела меня таким. Надеюсь, ты примешь мои извинения за чашечкой кофе? Михель».Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Вот так сюрприз. Откуда, черт возьми, он раздобыл мой номер?! Впрочем, ответ был очевиден. Он — Человек, для которого закон не писан, а жизни людей — лишь разменная монета. Достать номер телефона для него — минутное дело. Я смотрела на мигающий курсор, чувствуя, как внутри всё сжимается. Если я отвечу, он решит, что зацепил меня. Что я заглотила наживку. А это ведь не так... Я подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Щеки горели, а дыхание сбилось. «Это не так, Изабелла. Он опасен. Он — тьма», — твердила я себе. Но почему тогда я до сих пор не заблокировала этот номер? Михель... Значит, так его зовут. Это имя теперь набатом стучало в моей голове, обретая плоть и кровь. Я судорожно сжала телефон, собирая всю волю в кулак. Больше всего на свете мне хотелось сорваться, ответить ему, высказать всё то негодование, что кипело внутри. Но я заставила себя заблокировать экран. Тишина — мое единственное оружие против него. Я буду нагло врать самой себе, если скажу, что его дикая, первобытная защита не задела во мне какие-то глубокие струны. То, как он расправился с тем подонком... это было пугающе, но в то же время в этом была какая-то темная справедливость. Однако его самоуверенное «принадлежишь мне» до сих пор заставляло мою кровь закипать. Я не вещь, не трофей и не его собственность. И никогда ею не стану. Экран телефона снова вспыхнул, разрезая полумрак комнаты. Еще одно сообщение. «Игнорируешь меня? Что ж, признаю — я это заслужил. Спокойной ночи, mia Bella».Я смотрела на эти два слова — «mia Bella» — и чувствовала, как по коже пробегает мороз. В его устах это звучало не как ласковое прозвище, а как клеймо, которое он уже наложил на меня. «Белла»... Только она называла меня так. Это короткое имя на мгновение вскрыло старые раны, и на меня накатилась волна грустных воспоминаний. Я зажмурилась, стараясь отогнать призраков прошлого — сейчас было не время для меланхолии. Чтобы отвлечься, я включила какой-то фильм и свернулась калачиком на диване. Сюжет медленно уплывал, я уже начала проваливаться в сон, когда входная дверь наконец тихо щелкнула. — Ты долго, — пробормотала я, потирая глаза и глядя на вошедшего Дэвида. — Да... лифт что-то барахлил, долго ждал, — ответил он, поправляя воротник и старательно избегая моего взгляда. — Понятно... — я многозначительно улыбнулась, глядя на его растрепанный вид. — Надеюсь, вы его не окончательно сломали? — Что это значит, Иза? — Дэвид попытался вернуть себе привычный строгий тон, но вышло не очень убедительно. — Ничего, братик. Просто мысли вслух, — я поднялась с дивана, чувствуя, как сонливость окончательно берет свое. — Спокойной ночи. И я правда за вас рада. Судя по всему, ваше примирение прошло более чем успешно. Я подошла к нему, быстро поцеловала в щеку и, хихикая, направилась к себе в комнату. Теперь, я хотя бы за него могла быть спокойна. В мою первую ночь в Нью-Йорке я рассказала Дэвиду о своей матери. Я доверилась ему, полностью открыв эту старую рану. Он, конечно, пытался сохранить невозмутимое лицо, но у него это плохо получалось — я видела, как желваки ходят на его скулах. Это и правда ужасно, когда родная мать бросает своего ребенка, да еще и ради мимолетного любовника. Теперь я смотрела на Дэвида и Аманду и думала, что они заслуживают быть счастливыми. Аманде просто нужно набраться смелости, прислушаться к своему сердцу и принять ту самую «темную сторону» Дэвида. Она боялась, но его тьма была... контролируемой. Смогу ли я когда-нибудь так же принять темную сторону своего будущего мужа? И что, если им окажется Михель? При мысли о нем меня передернуло. Нет, его тьмы меня не хватит. Он не просто человек с секретами — он дьявол, его душу уже ничто не спасет. Он поглотит меня целиком, как тот зверь. Кстати, о дьяволе. Я так и не сказала Дэвиду о сообщениях от Михеля. Не хотела лишних проблем. По крайней мере, пока. Михель Я сидел в машине, вцепившись пальцами в кожаное сиденье. Глаза жгло так, будто в них плеснули расплавленным свинцом — эта чокнутая брюнетка не пожалела перца. Только спустя полчаса адская боль начала понемногу отступать, оставляя после себя лишь глухое раздражение. Черт. Я ее напугал. Это было не по плану. Я хотел, чтобы она меня уважала, чтобы подчинялась, чтобы знала, кто ее хозяин, но я не хотел видеть этот парализующий ужас в её глазах. Когда я сжимал её запястье... Боже, она была такой хрупкой. Словно фарфоровая кукла. Я до сих пор удивляюсь, как не раздробил её кисть в порыве бешенства. В тишине салона внезапно загрохотал рингтон. Я взглянул на экран — дон Педро. — Блять! — я со всей силы ударил кулаком по рулю, чувствуя, как внутри всё закипает. Старик не звонит просто так. Значит, Дэвид уже успел нажаловаться. Я глубоко вдохнул, пытаясь вернуть себе маску ледяного спокойствия, и нажал на кнопку приема. — Слушаю, — коротко бросил я, готовясь к тяжелому разговору. — Послушай меня, мальчишка! — голос дона Педро в трубке напоминал рокот приближающейся бури. — Когда ты пришел ко мне, я поверил, что твои намерения серьезны. Но сегодня ты посмел напасть на мою внучку. Ты перешел черту, Михель, и ты понесешь за это наказание. Я закрыл глаза, сглатывая остатки ярости, и заговорил максимально спокойным, но твердым тоном: — Добрый день, дон Педро. Мои намерения не изменились ни на йоту, и я никогда не лгал вам. Сегодня, проезжая мимо школы искусств, я стал свидетелем того, как какой-то обкуренный ублюдок вцепился в Изабеллу и пытался силой увести её. Я вмешался. Я сделал паузу, давая старику возможность переварить информацию. — Да, я взял её за руку. Да, я сказал, что она принадлежит мне, и в этот момент её буквально вырвали у меня из-под носа.Мои намерения чисты, и я не привык лгать. Сегодня я оказался рядом с её школой и увидел картину, от которой у любого мужчины вскипела бы кровь: какой-то подонок вцепился в Изабеллу и пытался силой потащить за собой. Моя единственная ошибка — в том, что я не сдержал эмоций и напугал её своей резкостью. Она слишком хрупкая для того мира, в котором мы живем. Только об этом я сожалею, дон Педро. Ни о чем больше. И если вы считаете, что за защиту чести вашей внучки я должен понести наказание — я приму его. — Дэвид ничего не говорил мне о другом парне, — тон дона Педро заметно смягчился, сменившись на озадаченный. — Потому что он сам, скорее всего, не в курсе, — я вложил в голос максимум убедительности. — Изабелла была слишком напугана и, вероятно, промолчала. Она боится, что любая неприятность станет поводом вернуть её в Италию и немедленно выдать замуж. — Я в любом случае выдам её замуж, — отрезал старик, но уже без прежней ярости. — Как только она получит свой диплом. — И я искренне надеюсь, дон Педро, что к тому моменту я смогу доказать, что достоин её руки больше, чем кто-либо другой. Наступила долгая пауза. Я слышал лишь тяжелое дыхание деда на том конце провода. — В моих глазах её не достоин никто, — наконец глухо произнес он. — Но если верить твоему рассказу, сегодня ты защитил её честь. Это меняет дело. — Вы можете спросить об этом её саму, — я позволил себе едва уловимую торжествующую улыбку. — Мне незачем вам лгать, дон Педро. Моя честность перед вами — это залог моего будущего с Изабеллой. — Возможно, ты действительно мог бы стать достойным кандидатом — произнес дон Педро после долгого раздумья. Внутри меня всё возликовало. Вот так, дон Педро. Всего одно твоё слово — и она официально станет моей. Путь открыт. — Это было бы величайшей честью для меня и моей семьи, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал смиренно, а не торжествующе. — Ты сейчас в Нью-Йорке, — продолжил старик, — Я слышал, ты перенес туда часть дел и руководишь оттуда. — Да, — подтвердил я, глядя в окно на огни мегаполиса — Я подумал, что если буду неподалеку, то смогу время от времени присматривать за ней и защищать, пусть даже издалека. — В этом нет острой необходимости, — отрезал дон Педро, хотя в его тоне чувствовалось удовлетворение. — С ней Дэвид, и я доверяю ему как самому себе. Но то, что ты тоже там — это несомненный плюс. Лишние глаза не помешают. Думаю, на этом инцидент исчерпан, мы уладили этот вопрос. — Думаю, да, дон Педро. Благодарю за доверие. Я нажал на отбой и швырнул телефон на сиденье. Рыба заглотила наживку. Теперь я не просто преследователь, я — одобренный дедом «защитник». И Изабелле придется с этим смириться. Черт, старый лис снова вывернул разговор в свою пользу, так и не дав мне вставить ни слова. Хитер, ничего не скажешь. Педро Сальваторе знает, как держать поводок натянутым, даже если этот поводок — иллюзия. Я влетел в пентхаус, внутри всё кипело — хотелось либо кого-то придушить, либо кого-то жёстко выебать. В тот момент второе желание перевешивало. Набрал номер. Коротко бросил: — Как обычно. Они и так знали, что мне нравится. Двадцать минут спустя — стук в дверь. Открываю. Блондинка. Зелёные глаза. Идеальные пропорции. Дорогая ухоженная кожа. Всё на месте. Но это была не она.Это была качественная, вылизанная, почти идеальная подделка.Копия, которую сделали с одной фотографии и трёх видео.Кукла в человеческом размере.Я смотрел на неё и чувствовал только раздражение и пустоту. Хотелось схватить эту девку за волосы, прижать лицом к стене и крикнуть ей в лицо: «Ты не она, сука! Ты никогда ею не будешь!» Я схватил её за талию и одним движением уложил животом на холодную мраморную столешницу. Пакетик с презервативом разорвал зубами, натянул резину на уже стоящий колом член — мысли об Изабелле сделали своё дело быстрее, чем любые таблетки. Вошёл в неё резко, без предупреждения. Она ойкнула, потом сразу начала стонать — громко, театрально, как их учат. Я набирал темп, каждый толчок всё глубже, всё злее. Сгрёб её светлые волосы в кулак, сильно потянул назад, заставляя выгнуться. Перед глазами стояло не это тело подо мной — а хрупкая, тонкая спина Изабеллы, её острые лопатки, её упрямый подбородок, который она всегда задирала, даже когда ей было страшно. От одной этой картинки внутри всё сжалось. Ещё несколько рваных, злых толчков — и я кончил, почти без удовольствия, просто потому что организм не выдержал накала в голове. Выдернул презерватив, завязал, швырнул в сторону. Потом схватил её за затылок и потянул вниз, к себе. — Открывай. Она послушно разинула рот. Я вошёл сразу глубоко, до самого горла. Она захлебнулась, глаза моментально наполнились слезами, но руки её инстинктивно легли мне на бёдра — профессиональная выучка. Я долбился ритмично, безжалостно, глядя куда-то поверх её головы. Слёзы текли по щекам, тушь размазывалась чёрными дорожками, а я всё равно видел только одно лицо. Я шумно выдохнул сквозь зубы, почти рыча: — Да... вот так. Сгрёб её волосы на затылке в жёсткий кулак, прижал голову и вошёл до самого конца — резко, глубоко, по самые яйца. Она инстинктивно вцепилась пальцами в мои бёдра, пытаясь удержать равновесие, но я уже не сдерживался. Двигался быстро, жёстко, безжалостно, каждый толчок — как удар. Горло её сжималось, она давилась, из глаз снова потекли слёзы, но ни звука протеста. Только влажные, хлюпающие звуки и её сдавленное дыхание через нос. Через пару минут внутри всё сжалось до предела. Я вдавил её голову до упора и кончил — долго, сильно, прямо ей в горло. Она сглотнула всё, что смогла, остальное вытекло по подбородку, капая на пол. Я медленно вытащил член, вытер его о её щёку — почти машинально, без эмоций. — Можешь идти. Голос вышел хриплый, пустой. Она поднялась с колен медленно, как сломанная кукла. Не глядя на меня, вытерла рот тыльной стороной ладони, поправила платье. Ни слова, ни упрёка, ни попытки что-то сказать. Просто повернулась и вышла — тихо, послушно, как будто её и не было вовсе. Дверь закрылась с мягким щелчком. А я остался стоять посреди комнаты, тяжело дыша, глядя в пустоту. В голове всё ещё звучал её голос — настоящий, колючий, ядовитый. Голос Изабеллы. И от этого стало только хуже. *** Это гребаное чувство вины... Оно жгло изнутри не хуже перцового спрея. Мысль о том, что я причинил ей боль, не давала покоя. У меня был её номер, но я понимал: стоит ей услышать мой голос, и я окажусь в черном списке быстрее, чем успею вдохнуть. Поэтому я выбрал текст. Сообщения проникают под кожу незаметно. «Как твое запястье? Мне искренне жаль, если я причинил тебе боль. Но когда я увидел, как чьи-то грязные руки касаются тебя, я просто потерял контроль. Я не хотел, чтобы ты видела меня таким. Надеюсь, ты примешь мои извинения за чашечкой кофе? Михель».Минуты складывались в часы, но экран телефона оставался темным. Ответ не пришел. — И почему я не удивлен? — я криво ухмыльнулся собственному отражению в стекле. На самом деле, её молчание разжигало меня еще сильнее. Мне чертовски нравилась эта недоступность. В моем мире всё покупалось или бралось силой, но Изабелла... она была вызовом. Я всегда любил трудности, а охота на ту, что не желает быть пойманной, — самое изысканное удовольствие, которое я мог себе позволить Решив попытать удачу еще раз, я отправил второе сообщение. На этот раз я решил быть менее напористым, сыграть на чувстве вины и загадочности. «Игнорируешь меня? Что ж, возможно, я заслужил. Спокойной ночи, mia Bella». «Bella»... Моя красавица. Как в той сказке. «Красавица и чудовище», где я, разумеется, был чудовищем. Вот только в моей версии сказки финал будет другим. Как и ожидалось, она снова промолчала. Но и не заблокировала мой номер, и, что самое главное, никому не рассказала о моих сообщениях. Это уже был верный знак. Первый маленький шаг к моей победе. Она играет в мою игру. Мысли о ней и её молчании не давали покоя. Я спустился в свой домашний тренажерный зал. Ярость и нетерпение требовали выхода. Только после полуторачасовой изнурительной тренировки мне наконец удалось уснуть.