Глава 6

Изабелла

Два года пролетели как один затяжной прыжок. После возвращения из Нью-Йорка моя жизнь внешне вошла в спокойное русло: я поступила в местную школу искусств, часами пропадала в студии и оттачивала технику. Но правда была в том, что мое сердце осталось там, за океаном. Мечта о нью-йоркской хореографической школе не угасла — она пульсировала во мне с каждым ударом сердца. Стоило мне закрыть глаза, и я снова слышала голос Синди. Ее похвала, брошенная тогда, стала для меня не просто комплиментом, а путеводной звездой. Она дала мне надежду, что я не просто "одна из многих", что у меня есть шанс пробиться на ту сцену, где танцуют лучшие. И всё, что я делала здесь, в Милане, было лишь подготовкой к решающему броску. За эти два года Дэвид стал неотъемлемой частью нашей жизни. Я полюбила его как брата — искренне и преданно. Он и Рик были неразлучны, Дэвид передал брату свой опыт, обучая его не только искусству боя, но и ледяной выдержке. Однако за силу приходится платить. Я никогда не забуду тот вечер, когда Дэвид буквально внес Рика в дом. Брат был весь в крови, бледный, почти неузнаваемый. В тот миг сердце в моей груди просто остановилось — я была уверена, что теряю его навсегда. Только благодаря хладнокровию Дэвида, который оказал первую помощь и заставил доктора действовать на пределе возможностей, Рик выкарабкался. Мы провели те часы в липком, удушающем страхе. Тот случай сплотил их окончательно. Они стали не просто кузенами — они стали братьями по крови, воинами, прикрывающими друг другу спины. Наступивший год обещал быть ярким, я строила смелые планы на будущее, еще не зная, что у судьбы на мой счет совсем другие, куда более жестокие замыслы. — Изабелла, ты расцвела, стала прекрасной женщиной, — голос дедушки был спокойным, но эти слова вонзились в мое сердце острее любого клинка. — Пришло время подыскать тебе достойного мужа. — Нет! — выдохнула я, чувствуя, как воздух застревает в легких. — Я не выйду замуж. Умоляю, дедушка, не делай этого... Я не хочу! Я... я убью себя! Последняя фраза сорвалась с губ прежде, чем я успела ее осознать. В столовой воцарилась мертвая тишина. Я кожей почувствовала, как окаменел Рик, его челюсти сжались, а руки под столом наверняка превратились в железные кулаки. Девид помрачнел еще сильнее, если это вообще было возможно. За те два года, что он жил с нами, я редко видела его улыбку. Он всегда казался мне человеком, который потерял что-то жизненно важное, какую-то частицу своей души, и теперь лишь имитировал жизнь. — Изабелла, — голос деда стал холодным как лед, — Веди себя как достойная итальянка. В нашем кругу девушки твоего возраста уже давно обещаны высокопоставленным семьям. Это не обсуждается. — Милая, в твоем возрасте уже выходят замуж, — тихо сказал отец, его голос был полон скрытой боли и беспомощности. — Мы и так оттягивали этот момент как могли. Я поняла. Все уже решено. За меня. Мое мнение никого не интересовало. Я замолчала, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды и страха. До конца ужина я сидела как кукла, не проронив ни слова. После, не прощаясь, я поднялась к себе в комнату. Как только дверь закрылась, маска спала. Я рухнула лицом в подушку, разрываясь от боли и отчаяния. Как они могут так поступить? Отдать меня незнакомцу? Я даже имени его не знала. Что если он окажется чудовищем? Если ударит меня? Обидит? Или, что еще хуже, заставит делать то, чего я никогда не захочу... Воображение рисовало самые мрачные картины, и каждая из них была страшнее предыдущей. Я была в ловушке, и выхода не было. Через несколько часов, когда слезы уже иссякли, а подушка промокла насквозь, дверь моей комнаты тихо открылась. На пороге стоял Девид. — Можно? — негромкий голос Девида вырвал меня из забытья. — Да, — всхлипнула я, не поднимая головы. Он присел на край кровати. — Ну и чего мы плачем? — Ты не слышал, что сказал дедушка? — я посмотрела на него покрасневшими глазами. — Моя жизнь кончена. — Слышал, — он едва заметно улыбнулся. — А еще я слышал, что через пару дней мы улетаем в Нью-Йорк. — Тебе всё-таки удалось?! — Рик буквально влетел в комнату, его глаза горели азартом. — Ты во мне сомневался? — Девид самодовольно вскинул бровь. Я переводила взгляд с одного на другого, ничего не понимая. — Что происходит? О чем вы? — я принялась лихорадочно вытирать слезы. — Я выклянчил у дона Педро еще два года свободы для тебя, мелкая, — Девид легонько щелкнул меня по носу. — Мы летим в Штаты. Ты поступишь в ту самую школу искусств, о которой ты мечтала. — Боже мой! Ты серьезно?! Ты не шутишь? — взвизгнула я, не веря своим ушам. — Как тебе это удалось?! — Исключительно благодаря моему обаянию и статусу любимого внука, — самодовольно ухмыльнулся Дэвид. — Да пошел ты! — рявкнул Рик, закатив глаза. — Я всегда знал, что он тебя выделяет. — А ты что ревнуешь? — Дэвид толкнул Рика плечом. — Ну, ты собираться-то будешь? — обратился он ко мне — Или хочешь остаться здесь и пропустить всё веселье? — Ни за что! Я мигом! *** Через три дня я готова была полететь к своей мечте. Мне и в голову не пришло что это возможно, что дед отпустит меня и сделает последний подарок перед тем как позволит мне скрепить свою жизнь с незнакомым мне человеком. — Милая, питайся получше, — Марта суетилась рядом, и в её голосе дрожала неприкрытая тревога. — Принцесса, звони мне каждый день, договорились? — папа крепко обнял меня и поцеловал в макушку. Я подошла к дедушке. Прижавшись к нему, я крепко зажмурилась и прошептала на ухо: — Я никогда этого не забуду. Спасибо тебе за всё... Я люблю тебя. — Закончи школу на отлично, — он тепло улыбнулся, целуя меня в щеку. — Мы уже тобой гордимся, помни об этом. — Слушай внимательно, — Рик притянул меня к себе, крепко обнимая. — Я предупредил Дэвида: если к тебе прикоснётся хоть один самец, будь то парень или назойливая муха, — он его прикончит. Так что не бери грех на душу, сестрёнка, береги их жизни. Я со смехом закатила глаза. — Ты как всегда в своём репертуаре, Рик! — Иза, мы летим частным бортом, — вклинился в разговор Дэвид, тоном, не терпящим возражений. — Но... — попыталась было я вставить слово. — Никаких «но»! — хором перебили они меня. — Ладно-ладно! — я шутливо подняла руки вверх. — Частным так частным, сдаюсь. *** — Иза, на кой черт тебе столько чемоданов? — возмущался Дэвид, кажется, весь полет. — Могла бы купить всё необходимое в Нью-Йорке. Серьезно, шестнадцать чемоданов! — Дэвид, тебе не понять, — надменно ответила я, поправляя несуществующую складку на одежде. — Это всё от кутюр. Самые знаменитые дома моды Милана и Парижа. Я была на каждом дефиле, на каждом показе. У меня много вещей из лимитированных коллекций. Полет прошел на удивление гладко. Вопреки всем моим опасениям, Дэвид вел себя тихо, уткнувшись в планшет, а я наслаждалась видами из иллюминатора и тишиной, изредка прерываемой мягким гудением двигателей. Мы мирно дремали большую часть пути. Он закатил глаза, когда я в очередной раз хихикнула над чем-то своим. — Сеньор Дэвид, мы делаем посадку, — раздался голос Тони, нашего пилота, по внутренней связи. Меня распирало от предвкушения, я просто не могла заткнуться. Прильнула к иллюминатору и весело защебетала: — Я буду скучать по вам, Тони! Надеюсь, ваши мечты тоже когда-нибудь сбудутся, как и мои! — И я по вам, сеньорита Изабелла. Всегда рад. — Отстань от человека, Иза, — устало пробормотал Дэвид, потирая виски. На выходе нас уже ждал друг Дэвида, Рэй. Высокий, загорелый брюнет с ослепительной улыбкой. Мужчины тепло поприветствовали друг друга: короткое рукопожатие, несколько хлопков по плечу. Было видно, что они давно не виделись. — Я подожду вас в машине, мальчики, — сказала я, не желая мешать их воссоединению. Пока они заканчивали разговор, я окинула взглядом гору своего багажа. Дэвид и Рэй принялись поднимать мои шестнадцать чемоданов, и в этот момент меня осенило: ни в одном из них не было ни балеток, ни кроссовок, ни эспадрилий. Только шпильки, каблуки и элегантные лодочки. В голове пронеслась паника: как я буду передвигаться по городу в таком виде? Только одному Богу известно, каких усилий мне стоило на следующий день уговорить Дэвида заехать в торговый центр и купить мне хотя бы одну пару обуви на низком. Иначе я рисковала стереть ноги в кровь уже через пару часов прогулки. Разумеется, «одной парой» дело не ограничилось — мы вышли из бутика с несколькими фирменными пакетами. Довольная покупками, я стояла рядом с Дэвидом в ожидании лифта, мы были усталыми, измотанными, но счастливыми, ну по крайней мере я точно была. Двери плавно разъехались, и из кабины вышла пара. Я невольно затаила дыхание: девушка была неземной, почти нереальной красоты. Но больше всего поражали её глаза — глубокого аквамаринового цвета, в которых, казалось, можно было утонуть. В ту же секунду воздух между ними словно наэлектризовался. Дэвид замер, и они уставились друг на друга так, словно я, её спутника и всего остального мира просто не существовало. В этом взгляде было всё: боль, узнавание, невысказанные вопросы и какая-то старая, незаживающая рана. Они явно были знакомы. Более того — связаны чем-то очень сильным в прошлом. Я украдкой взглянула на окаменевшее лицо брата и внутри всё сжалось от догадки: неужели именно эта девушка была истинной причиной его хмурого настроения и ледяного спокойствия все последние годы? *** Как только мы вошли в квартиру, рот Дэвида невоэможно было разомкнуть. Его словно подменили, он заперся у себя, даже не поужинал. Я понимала что надо бы отстать от него, но мне хотелост увидеть его улыбку. Но мне так и не удалось и поэтому я провалилась в царство морфея. — Так, Иза, слушай меня внимательно, — Дэвид включил режим «строгого опекуна», постукивая пальцами по рулю. — Если что-то случится — сразу звонишь мне. Как только закончатся занятия — первый звонок тоже мне. Поняла? — давал он мне ультиматум на следуюший день. — Да-да, конечно — я нетерпеливо чмокнула его в щеку, быстро выскочила из машины и почти бегом вошла в здание. Бумажная суета закончилась на удивление слишкои быстро. Когда я вышла в центре компании во дворе стояла Синди, что-то увлеченно рассказывая. Я тихо подкралась со спины и прошептала прямо ей на ухо: — Сюрприз! Синди подпрыгнула на месте, обернулась и на всю улицу огласила окрестности ультразвуковым визгом. — Иза! Ты?! Как ты здесь оказалась?! — Привыкай, дорогая, теперь я буду учиться здесь, — я расплылась в довольной улыбке. — О Боже, я так рада! — Синди чуть не сбила меня с ног, заключая в такие крепкие объятия, что у меня перехватило дыхание. Пока мы болтали, я кожей почувствовала чей-то пристальный взгляд. Неподалеку, в компании парней, стоял один — он не сводил с меня глаз с самой той секунды, как я вышла из машины. В его взгляде было что-то такое, от чего по спине пробежали мурашки, но я заставила себя отвернуться. — Ребята, знакомьтесь, это Иза! — торжественно объявила Синди. — Теперь она учится с нами. Несколько человек дружелюбно кивнули и поздравили меня с поступлением, но общее внимание быстро переключилось на что-то другое. — Дорогая, я дико извиняюсь! — Синди вдруг испуганно глянула на часы и схватилась за голову. — У меня репетиция через пятнадцать минут, я совсем забыла! Если я тебя сейчас брошу, ты на меня не сильно обидишься? — Нет, конечно, беги. — Ты золото! Увидимся, милая! — она на ходу послала мне воздушный поцелуй и припустила в сторону парковки. Синди исчезла так же быстро, как и появилась, и я осталась стоять одна посреди шумного двора. Черт. Я здесь никого не знала и совершенно не понимала, куда себя деть. Рука потянулась к телефону, но я тут же одернула себя: звонить Дэвиду было неловко — он ясно сказал, что как освободиться, но приедит. Ничего подумала я, стараясь выглядеть непринужденно, со мной ничего не случится. — Привет, — раздался голос совсем рядом. Это был тот самый парень, чей взгляд я ловила на себе всё это время. — Привет, — ответила я как можно холоднее. — Слышал, ты ждешь брата, — он ухмыльнулся, подходя ближе. — Может, не стоит терять время? Хочешь, я подброшу тебя до дома? Он это серьезно? Я знаю его всего... да я вообще его не знаю! Его самоуверенность начинала меня раздражать. — Нет, спасибо. Брат скоро будет здесь. — Да ладно тебе, не строй из себя недотрогу. Я не кусаюсь, — он сделал еще шаг, нарушая мое личное пространство. — Я сказала нет, — отрезала я, собираясь уйти. — Да чего ты ломаешься? Пошли, — он вдруг резко сократил дистанцию и мертвой хваткой вцепился в мое запястье. От неожиданности и боли у меня перехватило дыхание. Он тянул меня за собой, и в его глазах уже не было того напускного дружелюбия — только грубая сила. — Пусти, придурок! Мне больно! — я попыталась вырваться, но он лишь сильнее сжал пальцы. Я взглянула ему в лицо и похолодела: зрачки расширены на весь ирис, под глазами залегли жуткие, нездоровые тени. Он явно был под кайфом и соображал с трудом. Ситуация становилась паршивой. — Руки от неё убрал. Живо. Грозный, вибрирующий от ярости голос разрезал воздух. Боже, от этого звука мне стало куда страшнее, чем от обкуренного парня рядом. Я замерла и медленно повернула голову. На нас смотрели глаза, черные как сама ночь. В них плескалась не просто злость — там был зверь, которого только что сорвали с цепи и выпустили на волю. Парень, державший меня, внезапно обмяк и побледнел, его самоуверенность испарилась в секунду. — Ты?.. — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжалось от этого взгляда. — Ты еще кто такой? — парень нахмурился, пытаясь изобразить смелость, хотя по его лицу уже пробежала тень сомнения. О нет, — подумала я, — ты бы точно не захотел это узнать. — Не твое собачье дело, — отрезал мужчина. Движение было таким быстрым, что я едва успела моргнуть. Он перехватил руку обкуренного и одним резким, профессиональным движением заломил её за спину. Раздался глухой хруст, и парень тут же взвыл, корчась от боли и оседая на землю. — Слушай меня внимательно, — процедил он, склонившись к самому его уху. Голос звучал пугающе спокойно, и от этого спокойствия кровь в моих жилах просто замерла. — Больше ты к ней не приближаешься. Не дышишь в её сторону. Если увидишь её на одной стороне улицы — переходи на другую. Узнаю, что ты хотя бы посмотрел на неё — пеняй на себя. Понял? — Да... Да! Хорошо! Отпусти! — взмолился тот. Как только хватка ослабла, парень сорвался с места и бросился прочь, даже не оглядываясь. Он бежал так, будто за ним гналась сама смерть. Он медленно перевел свой тяжелый, обжигающий взгляд на меня. — Ты его знаешь? — голос звучал низко, почти вкрадчиво. — Н-нет, — выдавила я, ненавидя себя за то, что голос предательски сорвался на писк. — Тебе не стоит так одеваться, — он окинул меня холодным оценивающим взглядом, от которого по коже пробежал мороз. — Не провоцируй всяких похотливых гаденышей на желание к тебе прикоснуться. Я опешила. Откуда в нем столько наглости? — Чего?! Да кто ты такой, чтобы читать мне нотации? Вместо ответа он властно обхватил мое запястье. Его пальцы были как стальные тиски — не больно, но сдвинуться с места невозможно. — Пойдем. Я отвезу тебя домой. — Нет! Пусти меня! — я попыталась вырваться, чувствуя, как внутри закипает истерика. — Да что с вами всеми сегодня не так?! Он внезапно сократил расстояние между нами, заставляя меня замолчать. — Изабелла, — его голос стал тихим, но в нем прозвучал металл, — Ты принадлежишь мне. Но не бойся, я тебя не трону. Я просто доставлю тебя домой. Я замерла, пораженная его самоуверенностью и этой странной фразой. — За мной приедет мой брат, — упрямо выдохнула я, стараясь не смотреть в его черные, гипнотизирующие глаза. В самый разгар нашего противостояния к нам быстрым шагом подошла высокая брюнетка с решительным взглядом. — Эй! Живо отпусти её! — твердо скомандовала она. Он медленно повернул голову, опасно прищурив глаза и не выпуская мою руку. — А ты ещё кто такая? — в его голосе послышался неприкрытый вызов. — Я сказала: убери от неё свои руки, — повторила незнакомка, сокращая дистанцию. Она не выглядела испуганной, в отличие от меня. — Мы ещё не закончили разговор, — холодно отрезал он, собираясь оттолкнуть её. Но девушка не стала ждать. Одним резким движением она выхватила из кармана перцовый баллончик и направила струю прямо ему в лицо. — Черт! — взревел он, хватаясь за глаза и выпуская моё запястье. Его рык был полон ярости и боли. — Бежим! — девушка мертвой хваткой вцепилась в мою ладонь и потянула за собой. Мы со всех ног рванули к припаркованной неподалеку машине. Двери захлопнулись, двигатель взревел, и мы со свистом сорвались с места, оставляя разъяренного незнакомца позади. Михель Два года. Гребанных два года я ждал ответа от Педро Сальваторе! Два года! И после этого бесконечного ожидания он просто отправляет её в Нью-Йорк? Якобы, блядь, чтобы она выучилась на танцовщицу?! Какая жалкая отмазка. Посмотрим, что будет, когда она закончит свою «учебу» и вернется обратно. Какую причину они найдут потом? Какую новую ложь? Я взрывался от ярости, чувствуя себя бессильным и униженным. Этот старик меня игнорировал. Отец предлагал вмешаться, надавить на Педро, но я отказывался. Сказал, что сам всё улажу. Как же я был наивен. За всё это время Сальваторе так и не дали мне прямого ответа, но была одна вещь, которая согревала мою ярость: она не была обещана никому другому. И это было моей маленькой победой. Впрочем, я и сам приложил к этому руку. Я позаботился о том, чтобы по всему городу и за его пределами разнеслись слухи: Изабелла Сальваторе — моя. Я метил территорию, не оставляя шансов конкурентам. Никто не осмелился заслать сватов в их дом, никто не рискнул даже заговорить о союзе с ней. В нашем кругу все прекрасно знали, кто я такой и на что способен. Они знали, каков я в гневе, и понимали простую истину: если кто-то посмеет хотя бы взглянуть на то, что я считаю своим, — он подпишет себе смертный приговор. Шая терлась о мою ногу, настойчиво требуя ласки. Ее мягкая шерсть и тихое урчание обычно успокаивали, но не сегодня. Я открыл дверцу вольера и выпустил ее из зоо-зоны, позволяя размяться. — Что, девочка, не хватает внимания? — я присел на корточки, пропуская густой мех сквозь пальцы. — Признаю, я совсем забросил тебя. Но понимаешь... всё мое время теперь занимает другая кошечка. Такая же дикая, зеленоглазая и строптивая. Шая, будто действительно разобрав человеческую речь, внезапно прервала урчание и коротко, предупреждающе зашипела. — Ого, ревнуешь? — я усмехнулся, глядя в ее янтарные глаза. — Брось. Не стоит злиться на нее. Твое место в моем сердце особенное, и его никто не займет. Но она... она — это совсем другая история. Я развалился в глубоком кожаном кресле, глядя в потолок, пока мозг лихорадочно выстраивал стратегии. Мысли по кругу возвращались к одной и той же цели — как мне заполучить Изабеллу. — Снова ведешь беседы со своей кошкой? — в комнату бесшумно вошла мать, скептически окинув взглядом комнату. — Она пума, мам, — я усмехнулся, не меняя позы. — Тем более, она тебя недолюбливает. — Какая прелесть. Это у нас взаимно, — она отмахнулась и подошла ближе, ее взгляд стал серьезным. — Михель, милый, ты в порядке? С тобой творится что-то странное. Отец сказал, что дон Педро так и не дал своего согласия на ваш союз. — Но он и не отказал мне, — я резко выпрямился, и в моих глазах вспыхнул опасный огонек. — Он даст добро. Рано или поздно. Она будет моей, вот увидишь. Мать внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь заглянуть в самую душу. — Михель... она действительно тебе нравится? Или это просто очередной раунд твоей бесконечной игры? Я знаю, как ты любишь вкус победы и азарт преследования. Но помни: она не дикий питомец, которого можно запереть в вольере. Она — человек. Я хотел ответить, но слова застряли в горле. Я и сам не знал ответа. Было ли это простое желание победить или нечто большее? Меня тянуло к Изабелле с какой-то первобытной, необъяснимой силой, которую я не мог, а может, и не хотел контролировать. — Мне пора, мам, — я быстро поцеловал её в щеку, обрывая тяжелый разговор, и направился к выходу. — Опять убегаешь от ответов? — донеслось мне в спину. — Михель! Да убери ты хотя бы свою кошку! Я лишь усмехнулся, не оборачиваясь. Шая не тронет её, я знал это наверняка, пума слишком хорошо чувствовала мои границы. У нашей семьи было несколько филиалов за пределами Италии, в том числе и в Нью-Йорке. Решение созрело мгновенно, будто оно всегда там было. Я сообщил отцу, что переезжаю в Штаты как минимум на два года, чтобы лично курировать дела офиса. Но мы оба знали правду: я еду не за отчетами. Я еду за ней. — С чего вдруг такие перемены, Михель? — отец стоял у окна, его голос так и сочился недовольством. — Откуда взялась эта идея с Нью-Йорком? — О чем ты, отец? — я сохранял внешнее спокойствие, хотя знал, к чему он клонит. — О твоем внезапном переезде! Это всё из-за девчонки Сальваторе? Глупо, Михель. Есть сотни благородных итальянок из лучших семей, для которых союз с тобой станет величайшей честью. Зачем тебе эта погоня? Я медленно поднял взгляд на отца. В моем голосе больше не было места шуткам. — Отец... Я не женюсь ни на ком другом. Мне нужна только Изабелла. На меньшее я не согласен. В крайнем случае, я мог бы рассмотреть кандидатуру дочери Босса, но у него, как назло, одни сыновья, — я позволил себе дерзкую ухмылку. Отец обернулся, его лицо потемнело от гнева. — Ты становишься одержим ею. Это опасная черта для того, кто претендует на власть. — Нет, — отрезал я, и ухмылка мгновенно исчезла. — Я просто не принимаю слово «нет». Я заполучу её, и она станет моей женой. Это не обсуждается. — И что потом? — отец внимательно посмотрел мне в глаза, пытаясь разглядеть в них хоть каплю здравого смысла. Он слишком хорошо знал мой характер: я всегда бросал игрушки, как только они переставали сопротивляться. — Вот тогда мы и увидим, что будет «потом», — ответил я с коротким смешком, в котором не было ни капли тепла. Я знал, о чем он думает. Отец надеялся, что, как только я добьюсь своего и надену ей кольцо на палец, мой интерес к ней утихнет, а азарт сменится скукой. Возможно, так оно и случится. Возможно, как только она перестанет быть недосягаемой добычей, я переключусь на что-то другое. Но сейчас, в эту самую секунду, меня это не заботило. Мой мозг, всё мое существо было сосредоточено на одной цели. Я хотел именно её. Никакие альтернативы, никакие доводы рассудка не имели значения. Мне нужна была Изабелла Сальваторе, и я был готов сжечь весь мир, чтобы она наконец оказалась в моей власти. *** Я прилетел в Нью-Йорк и обосновался в своем пентхаусе. Из его окон открывался отличный вид на жилой комплекс, где теперь жила Изабелла. Я до сих пор не понимал, как семья позволила ей остаться здесь под присмотром одного лишь Дэвида. Плевать, что он её двоюродный брат — в моем мире безопасность не терпит компромиссов. Меня выворачивало от одной мысли, что чьи-то грязные руки могут посметь прикоснуться к ней. Каждое мгновение, когда она не была в поле моего зрения, становилось пыткой. Она была воплощением чистоты. Юный, ослепительный ангел, в котором горел такой огонь, что он прожигал меня насквозь даже на расстоянии. Я жаждал этой чистоты. Я мечтал осквернить её своей тьмой, затянуть в свой омут и сделать своей королевой. Она была рождена для этого трона, просто еще не знала об этом. Все те женщины, что проходили через мою постель раньше, теперь казались лишь блеклыми тенями. Они не стоили даже пыли на её туфлях. Моя одержимость росла с каждым днем, становясь всё более неуправляемой и дикой. Иногда она пугала даже меня самого, но я не собирался останавливаться. В этом году Нью-Йорк станет для неё клеткой, а я — её единственным выходом. *** Я припарковался у входа в её школу искусств, планируя просто понаблюдать, но реальность нанесла удар под дых. Изабелла стояла в компании каких-то парней, и один из них — парень с мутными глазами — начал к ней лезть. Я до боли сжал руль, костяшки пальцев побелели. Я пытался держать себя в руках, клялся, что не выдам своего присутствия так рано, но когда этот парень посмел схватить её за запястье... Тормоза сорвало. В голове вспыхнула красная пелена, и я уже не видел перед собой человека — я видел мясо. Я вылетел из машины и в несколько широких шагов сократил дистанцию. — Руки от неё убрал. Быстро, — мой голос прозвучал как удар хлыста. Изабелла вскинула голову. Когда наши взгляды встретились, она буквально оцепенела, а её губы дрогнули. — Ты?.. — только и смогла выдохнуть она, не веря собственным глазам. — Ты ещё кто такой? — нахмурился парень, пытаясь изобразить храбрость, но его голос дрогнул. — Это не твоё собачье дело, — отрезал я. Одним резким движением я перехватил его руку и заломил её за спину так сильно, что послышался отчетливый хруст. Он тут же взвыл, корчась в моих руках и оседая на колени. Я склонился к его лицу, в упор глядя в его зрачки. — Слушай меня внимательно. Больше ты к ней не приближаешься. Не дышишь в её сторону. Видишь её на горизонте — меняй маршрут и беги, не оглядываясь, — процедил я, чувствуя, как внутри ворочается зверь. — Хорошо, хорошо! Отпусти! — взмолился подонок и, как только я разжал пальцы, бросился наутек, даже не оглядываясь. Я медленно повернулся к ней. Она была невыносимо прекрасна даже в этой простой одежде. Но её топ... он был вызывающе коротким. Тонкая полоска идеально гладкой кожи на животе дразнила, сводила с ума. Черт, как же я хотел прямо здесь прижать её к стене, провести языком по этой впадинке пупка, почувствовать, как она вздрогнет под моими губами... Я с трудом заставил себя отбросить эти мысли. Вместо страсти меня захлестнула новая волна ледяной ярости. Они отослали её в этот город, в это логово, где любой ублюдок считает, что имеет право до неё дотронуться. Они предпочли этот риск, лишь бы не отдавать её мне. — Ты его знаешь? — мой голос прозвучал низко, вибрируя от сдерживаемого бешенства. — Н-нет, — почти беззвучно пискнула она, съежившись под моим взглядом, словно маленькая напуганная мышка. Её страх только подливал масла в огонь. Я хотел, чтобы она боялась меня, но еще сильнее я хотел, чтобы она понимала: теперь я — единственное, что стоит между ней и этим миром. — Тебе не стоит так одеваться, — я обжег её холодным, осуждающим взглядом, намеренно задерживаясь на открытой полоске кожи. — Не провоцируй всяких похотливых подонков. Не заставляй их думать, что они имеют право к тебе прикасаться. Изабелла на мгновение лишилась дара речи. Её глаза расширились от возмущения, а щеки вспыхнули густым румянцем. — Что?! — наконец выдавила она, задыхаясь от моей наглости. — Да кто ты вообще такой, чтобы диктовать мне, как одеваться?! Вместо ответа я шагнул в её личное пространство и крепко обхватил её запястье. — Идем. Я отвезу тебя домой. — Нет! Пусти! — она начала извиваться, пытаясь вырваться из моего захвата, но я был для неё как бетонная стена. — Оставь меня в покое! Я наклонился к самому её уху, так что она могла чувствовать моё дыхание. — Изабелла, запомни: ты принадлежишь мне. В этом городе и в любом другом, — мой голос был тихим, но в нём звенел металл. — Не бойся, я не трону тебя... сегодня. Я просто доставлю тебя до дверей в целости и сохранности. — За мной приедет мой брат! — упрямо выкрикнула она, хотя в её глазах уже плескался настоящий страх перед моей уверенностью. В самый разгар нашего «разговора» я боковым зрением уловил движение. К нам решительным шагом приближалась высокая брюнетка с ледяным взглядом. — Эй! — звонко выкрикнула она, сокращая дистанцию. — Живо отпусти её! Я медленно повернул голову, не разжимая пальцев на запястье Изабеллы, и опасно прищурился. — А ты ещё кто такая? — мой голос был пропитан угрозой. Обычно я не трогаю женщин — это ниже моего достоинства, но эту девицу явно стоило пугнуть парой слов, чтобы она не лезла не в своё дело. — Я сказала: оставь её в покое, — повторила она, и я увидел, как она полезла в карман куртки. — Мы ещё не закончили, — холодно отрезал я, делая шаг к ней, чтобы заставить её отступить. Но я недооценил её. Одним резким движением она выхватила газовый баллончик и полоснула едкой струей прямо мне по глазам. — Черт! — взревел я, когда адское пламя обожгло лицо. Хватка на руке Изабеллы невольно ослабла. Я ослеп на мгновение, слыша только бешеный стук собственного сердца и удаляющийся топот их ног. Эта девчонка схватила Изу и буквально уволокла её за собой. — Блять! — мой рык, полный ярости и бессилия, разнесся по всей парковке. Никто и никогда не смел оставлять меня в дураках. Особенно так.