Глава 5

Изабелла

— Я вернулась! И что, никакой торжественной встречи? — притворно обиженным тоном провозгласила я с порога. — Девочка моя, наконец-то! — Марта уже спешила ко мне, раскрывая объятия. Она была сердцем этого дома. Сколько я себя помнила, Марта всегда была рядом. Она знала нас с Риком лучше, чем кто-либо другой, ведь именно на её руках мы выросли. — Привет, родная, — я не удержалась и легонько ущипнула её за щеку. — Ну всё, Иза, прекрати хулиганить, — рассмеялась она. — Ты с самолета, совсем бледная. Накормить тебя? — Нет, Марта, сейчас я хочу только смыть с себя дорожную пыль и провалиться в сон хотя бы на час. Где все остальные? — Дедушка и отец в кабинете, а Рика до сих пор нет, — ответила Марта, забирая мою сумку. — Как долетела моя принцесса? — раздался в холле глубокий голос отца. Он подошел и нежно поцеловал меня в висок. — Все хорошо, пап, спасибо, — я прижалась к нему на мгновение, вдыхая знакомый аромат его парфюма. — Просто вымоталась в дороге. Пойду приду в себя перед ужином. А где дедушка? — У себя. У него важный разговор, — отец чуть нахмурился. — Иди отдыхай, родная. Горячие струи душа не помогли — я не могла смыть навязчивые мысли. Едва я коснулась подушки и закрыла глаза, как тьма за веками материализовалась в знакомый силуэт. Тот мужчина из ресторана. Снова он. Это было безумием. В жизни один его взгляд заставлял меня холодеть от ужаса, но в моих снах всё менялось. Там я не бежала. Там я замирала, ожидая его прикосновения, желая почувствовать ту опасную силу, которую он источал. Неужели я мазохистка? Почему мой разум так отчаянно тянется к тому, кто должен меня пугать? Сон окончательно испарился. Поняв, что не усну, я встала и принялась разбирать чемодан, стараясь занять руки механической работой. Позже, спустившись в столовую, я села за уже накрытый стол. Ароматы домашней еды смешивались с тяжелым ожиданием — я ждала семью, пытаясь вытравить из памяти его обжигающий взгляд. — Добро пожаловать, сынок. Как полет? — раздался строгий голос деда из гостиной. Сынок? К кому это он обращается? Я застыла на пороге, пытаясь понять, кто еще мог появиться в нашем доме без предупреждения. — Дорогая моя, — отец обернулся ко мне, его лицо светилось довольством, — Это Девид, сын твоей тети Софии. Теперь он будет жить с нами. Мой рот приоткрылся в немом удивлении. Девид? Тот самый парень из самолета? — Привет, Иза, — Девид спокойно улыбнулся, словно мы виделись вчера, а не в эпицентре недавней стычки. Дедушка, нахмурившись, перевел взгляд с него на меня: — Вы что, знакомы? — Да, познакомились в самолете, — подтвердил Девид, его тон был идеально ровным. — Надеюсь, Иза не донимала тебя своими разговорами? — спросил отец с легкой улыбкой. Я готова была провалиться сквозь землю от смущения и злости. — О нет, что вы, — Девид снова улыбнулся, глядя прямо на меня. — Она очень интересный собеседник. И такая тихая. Дедушка весело рассмеялся, и этот звук эхом отозвался в столовой. — Она у нас еще та болтушка, стоит только начать. — подмигнул он Девиду. — Дедушка! — я вспыхнула и обиженно надула губы, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки. За столом тут же завязалась оживленная беседа. Родственники буквально засыпали бедного Девида вопросами: о жизни вдали от нас, о его планах. Любой другой на его месте уже бы растерялся под таким перекрестным догматическим допросом Сальваторе, но он держался на удивление стойко. Девид отвечал спокойно и уверенно, сохраняя ту самую невозмутимость, которая так поразила меня в самолете. — Каким видом спорта занимаешься? — дедушка прищурился, оценивая массивную фигуру гостя. — Бои без правил, профессиональный реслинг, — спокойно ответил Девид. — Похвально, — дед уважительно кивнул. — В нашем деле умение постоять за себя и холодная голова ценятся превыше всего. — Хэллоу, моя любимая семья! — раздался в дверях знакомый, чуть насмешливый голос. Я вздрогнула от радости. Рик! — Принцесса, — он подошел и нежно поцеловал меня в макушку. — Как Нью-Йорк? Не слишком скучала по брату? — Замечательно, Рик. Но дома лучше. — Рикардо, присядь, — голос деда стал официальнее. — Познакомься, это твой двоюродный брат Девид. С этого дня он будет жить с нами. Рикардо замер, так и не протянув руки. Его глаза превратились в две узкие щели, сканируя Девида с головы до ног, словно тот был незваным гостем, а не родственником. У Рика была одна черта, которая одновременно и спасала его, и отравляла жизнь: он патологически никому не доверял. Для него любой новый человек в доме был потенциальной мишенью или скрытой угрозой. Пауза затянулась, становясь почти неприличной. В воздухе отчетливо запахло озоном, как перед грозой. Рик не спешил с приветствием, он буквально пробовал «вкус» силы, исходящей от Девида. Наконец, он едва заметно кивнул, но в его взгляде не было и капли того радушия, с которым он встретил меня. — Рикардо, — подал голос дед, наслаждаясь моментом, — Дэвид тоже профессионально занимается боями без правил. Глаза Рика хищно сверкнули. Он медленно выпрямился, и в его взгляде появилось то самое азартное пламя, которое не предвещало ничего хорошего. — Да? — Рик оценил ширину плеч кузена. — Значит, нам определенно стоит как-нибудь сойтись на ринге. Я открыла рот, чтобы предупредить Дэвида — Рик в бою превращается в настоящего дьявола и никогда не щадит соперников. Но слова застряли в горле. Взглянув на Дэвида, я поняла, что в советах он не нуждается. — Как и я, — спокойно отозвался Дэвид. Его голос был ровным, но в глубине зрачков вспыхнул тот же опасный, первобытный огонь. В столовой стало тесно от их мужской энергетики. Это была встреча двух хищников, которые уже начали делить территорию, даже не встав из-за стола. После ужина дом постепенно затих. Я устроилась у себя в комнате, включив фильм, но усталость после перелета взяла свое — я и не заметила, как провалилась в глубокий сон. Проснувшись среди ночи, я обнаружила, что в комнате царит полумрак. Ноутбук был аккуратно закрыт и перенесен на письменный стол, а я сама была укрыта теплым одеялом. В воздухе еще витал едва уловимый шлейф дорогого одеколона с нотками кедра и табака. Мне не нужно было гадать, кто это сделал. Только один человек в этом доме неизменно заходил ко мне каждую ночь. Это был наш ритуал. Он всегда проверял, как я, целовал в висок и шепотом желал спокойной ночи. А в те тяжелые дни, когда мама устраивала очередную истерику и стены дома дрожали от криков, он просто ложился рядом. Он молча гладил меня по волосам, согревая своим спокойствием, и ждал, пока мои слезы высохнут, а страх уступит место сну. Его присутствие всегда было моей главной защитой. Иногда меня посещает мысль: она не просто бросила собственных детей, она не уважала даже дедушку. Тот, в свою очередь, терпел её выходки только из-за отца. Дед видел, как папа страдает от этого пренебрежительного отношения, и молчал, сцепив зубы. Папа мечтал о полноценной семье — о тихой гавани, которой у нас никогда не было. Не могу сказать, что он любил её той безумной любовью, что к маме, скорее, он отчаянно цеплялся за идею брака. Но она... она не подпускала его к себе, держа на расстоянии вытянутой руки. Единственное материальное напоминание о ней — плюшевый львенок, которого она мне когда-то подарила, — так и лежит в шкафу. Выбросить его у меня не хватает духу, как символ несбывшихся надежд. Михель Прошло несколько месяцев с моего возвращения из Нью-Йорка, и за это время я успел узнать то, что лишило меня сна. У Эрнесто Сальваторе объявился племянник, который теперь живет в их доме. Тот самый ублюдок из самолета. Ревность ядовитой змеей вгрызалась мне в грудь. Что, если Сальваторе решат оставить Изабеллу в семье и отдадут её ему? Племянник... кузен... в нашем мире это не было преградой, но сама мысль о том, что он дышит с ней одним воздухом и видит её каждое утро, сводила меня с ума. Паранойя стала моей постоянной спутницей. Из-за бесконечных дел я откладывал визит к дону Педро, но сегодня чаша терпения переполнилась. Я поехал прямиком в его офис. Старик не признавал шумных клубов или казино для ведения дел — он предпочитал роскошь и тишину своего кабинета в центре Милана. Я вошел в здание, чеканя шаг, и холодно представился секретарю. Сегодня я заберу то, что принадлежит мне. — Михель Ферреро. Я здесь, чтобы увидеть дона Педро, если он располагает временем, — произнес я, едва глядя на секретаря. Мой голос звучал ровно, но в нем отчетливо читался приказ, а не просьба. — Минуточку, сеньор, — она поспешно сняла трубку внутреннего телефона. Короткий шепот, быстрый кивок, и она снова обратилась ко мне: — Проходите, он ожидает вас. Я поправил пиджак и направился к тяжелым дубовым дверям. Я коротко кивнул и вошел. Кабинет дышал властью и старыми деньгами. За массивным столом из красного дерева, который казался целой крепостью, сидел дон Педро. Седина в его волосах выглядела не как признак старости, а как символ накопленного опыта. Несмотря на свои шестьдесят с лишним, он сохранил поразительную энергичность и остроту, черт — дорогой костюм сидел на нем безупречно, подчеркивая подтянутую фигуру. Он что-то писал, но, услышав мои шаги, поднял голову. В его холодном, проницательном взгляде на мгновение отразилось искреннее удивление. Он явно не ожидал увидеть меня в своем офисе без предупреждения, тем более в такой час. — Михель? — Дон Педро откинулся на спинку кожаного кресла, не сводя с меня проницательного взгляда. — Михель Ферреро... Редкий гость. Что привело тебя в мой офис в такой час? — Мое почтение, дон Педро, — я слегка склонил голову, сохраняя дистанцию. — Как ваше здоровье? — Благодарю, грех жаловаться. Как поживает твой отец? — Он шлет вам свое глубочайшее почтение и наилучшие пожелания, — я сделал паузу, чувствуя, как внутри натягивается струна. — Цель моего визита... несколько необычна. Я не мог рубить с плеча. В нашем мире одно неверное слово — и дверь закроется навсегда. Если он откажет сейчас, у меня останется только один путь — забрать её силой. А это означало войну, в которой захлебнется весь Милан. Но я был готов и к этому. — Слушаю тебя, — дон Педро сложил пальцы «домиком», превратившись в саму внимательность. — Несколько месяцев назад мой отец поднимал вопрос о союзе между нашими семьями. Речь шла об Изабелле и обо мне, — я заставил свой голос звучать максимально твердо. — Он передал мне, что окончательного ответа не последовало. Я здесь, дон Педро, чтобы лично подтвердить серьезность моих намерений. Я не хочу, чтобы это соглашение оставалось лишь теорией. Старик замолчал. Тишина в кабинете стала почти осязаемой, а секунды растянулись в часы. — Я ясно дал понять твоему отцу, что мне нужно время на раздумья, — наконец произнес он, буравя меня взглядом. — Разве он не сообщил тебе об этом? — Разумеется, сообщил, — я выдержал его взгляд. — Но я пришел сюда с надеждой, что мое личное присутствие поможет вам принять решение быстрее. — Ты знаком с моей внучкой? — Дон Педро прищурился, пытаясь разглядеть правду в моих глазах. — Нет, сеньор, — солгал я, даже не моргнув. — Лишь мельком видел её на паре благотворительных вечеров. В сопровождении брата... Рикардо, полагаю. Черт, я и забыл, когда в последний раз вел себя настолько любезно и официально. Каждое вежливое слово давалось мне с трудом. — Что ж, я удивлен, что ты пришел лично, — старик откинулся в кресле, сохраняя дистанцию. — Но мой ответ остается прежним: я подумаю. Изабелла еще слишком молода, она для меня всё еще ребенок. Черта с два она мала, — злость вспыхнула во мне мгновенно. В ее возрасте моя мать уже была официально помолвлена с отцом и знала свою судьбу. В нашем мире взрослеют рано, и старик Педро знал это лучше меня. Но вслух я не произнес ни слова. Вместо этого я позволил себе легкую, почти почтительную улыбку. — Безусловно, дон Педро. Но я уверяю вас: рядом со мной она будет в абсолютной безопасности. Мое слово — это кремень. Я поднялся, понимая, что аудиенция окончена. — Не смею больше отнимать ваше драгоценное время. С вашего позволения. Я покинул кабинет, чеканя каждый шаг. Давить сейчас — значит проиграть. Если я перегну палку, он просто вычеркнет меня из списка. Но ничего, я умею ждать. Я — охотник, а не проситель. И что-то внутри подсказывало мне: лед тронулся. Я сел в машину и с силой захлопнул дверь. В салоне всё еще стоял запах новой кожи, но он меня не успокаивал. Я сорвал с себя галстук — эта удавка мешала мне дышать. — В клуб — бросил я водителю. Мне нужно было выпустить пар, прежде чем я сожгу этот город. Пока машина пробиралась сквозь миланские пробки, я снова и снова прокручивал разговор со стариком. «Я подумаю». На языке Сальваторе это могло означать что угодно: от «дай мне еще миллион причин» до «пошел к черту». Но я видел его глаза. В них было уважение, смешанное с опаской. Он понял, что я не просто мальчишка, претендующий на красивую игрушку. Я — хищник, который пришел за своей долей. Мои мысли снова вернулись к Девиду Мерли. Живет в ее доме. Ест с ней за одним столом. Видит, как она смеется. Гнев горячей волной ударил в голову. Я достал телефон и набрал номер своего начальника службы безопасности. — Стефано, мне нужно всё на Девида Мерли. Кто он, кто его родители, есть ли братья или сестры, с кем спал, за что сидел, каждую мелочь. И... — я замялся на секунду, — Установи наблюдение за особняком Сальваторе. Но тихо. Если Рикардо или старик заметят хоть один хвост, я лично скормлю тебя псам. — Понял, босс. Будет сделано. Я отключился. Теперь Изабелла была в Милане, совсем рядом. Я чувствовал её присутствие кожей, как будто мы были связаны невидимой нитью. Вечером, после пары часов жестокого спарринга в спортзале, когда мышцы ныли, а костяшки пальцев были сбиты в кровь, я вернулся домой. В гостиной горел свет. Отец сидел в кресле с бокалом виски. — Ты был у дона Педро, — это не был вопрос. — Был, — я сел напротив. — Он ломает комедию. Говорит, она еще ребенок. Отец усмехнулся, глядя на лед в стакане. — Педро Сальваторе — старая лиса. Он не отдаст внучку первому встречному. Он проверяет твою выдержку Михель. Если ты сейчас сорвешься и сделаешь глупость, ты подтвердишь его опасения. — Я не собираюсь ждать вечность, отец. У них в доме поселился кузен. И мне это чертовски не нравится. Отец поднял на меня тяжелый взгляд. — Девид? Сын Софии? Оставь его. Он там не для свадьбы. Но... — отец сделал глоток, — Если хочешь ускорить процесс, начни действовать красиво. Педро ценит традиции, но Изабелла... она молода. Ей нужны не только гарантии безопасности, но и то, что заставит её сердце биться чаще. Я промолчал. Сердце? Я не знал, как покорять сердца. Я знал, как забирать то, что хочу. Но слова отца заставили меня задуматься. Ночью мне снова приснился сон. Но на этот раз я не просто смотрел на неё издалека. Я стоял в её комнате, в той самой, где пахло её духами и где она спала под присмотром своего отца. Я коснулся её волос, и она открыла свои кошачьи глаза. В них не было страха — только узнавание. Я проснулся в холодном поту. — Она будет моей. По закону или вопреки ему. Сальваторе еще не знают, что они уже проиграли эту битву.