Глава 2

Изабелла

Шасси коснулись полосы аэропорта имени Кеннеди, и я вместе с потоком пассажиров двинулась к выходу. После паспортного контроля, среди пестрой толпы встречающих, я сразу узнала тетю Агнес и дядю Альфредо — они стояли с той безупречной осанкой, которая выдавала их статус за милю. — Ну, здравствуй, жизнь в золотой клетке, — прошептала я себе под нос с горькой усмешкой. — Дорогая, мы здесь! — тетя активно замахала рукой, сияя ослепительной улыбкой. Стоило мне подойти, как меня заключили в крепкие объятия, пахнущие дорогим парфюмом. — Боже, Изабелла! Ты так выросла, настоящая красавица. Небось отбою нет от женихов. Я опешила от такой прямолинейности и лишь неопределенно повела плечом. Знала бы она, какая «армия» на самом деле окружала меня дома. — Спасибо, тетя, — выдавила я. — Ну пойдем скорее в машину, Кара уже извелась, ожидая твоего приезда. Мы устроились в просторном джипе дяди Альфредо, и машина плавно влилась в гудящий поток мегаполиса. Нью-Йорк ошеломлял: неоновые вывески нового поколения, стремительные силуэты электрокаров и бесконечное движение. Я прильнула к стеклу, завороженная этой энергией. Люди на улицах казались мне невероятно свободными — они смеялись, спешили по своим делам, и каждый из них был сам себе хозяином. В глубине души я лелеяла безумную надежду: когда-нибудь вернуться сюда навсегда. Стать частью этой неугомонной толпы, раствориться в ней. Я представляла, как каждое утро выхожу из кофейни с бумажным стаканчиком в руках, торопясь в школу искусств, и никто — ни отец, ни Рик — не следит за каждым моим шагом. Мои фантазии прервал глухой звук закрывающихся ворот: мы заехали в подземный паркинг элитного жилого комплекса. Лифт плавно, почти бесшумно, понес нас на двадцатый этаж. Двери разъехались, и мы переступили порог квартиры, которая на ближайшее время должна была стать моей золотой клеткой. — Иза! — этот восторженный крик заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела Кару. Она превратилась в настоящую красавицу: высокая, стройная, с тонкими, почти аристократическими чертами лица. Длинные каштановые волосы густым каскадом рассыпались по плечам, а темные, почти кофейные глаза сияли от радости. — Кара! — я бросилась в её объятия, чувствуя знакомый с детства аромат цветочных духов. Мы не виделись целую вечность — больше десяти лет. После гибели её старшего брата в той жуткой перестрелке семья дяди Альфредо переехала из Италии в попытке оставить боль позади. Кара осталась единственным ребенком, окруженным чрезмерной опекой и тишиной пустых комнат. — Пойдем, скорее ко мне! — она схватила меня за руку и потащила вглубь квартиры. Её комната была воплощением эстетики современного Нью-Йорка с легким налетом девичьего уюта. Огромное панорамное окно от пола до потолка открывало захватывающий вид на шпили небоскребов Манхэттена. Стены были выкрашены в мягкий жемчужный цвет, на фоне которого выделялись неоновые надписи на латыни. В центре стояла широкая кровать с высоким бархатным изголовьем, заваленная декоративными подушками, а в углу уютно расположился округлый диван из серой замши, окруженный книжными полками и живыми растениями. На стенах висели постеры современных выставок и несколько старых, слегка выцветших фотографий их семьи — на одной из них еще был жив её брат. — Наконец-то мы сможем поговорить без свидетелей, — выдохнула она, падая на мягкий диван и увлекая меня за собой. — Ну всё, выкладывай! — Кара нетерпеливо подогнула под себя ноги. — Как ты там жила все эти годы? Рассказывай всё! — Да рассказывать особо нечего, — я горько усмехнулась, глядя в окно на бесконечный поток машин. — Моя жизнь в Милане была похожа на красивую, но очень тесную клетку. Всё по расписанию, под присмотром, в рамках семейных традиций. Скука. Лучше ты расскажи: как тебе Нью-Йорк? — О, это просто безумие! — глаза Кары загорелись. — Вечеринки почти каждые выходные, выставки, новые знакомства... Родители, конечно, ворчат для приличия, но после того, что мы пережили, они стараются давать мне максимум свободы. Лишь бы я была счастлива. Я почувствовала, как внутри кольнула острая игла зависти. Отец и дедушка тоже обеспечивали меня всем, чем можно, но их забота всегда пахла контролем и правилами. Жизнь в Нью-Йорке, о которой я мечтала, была настоящей, пульсирующей, свободной от тени клана. Она была полной противоположностью моему миланскому «заточению». — Слушай, — Кара вдруг заговорщицки понизила голос, — сегодня день рождения одного моего знакомого. Он закатывает закрытую вечеринку в самом крутом клубе города. И мы туда идем! — Правда? — мои глаза вспыхнули надеждой, но тут же погасли. — Кара, тетя Агнес нас не отпустит. Мы обе это знаем. — Ну не оставлять же мне тебя одну в первый же вечер! — она хитро подмигнула. После бесконечных часов переговоров, клятв и обещаний вернуться не позже полуночи, тетя и дядя сдались. Но с одним условием: нас будет сопровождать Майк — моя личная «тень» и телохранитель. — Спасибо хоть на этом, — выдохнула я, понимая, что это максимум свободы, на который я могу рассчитывать. — Всё, хватит болтать! — Кара вскочила с дивана. — Пошли одеваться, нам нужно выглядеть на миллион!

*** Я подошла к зеркалу, оценивая результат. Мой выбор пал на платье цвета глубокого ультрамарина, которое идеально контрастировало с кожей. Опущенные бретельки обнажали линию плеч и ключицы, добавляя образу хрупкости, а корсетный лиф подчеркивал каждый изгиб. Шелк струился по бедрам, переливаясь при каждом шаге. Финальным штрихом стали серебристые туфли от Louboutin. Их зеркальный блеск на высоких шпильках ослеплял, а знаменитая алая подошва ставила яркий акцент. Я застегнула тонкий ремешок на щиколотке, чувствуя себя во всеоружии. В этом платье я не была просто "маленькой Изой", я была женщиной, которая готова покорить этот город. — О Боже, Иза! Это что, та самая лимитка от Кристиана Лабутена из новой коллекции? — Кара едва не лишилась дара речи, глядя на мои туфли. — Ага. Нравятся? — «Нравятся»? Да я за них готова на преступление пойти! Они же раскуплены по предзаказам на полгода вперед! — Какой у тебя размер? — я с улыбкой начала расстегивать ремешок. — Примерь. — Тридцать седьмой... — выдохнула она, не веря своим глазам. — Идеально. У меня такой же. Кара осторожно обулась и сделала пару шагов к зеркалу. Серебро на её ногах сияло ярче диско-шара. — Смотрятся шикарно, — я подмигнула ей. — Дарю. Они твои. — Ты серьезно?! — Кара замерла, боясь пошевелиться. — Иза, они же стоят целое состояние! — Брось, — я отмахнулась. — Считай это моим взносом в наш незабываемый вечер в Нью-Йорке. — Ты лучшая! — она с визгом бросилась мне на шею. — Идеально сидят, — я с удовольствием наблюдала, как Кара любуется подарком. — А ты в чем пойдешь? — За меня не беспокойся, — я усмехнулась, направляясь к своему чемодану. — Изабелла Сальваторе может остаться без воды в пустыне, но точно не без туфель. Я достала свою «тяжелую артиллерию» — черные лодочки от Valentino. Это была легендарная модель на экстремально тонкой шпильке. Глубокий черный цвет лакированной кожи казался почти зеркальным. Главной деталью был острый мыс и изящные ремешки, густо усыпанные фирменными золотыми шипами-пирамидками Rockstud. В свете ламп золото хищно поблескивало, добавляя образу опасной элегантности. — Я готова, — произнесла я, застегивая последний замок на щиколотке. — Смертельное оружие, — Кара присвистнула. — Ну всё, Нью-Йорк, держись. Погнали! Мы выехали в сопровождении Майка. Ночной Нью-Йорк был похож на ожившую цифровую сказку: мириады неоновых вывесок, голографическая реклама, парящая над проспектами, и бесконечные огни, которые, казалось, пульсировали в такт самому городу. В это время мегаполис только начинал дышать по-настоящему. Вскоре наш автомобиль замер у входа в один из самых статусных клубов города. Едва мы назвали имена, массивная дверь из темного стекла бесшумно открылась. Внутри, в приватной зоне, уже собралась небольшая компания — человек десять, не больше. — Привет всем! — Кара сияла, уверенно проходя к диванам. — Зак, с днем рождения! — она порывисто обняла виновника торжества. Зак выглядел впечатляюще: высокий, мускулистый, с копной русых волос и пронзительными голубыми глазами, в которых читался азарт. — Познакомься, это моя кузина Изабелла. Она только что из Италии. — Buongiorno, signorina — Зак мягко взял мою ладонь, когда я протянула и коснулся её губами, не сводя с меня внимательного взгляда. — Благодарю. И с праздником вас, — ответила я, чувствуя, как внимание всей компании переключилось на меня. Мы устроились на кожаных диванах, и начался привычный круг знакомств. Поначалу я чувствовала себя чужой в этом круговороте нью-йоркского сленга и громкого смеха, но постепенно напряжение начало отпускать. Мешало только одно — Зак. Его взгляд, тяжелый и слишком пристальный, буквально прожигал во мне дыру. Стоило мне поднять глаза, как я натыкалась на этот ледяной лазурный блеск, от которого по коже пробегал неприятный холодок. Мне стало не по себе. — Я в дамскую комнату, — шепнула я на ухо Каре и поднялась. — Проводить тебя? — она сразу заметила мою перемену в лице. — Нет, я сама. Просто нужно освежиться, — я поспешила уйти, лишь бы на мгновение скрыться от этого сверлящего взгляда. Я лавировала между столиками, на ходу печатая быстрый ответ Рику, чтобы он не начал обрывать телефон. Из-за экрана смартфона я не заметила, как коридор резко сузился, и в следующую секунду на полном ходу врезалась во что-то непоколебимо твердое. Смартфон едва не вылетел из рук, а я качнулась назад, но чьи-то стальные пальцы мгновенно перехватили мои предплечья, удерживая от падения. — Ой, простите... — выдохнула я, восстанавливая дыхание. Я подняла взгляд и замерла. Передо мной возвышался мужчина — широкоплечий, в безупречно подогнанном дорогом костюме, от которого веяло холодной властью и тонким ароматом дорогого парфюма. Его хватка была уверенной, а аура вокруг него — почти осязаемой. На мгновение я онемела. От этого мужчины исходила такая мощная, первобытная энергетика, что воздух вокруг, казалось, искрил напряжением. Он был воплощением опасности — хищной и притягательной одновременно. У него были густые, темные волосы, небрежно уложенные назад, и почти черные глаза, в которых не читалось ни одной эмоции, только холодный, оценивающий интерес. Во взгляде чувствовалась скрытая сила, обещающая большие неприятности. Он медленно, методично изучал мое лицо, задерживаясь на каждой черточке — от глаз до подбородка. А я просто стояла, пригвожденная к месту его взглядом, и не могла выдавить из себя ни слова, парализованная его присутствием. — Не ушиблись? — его голос, глубокий и жесткий баритон, прозвучал прямо над моим ухом, и по телу мгновенно прошел электрический разряд. Он не спешил разжимать пальцы, продолжая удерживать меня в опасной близости. От него пахло дорогим, дурманящим парфюмом с нотками кожи и сандала — аромат власти, который кружил голову и одновременно вселял первобытный страх. В его присутствии воздух казался слишком густым, чтобы дышать. — Н-нет... простите, — заикаясь, выдавила я. Резко отстранившись, я почти бегом скрылась в дамской комнате. Оказавшись у раковины, я открыла холодную воду и взглянула в зеркало. Отражение выглядело безупречно: макияж не смазался, светлые пряди лежали идеально, но руки... мои руки мелко дрожали, а в глазах застыл немой вопрос. Почему меня трясет так, словно я только что заглянула в пасть к хищнику? Михель Прибыв в отель, я первым делом смыл с себя дорожную усталость. Под струями ледяной воды я прокручивал в голове детали предстоящей сделки. Контракт с японцами был ключом к расширению, если они поставят свои подписи сегодня, это станет триумфом. Впрочем, я подготовил условия так, что они просто не смогут отказаться — в бизнесе Ферреро проигравших со стороны партнеров быть не должно. Я выбрал один из лучших клубов Манхэттена — место, где роскошь была возведена в культ. Зайдя внутрь, я окинул зал сканирующим взглядом: японцы еще не прибыли. У меня было десять минут форы. Я направился к зарезервированной VIP-ложе, когда внезапно в мою грудь влетело что-то хрупкое и стремительное. Я среагировал мгновенно, подхватив незнакомку за мгновение до того, как она поцеловала бы пол. — Ой, простите... — почти прошептала она, и когда наши взгляды встретились, я увидел в её глазах не просто испуг, а настоящий, первобытный ужас. Я привык, что люди трепещут передо мной, это было частью моей власти. Но в этот раз мне впервые не хотелось быть источником страха для этой малышки. Она была ослепительна. Её светлые, почти платиновые волосы рассыпались по плечам сияющим шелком, обрамляя лицо, достойное кисти мастера. Но всё это померкло, когда я заглянул в её глаза —невероятные, изумрудно-зеленые, с кошачьим разрезом. Они мгновенно прошили моё сознание насквозь, выжигая там свой след. Аккуратный, чуть вздернутый носик и умопомрачительные пухлые губы, которые в этот момент испуганно дрогнули. У меня перехватило дыхание от дикого, почти неконтролируемого желания прильнуть к ним и сорвать этот беззвучный крик. Она застыла в моих руках, кажется, даже перестав дышать. Её взгляд, полный изумления и страха, был прикован к моему лицу. Я невольно просканировал её фигуру: безупречные пропорции, бесконечно длинные, стройные ноги, подчеркнутые дорогой тканью млатья. В ней было что-то неуловимо знакомое, какой-то образ из прошлого, который я никак не мог ухватить. — Не ушиблись? — наконец спросил я. Мой голос прозвучал жестче, чем я планировал. — Н-нет... простите... — едва слышно выдохнула она. Девушка резко вырвалась, почти выскользнув из моих пальцев, и стремительно скрылась за дверью дамской комнаты. У меня возникло дикое, совершенно нерациональное желание пойти следом, прижать её к стене и заставить назвать свое имя. Но я остался на месте. Бегать за испуганными девчонками было не в моих правилах. Я направился к нашей VIP-ложе, уже издалека заметив знакомые силуэты. Японцы были пунктуальны — черта, которую я ценил превыше всего. Они уже расположились за столом, сохраняя ту безупречную и холодную вежливость, что была свойственна их культуре. — Добро пожаловать, господа, — произнес я, подходя к столу. Мой голос звучал уверенно, по-хозяйски. — Надеюсь, Нью-Йорк встретил вас подобающим образом. *** Ужин закончился триумфом. Я добился их подписей под каждым пунктом договора и чертовски гордился собой — сделка была идеальной. Но удовлетворение быстро улетучилось. Весь вечер из моей головы не выходили эти чертовы зеленые глаза. Образ незнакомки в синем платье преследовал меня, мешая сосредоточиться на победе. Чтобы заглушить наваждение, я дал знак одной из девушек. Она тут же подошла. Я продиктовал ей номер комнаты и критерии, встал, направляясь к выходу. Сегодня мне требовалось забыться, и эта девушка была лишь инструментом. Через десять минут раздался стук в дверь. Я открыл — на пороге стояла великолепная девушка с ослепительной, почти хищной улыбкой, шагнула внутрь и тихо закрыла дверь за собой. — На колени, — коротко бросил я. Она не медлила: опустилась передо мной на пол, глаза блестели покорностью. Её пальцы сразу нашли мою ширинку, но я остановил её взглядом. — Сначала через ткань. Она прижалась губами к брюкам, чувствуя, как я уже твёрдый, и начала ласкать медленно, дразняще, проводя языком по контуру. Я смотрел сверху вниз, наслаждаясь её послушанием. — Возьми в рот. Глубоко. В сексе я никогда не церемонился — никакой нежности, только жёсткость и контроль. Девочки всегда знали, чего ждать, и эта не исключение. Она расстегнула молнию, спустила брюки вместе с боксерами и обхватила губами головку. Профессионалка — сразу видно: язык работал идеально, губы плотно, без лишних зубов. Она брала глубже, причмокивая, то ускоряя, то замедляя, пока я не схватил её за волосы и не начал задавать ритм сам. Дыхание сбилось, глаза закрылись от удовольствия — голова запрокинулась. И снова, даже сквозь веки, я увидел эти проклятые зелёные глаза, которые преследовали меня весь вечер. Я схватил блондинку за волосы, сжал кулак у самого затылка и начал вгонять себе в глотку резкими, жёсткими толчками. Она мычала, давилась, по щекам текли слёзы, но я смотрел только в эти долбаные зелёные глаза, которые сводили с ума сильнее любого наркотика. Кончил прямо в горло, глубоко, не давая ей отстраниться. Она проглотила всё, кашляя и тяжело дыша, потом медленно поднялась с колен. — Можешь идти, — бросил я. Она замерла на секунду, потом нехотя развернулась. Пошла к двери, специально покачивая бёдрами, выгибая спину — классический последний шанс «передумать». Я видел, как она ждёт: вдруг окликну, схвачу снова, завалю на стол. Она очень на это надеялась. А я... при всём желании разорвать её прямо сейчас — не хотел. Совсем. Стоило только вспомнить ту незнакомку — и член снова вставал как каменный. — Блять... — выдохнул я в пустоту.

______________________

На фото Михель🔥❤