Время служить

Мне в то время уже было семь лет. Мама подыскала место для меня и сказала: “Теперь уже время пришло тебе для себя зарабатывать хлеб”, – и отдала меня за няньку. Мне было очень тяжело: я почему-то была очень маленькая и не имела силы носить дитя, и часто оно падало из моих рук или я вместе с ним падала, и тогда мне попадало от хозяйки. Но что сделаешь, – как говорят: служба – не дружба, – надо было всё терпеть. Тогда в то время нанимали на срок от Пасхи до Покровы или от Покровы до Пасхи. Мама плату за меня брала наперёд, чтобы я не могла оставить службу. И я редко бывала дома. Если я кончала свой срок, я приходила домой как гость. Недельку была дома, а то и меньше. Но мама как-то умудрялась скоро новое место находить для меня и старалась побыстрей отправлять меня из дому. Она всегда говорила, что дома я могу разлениться; поэтому я опять попадала к чужим людям. И так я училась жить и работать. Но иногда у меня не хватало силы так много трудиться, я крепко уставала. Эта служба меня страшно утомляла, и я тогда очень плакала за мамой. Я хотела её хотя бы видеть вблизи себя, и если попадалась хозяйка добрая, то она пускала меня один раз в месяц в воскресение домой. А я так любила мою маму, что для меня большего счастья не надо было, как только видеть мою любимую маму. Если, бывало, кто- нибудь мне дал бублик или конфету, то я никогда не ела, но всё я это хранила целый месяц, – я завязывала в носовой платочек, – и когда меня пускали домой, я это несла как подарок моей дорогой мамочке. Но время идёт. Хорошо ли живётся или плохо, но жизнь течёт как река. Я всё время служила: конца моим службам не было видно. Я часто вспоминала, как хорошо нам жилось в городе и как трудно жить пришлось в деревне. Когда мы ещё жили в городе и были совсем малые, то мама рассказывала нам, что небо и землю сотворил Господь, и всех людей, и всю природу – это всё создал Бог. И мама учила нас молиться Богу. Я очень полюбила Бога за то, что Он такое красивое небо сотворил, и солнышко, и звёзды, и луну, и всё то, что видят глаза. И я крепко полюбила Бога, а потому и любила молиться, и много молитв я знала наизусть. Но когда я уже стала служить, то молиться уже не было когда, и я только тогда молилась, когда приходилось бывать дома. Но часто получалось, что я была дома одна: мама уходила к дедушке на жнива помогать в работе и всегда брала с собою брата, а я дома была тогда за сторожа. Днём находила для себя кой-какую работу или читала какую- нибудь книгу, но когда приходил вечер, то для меня одиночество было большой тяжестью. Я в квартире боялась ночью сама оставаться, потому что я боялась очень мертвецов. Я понимала, что в каждой квартире кто-то когда-то умер, и когда наступает ночь, то мёртвый, конечно, пожелает придти домой – да, причём ещё не один. Поэтому, пока ещё не потемнело, я выходила во двор, квартиру запирала на замок и садилась под хатою – ожидала маму. Когда мама не приходила долго, я подымалась и смотрела в окно со двора в комнату, чтобы увидать, что делается в комнате. И когда я смотрела в комнатную темноту, мне всегда показывалось, что полная комната занята мертвецами, и мне казалось, что они все взялись за руки и пляшут. На меня сразу нападал ужас, и я быстро уходила со двора. Выходила на степь, как подальше от села, поворачивала на любую ниву. А на нивах складывали копи пшеницы или жита, и я там ложилась спать. Прежде всего, я смотрела на небо и на звёзды. А летом ночью очень много на небе видно звёзд. И я долго смотрела на эти звёзды, и мне казалось, что небо – это книга, а звёзды – это блестящие буквы сверкающие. И мне так хотелось прочесть эту книгу, но я не могла. И я, легко вздохнув, чувствовала себя легко и безопасно, и там я засыпала и спала, пока солнце высоко поднялось. И если мама возвращалась, не находя меня дома, бегала по улице и спрашивала людей – может кто видал, куда я ушла. Но некоторые были в степи раненько, и почему-то, придя домой, говорили:— Мы видали: какая-то девочка под копною спит: свернулась калачиком и спит непробудным сном. Тогда мама бежала в степь искать меня и приводила меня домой. Конечно, всегда меня ругала за это. Но у меня был один ответ: “Я в комнате ночью боюсь одна быть, потому что там полно мертвецов. Вот и потому я и убегаю в степь. Там свободно и нет мертвецов”. Но когда мама была дома, я не вспоминала про мертвецов.