Глава 40

Двор особняка был уже залит фарами.Мотор работал ровно, нетерпеливо, как сердце перед выстрелом.

Марсель застёгивал куртку на ходу.За спиной два пистолета, холод привычный, почти утешающий.У лодыжек ножи. Не на показ. На случай, если разговоры закончатся быстрее слов.

Он чувствовал странное давление под рёбрами.Не мысль. Не страх.Интуиция — та самая, которая выживала, когда логика умирала первой.

Дверь машины уже была открыта.

Визг тормозов разорвал тишину.

Чужая машина встала слишком близко у самого носа капота.Слишком резко.Слишком нагло.

Марсель даже не удивился, когда из неё вышел Габриэль.

Они одновременно захлопнули двери.Одновременно сделали шаг навстречу.

Габриэль выглядел так, будто не спал сутки:смятая рубашка, взгляд натянут, как струна, на скулах — следы чужого отчаяния.

Марсель дошёл до него первым. Быстро. Жёстко.Без слов.

Удар был точный — в челюсть.Не истерика.Разрядка семи месяцев ада.

Габриэль отшатнулся, но устоял.Даже не закрылся.Только вытер кровь с губ тыльной стороной ладони и кивнул — коротко, понимающе.

— Заслужил. Виноват. — спокойно сказал он.

Марсель стоял вплотную. Дыхание тяжёлое, глаза ледяные.

— Ты выбрал не то место. — сказал он. — И не то время.

Габриэль не отступил.Говорил тихо. Именно это было опасно.

— Я по делу. Который тебе жизненно нужен, я надеюсь.

Марсель усмехнулся. Криво.— Ты приехал ради моралей?

Габриэль качнул головой.— Я приехал ради Джади.

Это имя ударило сильнее, чем кулак.

Пауза.Двигатель машины продолжал работать, будто считал секунды.

Габриэль сделал шаг ближе — осторожно, но намеренно.

— Она беременна. Уже седьмой месяцев.— И её мать сегодня умерла.

Марсель не двинулся.Но что-то внутри него встало на паузу, как мир перед катастрофой.

— Что ты сказал? — медленно.

Габриэль выдержал взгляд.

— Её отец был дома.— Был доктор.— И если ты сейчас уедешь не туда — ты можешь её потерять.

Тишина стала вязкой.

Марсель медленно развернулся к своей машине.Закрыл дверь.Повернулся обратно.— Если ты мне соврал насчёт неё, я не оставлю тебя в покое. Ты пожалеешь.

— Может я и поступил как подонок в прошлом, но сейчас ради нас троих, я готов пожертвовать... - Он не договорил. Потому что Марсель помчался к ней.

Марсель рванул так, будто двор перестал существовать — только траектория, только цель.Габриэль выругался сквозь зубы и сорвался следом.

— Марсель! — крикнул он. — Не туда!

Тот даже не обернулся.

Руки Марселя дрожали не от паники — от сдерживаемой скорости. Он завёл двигатель одним движением, рванул с места, развернул машину, срезав угол так, что шины взвизгнули.

Габриэль успел вскочить в свою и сел ему на хвост.

Дорога расплывалась. Фонари мелькали, как удары пульса.Марсель ехал слишком быстро для города и слишком точно для ярости. В голове было пусто. Не мысли — приказы.

Жива.Дышит.Успеть.

Он резко затормозил у ворот особняка Зейна. Машину бросил как есть, дверь осталась открытой, мотор заглох сам.Марсель шёл уже не бегом — шагом. Тем самым, опасным, когда человек решил, что назад пути нет.

Особняк Зейна встретил их мёртвой тишиной.

Не той, что бывает ночью, когда все спят,а той, где уже никого нет — и не планируют возвращаться.

Марсель вышел первым.За ним — Даниэль и Марио. Без слов. Каждый знал свою дугу.

Дверь была не взломана.Не выбита.Открыта аккуратно. Почти вежливо.

— Плохо. — коротко бросил Марсель.

Они прошли дом методично.Комната за комнатой.Кабинет. Спальни. Медблок.Следы спешки — да.Паники — нет.

Марсель остановился в предполагаемой комнате Джади.

Открыл дверь комнаты резко как всегда, будто надеялся застать жизнь врасплох.

— Джади... — имя сорвалось само.

Он сделал два быстрых шага к кровати.И только на третьем понял,что голос попал не туда.

На постели лежала женщина.Не Джади.

Секунда ушла на то, чтобы мозг отказался принимать увиденное.Чужое лицо. Старше. Спокойнее.Умиротворённое.

Марсель замер.

Подошёл ближе. Медленно.Склонился. Коснулся пальцами запястья, по привычке, механически.

Холод.

Не тот, что пугает.Тот, что объясняет всё.

Он выпрямился. На мгновение просто смотрел на неё, будто пытался запомнить черты.Не из сентиментальности. Из уважения.

В комнату почти вбежал Даниэль.

— Никого нет, — выдохнул он на ходу... и осёкся, увидев тело.— Чёрт...

Марсель не повернулся.

— Это мать Джади. — сказал он тихо.Пауза.— Ты знаешь, что делать.

Даниэль кивнул без вопросов.Такие вещи не обсуждают. Их берут на себя.

Марсель уже выходил.

Шаги быстрые, собранные.В голове только одна линия: она жива.

Он медленно выдохнул.

Во двор он вышел как раз в тот момент, когда подъехала машина.

Дверь хлопнула.

Габриэль не успел сказать ни слова. Марсель уже был рядом. Марсель схватил его за ворот и врезал спиной в капот тяжёлого чёрного Mercedes-Benz S-Class, металл глухо отозвался.

— Где. Они. — голос Марселя был ровный. Слишком ровный.

Габриэль моргнул, сбитый дыханием.— Они... должны были быть здесь.

Марсель наклонился ближе.— Второй раз я не спрашиваю.

Габриэль резко вдохнул...и вдруг замер. Пазл сошёлся. Глаза его потемнели.

— Операция... — выдохнул он. — У сына Зейна.Марсель не шевельнулся.

— Пересадка сердца. — продолжил Габриэль уже быстрее, будто боялся не успеть. — Экстренная. Секретная. Всё держали в тени.Он... он ждал до последнего.

Кулак Марселя сжался сильнее.— Джади... — Габриэль сглотнул. — Они не оставили бы её здесь. Не после схваток. Не после диагноза.Если Зейн решил идти до конца...их увезли в больницу.

Секунда. Две.

Марсель отпустил его так же резко, как схватил.

— Какую. — сказал он. Не спрашивая. Приказывая.

Габриэль, всё ещё переводя дыхание:— Может быть частную. Закрытую. Та, где не задают вопросов и стирают имена.Он назвал адрес.

Марсель уже шёл к машине.Он открыл дверь, сел, завёл двигатель.

Перед тем как тронуться, бросил через плечо:— Если они тронут её сердце — этот город останется без больниц.

Мотор взревел.

Больница.

Коридоры больницы путались, как плохой сон.Свет — слишком белый. Воздух — слишком чистый.Ни крика, ни шагов. Только далёкое эхо собственных мыслей.

Марсель шёл быстро. Потом быстрее.Он открывал двери одну за другой — палаты, служебные, пустые комнаты ожидания.Нигде.

Он свернул туда, куда не вешают указатели.Полутёмный проход.Дверь без таблички. Слишком тихо.

Марсель толкнул её. Комната была не моргом.Но и не палатой.

Низкий свет. Холоднее, чем в остальных помещениях. Одна кушетка в середине комнаты. Металлическая.На ней...Джади.

Она лежала неподвижно, будто спала. Лицо спокойное. Слишком спокойное. Ресницы отбрасывали тень на щёки. Губы приоткрыты - не в боли и не в страхе. Просто... тишина.

На ней не было одежды.Только простое белое покрывало, аккуратно уложенное до плеч.Чужая забота. Без души.

Марсель сделал шаг. Потом ещё один. Медленно. Как к хрупкому стеклу.

И тогда он увидел.Живота не было. Ни округлости. Ни признака.Тело — плоское, спокойное, пустое.

Мир не взорвался.Он просто выключился.

Марсель остановился у кушетки. Не прикоснулся.Только смотрел.

Марсель стоял ещё мгновение.Слишком долго для человека его породы.Слишком тихо.

Потом он сломался.

Не громко.Не показательно.А так, как ломаются те, кто привык держать.

Он резко наклонился к ней, ладони легли на её плечи — сначала осторожно, почти благоговейно... а потом сильнее.

— Джади... — шёпот сорвался. — Нет. Нет, проснись.

Он начал трясти её. Не грубо, но отчаянно.Как будто можно было вытрясти её обратно в этот мир.

— Эй... — голос стал ниже, хриплый. — Посмотри на меня. Слышишь? Это я.

Он приблизил лицо к её лицу, лоб почти коснулся её виска.Дыхание сбилось.Руки дрожали — редкое, почти невозможное для него состояние.

— Я опоздал... — выдохнул он, и в этом выдохе было больше боли, чем в любом крике. — Чёрт... я снова опоздал.

Пальцы сжались на её плечах.Слишком сильно. Он тут же ослабил хватку, будто испугался причинить боль даже сейчас.

Слёзы пошли внезапно.Тяжёлые. Горячие.Не одиночные — поток, который он не умел останавливать.

Они падали ей на ключицы, на край покрывала, смешивались с его дыханием.

— Я должен был быть рядом... — шептал он, почти у её уха. — Я обещал. Ты слышишь? Я никогда ничего не обещаю...

Он снова встряхнул её, сильнее, сорвавшись:

— Проснись! Чёрт возьми, проснись!

Голос дрогнул.И это было страшнее любого крика.

Марсель прижал её к себе, не думая о холоде, о белых стенах, о камерах, о людях.Только она.Только пустота там, где должна была быть жизнь.

— Я не успел... — почти детским, сломанным голосом. — Я не спас вас. Ни тебя... ни его...

Он уткнулся лбом в её плечо.Широкие плечи, привыкшие командовать смертью, дрожали.Авторитарный, хищный, непробиваемый — теперь просто мужчина, который слишком поздно понял, кого любит.

И если бы кто-то увидел его сейчас, он бы понял:этот человек не боится ада.Он уже в нём.

Белая комната молчала.Но тишина была натянутой.Как будто сама жизнь ещё не решила, ставить ли точку.