Часть 4: 3.Блудный сын. глава 3

Слухи по школе разгулялись с новой силой. Ребята перешёптывались, что Федя сошёл с ума и родители таскают его по лечебницам. В сторону Рэя то и дело летели косые взгляды, но тот даже не реагировал.

В назначенный день состоялась встреча со школьным психологом. Регина застыла в кресле, пыталась по скрипу перьевой ручки определить, какой вердикт её ждёт. Наконец, мужчина напротив перестал писать, поправил очки в тонкой оправе на переносице и убрал упавшую на лоб седую прядь.

— Я не увидел в мальчике повышенной тяги к насилию. Его реакция чрезмерна, но он считает это попыткой защитить вас. — Он расправил плечи и замолчал. Его брови чуть приподнялись в ожидании реакции матери. Взгляд внимательный, цепкий.

Мысленно Регина сделала сальто. Она сломала два карандаша в приёмной, пока Рэй беседовал с врачом. Вдруг, ну вот вдруг психолог сумел бы нащупать то, что скрывалось в голове мальчика?

— Дмитрий Викторович, в любом случае поведение сына недопустимо. Я это признаю, — вслух ответила она самым проникновенным тоном, на который способна. Даже прижала руки к груди. — Мы с мужем обязательно ещё не раз затронем этот вопрос дома!

— К слову о доме. — Доктор сложил руки в замок, несколько раз кивнул. — Рэй встревожен. Его очень беспокоит вопрос... принадлежности к семье.

— Понимаю, о чём вы. — Регина откинулась на спинку кресла. — Когда у мальчиков произошёл инцидент, Рэй упомянул эти страхи.

— Я обязан спросить, это напрямую повлияет на дальнейшие наши действия. — Дмитрий Викторович подался вперёд, понизив голос. — Его тревоги... обоснованы?

— Нет! — отрезала в ответ Регина. Взглядом упёрлась в психолога, не мигала.

Он вздохнул, ещё раз кивнул:— Конечно. — И поправил листки бумаги перед собой.

— Если это всё... — Регина побарабанила кончиками ногтей по подлокотникам.

— Рэй глубоко привязан к членам семьи, — продолжил тем временем психолог. — Но его неуверенность порождает ревность, ещё неосознанную. Это может спровоцировать в нём болезненный конфликт.

— Дмитрий Викторович, благодарю вас за беспокойство! — Регина поднялась и вежливо улыбнулась, взгляд остался холодным. — Но это уже не вопрос драки одноклассников. И если мы закончили, то...

«Да смысл в этих заключениях? — негодовала она про себя, при этом любезно прощаясь с психологом. — Он же не знает и сотой доли того, что там на самом деле! Конфликт... Да Страйф сам и есть ходячий конфликт! Это его природа!»

***В последний учебный день Регина ехала в посольство, отвозила документы для подтверждения долгосрочной визы для Кати с детьми и решила забрать Рэя.

Припарковавшись у ворот школы, она увидела, что сын выходил из здания вместе с одноклассницей. Весьма хорошенькой, к слову! Девчушка такими сверкающими глазами смотрела на Рэя, что Регина не удержалась от соблазна подслушать.

— Ты летом в городе будешь? — спрашивала девочка. Она говорила на русском с очень мягким акцентом.

— Нет, — даже не поворачиваясь в её сторону, ответил Рэй. — Друзья мамы приезжают скоро, мы уедем.

— А куда?

— Фетхие, там дом у родителей.

— А... А к нам бабушка из Екатеринбурга прилетит, и мы под Анталию поедем.

— Ясно.

— А вы в Анталии не будете?

— Нет. Мама любит другое побережье.

— Рэй, может, ты мне позвонишь, как вернёшься в Стамбул? Мы бы в кино сходили?

— Не знаю, Мелек. Мне пора, за мной мама уже приехала. Пока!

— Ладно...

Подслушивать, конечно, нехорошо, но Регина сидела с каменным лицом, наблюдая за своим младшим. И это Страйф?! Который мог парой фраз и взмахом ресниц обаять любое существо?!

Рэй открыл дверь и сел в машину.

— Привет, мам!

Сразу улыбчивый, сияющий взгляд... А три секунды назад хмурой букой смотрел на ту девочку?!

— Здарова! Твоя одноклассница? Кажется, Мелек?

— Аха.

И даже не повернулся в сторону бедняжки. А та ещё стояла за воротами и смотрела ему вслед.

— Может, подвезём её?

— Мам, — недовольно нахмурился Рэй, пристёгиваясь, — поехали, а?!

Регина закатила глаза, но запустила двигатель и направила машину в сторону основной трассы.

— Что-то ты у меня совсем негалантный кавалер!

— Это к Амину! — скривился Рэй. — За ним полшколы бегает!

— И за тобой бы бегали, не будь ты таким букой! — поддела Регина.

— Они глупые все!

— Ну вот Мелек, знаю, умница! И явно к тебе расположена. Тебе неинтересно с ней?

Рэй продолжал хмуриться:

— Мам, да ни одна из них тебе в подметки не годится!

— О-хо-хо! Ну за сыновью галантность тебе пять баллов! — рассмеялась Регина. — Но я же не твоя ровесница всё-таки! Тебе бы и с ними пообщаться!

— Мне неинтересно, — пожал плечами мальчик, глядя на мать бездонными голубыми глазами. — Мне, кроме тебя, вообще никто не нужен!

— Ну это ты пока так говоришь! А через пару лет! — Регина изображала натянутую улыбку, но глаза остались напряженными. Вроде бы обычная детская фраза. Безобидная. А в груди завертелся холодный волчок — ведь... «Глубоко привязан к членам семьи», — вспыхнула в голове мысль.

— Да хоть сколько! — искренне улыбнулся Рэй. — Я люблю только тебя! Ты же моя мама!

— Подожди, но ведь тебе нужно общение!

— Но у меня же есть вы! — удивлённо ответил Рэй. — Все, кто мне нужен, они и так со мной! Ты вообще какая-то странная сегодня, мам!

Он пожал плечами и отвернулся, уставившись в окно. А Регина была и рада закончить непонятно куда ушедший разговор, но «ложки нашли, осадочек остался».

***Поздно ночью, когда оба мальчика уже спали, Регина выключила планшет и прошла в ванную комнату, выход к которой был только из их с Кхамером спальни.

Кхамер расслаблялся в джакузи, неспешно потягивая коньяк. Рена села на край ванны.

— Надо бы поговорить, родной.

Он лениво приоткрыл глаза:

— Присоединяйся, совместим!

— Хмм... почему бы и не да? — Она быстро разделась, сбросив на пол платье и белье, и зашла в воду. Кхамер подвинулся, придерживая её за руку, и помог сесть перед собой. Когда она опустилась, прижался к её спине, игриво поглаживая по внутренней поверхности бедра.

— Меня кое-что обеспокоило сегодня, — начала Регина. — Рэй...

— Пока не удивила, — констатировал Кхамер. — Что он натворил?

— Да ничего! И, может, я зря паникую, преувеличиваю и вижу то, чего нет, но...

— Джин, когда ты уже научишься говорить сразу, без этих витиеватых предисловий, а?

— Короче! Я забирала его из школы, он шёл с одноклассницей. — Рена водила кончиками пальцев по воде, наблюдая за бликами на поверхности. — Она и так ему глазки строила и эдак, и кошечкой вокруг него вьётся, что-то щебечет. Мне стало любопытно!

— И ты... подслушивала? — поддел её Кхамер.

— Ну... да! Вот только, как ёмко заметил наш старшой, срать он хотел на это всё! Вообще не заинтересовался, хотя девочка-то лапушка настоящая!

Кхамер откинулся на мягкое изголовье в бортике ванны, и, поглаживая Рену от плеча к шее, предположил:

— Может, он не по девочкам? Сколько его помню, он никогда не делал различий.

— Мне не рассказывай! — скривилась Регина. — У меня его память. Некоторые его архивы — это не просто пометка «21+», их и при «40+» смотреть вредно для психики!

— О-о-о, даже так? А что там? — заинтересовался Кхамер.

— Однозначно, нет! — гневно оборвала его Регина, хлопнув ладонью по бортику ванной. — Забыть, развидеть, удалить без восстановления! Но вернёмся к сегодняшнему дню. Я пыталась его разговорить, и тут он меня озадачил.

— Дай угадаю, — лениво пробормотал он. — Рэй тебе сказал что-то вроде: «Ты мне одна нужна». Да?

— Ты что, прослушку в машине поставил?! — Регина возмущённо развернулась к нему.

— Нет, любимая. Я кое-что видел.

— Например? — Тревога вновь холодными мурашками прошла по спине. Рена надеялась, что Кхамер развеет опасения, но всё шло ровно наоборот!

— Он заходил к нам в спальню рано утром. Не заметил, что я проснулся.

— И?!

— Ничего. Просто стоял и смотрел на тебя. Потом ты заворочалась, он убежал.

— Почему ты мне не сказал? — Регина всплеснула руками, разбрызгав воду.

— О чём говорить? — Кхамер обнял её, притянул к себе, заставив опуститься ниже и лечь на его плечо. — Парень ничего не сделал. А ты бы начала нервничать, как сейчас. Я решил подождать. Да и потом, Джин, давай честно: ты к нему необъективна. И никогда не была.

— Он же ребёнок! — Снова приподнялась Регина, но Кхамер крепче обнял её за плечи, не давая пошевелиться.

— Расслабься ты! Ребёнок — да, но уже и не совсем. Ты видишь в нём маленького мальчика, любишь его, как сына. Я тоже к нему привязан. Но! Он взрослеет, это первое. А во-вторых, это Страйф! Вернее... — исправился Кхамер, гладя Рену по плечам и массируя застывшие мышцы шеи. — Это Аэтрейон. Возродившийся старший из Лордов Хаоса, предводитель его легионов, хозяин Мечей и далее, далее, далее по всему списку титулов. Аэтрейон, который тебя любил и пожертвовал собой. Ты ведь вспомнила чувства ко мне, даже потеряв память. Видимо, он тоже помнит. Пока был маленьким, любил, как мать. Теперь взрослеет, и его чувства формируются во что-то иное.

— Кошмар, — устало вздохнула она. — Только Эдипова комплекса нам не хватало.

— Поясни.

— В психологии есть термин: влечение ребёнка к родителю противоположного пола. В норме это быстро проходит с возрастом, но иногда перерастает в патологию.

— Ты сама говорила, что от него сложно ждать нормы, — пожал плечами Кхамер. — Сущности не знают человеческих эмоций — они перенимают их извне. А сейчас он просто человек, и на него обрушивается целый спектр чувств. Не все оказались по зубам.

— Что нам делать, родной?

— Наблюдать. Направлять. Ты же обещала научить его жить по-человечески, когда тащила в этот мир? Вот и учи!

— Только я так и не могу вспомнить это.

— Тогда вспомни кое-что другое. — Кхамер приподнялся, обхватив её за талию и развернув к себе лицом. — Какой термин есть для влечения одного родителя к другому, а?

— Супружеский долг? — рассмеялась Рена, обнимая его за плечи.

— Не люблю быть должником! — Кхамер опустился ниже, опираясь спиной о стенку ванны, притягивая жену к себе и жарко целуя.

Они уже привыкли по ночам окутывать спальню чарами, заглушающими звуки. Это позволяло не беспокоиться, что кто-то из детей может что-то услышать.

Увлечённые друг другом, ни Кхамер, ни Регина не заметили, как из полумрака спальни за ними наблюдал Рэй — его глаза полыхали болью и страданием.

***Рэй бесшумно вернулся в комнату, плотно закрыл дверь и обессиленно сполз на пол, обхватив колени руками. Голова кружилась, перед глазами всё плыло.

Нет, он прекрасно понимал, что видел: родители занимались любовью. Девчонки в школе только и делали, что шептались на переменах, томно закатывая глаза при слове «секс». Да и Амина он как-то застал с рыжеволосой старшеклассницей дома. Это было... нормально. Так должно происходить между посторонними людьми где-то далеко, но не здесь! Не в их доме! Почему отец не находит других женщин? Почему именно мама? И почему она позволяет ему так с собой обращаться? Это же... неправильно!

Рэй вскочил и начал метаться по комнате. Грудь пылала огнём. Она же его мать! Никто не смеет прикасаться к ней! Почему она не останавливает отца? Может быть... он заставляет? Отец такой сильный... Да, конечно! Он принуждает маму, а та не может сопротивляться. И почему молчит Амин? Хотя судя по тому, как брат вёл себя с той рыжей, он такой же, как отец. Значит, только он, Рэй, видит правду. И должен защитить маму! Стать сильнее, чтобы противостоять отцу. Да, именно так! Он бы никогда... Нет! Он бы берёг...

Внезапно перед глазами Рэя возникла картинка — то ли сон, то ли воспоминание. Мама в светлом платье сидела за столиком, ковыряясь в чашечке с мороженым. Она улыбалась... Такая красивая! А Рэй... он протягивал руку, погладив маму по щеке кончиками пальцев.

«— Эта любовь станет тебе броней и защитой», — услышал Рэй мелодичный голос. Очень знакомый голос! На лбу мамы он заметил тату: восемь тонких стрел, исходящих по кругу из одного центра.

Голова взорвалась от боли. Рэй рухнул на колени, сжимая виски. Раскалённый обруч тисками сдавил рёбра.

Ещё одно видение: мама обнимала его. Странно, он был на голову выше. Но Рэй знал — это был он сам. А мама рыдала так горько, что её страдания отдавались болью в его груди.

«— Причиняя боль тебе, я уничтожаю и самого себя. Без тебя я уже не существую...— За что, Страйф?!»

Страйф?! Почему она так его называет?!

Перед глазами поплыл черный туман, ком встал в горле, Рэй попытался закричать, но не смог. Сквозь пелену тьмы проступила призрачная фигура. Кто это? Не разглядеть.

Рэй протёр глаза, но видение не исчезло.

К нему приближался кто-то высокий, закутанный в чёрное. Всё расплывалось.

«Наконец-то!» — прошептал мелодичный голос. В висках застучало, подступила тошнота. Рэй рывком поднялся. Морок рассеялся, он был у себя в комнате. Задыхаясь, мальчик побежал в ванну, зажимая рот ладонями. Он едва успел, его мучительно и долго выворачивало наизнанку.

Когда всё закончилось, он поднялся на дрожащих ногах, умылся ледяной водой. Стало легче. Рэй посмотрел в зеркало — и отшатнулся, зажав рот руками и подавив крик: в глазах расползлись чернильные пятна, полностью заливая белки. Мальчик зажмурился, тряхнул головой, снова посмотрел. Нет... Наверное, померещилось в темноте, ведь свет он не включал.

Рэй снова умылся, почистил зубы. Его бил озноб. Вернувшись в комнату, он забрался под одеяло и свернулся калачиком, но согреться не получалось. Рэй беспокойно ворочался в кровати, засыпая и вновь открывая глаза. Его мучили видения, он видел то родителей, занимающихся сексом, то странную фигуру в чёрном.

Когда в окна пробились первые лучи солнца, Рэй забылся тревожным сном, в котором видел замок из тёмного камня с изящной башней, резной камин и слышал фразу, объяснить которую не мог.

«Когда сменятся эпохи, возможно, у Кальцифера появится то, на чем гореть».