Часть 4: 4.Блудный сын. глава 4

Рэй проснулся оттого, что его за ногу тормошил Амин.

— Малой, просыпайся! — настойчиво твердил он. — Мы же на тренировку с отцом сегодня!

— Отстань! — злобно буркнул Рэй, зарываясь в подушку. Голова раскалывалась, а по телу бегали противные мурашки. — Я спать хочу.

— Ты чего? — Амин пристально посмотрел на него, затем резко сдёрнул одеяло. Увидев, что младший брат дрожит, высунулся в коридор. — Мать! — заорал он. — Тут малой в умиральную яму собрался!

— Придурок! — прошипел Рэй, забирая одеяло и укутываясь с головой.

Амин ушёл, Рэй слышал приглушенные голоса из коридора — брата, матери, отец на заднем фоне бормотал что-то. Как же он устал! Он закрыл глаза, пытаясь уснуть, но тут ощутил прохладную ладонь на щеке. Мама...

— Что случилось, родной?

— Голова ноет, — неохотно пробормотал мальчик, глядя мать. Её брови сдвинулись, губы сжались в тонкую ниточку, а ладонь потянулась к его щеке. Взгляд был тёплым, как солнечный лучик, и ночные кошмары, терзавшие Рэя, будто и отступили.

— Да ты весь горишь! Амин сказал, тебе плохо было ночью? — спросила она, касаясь его лба и шеи.

Рэй слабо кивнул:— Съел что-то не то, видимо.

— Почему меня не разбудил?

«Так ты с мужем своим занята была!» — хотел было съязвить Рэй, вспомнив, что увидел ночью. Но сдержался — нельзя огорчать её. Лишь неопределённо пожал плечами, уткнувшись в подушку.

— Холодно, мам.

—Принесу плед. Может, поешь чего-нибудь?

Рэй отрицательно мотнул головой:— Не хочу.

— Ладно, я сейчас вернусь! — Мама убрала пряди волос с его лба и бесшумно вышла.

Рэй закрыл глаза, чувствуя, что он мог бы вот так ждать всю жизнь, когда мама вернётся. Только бы знать, что она придёт.

Регина направилась на кухню. Достала из морозилки айву, поставила кастрюлю, чтобы сварить морс.

— Как он? — спросил подошедший к ней Кхамер.

— Да чёрт его знает, — озабоченно ответила она, — но у него жар. Вялый, знобит, есть не хочет. Ротавирус?

— Интересно, это какой же вирус свалил с ног отпрыска Хаоса? Мы не запустим биологическую катастрофу, если он ещё на кого-то начихает?! — захихикал Амин вполголоса, слушая разговор родителей.

— Во-первых, тише! Он не спит, — шикнула на старшего Регина. — Во-вторых, не смешно!

— Возьми у него кровь, если получится? Передам медику на анализ. — Голос Кхамера стал жёстче. — Хотя... я не верю в земные вирусы, когда речь о нём.

Он быстрым движением провёл по материализовавшейся рукояти клинка на поясе — старая привычка, когда ситуация пахла угрозой, даже если враг невидим.

— Да... попробую, — отстранённо ответила Регина, добавляя к айве несколько звёздочек бадьяна и палочку корицы.

Убедившись, что её не видно из коридора, ведущего к комнатам мальчиков, Регина положила ладони на бока кастрюли, быстро подогревая напиток чарами.

— Я тогда заберу Амина, мы пойдем, сообщи, как будешь что-то понимать? — Кхамер обнял жену, отметив излишне напряженную линию плеч. — Мы разберёмся!

— Спасибо. — Регина улыбалась, но взгляд был направлен куда-то внутрь себя.

— Сообщи, если станет хуже, — бросил Кхамер через плечо, уже выходя, но задержался в дверном проёме. Взгляд его скользнул в сторону коридора, где была комната Рэя. — Вернёмся пораньше.

Рена коснулась губами его щеки и поспешила в кладовку. Достав плед из нижнего ящика, она направилась в комнату Рэя. Расправляя складки, она услышала шорох — мальчик, уже начавший дремать, открыл глаза.

— Посиди со мной? — тихо попросил он.

— Дружочек, я принесу тебе попить и посижу. Подождешь минутку? — ответила Регина, дотронувшись до его лба — жар не спадал.

Вернувшись на кухню, Регина налила морс в термос, собрала на подносе фрукты, высокий стакан с трубочкой. Она зашла к сыну и поставила рядом с кроватью.

— Сейчас! — Быстро вернувшись на кухню, Регина достала из аптечки термометр и флакон с детским жаропонижающим.

В детской Рэй, приподнявшись на локте, жадно допивал морс.

Рена придвинула к кровати кресло и села рядом.

— Может, ты хоть фруктов поклюешь? — ласково спросила она.

Рэй оторвался от стакана с морсом и покачал головой:— Я совсем есть не хочу. Только пить.

— Там в термосе ещё есть, давай! Тебе нужно. — Она долила морс в стакан и вставила трубочку. — Так будет удобнее, ложись. Надо температуру померить.

Термометр показал почти сорок градусов. Плохо...

— Давай-ка, милый, ещё жар тебе собьём. — Регина налила в мерный стаканчик сироп и, придерживая, помогла Рэю выпить. Он сморщился, едва глотнув, и зажмурился — лекарство было густым, приторно-сладким. Но он послушно допил, и тут же потянулся за тёплым морсом.

Мальчик снова зарылся лицом в подушку и накрылся с головой одеялом. Только руку вытащил из-под своего кокона, ища ладонь матери.

Регина сжала его уязвимую, совсем ещё детскую руку. Кхамер был прав: она видела в Рэе ребёнка. Регина ни на секунду не забывала, кто он на самом деле. Но сейчас это был её маленький сын, который так нуждался в наставничестве и заботе.

Прошлой ночью она долго ворочалась, обдумывая их разговор с Кхамером. И вспомнила: сформировав связь, Страйф через неё познавал почти весь спектр человеческих эмоций. Кроме ревности. Она была ему недоступна. Что, если сейчас, заключённый в тело человека и лишённый своей природы, Страйф впервые ощутил ревность и не смог её преодолеть?

Тогда понятно, почему обычный для ребёнка кризис осознания своей роли между отцом и матерью дался Рэю так тяжело. Им, как родителям, следовало бы разобраться в этом раньше, но кто же мог предвидеть?

В четыре года Рэй авторитетно заявлял, что будет с мамой всегда и никогда её не оставит! Но так говорил и Амин, да вообще все дети! Потом этот период прошёл, и Регина даже подумать не могла, что конфликт в душе мальчика остался. Теперь им с Кхамером предстоит очень осторожно помочь ему, чтобы не травмировать ещё сильнее.

Перед глазами пронеслось воспоминание: Страйф, заточенный в темнице. Рена так и не узнала, что это была за клетка, кто посадил в неё Чёрного Лорда. Но его агонию она запомнила. Да, вряд ли кто-то мог причинить ему больше страданий, чем он сам. Но то был Страйф, закалённый тысячелетиями существования, опыта, знаний. А здесь — всего лишь невинный ребёнок.

Регина отвлеклась от размышлений и увидела, как на неё внимательно смотрел Рэй. Он весь взмок от пота, и, хотя глаза ещё лихорадочно блестели, с лица ушла болезненная бледность.

— Сынок, я принесу салфетки, — мягко сказала она. Быстро прошла на кухню, смочила несколько бумажных полотенец прохладной водой, и вернулась в комнату мальчика.

— Спасибо, мам, — поблагодарил он, когда Регина помогла ему освежить лицо и шею.

— Попей ещё, солнышко. Тебе нужно. Пусть температура уходит! — Рена подвинула поближе стакан с морсом.

Рэй послушно выпил почти весь напиток. Затем сбросил одеяло.— Жарко, — виновато улыбнулся он.

— Это хорошо!

— Мам... а помнишь, я когда маленький был, ты мне на ночь песенку пела? — внезапно вспомнил мальчик.

— Да, — улыбнулась она. Вальс-колыбельная из старого мультика «Анастасия». Слова очень подходили Рэю.

— Спой сейчас? — умоляюще сложил брови сын.

— Дорогой, я та ещё певица, — засмеялась Регина. — Пока ты маленький, не судил строго, засмеёшь ведь!

— Мне нравится твой голос слушать! Ну пожалуйста!

Как тут было отказать?!

Регина села рядом с ним на кровать и, гладя сына по голове, вполголоса завела колыбельную:

Someone holds me safe and warmHorses prance through a silver stormFigures dancing gracefullyAcross my memory...Far away, long agoGlowing dim as an ember,Things my heart used to know,Things it yearns to remember...And a song someone singsOnce upon a December.*11--*11. Источник — саундтрек к мультфильму «Anastasia»--

Рэй улыбался, слушая голос матери, веки тяжелели.

— Мам, я посплю, ладно? Ты иди, — предложил он, — лучше приходи потом, как я проснусь.

— Договорились. — Регина склонилась, целуя его в лоб. — Отдыхай. Я буду дома.

— Мам! — позвал Рэй, когда она выходила из комнаты. — Я люблю тебя!

— Я тебя тоже люблю, сынок! — ласково ответила она, закрывая дверь.

Рэй с улыбкой откинулся на подушку. Его ночные кошмары и страхи показались чем-то далеким и незначительным. Мама любит его и всегда будет любить!

Он закрыл глаза, по мышцам разливалось приятное тепло и тяжесть, звуки окружающего мира соединялись в неразборчивый, монотонный фон. И прежде чем окончательно погрузиться в сон, услышал вкрадчивый, обволакивающий шёпот:«Это всё ложь!»