Часть 18. Цена правосудия

Лагерь. Ночь. Санчасть. В кабинете у врача. Авторская речь.

В этом кабинете всё было слепяще белым. Потолок с белой штукатуркой, стены, выложенные таким же белоснежным кафелем, им же пол. У самого входа стояла вешалка, где висела шапка-ушанка доктора, с Красной звездой, его же военный тулуп с погонами лейтенанта на плечах, да кожаным, толстым ремнём в петлях на талии. Около стены стояло два шкафа, один с огромным количеством медикаментов: обезбаливающие, жаропонижающие, разные ампулы, какие-то мешки. Другой с перевязочными материалами: резиновые жгуты, перекись водорода, хлоргексидин, бинты в пачках, вата в больших, розоватых упаковках, в них похожая на колбасу, пластыри и многое-многое другое. Остальной медицинский материал был в лазарете и в других кабинетах.

Посередине кабинета стоял стол, дубовый, массивный, на нём была лампа, похожая на гриб с зелёной шапочкой и позолоченной бронзовой ножкой. Она была единственным источником света на данный момент, ибо свет в кабинете был выключен. Стол завален бумагами. Диагнозы, истории болезни, пара личных дел, какие-то особые приказы...

За столом сидел сам доктор и что-то писал перьевой ручкой, переодически окуная её в  чернильницу. Антон ходил по кабинету туда-сюда нервно, пытаясь дождаться хоть слова от медика.

—Ну? — Уже не в силах терпеть спросил Вишневецкий, вдруг остановившись посередине кабинета.

—Одно могу сказать точно. — Оторвавшись от бумаг произнёс мужчина в белом халате. —Это был глубокий обморок. Пульс был, Вы, товарищ подполковник, видимо не так его прощупали. Её душили, на шее одна тонкая борозда, точно не верёвкой, чем-то гораздо меньшим по размеру. Около неё, когда я осматривал её ещё на земле, был найден шнурок. Возможно душили им. Обморок наступил из-за того, что её, скажем так «не доделали», в мозг просто временно перестал поступать кислород, да ещё весь пережитый ужас, потому что её там, кажется, пытали! Вот Вам и привет. Обморок — всегда защитная реакция организма, когда мозг под воздействием внешних факторов решает отключиться, чтобы сберечь от смерти.

—Что скажете о том, какие увечия нанесены? — Антон был очень напряжён, это и понятно.

—Она там голая в процедурном лежит, может посмотрите? — Устало произнёс доктор.

—А вот это уже точно нет, спасибо. — Подполковник отказался без всяких раздумий.

—Ладно. Одежду мы выбросили, от такого количества крови уже никак не отстирать, возьмите ей форму на складе и нижнего белья немного. — Он взял папиросу и спички, закурил. —Раны рваные. Рваные раны всегда наносятся механическим путём, от натяжения кожи, растяжения, она просто рвётся от нагрузки. Либо от избиения, когда кожа не выдерживает уже силы удара. — Повисла тишина, словно облако табачного дыма, глубокая, тревожная.

—Как думаете, кто это мог быть? — Антон прикусил нижнюю губу.

—Я не военный прокурор, не следователь, думайте сами. Точно не взрослый и точно не один, всё, что могу по этому поводу доложить. — Он тяжело вздохнул. Затянулся. —Раны по всему телу, на спине особенно много. Мочиться будет кровью ещё очень-очень долго, почки, мочевой, вообще всё, что с этим связано талантливо превратили в фарш. И ещё, ей чуть голову не проломили, будьте осторожнее...

***

Лагерь. Ночь. Процедурный кабинет. От лица Юли.

—Тихо, тихо!!! Не кричи, пожалуйста! — Орали сверху санитарки.

Но это было невозможно. Меня обрабатывали спиртом, и дикой болью отзывалась каждая вылитая на рану струйка. Я не могла сдерживать себя, только кричала, голова кружилась, а сердце долбило как ненормальное. Вся кушетка и простыни были в крови, вокруг я видела только её. Попытки донести санитаркам что мне страшно и плохо не давали никаких плодов...

Резко забегает доктор.

—Что у вас тут творится?! — Вскрикивает он. Я пытаюсь что-то ему сказать, но он будто-бы не слышит.

—Она кричит, дергается, вырывается! Мы не можем даже обработать её! — Ответила одна из медсестёр с бутылкой спирта в руках.

—Так сделайте кляп! В чём проблема?! — Мужчина подходит, берёт бинт, отрезает кусок, делает из него комок и засовывает мне в рот. Горький вкус заставил сморщиться, а потом издевательство продолжалось...

***

Ночь. Лагерь. Авторская речь.

Антон вернулся с санчасти и разбудил Пашу за час до подъёма. Рассказав сонному мужчине всю историю вкратце, он сказал, что нужно немедленно идти ко второму отряду и смотреть на ботинки. Её могли пинать, значит на подошве могла остаться кровь. Душить могли шнурком, его оставили на месте, а значит, что один из ботинок убийцы будет без шнуровки.

Кладовщик от этих новостей взбодрился мгновенно, и сон как рукой сняло. Немедленно собравшись, он, взяв с собой блокнотик, карандаш и небольшой ручной фонарик вместе с Антоном покинул постель и вышел на улицу. До палатки второго отряда шли в напряженной тишине, не разговаривая лишний раз.

Когда дошли, то вошли тихо. Все пацаны тихо спали по своим местам. Включив фонарик, Паша начал светить на каждую пару ботинок поочерёдно, пока Вишневецкий приподнимал обувь. С момента избиения прошло уже больше часа, вся кровь высохла и надежды были утеряны... Вдруг, восьмая пара обуви. Левый ботинок без шнурков.

—Чьи? — Шёпотом спросил Антон.

—Моряка. — Погоняло было записано в блокнот.

Они шли дальше. У Курильщика на металлической вставке на носке были высохшие капли крови. Точно такое же удалось обнаружить ещё у шести человек, ещё шесть кличек было выписано.

—Дорого же нам правосудие обошлось... — Пробормотал Паша.

—Во сколько? — Антон не понял.

—В Юльку. — Тяжёлый выдох. —Вот уж не знаю, что для неё было бы лучше, несправедливый расстрел, или пережить это...

***

Раннее утро. Лагерь. Авторская речь.

Первый отряд разбудили как обычно, не было ничего нового. Тяпа проснулся с улыбкой, ибо снился ему очень даже приятный сон. Желая рассказать про него Рыси, он повернулся к её мешку, но когда пацан не обнаружил её там, улыбка сползла с лица.

—Кот, где Рысь? — Поднявшись и начав одеваться спросил он у Чернова.

—А я откуда знаю? Может, по нужде с утреца пораньше вышла. — Костя пожал плечами.

—Не, пацаны. — Откликнулся Калуга. —Она ещё ночью свалила, её ж Антон вызывал. Только не возвращалась она больше. — Он поправил горловину свитера.

—Ты-то это как вызнал? — Принц ухмыльнулся, абсолютно ему не веря.

—А вот так. Не хочешь — не верь, я в душ пошёл. — Парень взял все туалетные принадлежности и покинул палатку.

Кот нахмурился, как и Тяпкин.

Юля не появилась ни в душе, ни в столовой. На завтраке полным ходом гуляли сплетни. Шёпот мальчиков гудел, словно пчёлы в улье.

—Я слышал, что её на расстрел отправили! — Шептал Бабай.

—Да не, не неси пургу! — Отрицал Заяц. —Её второй отряд то самое, зуб даю!

—Чё они, животные что-ли, по-твоему? Нормальные пацаны, такие-же как мы, Пашка говорил что и мухи обидеть не смогут. — Отвечал Окунь. —Её Антон убил, со злости!

От каждой услышанной ненароком фразы Тяпа с Котом бледнели всё больше, они даже не знали, что и думать по этому поводу! Куда, к кому идти?..