Часть 13. Храбрость или просто дикая нужда?

Я вернулась в палатку. Ноги подрагивали, голова была тяжёлой, кружилась так, словно кто-то раскручивает на каруселях, прилагая особые усилия. Выбирать было не из чего, выбирать было страшно. Нельзя обращаться к Косте и Вале, я должна решать все свои проблемы сама, но собственная голова уже давно не варит. Обращаться к руководству лагеря тоже нельзя, я не стукачка, это во-первых, а во-вторых — станет только хуже, и меня со свету сживут, как жалкую моль. Сюжет моей жизни падает куда-то в бездну, глубокую и вечную. Болото затягивает меня, и с каждым днем я всё глубже. Сейчас стою по грудь.

То состояние, когда находишься на тонком краю между жизнью и смертью. Тебя может затянуть вглубь, на самое дно смеси зелёной органики и грязной воды, но может и спасёшься, если сохранишь последовательность действий и спокойствие. Чувства у меня сейчас были такими же. Ноги как будто сплело густой ряской, а на всё тело налипла мерзкая, убивающая грязь.

Я разулась, разделась до белухи. Тело и босые ступни сразу обдало холодом, который полз с улицы змеями через щели в палатке.

Сев в свой мешок, я расплела косу, которая итак уже вся развалилась, и зарылась холодными пальцами в волосы, массируя голову и виски. Тело снаружи замёрзло, как во льду, а внутри всё горело, прожигая. Всё таки опустившись полностью, я сложила руки на живот, сжимая белую ткань рубахи в кулаках.

Остаток ночи сон не шёл, и, лёжа в мешке, я думала только о том как выкрутиться из этой ситуации девственно, безвинно, а главное не завлечь за этим проблем. На улице тем временем пошёл дождь, занося в воздух аромат свежести и влаги. Слышалось, как тяжёлые капли ударяются о плотную ткань и стекают вниз, превращаясь в большие лужи и впитываясь в землю, которая уже готова к зáморозкам. Хотелось плакать от безысходности, забыться, утечь вместе с дождевой водой... Но нельзя, это просто невозможно. Никаким образом не выйдет.

***

Перед самым рассветом удалось поспать около часа, а потом, как только солнце чуть поднялось над горизонтом нас разбудили. Утро прошло точно также, как и всегда. Я старалась не подавать виду, но каждый час и каждую минуту была в глубоких, глубоких раздумьях.

На улице выл ветер, и сегодняшняя тренировка в спортгородке далась достаточно тяжело. Сдувало всё и всех, на мокрые и холодные после дождя канаты забраться было практически невозможно, из-за ледяных порывов они как качели болтались вверх-вниз, почти наматываясь на перекладину. Пацаны падали с мокрого бревна, отбивая копчик и спину, стоны и крики звучали переодически со всех сторон. Даже смотреть на них было больно, и сейчас нам, тем, кто стоит на мешках повезло больше всех.

После двух с половиной часов мучений нас наконец отпустили, и мы отправились на обед.

По пайкам сегодня была разлита уха. Измельчённая рыба горчила, где-то плавали отдельные жёлтые кусочки картошки, оранжевые полоски моркови, как вермишель, почему-то огромные, по пять, а то и больше сантиметров в длину каждая. Вся лагерная еда была пресная и с минимумом вкуса. К этому сложно было привыкнуть, но можно.

—Слышьте, Тяп, Кот... — Позвала я негромко, сглотнув странноватый, но вкусный бульон с ложки.

—Ну? — Спросил Чернов, чуть склонился ко мне, готовясь слушать, сразу напряжённо. Тяпкин молча глянул в мою сторону, жуя кусок подсохшего белого хлеба.

—А если бы вот... Вы были девочками, и вам вдруг сказали, что вас убьют, то что бы вы сделали? — Вопрос мой прозвучал весьма странно и не очень в тему, даже откровенно не в тему. Пацаны переглянулись и ухмыльнулись уголками губ немного удивлённо.

—Просто убили бы того, кто так говорит, да и всё. — Ответил Валя. Брат мой кивнул, подтверждая его слова.

На языке крутился вопрос: «А если вокруг него шайка из тех, кто готов мстить за каждый лишний шаг в его сторону?», но его я задать не решилась. Он мог бы вызвать много ненужных подозрений.

А в голове зародилась новая идея. Рисковая, опасная, которая может стать фатальной ошибкой. Пойти на убийство здесь — равносильно суициду. Но сейчас это — единственный выход. Или нечто схожее с ним.

***

Ветер на улице совсем утих. Может, это было затишье перед скорой бурей, может быть больше ничего плохого вовсе не ждало нас. Но там где хорошая погода, там и тренировка.

За территорию нас вывозить побоялись, потому что мало ли, лавиной накроет, или начнётся ураган. В общем, опять спортгородок. Я снова стояла на мешках рядом с Тяпой, Котом, Принцем, Окунем и Бабаем. Инструктор ходил из стороны в сторону, наблюдая за тем, как мы работаем.

Бросало то в жар, то в холод. Было тяжело сконцентрироваться. Убить после двух месяцев паузы будет трудно. Кулаки были сжаты крепко, костяшки уже побаливали от множества нанесённых твёрдому мешку, набитому, скорее всего, песком ударов. В каждый из них я хотела вложить всё, что плескалось внутри, вытаскивая из себя остатки сил. Пальцы и лопатки ныли, но прекращать я даже не думала.

Шум вокруг исчезал, крики, команды, всё ощущалось размыто и глухо, доносилось до ушей слабовато. Только ритм в голове: «Раз-два, раз-два, правая, левая, правая, левая, пауза, бьём». Как маятник метронома.

—Закончили! На бревно! — Прокричал инструктор громко. Оставив мешку последний удар я оторвалась от него и выдохнула. Начала идти за ребятами.

***

Я шагала с Тяпой по обрыву, пока Кот оставался в курилке, чтобы пообщаться с пацанами о чем-то чрезвычайно, как он сказал, важном. Валя снова позвал меня, отказываться я не хотела. Шаги наши были медленными и тихими.

—Как дела твои вообще? Не обижает никто? — Спросил Тяпа. Внутри всё сжалось.

—Да нет, не обижают. Кто меня тут тронет-то, сестру авторитета?.. — В горле перехватило. Я подавила всхлип, выдавив подобие улыбки.

—Мало ли... Ты это, знай там, что у тебя я есть с Котом, поможем, подсобим если что, только пискни нам, расскажи. — Он посмотрел на меня. Тяпа был немного выше, поэтому мне пришлось приподнять голову для того, чтобы заглянуть в глаза.

—Хорошо. — Пробормотала я невнятно, тисками вытаскивая ответ из себя. —Слушай, Валь...

—М? — Отозвался он.

Я остановилась, парень тоже. Дёрнувшись вперёд я сначала передумала и остановилась, но всё же довела то, что начала до конца — обняла его. Коротко, но крепко. Так, как обнимала брата в детстве, давным-давно. Чувство, которое накрыло меня в тот момент было незнакомым, но страшно приятным. Столь резкий поступок следовало оправдать немедленно.

—Вот и побратались. — Оторвавшись от него произнесла я, пожав плечами. —Правда, обычно на крови братаются... Но пусть будет так.

И, улыбнувшись, я оставила его одного, уходя восвояси.

—Подожди, Рысь! — Крикнул он вслед.

—Извини, дело есть! — Ответила я, не оборачиваясь.

Неясно, что именно это было. Храбрость или дикая нужда хоть в ком-то, но теперь решение было принять уже сложнее. Может, убийство — совсем не выход? Разговор помог вспомнить то, что Костя и Валя всегда придут на помощь. Нужно думать...