Глава 17. Любовь меняет нас

Медпункт лесничества пах. Это был не просто запах пыли, сырости и старости, обычный для заброшенных мест. Здесь под всем этим лежал тяжелый, сладковато-приторный шлейф разложения, перебиваемый резкими нотами химикатов и ржавого металла. Воздух был густым, его трудно было втянуть в легкие.

Он представлял собой одну прямоугольную комнату, разделенную посередине грязной занавеской, некогда белой, а теперь серо-желтой. Стеллажи с пустыми бутылями, опрокинутая тумбочка с рассыпавшимися бинтами, запотевшее от пыли и грязи окно. Напротив входа стояла кушетка с облезлым виниловым покрытием, а рядом - столик с ржавыми хирургическими инструментами, разложенными в идеальном, жутком порядке, словно врач собирался вот-вот начать прием. Но врача здесь не было. Вернее, он был.

Когда я увидела что от него осталось, мой желудок судорожно сжался. Это был мужчина в халате, чьё тело теперь валялось в углу комнаты. Его положение было неестественным, голова запрокинута, точнее, то что осталось от головы. В ней теперь виднелась пустая дыра. Без мозгов. Айзек поел. Я резко отвела взгляд, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Но этот мимолетный ужас был тут же вытеснен чем-то невероятным. Я перевела взгляд на Найта, который стоял посреди комнаты, уставившись на свои руки, и замерла, забыв дышать.

Он изменился. Кардинально. Словно кто-то взял ту уродливую, скрюченную пародию на человека и вылепил из нее почти законченную скульпцию. Его осанка была прямой, уверенной, без той звериной сгорбленности. Плечи расправились, обнажая знакомую линию спины, которую я помнила по старым лабораторным халатам. Его черты лица Боже, его лицо. Оно все еще было бледным, но эта бледность теперь была скорее похожа на благородную, восковую бледность усталого аристократа, а не на гнилостную синеву трупа. Щеки, пусть и впалые, обрели форму. Нос стал четче. А губы.. они больше не были тонкими, стиснутыми в вечную гримасу боли. Они расслабились. И даже в полумраке комнаты я могла различить на его подбородке, у самого края губ, небольшое темное пятно. Засохшая, почти черная в этом свете капля. Он еще не заметил ее или не успел стереть. Она выглядела как кощунственное напоминание, контрастирующее с его почти человеческим обликом.

Но больше всего меня поразили его глаза. Они были ясными. Совершенно ясными. И в них горел свет - не адское, злое сияние, а живой, сосредоточенный, интеллектуальный огонь. Огонь Айзека Найта. Он смотрел на свои ладони, разжимая и сжимая пальцы, изучая работу сухожилий на тыльной стороне кисти, как ученый изучает новый, невероятный прибор. Движения были плавными, лишенными прежней дерганой резкости. Он поднес руку к лицу, провел тыльной стороной по щеке, и этот жест был таким.. таким знакомо-человеческим, таким естественным, что у меня в груди что-то оборвалось и наполнилось таким теплом, что оно едва не вылилось слезами.

На душе стало тепло и страшно одновременно. Это был он. Тот самый человек, которого я любила. Он возвращался. По кирпичику, по капле, через ужас и кровь, но он возвращался ко мне. И я любила его. Не тень, не память, не надежду. Я любила вот этого, стоящего передо мной, почти живого, почти настоящего. Даже с кровью на подбородке. Особенно с ней, потому что это была цена, и я была готова ее принять.

Мой взгляд скользнул дальше. На двух кушетках у дальней стены, под одним потертым одеялом, лежали Франсуаза и Тайлер. Они были без сознания. Их лица были бледны, но на щеках Франсуазы, казалось, даже появился легкий, едва уловимый румянец. Рядом с кушетками стояла самодельная стойка с двумя пустыми пакетами для крови и системой для переливания. Игла торчала из вены на руке Тайлера. Айзек устроил переливание. От сына - к матери. Чтобы поддержать ее силы, чтобы дать ей шанс дождаться его настоящего лечения.

Они лежали рядышком, в этой жуткой комнате, эта картина была одновременно и трогательной, и глубоко сюрреалистичной. Семья, разбитая и собранная заново в аду.

Я сделала осторожный шаг вперед, стараясь не скрипеть подошвами по грязному полу. Айзек услышал. Он медленно опустил руку и повернул ко мне голову. Его взгляд встретился с моим, и в глубине его ясных глаз не было ни торжества, ни радости. Была лишь глубокая, ледяная усталость и.. вопрос. Вопрос ко мне.

- Лина, - произнес он, и его голос. О, его голос! Он был чистым, бархатным баритоном, без единого хрипа, без той простуженной хрипотцы, что была раньше. Он звучал так, будто его только что настроили. - Ты.. видишь?

Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Подошла ближе, не сводя с него глаз.

- Вижу, - наконец выдохнула я. - Я вижу тебя, Айзек.

Он снова посмотрел на свои руки, а потом на спящих.

- Ей стало лучше. Немного. Его кровь.. чистая, сильная. Она даст ей несколько часов. Возможно, день. - Он сделал паузу, и его взгляд стал отстраненным, аналитическим. - Его организм.. необычайно устойчив. Почти.. как у тебя. Интересный феномен.

Я проигнорировала этот комментарий, подойдя к нему вплотную. Теперь я видела все детали. Тончайшую сетку вен на его висках, едва заметную тень от ресниц, упавшую на щеку. Я подняла руку и, не касаясь, указала на свой подбородок.

- У тебя.. здесь.

Он провел по подбородку пальцем, посмотрел на него, увидел темный след. Не моргнув, вытер его о свой плащ. Этот простой, бытовой жест в контексте происшедшего был странно нормальным.

- И что теперь? У тебя.. получится? Вылечить её?

Он отвернулся, посмотрел на инструменты на столе, на пустые флаконы с этикетками, на которых еще можно было разобрать названия сильнодействующих стимуляторов и коагулянтов.

- Здесь я нечем ей не помогу, но.. - он снова посмотрел на меня, и в его глазах загорелась та самая, знакомая мне до боли одержимость, - если мы отправимся туда, где всё закончилось 30 лет назад, всё будет в порядке.

Он говорил так спокойно и уверенно что мы мне хотелось верить в то, что всё действительно будет хорошо. И я верила. Отчаянно, но верила. Я сделаю всё так, чтобы всё было хорошо. Не зная пока, как без последствий вернуться в Невермор, как незаметно проникнуть в башню Яго и действительно закончить уже давно начатое дело.

- А Тайлер? - Спросила я, кивая на спящего парня и переводя тему. - Он согласился? На переливание?

Айзек слегка наклонил голову.

- Я думаю, он не против.

Мое сердце сжалось от странной нежности к этому колючему, потерянному мальчишке. Он находил свою семью в самых неожиданных местах. И вряд ли действительно был бы против помочь матери.

Мы стояли в тишине, нарушаемой лишь неровным дыханием спящих и тиканьем каких-то старых часов на стене, которые, казалось, все еще отсчитывали время в этом забытом богом месте.

- Тебе нужно отдохнуть, - сказала я машинально, зная, как это абсурдно звучит.

Он покачал головой.

- Нет. Мне нужно работать. Пока они лежат. Каждая минута на счету. - Он сделал шаг к столу с инструментами, но затем обернулся ко мне. Его взгляд был пронзительным. - Лина.. Спасибо. Что ты здесь. Что ты.. видишь меня. Несмотря ни на что.

В его словах не было сентиментальности. Была лишь огромная, невысказанная тяжесть благодарности за то, что он не один в своем ужасном преображении.

Я не нашлась, что ответить. Просто кивнула, чувствуя, как тепло внутри смешивается с ледяным предчувствием будущего, которое мы ковали здесь, среди ржавых скальпелей и теней. Он был почти жив. Почти человек. И этот «почти» висел между нами тяжелым, кровавым занавесом, за которым маячило обещание настоящего кошмара, ради того, чтобы его окончательно разрушить.

Это, мне что-то.. напоминало. Истоки.. начала.

«Весна, 1990 год».

Айзек нашел меня после занятий. Его лицо было бледнее обычного, но глаза горели тем самым лихорадочным блеском, который одновременно восхищал и пугал.

По началу мы обсудили все несущие темы, Найт будто подготавливал почву к чему-то важному. Оно так и случилось.

- Очарование, - сказал он, опустив голос до конфиденциального шепота. - Мне нужно.. Кое-что показать. Сказать. Это важно.

Он кивнул в сторону одной из башен Невермора. А именно на башню Яго. Его предложение было вызовом, и мое сердце учащенно забилось, как всегда, когда он вовлекал меня в свой странный, гениальный мир.

Мы шли по пустынным коридорам, минуя взгляды редких прохожих, наши шаги эхом отдавались под высокими сводами. Он вел себя с сосредоточенной серьезностью, почти не глядя на меня, весь ушедший в свои мысли. Эта отстраненность лишь подогревала мое любопытство и смутную тревогу.

Башня встретила нас ледяным сквозняком, гулявшим по винтовой каменной лестнице. Воздух здесь был другим - сухим, пыльным, с отчетливым, горьковатым привкусом старого металла и озона, словно кто-то недавно провел здесь мощный электрический разряд. Свет скудно лился из окна, выхватывая из мрака клубы пыли и паутину, свисавшую с железных балок перекрытий. Мы поднялись на самый верх, в круглую комнату под куполом. Тишина была абсолютной, давящей.

- Айзек, что.. - начала я, но он резко поднял руку, призывая к молчанию. Его взгляд был прикован к тени за грудами ящиков.

И тогда из-за угла вышла она. Франсуаза.

Она выглядела хрупкой призрачной тенью в длинном, простом платье, но ее глаза, такие же, как у брата, горели недетской решимостью. Она кашлянула тихо, прикрывая рот платком, и этот звук прозвучал в тишине башни как выстрел.

- Лина, - кивнула она мне, слабо улыбнувшись. Ее улыбка была похожа на цветок, пробивающийся сквозь асфальт, - Не бойся..

Я не боялась. Я была сбита с толку. Что она здесь делает?

Найт сделал шаг вперед, встав между нами, как бы обращаясь к нам обеим. Его голос прозвучал спокойно, как зачитывание доклада, но под этой выверенной интонацией чувствовалась стальная напряженность.

- Данные окончательно обработаны. Все моделирования, все расчеты.. они указывают на одну непреложную истину - Он посмотрел на сестру, и в его взгляде промелькнула тень той боли, которую он обычно так тщательно скрывал. - Для стабилизации состояния Франсуазы, для настоящего подавления Хайда.. одного моего аппарата недостаточно. Он - сосуд, механизм доставки. Но топливо..

- Топлива нужно больше, чем предполагалось, - тихо, но четко продолжила Франсуаза. Ее хриплый голосок звучал странно уверенно. Она явно была в курсе всего. - Моя.. болезнь. Она не просто физиологический сбой. Она активна. Живуча. Чтобы ее заглушить, подавить.. Требуется колоссальная доза энергии. Такую, которую не сможет дать ни один существующий генератор, ни одна сеть. Это должна быть.. точечная, живая молния. Чистая сила.

Я смотрела то на одного, то на другого, и кусочки пазла с мерзким щелчком начали складываться в ужасающую картинку. Холодная дрожь пробежала по спине.

- Я знаю, что ваш аппарат - лишь часть уравнения, - сказала я, и мой собственный голос показался мне чужим. - Вы неделями говорили о квантовых резонансах и биоэнергетических полях. Но.. на что вы намекаете? Какая «живая молния»? Что за источник?

Айзек глубоко вдохнул и встретился со мной взглядом. В его глазах не было ни сомнений, ни угрызений совести. Только холодная, неумолимая логика и решимость. И.. Желание смягчить ответ.

- На источник, который уже есть в Неверморе, - произнес он, и каждое слово падало, как капля ледяной воды на мое горячее сознание. - На аномалию. На уникальный феномен, чья внутренняя энергетическая сигнатура на порядки превосходит все, что я когда-либо фиксировал. Она.. идеально подходит в качестве катализатора.

Мир вокруг поплыл. Я поняла. О, Боже, я поняла еще до того, как он назвал имя.

- Айзек, нет.. - вырвался у меня шепот.

Но он уже говорил, и его слова повисли в холодном воздухе башни, обрастая леденящим душу смыслом:

- Мне нужен Гомес Аддамс.

Тишина, последовавшая за этим, была оглушительной. Я слышала лишь бешеный стук собственного сердца в ушах и слабый, учащенный хрип Франсуазы. Я смотрела на него. На этого гениального, красивого, одержимого юношу, которого любила, и впервые по-настоящему увидела пропасть, зиявшую в его душе. Он не просто хотел вылечить сестру. Он был готов разобрать на части живого человека, этого странного парня, с неконтролируемой силой, чтобы использовать его как батарейку. Как расходный материал.

Меня буквально пронзило до мурашек. Не просто холодом от камней башни, а изнутри, из самой глубины, где обитал ужас. Это был не теоретический разговор. Это был план. И Франсуаза.. она стояла здесь и слушала. И, судя по ее лицу, не протестовала. В ее потухших глазах я видела лишь апатичную, всепоглощающую жажду жизни - любой ценой. Ей было легче, она то не состояла в нашей компании и не дружила с Гомесом.

В тот момент, в пыльной башне под весенним небом, что-то во мне надломилось. Я все еще любила его. Отчаянно, безнадежно. Но впервые я испугалась его. И этого страха, этого ледяного прозрения, не смогло растопить даже весеннее солнце, пробивавшееся сквозь грязные стекла башни Яго. Возможно, так всё действительно и надо?

«Наши дни»

***

- Каков план? - Я продолжала рассматривать старые фотки семьи Галпин, приклеенные на зеркале.

Айзек смог продлить часы Француазы. Мы успешно покинули медпункт и смогли добраться до сторожки. Здесь пока что, будет безопаснее всего.

Уже начало темнеть, а значит скоро, меня хватятся искать. В планах, изначально, я думала действительно вернутся ещё в Невермор, но.. Мне так не хотелось больше оставлять Айзека одного. Я боялась, что если вновь его оставлю, то опять потеряю.Словно услышав мои мысли, он подошёл ко мне сзади и обхватил руками моё предплечье, кладя подбородок на плечо. Я почувствовала его кудряшки возле себя, всю теплоту тела. Глядя в зеркало, не могла насладиться этой картиной. Тридцать лет. Тридцать гребённых лет я ждала этого момента. Я посмотрела на его улыбку, не сдерживая своей, а затем перевела взгляд на мирно сидящую сзади Француазу, которая была почему-то нахмуренной.

- План будет таков. - Когда я услышала его голос так близко меня пробрало до мурашек. Как давно я его не слышала. - В жалкой школе Невермор, на днях будет бал. Выкрадем Пагсли, чтобы использовать его как ток.

- Это будет хорошей местью Гомесу. - Сестра тихо поддакнула, наблюдая за нами. Что-то в её взгляде мне не нравилось. Но всё равно я прижалось головой к Айзеку только сильнее.

- А что насчёт.. Руки?

Найт опустил взгляд, будто немного погрустнев. Но сразу же за этим, я вновь увидела этот огонёк в его глазах.

- Всё просто. Будем действовать по ситуации. Рука же постоянно с Уэнсдей, так?

- Так. - Я ответила на его взгляд.

- Пригласим девчонку к нашему дубу и схватим. Не только руку, а обоих. Аддамсы должны поплатиться за всё.

Я поджала губы, положительно, аккуратно кивнув головой. В этом была вся правда. Неправильная, но была. Когда ты так сильно влюблён в человека, что не замечаешь даже где правильные вещи, а где нет. И в этой ситуации, несмотря ни на что, я была конечно за Айзека.

Нас прервал Тайлер.

- Всё сделал. Улику подкинул. - Парниша запыхавшись забежал в дом, и сразу же подошёл к матери, садясь возле неё.

- Отлично! - Найт отпрянул от меня, подходя к ним. - Дело остаётся за малым. Выкрадем Аддамсов и наконец-то разберёмся со всем так, как должно быть.

Я посмотрела на этих троих. Они все были связаны кровными узлами. Одержимые отомстить семье, которая сделала каждому из них больно. Как и мне. У меня Аддамсы отобрали самое главное, что у меня было. Мою главную слабость, мою искру жизни. Искру, ввиде Айзека Найта.

И теперь, пусть они поплатятся за это.