Глава 13. Пазл сложился

Тишина в комнате Лины была нарушаемой лишь мягким скрипом ручки о бумагу. Она заполняла отчёт о состоянии магических барьеров в Западном крыле - рутинная, почти механическая работа, которую Дорт счёл возможным на неё возложить «ввиду её недавнего стресса». Она выводила аккуратные строчки, её лицо было спокойным маской, но внутри всё ликовало.

Оставить улики, которые наведут полицию на пещеру, оказалось до смешного просто. Старый, истрёпанный платок, который она когда-то подобрала на территории лагеря (и который теперь был слегка испачкан той же землёй, что и у входа в пещеру), и несколько искусно расположенных на лесной тропе обрывков тёмной ткани от её же джинс - вот и все улики. Примитивно, но эффективно. Патрульные, движимые желанием хоть что-то найти, ухватились за эту соломинку.

Её встреча с Дортом была шедевром актёрского мастерства. Бледная, чуть взволнованная, но собранная, она поведала ему выверенную до мелочей историю. Да, зашла в палатку, никого не обнаружила. Вышла, поговорила с Пагсли. Потом ей показалось, что она услышала шорох с другой стороны шатра. Решила проверить - увидела мелькнувшую в сумерках тёмную фигуру. Бросилась в погоню, увлеклась, заблудилась. Просто бродила по лесу, пока не нашла дорогу назад.

Дорт слушал её с подобострастным вниманием, временами качая головой и вздыхая. «Дорогая Лина, я так сожалею, что вы оказались в такой ситуации! Это целиком и полностью моя вина, я недоглядел, перегрузил вас обязанностями!» Он буквально взвалил вину на себя, что было для неё идеальным исходом. Теперь он обращался с ней как с хрустальной вазой, поручая лишь самую несложную бумажную работу, подобную той, что она сейчас заканчивала.

Мысль о Пациенте 1938 на мгновение омрачила её торжество. Уэнсдей так и не пролила свет на эту загадку, а сама Лина не решалась показывать излишний интерес. Кто это был? Какую роль во всей этой истории играл Айзек? Эти вопросы жгли её изнутри, но сейчас её цели были иными.

Она с момента их расставания в пещере так и не навещала его. Сегодняшний вечер должен был исправить это.

Лина закрыла толстую тетрадь с отчётами, разгладила ладонью её кожаный переплёт. Поднявшись с кресла, она накинула короткую чёрную куртку на свой обычный свитер - осенние вечера становились по-настоящему холодными. Взяв папку с журналами, она направилась в кабинет директора.

Дорт сидел за своим столом, уткнувшись в какой-то документ. Увидев её, он снова облачился в маску радушного хозяина.

- А, Лина! Вы уже закончили? Какая вы трудолюбивая, даже после всего пережитого!

- Здравствуйте, мистер Барри, - она положила папку на край стола. - Всё заполнено. Хотела спросить.. как продвигаются поиски? Того.. существа?

На лице директора промелькнула быстрая, едва уловимая тень. Что-то вроде замешательства, смешанного с злостью. Он отвёл взгляд, поправив галстук.

- Увы, пока безрезультатно. Полиция проверила ту локацию, на которую вы указали, и.. ничего существенного не обнаружила. Похоже, тварь бесследно испарилась. - Он сделал паузу, и девушка, натренированная за долгие годы на скрывать свои эмоции, чётко уловила фальшь в его тоне. Он что-то не договаривал. Но что именно?

Она сделала вид, что не заметила этого, и осветила лицо лёгкой, благодарной улыбкой.

- Что ж, спасибо, что держите меня в курсе. Я, наверное, пойду, проверю учеников. Вдруг кому-то после вчерашнего потрясения нужна помощь.

- О, нет-нет, дорогая! - Дорт тут же встрепенулся. - Я не могу позволить вам брать на себя лишние нагрузки! Вы должны отдыхать, восстанавливать силы! Поберегите себя, пожалуйста.

- Всё в порядке, мистер Дорт, - её улыбка стала ещё шире, но не добралась до глаз. - Я чувствую себя прекрасно. Не волнуйтесь обо мне.

Не дав ему возможности возразить, она кивнула и вышла из кабинета. Сегодня она не могла позволить себе хмурое выражение лица. Сегодня всё шло по плану. Следователи побывали в лесу, значит, её улики сработали.

Она вышла в центральный парк. Воздух был свеж и прохладен, последние лучи солнца золотили верхушки башен Невермора. По пути с ней здоровались ученики, некоторые останавливались, чтобы спросить, как она себя чувствует.

- Всё хорошо, спасибо, - отвечала Каллен, не замедляя шага, её улыбка стала автоматической, лёгкой и ничего не значащей. - Всё в полном порядке.

Она не стала задерживаться, её цель была впереди. Пересекая парк, она скользнула в знакомый проход в ограде и ступила на лесную тропу. Сумерки сгущались быстро, окрашивая лес в синие и фиолетовые тона. Она шла быстро, почти бежала, её сердце колотилось уже не от страха, а от предвкушения.

По пути её зоркий глаз выхватывал знакомые детали. Вот куст, у которого она оставила первый клочок ткани - он был помят, вокруг виднелись следы чьих-то тяжёлых ботинок. Дальше, на развилке троп, где она уронила платок, земля была истоптана. Да, они здесь были. Они шли по её следу. Значит, её план сработал. Оставалось лишь надеяться, что Айзек был достаточно тих, чтобы расправился с незваными гостями.

Чем ближе она подходила к пещере, тем напряжённее становилась тишина. Ни криков, ни следов борьбы. Лишь глухой шепот леса и её собственное учащённое дыхание. Она замедлила шаг, прислушиваясь. Ничего. Только ветер в ветвях и отдалённый крик птицы.

Вот и вход. Чёрная, зияющая пасть. Она выглядела точно так же, как и вчера. Лина остановилась на пороге, вглядываясь во внутренний мрак.

- Айзек? - тихо позвала она, её голос был поглощён густой темнотой.

Не дождавшись ответа, она сделала пару шагов внутрь.

- Айзек?

Ответа не последовало. Лишь эхо её собственного голоса, глухо отразившееся от каменных стен, и настойчивое, мерзкое бульканье воды где-то в глубине.

- Айзек, чёрт возьми, ты здесь? - её голос прозвучал твёрже, с ноткой растущего беспокойства.

Она сделала ещё несколько шагов вглубь, её глаза постепенно привыкали к мраку. Влажный, тяжёлый воздух пахёл теперь не только плесенью и сыростью, но и чем-то ещё.. Медным. Тёплым. Сладковатым. Запахом свежей крови.

И тогда она услышала. Тихие, влажные, чавкающие звуки. Доносящиеся из самого тёмного угла пещеры. Звуки, от которых у неё по спине пробежали мурашки, но на этот раз не от ужаса, а от странного, извращённого облегчения. Он был здесь. И он.. питался.

Звуки внезапно прекратились. В тишине стало слышно, как что-то крупное и мокрое шлёпнулось в воду. Затем - тяжёлые, уверенные шаги. Из тьмы навстречу ей возникла фигура.

Лина замерла, всматриваясь. И сердце её пропустило удар.

Изменения были разительными. Всего за сутки его облик преобразился. Черты лица стали ещё более отчётливыми, почти полностью вернувшись к своей былой структуре. Кожа, имела более человечский цвет, казалась плотнее, словно натянутой на каркас. Он стоял прямее, его плечи расправились, а движения были лишены прежней неуклюжей скованности. Он всё ещё был существом из кошмара, но кошмара, обретшего форму и уверенность.

На его лице, на тех самых, проступивших губах, играла ужасающая и в то же время самая желанная для Линь улыбка. Он был рад её видеть.

Он поднял руку и медленно провёл по своему подбородку, счищая с него тёмные, липкие следы.

- Спасибо, - произнёс он, и его голос! Он был всё ещё низким и хриплым, но хрипота теперь была похожа на лёгкую простуду, а не на предсмертный хрип. В нём появились интонации, тембр. - Подарок был.. питательным. Очень.

Каллен не смогла сдержать ответную улыбку, широкую и искреннюю. Гордость и торжество распирали её изнутри.

- Я вижу, - сказала она, её взгляд скользнул по его фигуре. - Ты стал выглядеть.. гораздо лучше. Движения стали увереннее.

- Мозг.. содержал ценные данные, - отозвался Айзек, делая шаг вперёд. Он вышел из тени, и теперь она могла разглядеть его во всей его жуткой красоте. - Схемы патрулирования, карты местности.. Это ускорило процесс рекалибровки моторики, предполагаю. Либо, я опять слишком глубоко размышляю.

Он подошёл к ней так близко, что она снова ощутила исходящий от него холод и тот странный, противоестественный жар. Но на этот раз она не отступила.

- Ты всегда любил задумываться на тех вещах, которые не стояли твоего внимания. - Задумчиво произнесла она, глядя ему в глаза. - Нужно придумать что-то подобное. Более стабильный источник питания.

В этот момент её взгляд упал на его плащ. Из прорезного кармана торчал уголок пожелтевшей, промокшей бумаги. Что-то, явно принадлежавшее полицейскому.

- Что это? - спросила она, указывая на карман.

Айзек посмотрел вниз, словно забыв о том, что там лежит. Он медленно, уже почти изящным движением, достал бумагу. Это была не просто бумага, а фотография, частично размытая водой, но не настолько, чтобы нельзя было разглядеть изображение.

Девушка взяла её из его рук. И у неё перехватило дыхание.

На фото была девушка. Уже не молодая, с каштановыми волосами и мягкими, но печальными глазами. Француаза. Сестра Айзека. А под фотографией, выведенные чёрным шрифтом, стояли роковые цифры: 1938.

Пазл в голове Линь с грохотом сложился. Получается, дочь Стоунхёрста, Джуди, держала изгоев, чтобы выкачивать их силы, и она была тем самым авианом. А Француаза, значит.. Француаза с её «проблемой», о которой Айзек не мог говорить.. Она была её пациентом. Пациентом 1938. Джуди использовала её, чтобы забрать её силу - силу Хайда. В конце то концов, хоть сам Найт и не рассказал ей про проблему сестры, после случившегося, всё равно узнала. Да и Тайлер был наглядным примером, живым потомком.

- Боги.. - прошептала Лина, поднимая шокированный взгляд на Айзека. - Дочь Стоунхёрста.. Джуди. Она держала Француазу, чтобы забрать её силу. Неужели.. - её голос дрогнул от осознания чудовищности замысла, - неужели для этого она использовала твой аппарат? Тот самый, что ты построил, чтобы её спасти?

Парень замер. Его лицо, только что оживлённое улыбкой, стало каменным. В его глазах вспыхнула та самая, знакомая Лине по прошлому, холодная ярость учёного, чей эксперимент обратили против самого дорогого, что у него было.

- Да, - его голос прозвучал металлически-чётко, без единой помехи. - Моё искусство.. было предназначено для очищения. Для освобождения. Они же.. извратили его. Превратили в насос. В инструмент для пыток и воровства.

Он сжал кулак, и костяшки затрещали с непривычной для зомби силой.

- С ней нужно расправиться.

Ухмылка, появившаяся на лице брюнетки, была точной копией его собственной, только что появившейся.

- Согласна.

- Я знаю, где её искать, - Айзек повернулся и уверенной походкой направился к выходу из пещеры. Лине уже почти не нужно было его направлять или ждать. Он шёл с ней в ногу, его тело слушалось его с поразительной точностью.

- Хорошо, - коротко кивнула Лина, догоняя его. - Веди.

Они вышли из пещеры в наступающую ночь, два тёмных силуэта против багрового заката.

«Временный Дом Аддамсов».

Тишину уютного Дома разрезали чёткие, отрывистые шаги. Уэнсдей вошла, не стуча, и без лишних церемоний швырнула на стол между родителями потрёпанную папку. Пыль взметнулась в воздух, заставив Гомеса чихнуть с театральным размахом.

- Вы прекрасно знаете, что зомби Пагсли - это Айзек Найт, - заявила она, её голос был ровным и холодным, как лезвие гильотины.

Затем её взгляд, тяжёлый и неумолимый, переместился на отца.

- Ты жил с ним в одной комнате. Кто он?

Гомес замер, кружка с чаем в его руке застыла на полпути к губам. Вся его привычная буффонада разом испарилась, сменясь редкой для него серьезностью. Он медленно опустил сосуд на стол и взглянул на дочь, а затем на жену. Мартиша внимательно сложила руки, её выражение стало сосредоточенным и печальным.

- Айзек, - начал Гомес, и его голос потерял всё своё обычное позёрство, став тихим и на удивление искренним, - был не просто моим соседом. Он был моим лучшим другом. Его ум.. он парил там, где другие с трудом ползали. Я всегда пытался его прикрыть, понимаешь? От тех, кто видел в нём не человека, а инструмент. Гениальный, но.. расходный материал. - Он потёр переносицу. - Но он погиб, Уэнсдей. Трагически. Мы думали, это конец.

Уэнсдей не дрогнула.

- Хорошо. Эта часть истории ясна. Но что насчёт этого? - её тонкий палец указал на папку.

Она с щелчком открыла бумаги и среди них оказалась лежащая, старая фотография. На ней, в тёплом свете библиотеки Невермора, за окном которой кружился мелкий снег, стояли четверо, беззаботно улыбаясь: Гомес, обнимавший за плечи Мартишу, и.. Лина Каллен, прижавшаяся к высокому, улыбающемуся Айзеку Найту. Он смотрел на неё так, словно она была единственным светилом в его вселенной.

«Зима, 1990 год».

- Так, так, так, стоять смирно, не шевелиться! - скомандовал Айзек, возясь с массивным плёночным фотоаппаратом на треноге.

- Айзек, давай быстрее, я замерзаю! - позвала Лина, смеясь и притворно ёжась от воображаемого холода в тёплой библиотеке.

- Уже, уже, очарование, - успокоил он её, подбегая к группе и ловко обнимая Лину за талию.

Она в ответ приобняла его, а другой рукой - Мартишу, стоявшую рядом. Гомес завершал композицию, широко ухмыляясь и закинув руку на плечо Айзека.

- Внимание, улыбочки! - крикнул Гомес. - Умрите счастливыми!

Раздался щелчок затвора и характерный пшик вспышки.

- И всё? Так быстро? - разочарованно протянул Гомес.

- Мгновение, пойманное в ловушку химии и оптики, - с напускной важностью заметила Мартиша. - Довольно поэтично.

Найт уже вернулся к аппарату, ловко извлёк кассету и начал её проявлять прямо на месте, используя небольшой портативный реактор собственного изготовления. Через несколько секунд он извлёк влажный, пахнущий химикатами снимок. Изображение медленно проступало на белой поверхности.

- Получилось! - воскликнула Лина, заглядывая ему через плечо. - Получилось идеально!

- И не то слово! - Поддержал Аддамс.

В этот момент из-за стеллажа появилась строгая пожилая профессорша.

- Молодые люди, в библиотеке положено соблюдать тишину! Или вы желаете провести вечер, переписывая «Некрономикон» от руки?

- Всё в порядке, мадам Морбиус, мы уже заканчиваем! - с обаятельной улыбкой парировал Гомес.

Профессорша, буркнув что-то неразборчивое, удалилась. Четвёрка, переглянувшись, рассмеялась.

Гомес отошёл куда-то к окну, что-то буркнув к себе под нос, и видимо пользуясь моментом, Айзек подошёл к нему, оставляя Лину и Мартишу наедине.

- Так вы уже встречаетесь?

Каллен резко поперхнулась от неожиданности вопроса, держа переданный снимок пару секунд назад от кудрявого ей.

- Нет, Мартиша. Ты как всегда чересчур романтична.

- Я? - Театрально и ласково протянула Аддамс. Голос у неё всегда был как у кошки. - Это вы даёте слишком много поводов так думать.

Они обе усмехнулись, но дальше эту тему развивать не стали. Ведь, Лина и так сказала ей прямую правду.

В этот момент, Айзек снова подошёл к девчонкам, заправив руки в задние карманы джинсов.

- ..Я в тебя верю, дружище, - донёсся до Лины обрывок фразы вырванной из контекста Гомеса, прежде чем Найт, слегка поджав губы и бросив на друга короткий, но красноречивый взгляд за его громкость, вернулся к ней.

- Я провожу тебя, - просто сказал он.

Мартиша, наблюдая за ними, ухмыльнулась, и её взгляд встретился с взглядом Лины. В нём читалось понимание и лёгкое одобрение.

- Да, конечно, - кивнула Лина, чувствуя, как по щекам разливается тепло.

Затем ребята попрощавшись друг с другом, разошлись по парам в разные крылья библиотеки.

***

Они шли по пустынным вечерним коридорам, и тишина между ними была наполненной и сладкой.

- Сегодня было здорово, - нарушил молчание парень.

- Да, - согласилась Лина. - Не думала, что Гомес может быть таким.. сдержанным. Ненадолго.

Айзек тихо фыркнул.

- Он умеет, когда это действительно важно.

- Буду знать.

Девушка улыбалась, но увидев свою дверь, поджал губы. Они остановились, и внезапно стало тихо. Слишком тихо.

- Ну, вот и пришли, - произнесла Лина, ощущая, как глупо звучат эти слова.

- Вот и пришли, - эхом откликнулся Айзек, кивая.

- Спасибо, что проводил. Как всегда.

- Всегда, - он посмотрел на неё, и в его глазах было что-то новое, какая-то тихая, но неукротимая решимость.

Напряжение нарастало с каждой секундой, витало в воздухе, густое и сладкое, как сироп. Оба понимали, что сейчас произойдёт нечто важное, тот самый шаг, который они так долго не решались сделать. И это ожидание было мучительным и восхитительным одновременно.

Их взгляды зацепились друг за друга, и Лина уловила, как его взгляд на мгновение, быстрый и горячий, скользнул вниз, к её губам, прежде чем снова встретиться с её глазами. Её сердце забилось чаще, переходя на галоп.

Он не сделал резкого движения. Он просто приблизился. Медленно, давая ей время отступить. Но она не отступила. Он опустил голову, и она инстинктивно сделала то же самое, их лбы почти соприкоснулись. Его пальцы, тёплые и уверенные, нашли её руки и мягко сцепились с ними, их ладони встретились.

Он снова поднял на неё взгляд, вопросительный, испрашивающий последнее разрешение. И она дала его ему не словом, а своим взглядом, полным такого же нетерпения и желания.

И тогда он закрыл последнюю дистанцию.

Его губы коснулись её губ.

Это был не страстный натиск, а нежное, почти робкое прикосновение. Исследующее, вопрошающее. Губы его были удивительно мягкими и тёплыми, и от их прикосновения по всему телу Линь пробежала волна странного, нового, ослепительно приятного тепла. Оно разлилось из точки соприкосновения, заполнило грудь, живот, кончики пальцев, заставив её голову слегка закружиться. В ушах зазвенело, а мир за пределами их двоих перестал существовать. Она ощущала только его - запах старой книги и металла, исходящий от него, тепло его рук, сжимающих её пальцы, и невероятную мягкость его губ на её губах.

Это было чистое, кристальное ощущение. Никакой пошлости, только трепетное открытие. Она ответила на поцелуй с той же осторожной нежностью, её губы слегка приоткрылись в беззвучном вздохе. Это было похоже на падение в тёплую, бархатистую темноту, где не было ни прошлого, ни будущего, только настоящее, сладкое и полное обещаний.

Они отстранились почти одновременно. Никто не открывал глаза сразу. Их дыхание сплелось в облачко на холодном воздухе коридора. Лина медленно приподняла веки, чувствуя, как её щёки пылают. Она смотрела на него, и в её груди бушевала буря - ощущение, что этого было и слишком много, чтобы вместить за раз, и в то же время - мучительно мало. Она хотела больше. Ей хотелось, чтобы этот миг длился вечность.

Айзек смотрел на неё с тем же благоговейным изумлением, словно он только что разгадал величайшую тайну вселенной. И в его глазах она прочитала то же самое желание - желание повторить.