Глава 14. Месть

Лес поглощал последние лучи солнца, погружаясь в глубокие, бархатистые сумерки. Лина шла за Айзеком по едва заметной тропе, её нервы были натянуты как струны. Он вёл её с уверенностью, которой у него не было ещё вчера, его силуэт в потрёпанном плаще казался неотъемлемой частью надвигающейся ночи.

- Она точно будет здесь? - тихо спросила Лина, её голос прозвучал неестественно громко в звенящей тишине.

Найт не обернулся, но его ответ донёсся чётко и ясно, без прежних хрипов и запинок.

- Последние недели, пока я был.. не в себе, я всё слышал. Шёпоты студентов, разговоры патрулей. Это место упоминали часто. Уединённая хижина лесника. Идеальное место для укрытия и.. Тем более мистер Стоунхёрст жил здесь. - Он сделал паузу. - Я может, и выглядел как существо, не способное к логике, но слух и понимание никуда не делись.

Вскоре сквозь чащу проглянул силуэт небольшого бревенчатого домика. Он стоял на заброшенной поляне, его окна были тёмными и слепыми. Выглядел он покинутым, но Лина ощутила исходящую от него зловещую, притаившуюся энергию.

Они подошли к двери. Айзек жестом велел ей остаться снаружи, а сам бесшумно скользнул внутрь. Через мгновение он появился снова и кивнул. Дом был пуст, но ждал кого-то.

Внутри пахло пылью, старой древесиной и чем-то едким, химическим - запахом, знакомым Каллен по лабораториям Невермора. В единственной комнате царил хаос: на грубом деревянном столе были разбросаны пузырьки с реактивами, испачканные чернилами пергаменты и странные механические детали, напоминающие части того самого аппарата, что Айзек когда-то строил для сестры. Сердце Лины сжалось от ярости при виде этого кощунства.

- Она использовала твои чертежи, - прошептала она, проводя пальцем по пыльной столешнице.

Айзек стоял посреди комнаты, его взгляд был прикован к дверям. В его позе читалась смертоносная готовность.- Искажает их. Упрощает для своих целей. Насос, а не исцеление.

Он указал на глубокую нишу за массивным шкафом.

-Там. Ты будешь в укрытии.

Лина кивнула и замерла в тени, её сердце колотилось не от страха, а от предвкушения. Айзек же отошёл к дальней стене, слившись с тенями так искусно, что, не зная о его присутствии, его можно было бы принять за груду тряпья или старую мебель.

Минуты тянулись, каждая из них казалась вечностью. Лина прислушивалась к каждому шороху снаружи, к скрипу веток под порывами ветра. И вот, наконец, послышались шаги. Твёрдые, уверенные. Ключ звякнул в замке, дверь со скрипом открылась и захлопнулась.

В хижину вошла Джуди Стоунхёрст. Она сняла тёмное пальто, и Лина впервые разглядела её должным образом. Высокая, не худая, с острыми чертами лица и холодными, пустыми глазами. В её движениях была неестественная плавность, словно ею управляли невидимые нити. Она направилась к столу, не подозревая, что в комнате есть кто-то ещё.

- Идиотские патрули, - пробормотала она себе под нос, зажигая масляную лампу. - Ищут зомби, а под носом не видят настоящую угрозу.

Именно в этот момент Айзек вышел из тени. Он не сделал ни звука, просто возник перед ней, как материализовавшийся кошмар.

Джуди резко обернулась, её глаза расширились от шока. Она не закричала, лишь издала короткий, шипящий выдох, похожий на змеиный.

- Найт, - выдохнула она, и в её голосе прозвучало не столько удивление, сколько.. раздражение? - Неужели нельзя спокойно сгнить в могиле?

Из-за шкафа вышла Лина, её лицо озаряла ужасающая, безрадостная улыбка.

- Он предпочёл улучшить рецепт, - сказала она, и её голос был сладким, как яд. - С твоей помощью, конечно.

Джуди метнула на неё взгляд, полный ненависти.

- Каллен. Какого чёрта ты не постарела ни на день?! Смотрительница-неудачница. Я должна была предположить, что вы вместе. Две потерянные души, цепляющиеся за прошлое.

- Мы не цепляемся, - парировал Айзек, его голос был низким и зловещим. - Мы возвращаем долги. А ты, использовала мой аппарат. Ты извратила моё творение.

- Ты стала вороньим подобием человека, - холодно констатировала Лина. - И сегодня твоё воровство закончится.

Джуди попыталась сделать шаг назад, её рука потянулась к кинжалу за поясом. Но Айзек был быстрее. Его движение было стремительным и неумолимым, как удар плети. Он не рычал, не издавал звуков. Он просто накинулся на неё.

Лине даже не удалось разглядеть всё в деталях. Это была вспышка тьмы, мелькание теней. Она слышала лишь короткий, обрывающийся крик Джуди, глухой удар и отвратительный, влажный хруст.

Парень стоял над её телом, его спина была напряжена. Он обернулся, и его взгляд встретился с взглядом Лины. В его глазах не было ни ярости, ни торжества. Лишь холодное, безразличное удовлетворение от выполненной задачи. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

Брюнетка смотрела на эту сцену, и её собственная улыбка не сходила с лица. Это не было счастьем. Это было глубинным, первобытным удовлетворением. Она видела, как исчезает тот, кто причинил боль ей и Айзеку. Она видела, как её возлюбленный, пусть и таким чудовищным способом, восстанавливает справедливость. В этот момент все моральные запреты, все условности стёрлись. Оставалась лишь тёмная, сладкая уверенность в правильности их пути. Она чувствовала себя не сообщницей в убийстве, а соучастницей великого акта возмездия.

Кудрявый медленно выпрямился. Он вытер руку о свой плащ, его движения были спокойными и методичными.

- Она больше никому не навредит, - произнёс он, и его голос был тихим, но абсолютно внятным.

Лина подошла к нему, её рука легла на его рукав. Она смотрела не на тело Джуди, а на него. На того, кто возвращался к ней, шаг за шагом, жертва за жертвой.

- Нет, - тихо согласилась она. - Не навредит. Идём. Здесь больше нечего делать.

Они вышли из хижины, оставив за собой тёмную комнату и безмолвное тело Джуди Стоунхёрст. Ночь приняла их в свои объятия, скрыв следы их правосудия.

Они шли обратно по тропе, и Лина не могла отвести взгляд от Айзека. Казалось, с каждым шагом его осанка становилась прямее, а движения - более плавными, менее механическими. Даже тень, которую он отбрасывал в лунном свете, казалась менее уродливой, более.. человечной.

- Этот.. источник, - начала она, подбирая слова, чтобы не называть вещи своими именами. - Он был мощным. Ты.. ты снова изменишься. Станешь ещё ближе к тому, кем был.

Айзек шёл рядом, его взгляд был устремлён вперёд, на тёмные очертания Невермора вдали.

- Это было хорошо, - Он на мгновение замолчал. - Да. Я стану лучше.

Они уже почти вышли из чащи, когда парень внезапно остановился. Он повернулся к ней, и в его глазах, теперь ясных и осмысленных, читалась какая-то неуверенность, редкая для него даже в прошлом.

- Лина, - позвал он её тихо, почти неслышно.

Она остановилась и подошла ближе, вопросительно глядя на него. Он медленно, будбо пробуя собственные движения на прочность, поднял руки и обхватил её плечи. Его пальцы, всё ещё холодные, но уже не костлявые, а скорее твёрдые и уверенные, легли на её куртку. Этот жест был одновременно и защитным, и просящим.

- Я.. - он запнулся, ища слова. - Посиди со мной. Ещё немного. Здесь. - Он кивнул на старый, замшелый пень у края поляны. - Расскажи, что происходило. Пока меня не было. Всё, что я пропустил.

Девушка замерла. Разум тут же начал лихорадочно соображать: время, Дорт, возможные вопросы, её обязанности. Пропадать надолго сейчас было верхом безрассудства. Но она посмотрела в его глаза - в те самые глаза, которые с каждым часом всё больше напоминали ей глаза того парня, - и все доводы рассудка рассыпались в прах. К чёрту осторожность. К чёрту Дорта. К чёрту всё.

Улыбка тронула её губы, тёплая и настоящая.

- Конечно, Айзек.

Они устроились на пне, плечом к плечу, как когда-то на их камне под дубом. Ночь была холодной, но Лина почти не чувствовала холода. И тогда она начала говорить. Сначала неуверенно, подбирая слова, а потом всё свободнее и свободнее. Она рассказывала ему о годах, прошедших без него. Более подробно о своей сделке с призраком смотрителя, о вечном заточении в стенах Невермора, о том, как она наблюдала, как сменяются поколения учеников, а она остаётся прежней - вечной хранительницей памяти о нём. Она говорила о новых учителях, о странном директоре Дорте, о призраках, которые стали для неё чем-то вроде немых соседей, о Пагсли и его неугомонной энергии, и ледяной, но проницательной Уэнсдей, которая, как и Пагсли являлась дочерью тех людей, которые причинили им обоим страдания.

Но она не рассказывала о боли. Не рассказывала о ночах, проведённых в слезах, о годах отчаяния. Вместо этого она говорила о странностях школы, о смешных случаях, о маленьких, почти незаметных изменениях, которые замечала только она. Она создавала для него картину мира, который продолжал жить без него, но в котором всегда было место, предназначенное только для него.

А он слушал. Молча, не перебивая. Его присутствие было спокойным и сосредоточенным. Иногда он задавал короткий, точный вопрос, выдавая поразительную работу ума, который, даже будучи повреждённым, продолжал анализировать и систематизировать информацию.

И пока она говорила, а он слушал, что-то в воздухе между ними начало меняться. Тень насилия и мести, витавшая над ними всего час назад, медленно отступала, уступая место чему-то старому и знакомому. Чему-то, что было похоже на ту самую лёгкость, то самое взаимопонимание, что были у них тридцать лет назад. Они снова были просто Линой и Айзеком - девушкой, которая боялась времени, и гениальным юношей, который хотел его обмануть. Только теперь их объединяла не только надежда на будущее, но и общее, тёмное прошлое и ещё более тёмное настоящее, которое они сами для себя выбрали.

Проговорили они, казалось, недолго, но когда Лина наконец замолчала, луна уже стояла высоко в небе.

- Мне правда пора, - тихо сказала она, с сожалением глядя на него.

Айзек кивнул, понимающе.

- Я знаю. Проведу тебя. Как и всегда.

Девушка замерла на мгновение, и тепло, которое она почувствовала, разлилось не просто по душе, а проникло глубже - в самые потаенные уголки ее существа, согревая заледеневшие за долгие годы одиночества места. Эти слова - «Проведу тебя. Как и всегда» - были не просто обещанием безопасности. Они были эхом того самого юноши, который постоянно находил удовольствие провести ещё пару лишних минут в её компании до дохода её комнаты. И теперь, под холодными звездами, в окружении враждебного леса, она снова почувствовала себя той девчонкой, для кого-то самой важной на свете.

Улыбка, появившаяся на ее губах, была такой же легкой и естественной, как тогда, три десятилетия назад.

- Я помню, - тихо сказала она, и этих двух слов было достаточно, чтобы выразить всю вселенную благодарности и памяти, что стояла за ними.

Они медленно пошли к краю поляны, откуда уже виднелись тусклые огни Невермора. Но теперь их молчание было не тягостным, а наполненным общим пониманием. Месть была совершена, но путь их на этом не заканчивался. Теперь их вела другая цель.

- Нам нужен план дальнейших действий, - нарушил тишину Айзек.

- Согласна, - кивнула Лина, ее мысли уже работали в унисон с его мыслями. - И что же ты предлагаешь?

- Необходимо найти Француазу. Ты знаешь, как она мне дорога.

Он остановился и повернулся к ней. В лунном свете его черты, казались ещё более человеческими. Лина молча кивнула, ее сердце сжалось от странной ревности, которую она тут же отогнала прочь. Это была другая любовь, другая боль. Она не могла и не хотела с ней соперничать.

- Конечно, но.. как это сделать, без какой-либо информации? Я.. Лично была на её похоронах. И даже масли нет, где она может быть, после того, как оказывается была все эти года жива и.. находилась в заперти. Если только..

Брюнетка на секунду запнулась, пытаясь из памяти вырвать необходимую информацию. И ей удалось её вспомнить, так что теперь она могла смело предположить:

- ..Не в хижине, где она после школы жила с Галпиным. Точно!

- Ну вот, очарование. Значит, завтра утром приходи сюда же, и вместе, мы её поищем. Идёт?

- Идёт, - сказала она решительно. - Я постараюсь еще кое-что узнать, - предложила Лина. - Уэнсдей. Она.. осведомлена.

В взгляде парня мелькнуло одобрение.

- Будь осторожна.

- Как и всегда. - Она ответно улыбнулась на ухмылку Найта. И в последний раз взглянув ему в глаза, должна была сделать то, что должна. Вновь оставить его до следующей встречи, что делать ей очень не хотелось. Желание не покидать его, и быть сейчас всегда только рядом поедало изнутри.

Повернувшись, она быстрым шагом пошла к темным стенам школы, которые проглядывались из-за деревьев леса. У них был план. У них была цель. И самое главное - они снова были вместе.