Глава 11. Первая встреча во тьме

Яркий, оглушительный хаос карнавала обрушился на Лину, как только она переступила заветную черту, отмеченную гирляндами разноцветных лампочек. Воздух, густой от запаха жареного сахара, попкорна и жареного теста, смешивался с криками радости, музыкой каруселей и общим гулом сотен голосов. Казалось, весь город собрался здесь, чтобы забыть о серости будней. Для девушки же этот шум был лишь фоном, белым шумом, сквозь который она пыталась пробиться к своей цели.

Она шла по главной аллее, её взгляд скользил по веселящимся лицам, но не задерживался на них. Рядом с ней кучковались ученики Невермора - Энид, Аякс, Юджин и ещё несколько человек, чьи имена она даже не пыталась запомнить. Они были её формальным прикрытием, живым щитом от подозрений Дорта.

- Смотри-ка, Лина с нами! - просигналила Энид, подмигивая ей.

- Не думала, что ты фанат таких тусев.

- Работа есть работа, - сухо ответила Лина, не сводя глаз с толпы.

Она чувствовала себя волком в овечьей шкуре, хищником, затаившимся среди беззаботной стаи. Он здесь. Должен быть здесь. Эта мысль стучала в висках в такт оглушительной музыке. Она вспоминала их свидание тридцатилетней давности - тот самый вечер, когда он подарил ей механический цветок. Если в нём действительно просыпались обрывки памяти, то это место, наполненное сенсорными воспоминаниями - запахами, звуками, - могло притягивать его, как магнит. Она это чувствовала.

Внезапно её слух, настроенный на определённую частоту, уловил нечто иное. Сквозь общий гам пробился не просто крик, а визг. Высокий и полный неподдельного животного ужаса. Он донёсся откуда-то справа, от массивного чёрного шатра с неоновой надписью «ЛАБИРИНТ УЖАСОВ: ВХОД НА СВОЙ СТРАХ И РИСК».

Брюнетка замерла на месте. Вокруг неё ученики Невермора тоже притихли, насторожившись.

- Что это было? - прошептал Юджин, бледнея. А затем и вовсе достал свой ингалятор, чтобы сделать вдох.

Ответом стал новый поток людей, хлынувший из-за пологов «Лабиринта Ужасов». Но это не была весёлая толпа. Это была паническая давка. Люди с выпученными от страха глазами, сбивая друг друга с ног, выбегали наружу, крича и отталкивая всех на своём пути. Среди них Лина заметила ту самую девушку, чей крик она услышала первой. Её лицо было искажено гримасой такого первобытного ужаса, что по спине Каллен пробежали мурашки. Девушка, спотыкаясь о своё платье, упала, поднялась и, рыдая, умчалась прочь, не в силах вымолвить ни слова.

Девушкам не раздумывала ни секунды. Игнорируя оклики учеников, она рванулась вперёд, против потока бегущих людей. Её расталкивали, ей кричали что-то в спину, но она, как нож сквозь масло, пробивалась к чёрному входу.

Внутри шатра царил полумрак, нарушаемый лишь редкими, пульсирующими красными и зелёными лампами. Воздух был наполнен пылью, дешёвым пластиком и чем-то ещё.. чем-то медным и тёплым. Сладковатый, тошнотворный запах крови.

Лина медленно двигалась вперёд, её сердце колотилось где-то в горле. Лабиринт состоял из дешёвых пластиковых стен с нарисованными кровавыми пятнами и муляжами паутины. Из динамиков доносились заунывные стоны и маниакальный смех, но теперь они звучали зловеще актуально.

И тогда она увидела его.

По середине коридора, слабо освещённом мигающей лампой, сидела высокая, сгорбленная фигура. Одеждой на ней, представлял длинный плащ, похожий на тот, что был одет на Айзека тридцать лет назад в этот же день. Это был он. Он сидел на корточках, склонившись над чем-то.. над кем-то.

Лина застыла, не в силах пошевелиться. Она видела его спину, видела, как его плечи ритмично двигались. И она слышала звуки. Тихие, влажные, чавкающие звуки. И хруст. Слабый, но отчётливый хруст ломающейся кости.

Её взгляд скользнул вниз, за его спину, и она увидела ботинок. Человеческий ботинок, торчащий из-за его тела. Нога в нём была неестественно вывернута.

Айзек был поглощён едой. Его жертвой на этот раз стал один из посетителей лабиринта. Возможно, работник, одетый в костюм монстра. А может, просто невезучий посетитель.

В этот момент он, словно почувствовав её взгляд, медленно, очень медленно повернул голову.

Их взгляды встретились.

Лина ахнула, прижав руку ко рту. Изменения, начавшиеся в сарае и продолжившиеся в лагере, шли полным ходом. Черты его лица стали ещё более определёнными. Скулы, подбородок, линия носа - всё это теперь было не расплывчатым намёком, а чёткими, узнаваемыми контурами. Кожа на лице всё ещё была серой и местами проваливалась, но теперь она больше напоминала кожу высохшей мумии, а не разлагающейся плоти. Но самое жуткое были его глаза. Пустые глазницы, которые раньше были просто чёрными дырами, теперь, в мигающем красном свете, казалось, таили в себе крошечные, тусклые точки света. Не разум, не осознанность - но нечто. Инстинкт? Память?

Из уголка его рта стекала тёмная, почти чёрная жидкость. Его длинные, костлявые пальцы были испачканы ею, а в одной руке он сжимал что-то мягкое и бесформенное - то, что она не хотела и не могла опознать.

Он смотрел на неё. Не с агрессией, не с голодом. Его взгляд был пустым, но в этой пустоте читалось некое ожидание. Как будто он её.. узнавал? Или просто видел в ней не помеху, а часть этого нового, странного мира, в котором он очутился.

В ушах у Лины зазвенело. Голос разума кричал ей бежать, кричать, позвать на помощь. Но её ноги были прикованы к месту. Она смотрела на это чудовище, на это порождение кошмара, и видела в нём того самого парня. Видела надежду. Ужасную, отвратительную, преступную надежду.

«Он становится человеком, - прошептал её внутренний голос, и в нём не было ни капли торжества, лишь леденящий душу ужас. - С каждым съеденным мозгом.. он становится тем, кем был. И ты позволила этому случиться. Ты стоишь и смотришь, очнись же ты!».

Она помотала головой и сделала шаг назад. Затем ещё один. Найт не двинулся с места, лишь следил за ней своим бездушным взглядом.

- Айзек?.. - тихо, всё что смогла она выдавить.

- Лина..

Когда он произнёс её имя таким хриплым, ещё до конца не сформировавшимся голосом, она оцепенела замертво от происходящего до конца. Он может говорить. Он. Может. ГОВОРИТЬ.

Ледяная волна прокатилась по её телу, сменившись приливом адреналина, такого жгучего, что он обжёг ей изнутри все органы.

- Айзек... - снова прошептала она, и на этот раз её собственный голос дрогнул. - Это..действительно ты?

Он медленно склонил голову набок. Этот жест был до боли знаком. Так он всегда делал, когда был чем-то заинтригован или задумчив. Тёмная жидкость капнула с его подбородка на грубую ткань плаща. Его пальцы, всё ещё сжимавшие клочья чего-то мокрого, разжались, и остатки «трапезы» с тихим шлепком упали на пол.

- Действительно, Я.. Очарование. - произнёс он, и в этом звуке послышалось нечто большее, чем простая имитация. В нём был отголосок давно утраченной связи. «Очарование», именно так он всегда называл её. Он вглядывался в неё так, будто пытался прочесть в её чертах давно забытый текст их искры.

- Хорошо, - выдохнула она, делая неуверенный шаг вперёд. - Хорошо..

Она подошла к нему ещё ближе, хоть и запах крови и смерти становился невыносимым, но она заставляла себя держаться. Её разум метался, пытаясь найти логику в этом кошмаре. Каждый съеденный мозг, каждая крупица чужой памяти.. они не просто возвращали ему способность двигаться. Они возвращали ему его самого. Осколок за осколком, ужас за ужасом. Цена его воскрешения была написана на его лице, на его испачканных руках, на бездыханном теле у его ног.

Внезапно из-за стен шатра, сквозь общий гул, донёсся новый, отрывистый и официальный звук - сирена полицейской машины. Затем ещё одна. Их вой быстро приближался, разрезая праздничную атмосферу, как нож.

Лина вздрогнула, словно очнувшись от транса. Реальность, жестокая и неумолимая, ворвалась в их хрупкий, замкнутый мирок.

- Тебе нужно уходить, - сказала она резко, её голос приобрёл металлический оттенок решимости. - Слышишь? Иди от сюда, тебя найдут.

Айзек, казалось, тоже услышал. Его голова медленно повернулась в сторону входа, и по его телу пробежала едва заметная судорога. В его позе появилась готовность к бегству, напряжение дикого зверя, почуявшего опасность.

В этот момент у входа в лабиринт послышались шаги, тяжёлые и уверенные, и чей-то голос.

Пагсли.

Лина в последний момент метнулась к Айзеку. Он, словно повинуясь некоему беззвучному приказу, медленно поднялся во весь свой рост. Он был высоким, намного выше неё. Его тень на пластиковой стене казалась огромной и зловещей. Она подошла так близко, что могла чувствовать исходящее от него неестественное тепло и тот сладковато-медный запах. Сердце бешено колотилось в её груди, а в глазах заструилась предательская влага. Слёзы подступали к горлу, сдавливая его, но она не позволила им пролиться. Не сейчас. Не перед ним.

Она подняла руку. Рука дрожала, но она всё же протянула её и коснулась его плеча. Ткань плаща была грубой и холодной, но под ней угадывалась твёрдая, иссохшая плоть. Этот жест был одновременно и прощанием, и обещанием, и признанием всего того ужаса, который их связывал. Он взглянул на неё руку, а затем произнёс тихое:

- Я понимаю.

- Всё будет хорошо, - прошептала она, в этих словах была не просто пустая утешительная ложь. Это была клятва. - Я сейчас вернусь, обещаю. Не уходи далеко.

Её пальцы слегка сжали его плечо, пытаясь передать хоть крупицу тепла, хоть намёк на человечность в этот сложный момент. Затем она резко развернулась и побежала назад, к выходу из этого отсека лабиринта. На нормальный разговор, время у них ещё будет, а сейчас надо действовать незаметно.

Как она и предполагала, буквально через пару поворотов она практически лоб в лоб столкнулась с Пагсли.

- Лина - удивлённо промолвил он. - Что ты здесь делаешь? Я услышал от бегущих людей что тут зомби. Это должно быть Хлюп!

Лина, делая вид, что запыхалась от бега, перегородил ему путь от места, где был Айзек.

- Я.. я тоже слышала крики, - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Прибежала одной из первых. Здесь была паника, все кричали про него, но.. - Она обвела рукой полупустой, освещённый зловещим светом коридор. - Видишь? Никого. Должно быть, чья-то дурацкая шутка. Кто-то в костюме напугал людей.

Пагсли изучающе посмотрел на неё, а затем сделал немного грустный вид.

- Так получается шутка?

- Да.. Люди на карнавалах легко поддаются панике, - пожала плечами. - Я останусь, поговорю с полицией. Подтвержу, что ничего подозрительного не нашла. Тебе же лучше уйти. Будут лишние вопросы.

Они стояли друг напротив друга в мигающем красном свете, как два дуэлянта. Аддамс на несколько секунд задержал на ней свой взгляд, но затем кивнул.

- Ладно, удачи..

Он развернулся и зашагал прочь, его тень мелькала на стенах, пока не растворилась в темноте.

Каллен не двигалась, пока звук его шагов полностью не затих. Она прислушалась к голосам снаружи - полиция уже была здесь, пыталась успокоить толпу и собирала свидетелей. У неё были считанные секунды до прихода сержантов.

Она рванулась обратно вглубь лабиринта, к тому месту, где оставила его. Пробежав ещё немного по пути от этого места, она увидела движущуюся шторку шатра. А затем, приоткрыв её, увидела как её Найт шагает в темноту.

- Стой. - она подбежала к нему, немного запыхавшись, а он в свою очередь медленно остановился и повернул голову. Девушка вновь увидела его профиль, и она снова, сквозь уродство и разложение, ясно увидела того самого парня. Того, кто ждал её под деревом тридцать лет назад. Если не наоборот.

- Выход лишь один. Нужно постараться остаться незамеченными.

- Да.. Всё верно.

Лина привыкшая уже к такому тембору его голоса, хотела уже взять его за рукав и потащить к выходу, как он продолжил:

- Лина, Я..

- Я знаю, Айзек. Я знаю, мы обсудим с тобой всё после того, как уйдём отсюда немедленно. - Девушка обняла его за плечи, радостно сверкая глазами и своей улыбкой. Она бы с удовольствием уже сейчас, хотела бы поговорить с ним обо всём том, что не успела сказать 30 лет назад, но на данный момент нужно было думать объективно и подходить к ситуации с холодной головой.

Она отпустила его плечи и выглянула из-за угла шатра. Айзек тоже подошёл за её спиной, чтобы посмотреть. Оба они увидели..общего, бывшего друга и нынешнего врага. Гомес. Он стоял в окружении полицейских, которые кричали выйти всем кто есть сейчас в комнате Страха.

К неожиданности.. Аддамс повернулся в их сторону.Доля секунды и Лина успевает стать обратно за палатку, в то время как Айзеку для этого требуется больше времени, так как его телосложение ещё не сформированное до конца, не могло так быстро реагировать и функционировать. Поэтому девушка хватает его за рукав и помогает оттойти в сторону.Он неуклюже становится вместе с ней в тень, и тихо констатирует факт:

- Гомес.

«Невермор, Башня Яго. 1990 год».

Пыль, поднятая их шагами, танцевала в лучах заходящего солнца, пробивавшихся сквозь высокие арочные окна. Лина медленно вращалась на месте, её широко раскрытые глаза пытались охватить необъятное пространство чердака, которое меньше походило на склад старых вещей, а больше - на лабораторию безумного гения.

- Айзек.. - прошептала она, и её голос затерялся под сводами. - Это всё твоё?

Вокруг, на грубых деревянных столах, громоздилось оборудование, чьё назначение она могла лишь смутно угадывать. Медные спирали, тигли с застывшими разноцветными наплывами, хитроумные механизмы, составленные из шестерёнок и пружин. Пахло озоном, расплавленным металлом и сушёными травами.

- В каком-то смысле, - улыбнулся он, наблюдая за её реакцией. Он стоял у одного из столов, слегка склонив голову. В его глазах светилась тихая гордость, которую испытываешь, когда наконец-то можешь показать кому-то сокровенную часть своей души.

Девушка подошла к массивной конструкции, занимавшей центр помещения. Это было похоже на огромный лазер, который был направлен на..Что-то похожее на стол, но явно для того чтобы на нём лежали, да и ещё с ремнями для рук и ног. А напротив всего этого стоял стул с огромным за ним оборудованием.

- А это что? - она осторожно коснулась пальцем холодной стали.

Кудрявый встал рядом со своим творением, положив ладонь на холодный металл. В его как будто была капля безумия, которая пряталась за сосредоточенностью.

- Медецинский аппарат. Теоретически, - тихо сказал он. Его голос звучал иначе - глубже, старше. Ей показалось, что в этот момент он стал выглядеть не как обычный миловидный парень. А как настоящий гений, одержимый умыслами науки, и пока неизвестно плохими или хорошими.

Лина, преодолевая оцепенение, сделала ещё несколько шагов вперед, её пальцы бессознательно потянулись к одному из ремней, но не коснулись его.

- А зачем.. это? - она кивнула на лямки.

Айзек перевел взгляд на нее. Он был зачарован не столько самим аппаратом, сколько его потенциалом.

- Стабилизации. Процесс будет тонким. Любое лишнее движение может все разрушить.

- Какой процесс? - настаивала девушка, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Её взгляд упал на кресло с проводами. - Это для.. кого-то?

Он медленно кивнул, и его лицо омрачилось. Он замолчал, подбирая слова.

- Это для моей сестры, Француазы, - наконец произнес он. - У неё.. есть одна проблема. Одна особенность..

Лина сразу же смягчилась. Она видела искреннюю боль в его глазах. Она осторожно коснулась его руки.

- Тебе не нужно объяснять, - сказала она мягко. - Если это её.. Условно её секрет, то это должно быть только между вами, я понимаю.

Он с благодарностью посмотрел на нее, и на мгновение в его взгляде мелькнул уже ей более знакомый парень.

- Спасибо, - ответил он. - Но знай, этот аппарат, поможет ей. Он.. снимет с неё это бремя. Очистит. Сделает её свободной.

Он был загипнотизирован собственным творением, возможностью изменить саму природу вещей.

Лина следовала за его взглядом, пытаясь охватить разумом масштаб этого сооружения. Это была не просто лабораторная установка, это был собор, построенный вокруг одной-единственной идеи спасения.

- Для такой.. мощи, - тихо сказала она, - нужно невероятное количество энергии. Где ты её возьмешь? Даже если подключиться к городской сети, её не хватит.

Айзек задумался. Он провел рукой по панели с приборами, его пальцы скользнули по тумблерам, которые пока были мертвы.

- Обычные источники.. как свеча перед лесным пожаром, - сказал он загадочно. Его взгляд снова стал отсутствующим, устремленным вглубь его расчетов. - Нужен не источник, а.. проводник. Кристалл, способный сфокусировать рассеянную энергию мира. Один энергоблок - это ничто. Но живая система.. особенно та, что сама по себе является мощным эмиттером..- Он замолчал, словно поймав себя на том, что говорит слишком много. Он посмотрел на Лину, и в его глазах промелькнула тень чего-то, что она не могла определить - то ли сожаления, то ли холодного расчета. - Огонь такого масштаба нельзя поймать в сети. Нужно позволить ему пройти через подходящий сосуд.

Он не назвал этот «сосуд» жертвой. Не сказал, что для фокусировки «огня» сосуд, скорее всего, сгорит дотла. Но тяжесть этого неозвученного предположения повисла в воздухе между ними, такая же осязаемая, как холод металла и пыльный запах старого дерева. Каллен смотрела на него, на этого прекрасного, гениального, одержимого юношу, и в ее сердце, рядом с восхищением, зрело леденящее душу предчувствие. Он говорил о спасении сестры, но его взгляд был устремлен в будущее, вымощенное чем-то гораздо более темным.