Глава 10. Старый карнавал был лучше

Лина сидела за столом в той самой библиотеке, вертя в пальцах свежий выпуск газеты.

«ХАОС В БОЛЬНИЦЕ УИЛЛОУ ХИЛЛ: ТРОЕ ОПАСНЫХ ПАЦИЕНТОВ СБЕЖАЛИ»

Заголовок кричал чёрным по белому. Ниже — размытые чёрно-белые фотографии. Первая — Тайлер Галпин, его лицо искажено гримасой, которую Лина узнала как выражение Хайда. Вторая — ухмыляющийся Фестер Аддамс, словно он отправился на пикник, а не совершил побег из лечебницы. И третья.. Нечёткий, зернистый кадр. Зомби. Хлюп, а точнее Айзек. Её Айзек. Которого она вернёт. Кажется, этой мыслью она была уже одержима.

Она откинулась на спинку стула, закрыв глаза. Последние несколько дней были калейдоскопом хаоса. После инцидента в лагере с «Хлюпом» и командиром кадетов все вернулись в Невермор.

После, Уэнсдей проводила свой план по доставки Фестера из больницы на свободу, но видимо что-то пошло как всегда не так и на следующий день Лина сразу же узнавая о прошествии поехала в больницу, движимая тревожным прошлым видением и необходимостью проведать теперь Уэнсдей.

Девушка лежала неподвижно, бледная, как саван, подключённая к аппаратам. Кома. Предсказание брюнетки сбылось с пугающей точностью — падение со второго этажа.

Каллен лишь знает, что Энид прятавшаяся с Агнес в кустах неподалёку, видели её падение.

Аддамс так же успела побывать в «Сторожке», той самой хижине Галпина. И говорила что смогла взять оттуда какие-то бумажки, но теперь они, как и сама Уэнсдей, были недоступны. Надежда получить от неё хоть какую-то информацию рухнула.

Она на секунду прикрыла глаза.«Он поужинал командующим кадетов, — безжалостно напомнил ей внутренний голос. — Его разум, его инстинкты просыпаются. Он стал сильнее. И теперь он на свободе. Поздравляю, ты добилась своего. Ты выпустила джинна из бутылки».

Она открыла глаза и снова уставилась на газету. Куда он мог пойти? У зомби не должно быть целей, лишь базовые инстинкты. Но Айзек не был обычным зомби. Он постепенно восстанавливается, как и когнитивные функции. Остатки памяти. Интеллект.

Мысли лихорадочно метались.На его счёту два человека, вряд ли этого было бы достаточно для разумных мыслей, если опять же, он не покушал в больнице.

Лина резко встала, скомкав газету в кулаке. Ей было невыносимо сидеть на месте. Мысли о том, где может быть Айзек, грызли её изнутри. Она собрала разбросанные по столу бумаги — бессмысленные заметки, которые никуда её не привели, — и, задвинув стул, направилась к выходу из библиотеки.

На самом выходе, на одном из столов, бросился в глаза яркий, кричаще-цветной листок. Она машинально подобрала его. Это был рекламный флаер.

«КАРНАВАЛ УЖАСОВ!ЕЖЕГОДНАЯ ОСЕННЯЯ ЯРМАРКА В ПАРКЕ АТТРАКЦИОНОВ!ЖДЁМ СМЕЛЬЧАКОВ СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ!»

Яркие изображения каруселей, домов с привидениями и сахарной ваты заполонили листок. Девушка безучастно подняла бровь, собираясь смять и его, но её взгляд зацепился за дату. Сегодняшнее число. И что-то щёлкнуло в глубине памяти. Она медленно подняла голову и уставилась в высокое арочное окно библиотеки, за которым бушевал ветер и кружились жёлтые листья.

«Осенью, 1990 год».

Лина сидела перед своим зеркалом в комнате, с трудом накручивая непослушные пряди на раскалённую плойку-бигуди. В отражении её лицо было сосредоточено. Сегодняшний вечер будет особенным. Не в Неверморе, а в городе, в парке, открывалась ежегодная осенняя ярмарка — карнавал с каруселями, играми и сладостями. Узнав об этом, она, преодолев лёгкое смущение, предложила Айзеку сходить туда.

Он, как она и ожидала, сначала отнекивался, бормоча что-то о «незавершённом проекте» и «необходимости калибровки гидравлических систем». Но её настойчивость, смешанная с редкой для неё мольбой в глазах, в конце концов победила. «Хорошо, — сдался он в итоге, — Но только если ты обещаешь, что мы не будем кататься на той чудовищной штуке, что подбрасывает людей в воздух. Мой внутренний механизм не оценит внезапных перегрузок». Он пообещал зайти за ней ровно в семь.

Новость о карнавале облетела всю школу, и, конечно же, дошла до Гомеса и Мартиши. Найт как-то вскользь упомянул, передавая слова Гомеса, что Мартиша хочет с ней «поближе познакомиться». Лину это удивило, но не настолько, чтобы всерьёз задуматься. Возможно, дело было в их общем даре — способности видеть прошлое и будущее вещей. Как бы то ни было, пару дней назад Мартиша сама подошла к ней в коридоре и, одарив своей загадочной улыбкой, сказала, что зайдёт к ней в комнату сегодня, чуть раньше семи, чтобы «кое о чём поговорить».

На часах было без двадцати семь. За окном, окрашенным в цвета заката, уже чувствовалось дыхание приближающейся зимы, и воздух становился по-настоящему холодным. Закончив с укладкой, Лина открыла шкаф, выбирая себе наряд. Выбрав на ноги клёш, она та к и осталась стоять лишь в них и бюстгальтере, когда в дверь раздался настойчивый стук.

«Мартиша», — подумала Лина, натягивая свитер. Стесняться перед другой девушкой, да ещё и Аддамс, казалось ей глупым. Она, всё ещё продевая одну руку в рукав, другой потянулась к ручке двери и распахнула её.

И застыла.

На пороге стояла не Мартиша, а совершенно реальный, живой Айзек. Его тёмные кудри были слегка растрёпаны ветром, а в глазах застыло выражение лёгкой растерянности.

Реакция брюнетки была мгновенной и чисто инстинктивной. Она захлопнула дверь прямо перед его носом, прислонилась к деревянной панели лбом и зажмурилась, чувствуя, как по щекам разливается огненная краска.

— Айзек, я думала, это Мартиша, — её голос прозвучал приглушённо сквозь дверь. — Извини, я просто..

— Эй, эй, эй, — послышался его голос с другой стороны, спокойный и с лёгкой усмешкой. Она почувствовала, как дверь слегка подала под его весом. Он тоже прислонился к ней. — Всё в порядке. Абсолютно. Я встретил Мартишу на лестнице, пока поднимался. Она как раз тебя искала, но, видимо, передумала. Всё хорошо.

— Хорошо, — выдохнула Лина, всё ещё не открывая глаза. — Сейчас. Подожди секунду.

Она отступила от двери, с силой натянула свитер, поправила волосы и, сделав глубокий успокаивающий вдох, наконец повернула ручку.

Айзек стоял на том же месте, но теперь в его позе читалась расслабленная уверенность. На нём было длинное чёрное шерстяное пальто, идеально сидевшее на его стройной фигуре, и тёмные брюки. Он выглядел.. потрясающе. Элегантно и загадочно, как герой старого готического романа. В его глазах играли искорки, а на губах блуждала бесценная улыбка.

Он держал руки за спиной.

— Надеюсь, я не слишком нарушил твой график подготовки, — сказал он, и его взгляд скользнул по её лицу с такой тёплой сосредоточенностью, что у неё снова перехватило дыхание.

— Вовсе нет, — смогла выдавить она.

Тогда он медленно вынес из-за спины руку. В его пальцах был цветок. Но не живой, не из плоти и лепестков. Он был сделан из латуни и полированной стали. Стебель представлял собой гибкий, сегментированный механизм, листья — тонкие, ажурные пластинки, а бутон был тщательно собран из множества крошечных, идеально подогнанных лепестков. В центре бутона пульсировала крошечная, тускло светящаяся лампочка, имитируя сердцевину.

Лина, всё ещё держась за дверную ручку, невольно раскрыла глаза от изумления. Это было не просто украшение. Это был шедевр микро-инженерии.

— Я подумал, что у обычных цветов есть один существенный недостаток, — тихо произнёс парень, его голос был мягким.  — Они увядают. А этот.. — он сделал лёгкое движение пальцем, и латунные лепестки с тихим, мелодичным шелестом раскрылись чуть шире, а свет в сердцевине вспыхнул ярче, — этот будет цвести вечно. Ну, или пока в нём не сядут миниатюрные батарейки. Механический цветок.. для дамы, которая заставляет моё, механическое сердце биться в новом, непредсказуемом ритме.

Он протянул ей свой подарок. Каллен медленно, почти благоговейно, взяла его. Металл был тёплым от его прикосновения.

— Айзек... — прошептала она, не в силах найти другие слова. В этот момент все сомнения, вся суета ушли. Остался только он, этот удивительный цветок в её руке и щемящее чувство счастья, таким хрупким и таким настоящим.

Он улыбнулся шире, и в его глазах читалось глубочайшее удовлетворение.

— Итак, — сказал он, предлагая ей руку. — Готова ли ты подвергнуть мой вестибулярный аппарат суровым испытаниям?

«Наши дни»

Лина резко моргнула, отгоняя навязчивые образы прошлого. Сладкая горечь воспоминания растворилась, оставив после себя лишь пустоту и щемящую боль. Она отбросила флаер обратно и вышла из библиотеки, её шаги отдавались эхом в пустом коридоре.

Центральный парк Невермора кипел жизнью, столь контрастирующей с её внутренним состоянием. Студенты группами и поодиночке спешили по своим делам, их смех и оживлённые разговоры казались девушке приглушёнными, будто доносящимися из-за толстого стекла. Она машинально кивнула Энид и Бьянке, которые, увлечённо о чём-то споря, чуть не столкнулись с ней. Дальше она заметила Юджина и Аякса, что-то мастеривших на скамейке с сосредоточенными лицами. Девочка Агнес, сидя под деревом, задумчиво перебирала страницы книги. Лина мельком встретилась взглядом с парой своих коллег — мистером Торном и мисс Апгар, с её вечно невозмутимым видом. Она никогда не считала их по-настоящему близкими. Работа здесь была для неё скорее необходимостью, укрытием, чем призванием. Быть «помощницей» всегда казалось ей унизительным, но иного выбора у неё не было — остаться наедине со своими страхами и призраками было куда страшнее.

— Лина! Привет!Её окликнул голос. Это была одна из студенток старших курсов, которой Каллен часто помогала раньше.

— Слышала, ты была в лагере? Правда, что там был настоящий зомби? — девушка сгорала от любопытства.

— Преувеличенные слухи, — сухо парировала Лина, пытаясь пройти мимо.

По итоге она заняла место за столом, возле которого начинали скопляться ещё всё больше людей, интересующиеся тем, как выглядел зомби, и правда ли это. Брюнетка отмахивалась от них, лишний раз стараясь не думать о Айзеке в таком обличии.

Затем, они делились сплетнями, планами на вечер, жаловались на учёбу. Она кивала, издавала что-то вроде «угу» и «понимаю», но её мысли были далеко. Этот шумный, живой мир казался ей чужим и неправдоподобным.

Именно в этот момент сквозь общий гул пробился властный и одновременно добрый голос:

— Мисс Каллен! Можно вас на пару минут?

Мистер Дорт, новый директор Невермора, стоял на пороге главного здания, его улыбка была широкой, но не достигала глаз. Лина с облегчением и раздражением одновременно отставила недоеденный кусок пиццы.

— Конечно, — бросила она и, извинившись, направилась к нему.

Кабинет Дорта пахёл новыми коврами и лаком для дерева. Он уселся за свой массивный стол, сложив руки перед собой.

— Мисс Каллен, вы знаете, что у вас уже как две недели горят ваши дедлайны? — начал он, его тон был вежливым, но в нём слышалась сталь. — Задания, которые мы вам даём, выполняются частично, не до конца. Они не так уж и часты, я думаю, их можно прорабатывать на все сто, как вы считаете?

Две недели, — мысленно прокрутила Лина. С тех пор, как она снова начала видеть лицо Айзека во сне и наяву. Она сглотнула, заставляя своё лицо оставаться невозмутимым.

— Я молчу про случай в лагере, — продолжил он, делая ударение на слове «случай». — Конечно, за него я никакую вину лично на вас не кладу. Но всё же.. Та часть территории, которая была под вашей ответственностью, оказалась под риском. Риском для жизни ученика Невермора! И, разумеется, для вашей собственной. Я понимаю, ситуация была чрезвычайной. Но, всё же, стоит быть чуть внимательнее, Лина.

Он откинулся на спинку кресла, изучая её.

— Я как новый директор наслышан о вашей работе до меня. У вас отличная история. Лариса Вейнмейер отзывалась о вас с самой лучшей стороны. Но пока я вижу.. не весь ваш максимум. Хотелось бы побольше от вас видеть мотивации.

Имя «Лариса» ударило Лину, как обухом. Лариса Вейнмейер. Её бывшая подруга, бывший директор. Та самая, с которой они когда-то..

«Всё та же осень, 1990 года».

Воздух на карнавале был сладким, пахнущим жареной сахарной ватой, попкорном и дымом от фонарей. Мириады огней отражались в широко раскрытых от восторга глазах Линны. Она шла, сжимая руку Айзека, и показывала то на одно, то на другое.

— Смотри, Айзек, какая карусель! И этот дом с привидениями! Мы обязательно должны туда зайти!

Айзек шёл рядом, его лицо было спокойным, но в глазах читалась не столько радость, сколько мягкая, снисходительная улыбка. Он наблюдал за её восторгом с тем же вниманием, с каким изучал сложный чертёж.

— Ты восхищаешься всем подряд, как ребёнок, которому впервые показали фокус, — заметил он, но в его голосе не было насмешки.

— А разве это не чудо? — возразила она, останавливаясь и жестом охватывая всю ярмарочную суматоху. — Вся эта.. мишура, этот шум? Это же праздник, Айзек! Жизнь!

— Праздник — это временное отклонение от нормы, — философски ответил он, поправляя воротник своего пальто. — Шум маскирует тишину, а яркий свет — пустоту. Но.. — он посмотрел на неё, и его взгляд смягчился, — наблюдая, как ты им наслаждаешься, я начинаю понимать его прикладную ценность.

В этот момент из толпы перед ними появилась знакомая фигура. Светловолосая девушка с умными, проницательными глазами и твёрдой походкой. Лариса, одна из старшекурсниц, уже тогда проявлявшая задатки лидера.

— Лина! — улыбнулась девушка. — Я смотрю, ты не могла пропустить такое событие.

— Лариса! Привет! — обрадовалась Лина. — Это Айзек Найт. Айзек, это Лариса. Она.. была одной из первых, кто проявил ко мне доброту, когда я только пришла в Невермор.

Айзек вежливо, с лёгким, чисто деловым кивком поздоровался.

— Приятно познакомиться.

— И мне, — ответила Лариса, её взгляд на секунду задержался на Айзеке с лёгким любопытством, а затем вернулся к Лине. — Не задерживаю вас. Приятно было увидеться. Хорошего вечера.

Она растворилась в толпе так же быстро, как и появилась. Айзек и Лина переглянулись, и в их глазах читалось взаимное понимание — мир полон интересных пересечений.

«Наши дни».

— Мисс Каллен? Вы тут?

Голос Дорта вернул её в настоящее. Она резко моргнула, отгоняя прошлое.

— Да, конечно, мистер Дорт, — её собственный голос прозвучал хрипло. Она с силой сжала пальцы. — Буду больше стараться, — выдавила она сквозь зубы, с трудом скрывая раздражение от его покровительственного тона.

— Отлично! — Дорт, казалось, и не заметил её состояния. Он взял со стола тот самый, уже знакомый Лине флаер и протянул его ей. — Тогда вот ваше задание на сегодня. Посетите данное мероприятие вместе с учениками, которые туда отправятся. За ними нужен, как вы знаете, глаз да глаз. Проследите, чтобы всё прошло в рамках приличий.

Он улыбался своей неизменной, натянутой улыбкой. Девушка взяла листовку. Она снова подняла бровь, встречая его взгляд.

— Хорошо, — коротко бросила она и развернулась, чтобы уйти.

— А, ещё... — начал Дорт у неё в спину.

Но Лина, закатив глаза, уже вышла из кабинета, даже не обернувшись. Ей было плевать. Плевать на задания, на мотивацию, на нового директора. У неё была лишь одна цель, одно навязчивое желание, которое жгло её изнутри. И карнавал, как оказалось, был идеальным местом, чтобы начать поиски, либо потратить время в пустую.