Глава 21

Следующие два дня пути Герберта и Мэтью прошли без происшествий. Говорили мало, скакали много, привалы делали, лишь когда о них говорил Герберт. Вернуть Мэтью в нормальное состояние так и не получилось, но он хотя бы перестал смотреть в одну точку, что не могло не радовать Герберта.

Непривычная тишина позволяла дворецкому продумать дальнейший план. Он надеялся, что сможет оставить Мэтью в комнате в таверне, а сам прокрадётся в поместье. Ведь известный ему тоннель был увешан аконитом и совершенно не подходил для Мэтью, но в случае успеха мог позволить вытащить Райана безопасным путём.

На одной из стоянок Герберт рассказал Мэтью об их действиях по приезде в деревню, чем, наконец, вызвал у него хоть какую-то реакцию.

— Ты уверен, что тоннель ведёт в поместье?

— Да. Я проверил.

— Ты не говорил, — удивился Мэтью.

— Решил, что у нас должен быть козырь перед Кейлой, если что.

— Ты сразу понял, что это её поместье?

— Нет. Но всё складывалось достаточно подозрительно, и я решил утаить некоторую полезную информацию.

— Даже от меня? — в голосе Мэтью проскочили привычные обиженные нотки.

— Вы слишком ей доверяли. Как вы помните, всё развивалось слишком быстро, я решил довериться своей интуиции.

Мэтью вроде и хотел обидеться на дворецкого, но напоминание о его глупости в отношении Кейлы заставило сразу стать серьёзным. Ведь в итоге Герберт был прав с самого начала.

Промелькнувшие в голове Мэтью неприятные мысли сразу же отразились на его лице, и это не ускользнуло от дворецкого.

— Не вините себя так сильно. Это нам не поможет. Свои ошибки надо уметь признавать, извлекать из них пользу и отпускать. А то есть риск погрязнуть в переживаниях и сожалениях.

Мэтью посмотрел в глаза Герберта, на его умудрённое опытом лицо. Было так непривычно постоянно слышать слова поддержки в момент, когда даже он сам понимал, что заслуживает лишь ругани. Так хотелось поверить в его словам, и перестать постоянно вспоминать Кейлу и думать: «Где я просчитался? Я неделю говорил с ней каждый день, и Кейла ни разу ничем себя не выдала. Хотя, возможно, я просто не хотел ничего замечать. Да, скорее всего, так и было. Будь я собраннее, серьёзнее, я бы, конечно, что-то заметил. Но я видел лишь красоту и ранимый образ, который передо мной нарисовали, и повёлся как идиот. А в итоге из-за меня Райан в опасности».

Голос Герберта вырвал юношу из потока неприятных мыслей.

— Мэтью, перестаньте себя терзать.

— Что? — среагировал Мэтью, слишком глубоко погрузившийся в размышления.

— Я говорю, перестаньте обдумывать всё произошедшее по сто раз. Вы делаете себе хуже. Повторю, Райан не захочет вас таким видеть.

— А что мне делать? — тихо спросил Мэтью. — Я не могу перестать думать, прокручивать прошедшие недели, ища, что я упустил.

— Вы должны отложить прошлое и начать смотреть в будущее, иначе у вас его просто не станет. Да, трудно, да, больно, но надо. Вы совершили ошибку, поверив ей, я совершил ошибку, поверив ей.

— Ты ей не верил, — подавленно уточнил Мэтью.

— Но я допустил её участие в поездке, я не запер Кейлу сразу по приезде, а позволил вам быть наедине. Если вы думаете, мне не за что корить себя, то ошибаетесь. С моим опытом и моими знаниями я должен был не допустить подобного. Должен был не слушать вас и ни в коем случае не пускать Райана в поместье, не говоря уже о том, что он не должен был найти поместье, следуя за мной. Я могу долго перечислять моменты, в которых я ошибся за прошедшие несколько недель. Но если я сейчас начну так же, как вы, об этом думать, мы будем в тупике. Мы должны двигаться дальше, через боль и наши ошибки.

— Но как? Как унять это чувство вины?

— Никак. Не пытайтесь его унять. Просто примите его. Да, вы виноваты. Это данность. Никаких «а если бы я»... Никаких «если» не бывает, вы виноваты. Потом, когда всё закончится, можно покопаться в прошлом, проанализировать, что можно было сделать не так, и сделать выводы на будущее. Но потом не сейчас. Сейчас вы должны просто принять случившееся и разбираться с последствиями.

— Я попробую. Но что, если не получится?

Герберт усмехнулся, кажется, это «что, если» прокралось в сознание Мэтью даже глубже, чем он предполагал.

— Ну как вариант, каждый раз, когда ловите себя на мысли, что погружаетесь в это состояние, ущипните себя и возвращайтесь в реальность. Неприятные ощущения должны отвлечь в моменте и помочь переключиться.

— Я понял, — рьяно закивал головой Мэтью.

— Так, только без перегибов. Ущипнуть, а не вредить себе. А то я вас знаю, сейчас устроите тут мне перевыполнение. Задача щипка отвлечь вас, а не сделать больно. Если бы вы могли сами себя щекотать, я бы предложил это.

Мэтью улыбнулся, потому что Герберт идеально его понимал. Он уже подумал, что для надёжности будет себя бить.

Кажется, после этого разговора ситуация и правда начала налаживаться. Мэтью всё чаше был тут, а не в себе, спрашивал у Герберта о плане, нюансах, что делать в деревне, пока он ждёт дворецкого, а в последний привал задавал вопросы о прошлом, к которым Герберт был не готов.

— Герберт, а как ты стал таким?

Дворецкий не любил глупую болтовню, не любил рассказывать о своём прошлом, но видеть живой интерес в Мэтью его радовало. Всё же за этот год он привязался к юноше. И Герберт решил ему ответить.

— Так сложилось.

— Ну правда, что может случиться, что человек станет охотником на оборотней?

— Я не охотник на оборотней, я специалист широкого профиля, просто почему-то мне слишком часто везёт на оборотней, — с горечью вздохнул Герберт.

— Ну, пожалуйста, расскажи, как так вышло?

— Когда я был маленьким, я жил не самую правильную жизнь. И однажды при попытке ограбить одного человека потерял друга, но обрёл профессию.

— Ты мог кого-то ограбить? — Мэтью смотрел на Герберта со смесью удивления и недоверия.

— Молодой господин, все мы начинаем свой путь по-разному. Важно лишь то, куда мы в итоге приходим.

— Герберт, расскажи, как ты пришёл к своему пути?

Стало понятно, что Мэтью так просто не отстанет. Герберт тяжело вздохнул и начал рассказ.

Он рос в простой рабочей семье, не хуже и не лучше других. Отец и мать работали на фабрике. За маленьким Гербертом присматривали соседи по дому, а когда он достаточно подрос, то оставался один. С шести лет Герберт умел позаботиться о себе сам, пока родители на работе. Жили они небогато, но на самое необходимое денег хватало. Пока в один трагичный день на фабрике не случился взрыв. Большая часть работник погибла, в их числе были и родители маленького Герберта.

Герберт попал в детский дом. Ребёнком он был умным и быстро понял устои этого места, и они ему не нравились. Врать и подлизываться он не любил, а слишком умных не любили все. Прожив полгода в приюте, он понял, что лучше справится один. Ему было уже двенадцать лет, но благодаря высокому росту Герберт легко мог выдать себя за четырнадцатилетнего, а значит, найти работу не должно было составить труда.

Однажды ночью он оставил записку, попрощался с немногочисленными людьми, которые были приятны ему в приюте, и, открыв окно, вылез навстречу новой жизни.

К сожалению, найти работу оказалось не так просто, как Герберт думал. Да, его рост позволял казаться более взрослым, но физической силы, что была необходима для тяжёлой работы, у него не было. Он всегда предпочитал учиться и тренировать ум, а не тело. Работу искало много бедняков, и Герберт постоянно им проигрывал. Лишь пару раз ему удалось заработать несколько монет, что с трудом хватило на тёплый ужин.

Герберт ночевал под мостом, целыми днями слонялся в поисках работы, готовый буквально на всё. И когда он уже начал отчаиваться, то повстречал свою новую семью. Компания из шести мальчиков от тринадцати до девяти лет во главе с рыжеволосым Тимом. У них не было дома, не было родных, была нескончаемая жажда жизни и умение сделать своим, что плохо лежало. А как быстро узнал Герберт, плохо в городе лежало почти всё.

Герберт вписался в группу, таких же никому не нужных мальчишек. Его физические навыки всё ещё были ужасными. Он медленно бегал, быстро уставал, с трудом мог подтянуться и в сочетании с выделяющимся ростом, был максимально приметным. Но его мозг и умение продумать хитроумные планы быстро сделали его незаменимым членом группы.

Он прожил с ними несколько лет. Сдружился со всеми, особенно с Тимом. Главарь их маленькой банды не славился умом, но в смелости и преданности товарищам ему не было равных. Тим пытался тренировать Герберта, научить его хоть чему-то, но Герберт так быстро рос, что сил ещё и на наращивание хоть каких-то мышц и тренировок у него просто не было, особенно при их скудном пропитании. Но Герберт старался каждый день. Он уважал Тима и безумно ценил, то, что тот тратит на него столько времени.

В один из вечеров юному Герберту захотелось доказать свою полезность на деле. Самому принести что-то в их маленькую семью. Чтобы Тим и остальные им восхитились. Тем, как он всё провернул. В город пришёл поезд и по слухам несколько грузовых вагонов особо тщательно охранялись. Герберт был уверен: тщательная охрана означает большой куш в случае успеха.

Когда все легли спать, Герберт тихо выбрался на улицу. Полная луна приятно освещала ему путь, позволяя передвигаться без дополнительного света и скрываться в потаённых уголках улиц.

Герберт двигался к вокзалу, как вдруг ему показалось, что его кто-то преследует. Это было странно, но он решил проверить. Герберт завернул в подворотню и, издавая звуки, что идёт дальше, шагал на месте. Через несколько секунд в эту же подворотню завернул Тим и чуть не врезался в Герберта.

— Какого дьявола? — выругался Тим.

— Это я хочу тебя спросить. Какого дьявола ты за мной пошёл? — недовольно спросил Герберт.

— Стало интересно, куда ты тайно выбираешься.

— Никуда. Иди обратно, я сам справлюсь.

— Не пойду. Если ты задумал дело, я с тобой, — не унимался Тим.

— Я пойду один. Я всё продумал.

— Герберт, мы не ходим на дело по одному. Это не безопасно. Я иду с тобой и точка, — Тим скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что его слова не подлежат обсуждению.

Герберт был недоволен, но понимал, что друга ему не переубедить, а ночь итак коротка.

— Хорошо, — буркнул Герберт и продолжил идти выбранным маршрутом, не сильно следя успевает за ним Тим или нет.

Тим, конечно, успевал, но ему совершенно не нравилось идти, не зная, куда. И спустя несколько минут молчаливой дороги он спросил:

— Так куда мы идём?

— На поезд.

— Что? Ты решил от нас уехать, даже не попрощавшись? — Тим так опешил, что даже перестал идти за другом.

— Дурак, — обиженно брякнул Герберт и, остановившись, повернулся к внезапно отставшему другу. — До утра там стоит поезд под усиленной охраной. Я его ограблю, а заметят они уже потом. Но у меня мало времени, и некогда всё тебе объяснять.

Герберт посмотрел на друга и, удостоверившись, что тот его услышал, снова ускорил шаг в сторону вокзала. Тим, взяв себя в руки, собрался и догнал Герберта.

— А почему ты не сказал всем? Вместе мы бы с лёгкостью всё зачистили.

— Я поздно узнал и не успел проверить риски. Там может быть опасно. И, — Герберт немного запнулся и понизил голос. — Я хотел хоть раз сам быть полезным.

— Ты полезный, — непонимающе сказал Тим, — без тебя и твоих планов у нас бы не было столько успехов.

— Это не то. В итоге всегда рискуете вы, а я лишь отсиживаюсь в безопасности. Я хочу сам принести улов в семью.

Тим ничего не сказал, и дальше они шли какое-то время молча. Герберт понял, что шансов отделаться от друга нет, а значит, лучше и правда посвятить его в план.

— Поезд стоит на самой дальней платформе. Её оцепили и снаружи поставили охрану, но внутри, вроде, охраны нет. Я знаю, где подлезть на платформу незамеченными. Я видел, у поезда есть пара грузовых вагонов, думаю, там будет чем поживиться.

— Звучит не очень уверенно, — осторожно сказал Тим.

— Если бы я был уверен, что риск полностью оправдан, я бы поделился данными со всеми. Так что, пока не поздно, возвращайся домой.

— И не подумаю. Тебе потребуется помощь нести добычу. Два вагона тебе одному не утащить, — усмехнулся Тим, явно давая понять, что никаких возражений он не приемлет и друга не оставит. Герберт ничего не ответил и лишь ускорил шаг.

Спустя некоторое время они незамеченными добрались до вокзала и без труда пролезли на платформу, где действительно не оказалось охраны. Всё же Герберту не было равных в сборе данных.

Тим с лёгкостью взломал один из замков, что висел на грузовом вагоне и, приоткрыв дверь на небольшую щёлку, два мальчика оказались внутри и прикрыли за собой вход.

В помещение стоял неприятный запах смеси железа и псины. Мальчиков это не смутило, каких только запахов они не нюхали за дни скитаний по улицам и подвалам. Герберт отошёл немного к стене и, нащупав в кармане пачку спичек, достал одну из упаковки и зажёг. Пламя осветило вагон изнутри, и что-то шевельнулось за спиной у Герберта. Он этого не заметил, зато Тим всё видел. Буквально за долю секунды Тим подскочил к Герберту, оттолкнул его в сторону и сам попал под удар когтистой лапы. Свет погас. В темноте раздался крик боли и звериное рычание.

Герберт упал на пол и каким-то чудом не выронил коробок спичек, что держал в руке. Сохранять тишину больше не было смысла, поэтому он зажёг новую спичку и одновременно с этим закричал:

— Тим!

Свет снова загорелся, и Герберт увидел, как огромный волк рвал на куски его друга. Тим уже не кричал, кажется, он погиб от первого удара когтистой лапы. Герберт рефлекторно дёрнулся к телу друга, но чья-то рука схватила его за шкирку и не дала приблизиться к зверю.

— Отпустите меня! — орал Герберт, вырываясь, пока не потерял сознание от удара по голове.

***

Герберт очнулся на чём-то мягком. По мерному покачиванию он понял, что находится в движущемся поезде. Воспоминания о прошедшей ночи не заставили себя долго ждать, Герберт резко открыл глаза и сел. Оказалось, он находился в кровати без одежды, напротив него сидел джентльмен и степенно пил чай, за окном мелькали деревья.

— Где я? Куда мы едем? Где Тим? Почему я голый? — вопросы посыпались из Герберта градом.

Мужчина спокойно отпил очередной глоток чая, поставил чашку на стол и обратился к юноше:

— Меня зовут Абрахам Франц. И чтобы мы продолжили наш разговор, вам, юноша, нужно успокоиться и представиться.

— Я, нет. Вы не понимаете. Мой друг, он... — Герберт сбивался, не зная, как объяснить и что сказать.

— Повторюсь, сначала спокойствие и манеры, потом разговоры. Юноша, вам нужно подышать. Вместе со мной: вдох-выдох.

— Некогда. Мой друг, я должен...

— Дышите и успокаивайтесь, потом я вам всё объясню.

Герберт понял, что спорить с этим странным человеком бесполезно, проще сделать то, что от него просят. И начал повторять дыхание, как ему показали. Спустя несколько минут, на удивление, он и правда успокоился и, кажется ярче вспомнил вчерашние события. Понятнее от этого они, правда, не стали.

Выдохнув последний раз, он сказал:

— Здравствуйте, меня зовут Герберт.

Мужчина только этого и ждал:

— Здравствуйте, Герберт. Рад, что вы так быстро успокоились. Сейчас я отвечу на вопросы, но сначала хочу, чтобы вы ответили мне. Что вы делали в грузовом вагоне этого поезда?

Герберт потупил взгляд. Он очень редко ходил на какие-то дела, и его точно никогда не ловили. Как правильно поступить, он не знал, но что-то внутри него подсказывало, что лучше сейчас говорить правду.

— Я хотел украсть ценности.

— Какие ценности? — удивлённо спросил мужчина.

— Я не знал. Но подумал, раз поезд так тщательно охраняют, что-то должно быть.

— И как тебе ценность?

— Я не понимаю, что это было.

— Это был оборотень, — будничным тоном сказал Абрахам.

— Вы меня разыгрываете? Оборотней не бывает. У вас там просто большой дикий зверь, — с уверенностью сказал Герберт.

— Чуть позже мы можем прогуляться до грузового вагона, и я покажу вам, что осталось от того, что вы называете зверем. К сожалению, спасая вас, мне, пришлось его устранить.

Герберт непонимающе уставился на мужчину, не веря, что он говорит это всё с таким спокойствием. Мужчина отпил очередной глоток чая и продолжил:

— Оборотни существуют. А я занимаюсь охотой на них и не только. Недавно мне удалось поймать живой образец, над которым я планировал поставить ряд опытов. Но ваше проникновение в вагон испортило все планы. Был риск, что зверь вырвется на свободу, из-за чего мне пришлось его устранить. Верить мне или нет, ваше личное право, юноша.

Герберт пару раз моргнул, не уверенный, не послышалось ли ему. Не придумав ничего лучше, решил задать оставшиеся у него вопросы:

— Где мой друг? И почему я голый?

— Приношу свои извинения, на вас была кровь, я был вынужден вас раздеть и проверить на наличие укусов. Ваш друг мёртв.

Герберт не знал, что ответить, и просто уставился в окно, где мелькали пейзажи, сменяя друг друга. Он помнил вчерашний вечер, и ответ был ожидаемым, но как будто, пока никто не проговорил его вслух, был шанс, что ему показалось.

— И что дальше? — спросил Герберт, желая нарушить тишину.

Мужчина внимательно посмотрел на юношу:

— У вас есть два варианта: вы идёте ко мне в ученики или на ближайшей остановке я сдаю вас властям за попытку кражи.

— Зачем? — Герберт непонимающе смотрел на мужчину.

— Если вы не будете выражаться точнее, я не смогу ответить на ваш вопрос, — сказал Абрахам и снова взял в руки чашку.

— Зачем вам учить меня?

— Я немолод. Вы показались мне интересным. В дополнение, вы уже знаете про оборотней и у вас явно нет семьи, что упрощает задачу погружения в моё непростое ремесло. Физически вы, конечно, хлипковаты, но потенциал есть.

Герберт лишь молча кивнул. Он конечно не поверил в простой интерес к его скромной персоне, но выбора ему не оставили. В голове уже скрёбся тихий голосок, напоминающий: «Тим умер, спасая тебя. Ты ничего не проверил. Ты виноват».

***

Дворецкий рассказывал, не отводя взгляда от костра, и в конце добавил:

— Так я и стал учеником охотника на оборотней. В последующем моих навыков хватило, чтобы заниматься разного рода работой, не связанной с всякими тварями, но вы снова вернули оборотней в мою жизнь.

Мэтью почувствовал вину ещё и перед Гербертом.

— Прости. Я правда не хотел, чтобы всё было так.

— Это тот редкий случай, где вы и правда скорее не виноваты. Поэтому не берите в голову, я буду стараться вам помочь всё исправить. А теперь пора спать, завтра мы уже прибываем в деревню, — Герберт договорил и, не дав Мэтью что-то ответить, направился к подстилкам, давая понять, что Мэтью дежурит первым.