12 глава

Я проснулась в 6:12. Раньше будильника. Снаружи было тихо, слишком тихо — будто весь город замер, дав мне возможность побыть одной.

Я оделась почти вслепую, не включая свет. Тёмные джинсы, чёрное пальто, резинка на волосы. Сумка, лилии, наушники в кармане, но даже музыка показалась лишней. Всё было лишним.

Путь до кладбища я помню плохо. Помню только, как тряслась в автобусе, прижимая к себе букет. И как замерла, когда увидела знакомую оградку, камень, дуб, которого будто стало меньше с прошлого раза.

Я опустилась на скамейку и положила цветы. Всё внутри опустело. А потом вдруг наполнилось — настолько резко и сильно, что я не выдержала.

— Привет, — прошептала я. Голос был чужим, хриплым. — Я скучала.

Молчание было привычным. Тишина здесь всегда была такой — будто кто-то слушал.Я не знала, с чего начать. А потом просто сказала всё.

— У тёти... что-то с сердцем. Серьёзное. Я не знаю точно, она не говорит, но я всё поняла по глазам.— Стипендию забрали. Учёбу не потяну. Я больше не поеду туда, куда мечтала.— Я живу в каком-то абсурде, где каждый день приходится врать. Себе, другим.— Я боюсь. Так сильно, что иногда тяжело дышать.

Слёзы появились внезапно. Я не всхлипывала, просто сидела, пока они стекали по щекам. Не вытирала — пусть текут. Здесь можно.

— Простите... если я всё делаю не так.— Но я правда стараюсь.

Я долго молчала, смотрела на камень, на траву, на потускневшие буквы. Потом встала и выдохнула:

— Я люблю вас.

⸻

Тётя открыла дверь в тёплом халате, с пушистыми носками и чуть припухшими глазами. Я принесла ей булочки и мёд. Она засмеялась:

— У меня самая заботливая племянница на свете.

Я улыбнулась, но внутри всё сжималось. Я наливала чай, смотрела, как за окном качаются ветки деревьев, и чувствовала, как всё внутри дрожит.

— Ну, рассказывай. Как у тебя дела?

Я поставила чашку и замерла. Не знала, что говорить. Как объяснить, что вся моя жизнь сейчас — это попытка удержаться на плаву, когда вода уже по подбородок?

— Ам... Хорошо. Работаю. Пытаюсь вернуть стипендию.

— Где работаешь?

Я сглотнула.

— Помогаю... временно. Пока без оформления.

Она ничего не сказала. Только посмотрела долго и мягко.

— Я горжусь тобой, Аня.

Простая фраза. Такая короткая. А сердце вдруг стало немного легче. Будто кто-то подставил ладонь, когда я уже почти падала.

Я опустила глаза, кивнула.

Спасибо, тётя.

Тётя встала неожиданно.

— Подожди тут, — сказала она и вышла в коридор.

Я осталась сидеть с чашкой в руках, вглядываясь в рисунок на фарфоре. Было тихо. Только тикали старые настенные часы и потрескивала батарея у окна.

Когда тётя вернулась, в руках у неё был альбом. Большой, тёмно-синий, с чуть выцветшей обложкой и углами, потёртыми от времени.

— Помнишь его? — Она села рядом, осторожно разложив альбом между нами.

Я молча кивнула. Конечно помню. Но боялась открывать. Боялась видеть их живыми, смеющимися, настоящими — такими, какими давно не могла представить.

Тётя аккуратно открыла первую страницу. Хрустнула плёнка, и на нас посмотрели двое — мама и папа. Молодые, в глупых свитерах, обнявшиеся на фоне какой-то старой ёлки.

Я тихо засмеялась.

— Ты видела на маме эти очки?

— Ага, — тётя улыбнулась. — Она тогда говорила, что в них чувствует себя как учительница по химии.

Я листала дальше. Мама с косой, папа с гитарой, я маленькая — в чепчике, на руках у него. Мы в парке. Мы на кухне. Мы просто были.

Столько света.Столько простого, забытого счастья.

— Вот это в Турции. Помнишь?

Я посмотрела на фото. Папа держал меня на плечах, мама рядом махала в камеру. Я не помнила момента, но чувствовала его — где-то под кожей. Запах моря, солнце в волосах, смех.

— Ты была такая громкая тогда, — сказала тётя, переворачивая страницу. — Все вокруг оборачивались.

Я чуть улыбнулась.— А потом стала тихой.

— Не стала. Просто прижалась к себе — и замолчала. Но ты всё та же, Ань. Ты сильная. Даже когда сама в это не веришь.

Я ничего не ответила. Просто смотрела на снимок, где мы сидим на пледе, мама пьёт кофе, папа что-то рассказывает, я смеюсь. Наверное, глупо — грустить по фотографиям. Но мне казалось, что они дышат. Что если прижать пальцы — можно почувствовать тепло.

Я смахнула слезу, и тут же — вторую.

Тётя положила ладонь на мою руку.

— Тебе не обязательно держать всё в себе. У тебя есть я.

И в этот момент — не важно было, что там с стипендией, с Эктором, с Турцией.Я просто была рядом с человеком, который помнил их вместе со мной.И этого хватало.

Форт.

С самого утра что-то было не так.

Я приехал на тренировку первым. Раньше обычного. Даже охранник удивлённо приподнял брови, когда я вошёл.Не знаю, зачем я так торопился.Может, просто хотел отвлечься.

В раздевалке пахло привычным — формой, травой, мятной мазью. Ребята подтягивались один за другим, и через десять минут пространство заполнилось шумом голосов, хлопками по плечу, смехом.

— О, Форт пришёл живым! — Ямаль хлопнул меня по спине. — Ну что, как там твоя... половинка?

Я чуть напрягся. Сделал вид, что не понял.

— Какая половинка?

— Аня, — пояснил Бальде, появляясь с бутсами в руках. — Где она? Сегодня же общая разминка. Её тоже записали в список. Как и всех девушек.

Я пожал плечами:

— Не знаю. Не со мной же живёт.

На секунду повисла пауза. Как будто никто не ожидал такого ответа.

И в этот момент в дверях показались Берта и Фермин.Берта была в солнцезащитных очках, с чашкой кофе. Поставила её на край лавки и подошла ближе.

— Не знаешь? Серьёзно? — её тон был не злой, скорее насмешливый. — Разве вы не пара?

Я не ответил. Просто отвернулся.Слово «пара» почему-то зацепило. Хотя звучало безобидно.

Мы вышли на поле, и всё началось — как всегда. Растяжка, бег, отработка, удары. Я сливался с ритмом, вжимался в темп.Но где-то на фоне всё время сидел вопрос: Где она?

После тренировки я остался чуть дольше. Ждал, пока Берта закончит разговор с ассистентом тренера. Фермин уже вышел.

Я подошёл.

— Почему её не было?

Берта посмотрела на меня в упор. У неё были уставшие глаза, чуть красные, как будто ночь не спала.

— Не твоё дело, — сказала она спокойно. — Захочет — расскажет сама.

Я открыл рот, но она уже развернулась и пошла к выходу, надев наушники.

И всё. Оставив после себя тишину — такую же, как в квартире, где её нет.

——-

Я не знал, зачем еду туда. Просто развернул руль и поехал.Встал у цветочного магазина через дорогу. Сел на капот, подпер щеку рукой.

Она была там.

Солнечные лучи скользили сквозь стеклянную крышу теплицы, падая на неё.Аня стояла среди цветов — в бежевом фартуке, с ножницами в руке. Стригла розы.Резко, точно. Сосредоточенно.

Одна прядь выбилась из причёски и постоянно лезла ей в глаза. Она фыркала, убирала её — и продолжала.

Это было странное зрелище. Как будто... другая она. Без всех этих стен и упрёков.

Я подошёл ближе.Постоял молча, глядя, как она поправляет стебель, и сказал:

— Могу ли я попросить красивый букет?

Она подняла голову. Увидела меня — и улыбнулась. Улыбка была настоящая, светлая. Но продлилась всего секунду.

— Нет, — ответила она спокойно. — Вы не заслуживаете красивого букета.

Я усмехнулся.

— Правда?

— Правда, — кивнула она, возвращаясь к работе. — Розы или тюльпаны?

— Тюльпаны, — ответил я, не раздумывая.

Она молча собрала букет. Делала это быстро, уверенно. Без лишних слов. Потом протянула мне свёрток.

Я взял цветы. Посмотрел на них. Потом — на неё.И сказал:

— Поехали.

— Что?

— Куда?

Я уже направился к машине.— Эктор! Эй! Не уходи! Куда поехали?!

Она сняла фартук, схватила сумку и поспешила за мной.

— Какой же ты эгоист, — бурчала она, наступая мне на пятки. — Почему я вообще тебя слушаюсь?! Куда поехали, Форт?!

Я открыл ей дверь. Она села, недоверчиво глядя на меня.Я сел за руль и молча завёл машину.

Анна.

Я сидела в его машине, всё ещё не понимая, что только что произошло.Он не смотрел на меня. Просто вёл.

Улицы Барселоны проплывали мимо — знакомые, родные, но как будто чужие. Словно я вырвалась из своего дня в чей-то другой.

— Куда мы едем? — снова спросила я.

Он не ответил. Лишь на повороте, не глядя, сказал:

— Это дом моих родителей. Они хотели тебя увидеть.

Я застыла.

Всё внутри сжалось. Пальцы на сумке задрожали. Меня будто облили ледяной водой.

Дом его родителей.Туда, где будет... его отец.

Я резко развернулась к нему.

— Нет. Я не пойду. Эктор, нет!

Он притормозил и посмотрел на меня. В глазах — непонятный покой. Как будто он уже всё решил.

— Аня...

— Нет! — я замотала головой. — Я не могу. Я не... Я не готова.

Грудь сжала паника. Словно дверь в прошлое снова открылась, и оттуда пахнуло всем, от чего я так долго бежала.

Я не могу туда войти. Не могу смотреть в глаза человеку, который когда-то лишил мою семью будущего.

———— Я вышла из машины, но ноги дрожали. Словно несли меня туда, куда сама я не решилась бы ступить.

Ты сможешь. Всё в прошлом. Всё позади...

Эктор подошёл ближе и вдруг взял меня за руку.Тёплая ладонь, крепкий захват — но не властный, а успокаивающий.

Он посмотрел прямо в глаза. Тихо, серьёзно:

— Всё хорошо. Я рядом.Если что-то пойдёт не так — мы уйдём. Ладно?

Я не могла выговорить ни слова. Только кивнула. Один раз. Второй. Слишком быстро.Он постучал в дверь.

Несколько секунд — и она открылась.

На пороге стояла женщина лет сорока с мягким взглядом и тёплой улыбкой. Та самая, кого я видела когда-то в детстве — мельком, с расстояния.Но сейчас — она была просто мамой.

— Мам, — сказал Эктор и протянул букет. — Это тебе.

Она взяла цветы и с удивлённой улыбкой посмотрела на меня.

— Их собрала Аня. Сама.

Улыбка на её лице стала ещё светлее.

— Правда? Ну тогда это самый красивый букет за последние годы.Она вдруг обняла меня — легко, неформально, с каким-то почти материнским теплом.Я застыла... а потом тоже обняла в ответ. Осторожно. Почти с испугом.Но внутри вдруг стало чуть легче. Будто меня приняли.

— Проходите, дети, — сказала она. — Я как раз на кухне пирог достаю.

Мы вошли. Дом был просторный, но уютный. Светлые стены, картины, запах корицы.На кухне уже стоял накрытый стол: чайник, два пирога, чашки, варенье.Мама Эктора жестом пригласила нас садиться.

— Армандо нет дома, — сказала она между делом. — Он на встрече.— Приедет только вечером.

Я выдохнула.

Я не осознавала, насколько сильно боялась этого — его отца.И насколько сильно облегчение вдруг разлилось по груди, как только я узнала, что его нет.

Мы сели. Я взяла чашку с чаем, обеими руками, как будто от неё зависела моя устойчивость.

— Аня, я столько слышала о тебе, — сказала мама Эктора. — Но знаешь, что странно? Ни одно из слов не совпадает с тем, что я сейчас вижу.Ты — тёплая. Тихая. Сильная. И... красивая, конечно.

Я чуть улыбнулась. Опустила глаза.

— Спасибо, — прошептала я.Мы пили чай. Он был с жасмином и лимоном, горячий, как будто возвращал дыхание.

Мама Эктора что-то рассказывала — про сад, про пирог, про новый рецепт. Я кивала, улыбалась, старалась не смотреть на Эктора. Его рука всё ещё лежала на колене, напряжённая. Я знала: он тоже напрягается. И всё это — для меня.

А потом она вдруг сказала:

— А расскажите, как вы познакомились?

Я чуть не уронила ложку в чашку.На секунду даже перестала дышать.

Но выдохнула — и выдала первое, что пришло в голову:

— На концерте.

И в ту же секунду Эктор спокойно сказал:

— На поле.

Мы одновременно повернулись друг к другу.Он — с удивлением.Я — с ужасом.

Взгляды встретились.В воздухе повисло: Чё?!

Я прикусила губу. Он моргнул.

— То есть... — начала я. — На концерте, а потом... эээ... на поле.

— Да, — подхватил он, слегка кашлянув. — На концерте был... матч. Музыкальный. Ну, это... команда устраивала что-то.— Да, да! — я поспешно закивала. — Играли каверы на гимн, и я была там. Впервые.

Мама Эктора смотрела на нас с прищуром, но мягко. Улыбалась.Я понятия не имела — верит она или просто наслаждается этим цирком.

— Ну конечно, романтично, — сказала она. — Не так важно где. Главное — что нашли друг друга.

Я посмотрела на Эктора.Он чуть приподнял бровь и еле заметно склонил голову — справились, молодец.

Я опустила глаза и сделала глоток чая.Горячий. Как будто хотел спасти от огня на щеках.Мы пили чай. Он был с жасмином и лимоном, горячий, как будто возвращал дыхание.

Мама Эктора что-то рассказывала — про сад, про пирог, про новый рецепт. Я кивала, улыбалась, старалась не смотреть на Эктора. Его рука всё ещё лежала на колене, напряжённая. Я знала: он тоже напрягается. И всё это — и за меня.

———-Когда мы вышли из дома, я сделала пару шагов — и тут же резко остановилась. Закрыла глаза, покачалась и вскинула руки:

— Держи меня! Я сейчас упаду.

— Что? — Эктор напрягся, сделал шаг ближе.

— Я нервничала всё это время, — выдохнула я. — А сейчас отпустило.Слишком резко. Меня сейчас унесёт ветром.

Он чуть улыбнулся.— Пройдёмся?

Я посмотрела на него, нахмурилась.

— Серьёзно? После всего этого?

Он пожал плечами:

— Пошли. Покажу тебе одно место.

И пошёл вперёд. Даже не обернулся.Я постояла пару секунд — а потом, сама не зная зачем, пошла за ним.

Мы шли тихими улочками, мимо старых домов с балконами, на которых сушилось бельё. Потом — свернули во двор. Поднялись по узкой лестнице, облупленной, со скрипящими перилами.

— Здесь что? — спросила я, когда он остановился.

Он молча толкнул деревянную дверь, и передо мной открылся вид.Барселона лежала под ногами. Старая, живая, золотая в закатном свете. Где-то вдали блестело море. Где-то слышались голоса детей.

— Вау, — выдохнула я. — Это... это потрясающе.

— Нравится? — спросил он. Его голос был спокойным, почти тёплым.

Я кивнула.

— Это было моё секретное место в детстве, — сказал он. — Я сюда убегал, когда было хреново.

Я повернулась к нему:

— Подожди... выходит, ты рассказал мне свой секрет?

Он смотрел вдаль, будто пытался скрыть улыбку:

— Нет.

—Да да, не скрывай, — начала я наигранно. — Сама честь! Эктор Форт открыл мне тайное место детства! Я в шоке, конечно!

Он покачал головой, усмехаясь.

И тут резко за углом показалась собака — белая, мохнатая, пушистая. Она с лаем подбежала, виляя хвостом.

— Пушистик, ты чего? — Эктор сразу наклонился к ней. — Всё так же бесшумно появляешься.— Это Пушистик, — пояснил он мне. — Собака соседа. Мы с ней с детства играли. Её знает весь двор. Легенда района.

Я опустилась рядом, собака радостно лизнула мне руку.

— Пушистик? Серьёзно? — я посмотрела на него. — Это было до того, как ты стал холодным и мрачным?

— Возможно.

Мы оба засмеялись. Я погладила собаку по голове. У неё были добрые глаза. Такие... настоящие.

— Ладно, Пушистик, — сказала я. — Давай проверим одну вещь.Если Эктор эгоист  — гавкни один раз.

Собака смотрела, виляла хвостом... и гавкнула. Один раз.Я рассмеялась, почти упала от смеха.

— Тебе смешно? — Эктор смотрел с прищуром.

— Да, смешно.Эгоист. Даже Пушистик не спорит.

Он вздохнул, но улыбался.

А я впервые за долгое время почувствовала, как внутри становится по-настоящему легко.

———

Когда я вернулась домой, было уже темно. Двор освещали уличные фонари, а из окна кухни бил жёлтый свет.Я толкнула дверь и сразу услышала:

— Да где ты была?! — Берта выглянула из кухни в пижаме, с ложкой в руке. — Серьёзно, Аня, ты исчезла с утра, не отвечала на сообщения, я уже думала звонить в полицию.

Я устало сняла обувь и прошла мимо неё, на автомате бросив:

— Сходила на кладбище.

Она на секунду замерла, а потом мягко сказала:

— К родителям?

Я кивнула.— Да. Посмотрела, посидела... Всё хорошо.

Берта не стала лезть дальше. Мы привыкли — у нас был свой молчаливый код: если Аня говорит «всё хорошо», значит, пока не трогай.

Я уже шла в свою комнату, когда услышала:

— А чего так долго на работе задержалась?

Я остановилась.Обернулась.И с самым спокойным видом произнесла:

— Я познакомилась с мамой Эктора.

— Что?! — у Берты чуть ложка не выпала. — Познакомилась с мамой Эктора?!

— Да, — я уселась на подоконник. — Познакомилась. Она... она очень добрая. Такая, знаешь, тёплая.Честно, я не ожидала. Совсем.

Берта моргала, как будто пыталась понять, не сплю ли я.

— А... папа Эктора?

Я покачала головой:

— Его не было дома. Эктор сказал, что он на встрече.А потом он показал мне своё тайное место из детства.Мы пошли туда... там такой красивый вид на город.И там был Пушистик. Это, оказывается, собака, с которой он с детства играет.— Я не знаю, Берта. Это было... ну, не как обычно. Не как с ним обычно.

Она посмотрела на меня, прищурилась.

— Аня.

— Что?

— Ты влюбляешься.

Я чуть не подавилась воздухом.

— Что?! Не неси бред, Берта. Какое влюбляешься?

— А что плохого в том, чтобы влюбиться в своего парня?

Я вскочила, сделала вид, что злюсь:

— Ничего. Но это не так. Всё. Спокойной ночи, Берта. Спать.

— Спокойной ночи, влюблённая Аня, — усмехнулась она вслед.

Я закрыла дверь комнаты, но внутри всё ещё звучал её голос.Ты влюбляешься.

Глупости.

Точно?

—————————————————————

Переходите в мой тгк: rrivishkka_ Узнай первым о выходе глав,оставь отзыв,подкинь идею)