вечеринка

На следующий день Ленка потащила меня в гости к Тане Морозовой, у которой родители уехали на дачу, и квартира была в полном ее распоряжении.

Я не слишком часто общалась с Таней, но у Лены были с ней довольно неплохие отношения — они росли в одном дворе, и поэтому я была у Тани в гостях.

Она приглашала кучу подружек и устраивала настоящие девичники.Мы не спали всю ночь — смотрели ужастики, вызывали духов, танцевали, делились секретами и обсуждали мальчишек, закусывая горячей пиццей и роллами. У нее всегда было весело, поэтому я согласилась прийти к ней в гости и в этот раз.

Лучше бы я осталась дома!Потому что в этот раз Танька пригласила не только наших девчонок, но и вообще всех!

И детские посиделки, к которым я привыкла, превратились в шумную вписку — это слово я терпеть не могла.

На максимуме играла музыка, слышались громкие голоса и смех, на столе в гостиной между упаковками чипсов стояли бутылки пива, а в воздухе я чувствовала мерзкий запах сигаретного дыма — кто-то курил на кухне в открытое окно.Народу была просто тьма.

Танька сияла — она устроила настоящую тусовку с классными парнями из девятых и десятых классов.Среди них был и тот самый Стоцкий, на коленях которого сидела незнакомая девчонка, что для меня было как-то необычно.

И вообще вокруг было непривычно: и агрессивный рэп, и гогот парней, и флиртующие с ними девчонки, и сама атмосфера — веселая, слегка даже развязная и чужая.Я чувствовала себя скованно и зажато и отказалась от пива, что вызвало кучу ухмылок у парней и девчонок, которые явно чувствовали себя более взрослыми.

— Что тут творится?! — зашептала я на ухо Ленке, старательно игнорируя взгляды Стоцкого.

На мне снова был джинсовый комбинезон, который слишком сильно открывал ноги, еще не тронутые загаром.

— Сама не знаю, — ответила подруга. — Но ты расслабься! Думаю, будет весело! А если не понравится мы просто уйдем.

Я согласилась, хотя больше всего на свете хотела сделать из этой квартиры ноги. Было неуютно.Да еще этот Стоцкий, как назло, все пялился и пялился, как будто я ему тут фокусы показывала. Он даже сел ко мне на диван и, закинув ногу на ногу, стал вещать что-то о каком-то блогере.

Я сидела со страдающим лицом, явно веселя Ленку, и кивала.Стоцкий, думая, что мне интересна его болтовня, не успокаивался.И в какой-то момент положил руку на спинку дивана за моей спиной.

Это меня порядком взбесило, но сделать я ничего не успела, потому что в это время в гостиную вплыли Каролина и Малышенко.Скорее всего, до этого они находились на кухне, потому что следом за ними шагал Петров, и у него в руке была пачка сигарет.

Я, наверное, позеленела от злости. Клоунша, увидев меня, перестала улыбаться. Ее взгляд сделался недовольным.

— Что ты говорил, Артем? — проворковала я.

Стоцкий с удвоенной силой стал что-то мычать про блогера, попивая пиво из бутылки, как взрослый.Вернее, как взрослый алкаш.А я, слушая его вполуха, следила за Малышенко, чувствуя, как знакомая злость захватывает мое сердце.

Вот, значит, как?Со мной она прикалывается, а с этой кралей шашни водит?Коза, что сказать!

Они сели на второй диван.И в какой-то момент Каролиночка положила голову на плечо Виолетты.Меня чуть не разорвало от возмущения.

— Будешь, детка? — щедро протянул мне бутылку Стоцкий.

Он выглядел неплохо — высокий блондин с дерзким лицом, но айкью у него был критично низким.А его «детка» откровенно бесила.

— Спасибо, нет, — отказалась я.— Зря. Расслабляет, — подмигнул мне Стоцкий, сделал глоток и положил руку на мое плечо.

Было ужасно неприятно, но убирать его руку я не стала.Пусть Малышенко видит, что и я не лыком шита и мною тоже интересуются!

— Рядом с тобой я и так... того... расслаблена, — сказала я максимально милым голосом.

Ленка, сидящая рядом, засмеялась в кулак. Она все прекрасно понимала.

— Я твое расслабление? Круто.— Хорошо хоть не слабительное, — словно невзначай сказала Клоунша. — А то было бы неловко.— Эй, Малышенко, — окинул ее ленивым взглядом Стоцкий. — Я тебе однажды надеру зад. Раздражаешь.— Пошел ты, — отмахнулась Вита.— Только не в моем доме! — тут же заявила Таня — Меня родители прибьют, если вы тут что-нибудь сделаете!— Только из уважения к даме, —усмехнулся Стоцкий и прижал меня к себе.

От этого меня чуть не стошнило прямо на его майку с черепом — пивом от него разило дай боже!

Какое-то время я просидела на диване, с трудом отцепив от себя мерзкого Стоцкого и косо наблюдая за Виолеттой.

Теперь Каролина не просто положила голову ей на плечо — они склонили головы друг к другу, как настоятая парочка. И о чем-то тихо переговаривались.

А потом, уже ближе к полуночи, когда половина гостей свалила в закат, какой-то дурак придумал играть в бутылочку.Всем почему-то эта затея безумно понравилась, и мне тоже пришлось поучаствовать.

Мы сели прямо на ковер, образовав круг. С одной стороны от меня устроилась Ленка, с другой — Стоцкий, который прилип ко мне словно банный лист. Он явно решил поведать мне историю всей своей жизни.Малышенко с Каролиной сидели напротив нас. Вернее, Серебрякова сидела, а Малышенко легла и положила голову на ее колени.

У меня, конечно, была мысль тоже уложить к себе на колени Стоцкого, но делать это я все же не стала — мало ли что он себе придумает. Решит еще, что мне нравится его пивная дерзость и бесконечная болтовия.Поэтому я просто села поближе к Ленке.

Игра стартовала.Началось все с невинных идей.

Сначала говорили комплименты, затем обнимались, потом целовали в щеку и только после этого перешли к самому главному — поцелуям в губы. Несколько раз горлышко раскрученной бутылки указывало на меня, и меня нару раз целовали в щеку и еще пару — обнимали.Словно назло делали это Малышенко и Стоцкий.

Малышенко, кажется, перекосило, когда ей выпало меня обнять. И она, подняв голову с колен Каролины и сев, быстро положила руки мне на плечи и тут же отстранилась.

Будто я была говорящим вараном, а не человеком!

Зато обрадовавшийся Стоцкий прижал меня к себе так, что ребра затрещали, и я с трудом высвободилась из его объятий.

— Ты горячая, — шепнул он мне, прежде чем отпустить.

Я чуть не ляпнула ему: «А ты мерзкий», но вовремя спохватилась и лишь загадочно улыбнулась.

Кроме того, мне пришлось говорить комплименты нескольким парням и целовать в щеки девчонок. Это я с легкостью пережила.

Однако после простых поцелуев было решено устраивать настоящие поцелуи — девчонки их называли французскими. И я, уже порядком устав и от нетрезвых рож, и от сигаретного дыма, и от бесконечных воплей, напряглась.

Целоваться по-французски непонятно с кем не хотелось.Да и вообще я не собиралась ни с кем целоваться!

Зато остальных идея затянула.Такие поцелуи чередовали с простыми обнимашками и комплиментами.

Первыми были Петров и Ленка. Петров сиял, как начищенный пятак, а Ленка кисло на него смотрела, явно не обрадовавшись такому выбору бутылочки.Но поделать ничего не могла.

Под всеобщий смех она зажмурилась, и Петров присосался к ней, как комар. Подруга с трудом отпихнула его от себя секунд десять спустя.Она вернулась ко мне, ругаясь и вытирая рот тыльной стороной ладони, а мальчишки гаденько посмеивались.

Петров приосанился. Идиот.А тут еще и Серебрякова гладит Малышенко по волосам. Тоска...

Каждый раз, когда бутылочка стремительно раскручивалась в круге, я молилась, чтобы она не остановилась на мне.Мне действительно было страшно, неловко и противно, но вот так просто взять и уйти я не могла.Я не проиграю Клоунше.Раз она тут, то и я останусь до конца.

В какой-то момент выпало так, что поцеловаться должны были Малышенко и какой-то рыжий тип из параллельного класса.Такая перспектива обоих не обрадовала.

— Малышенко, целуй тогда не Женьку, а ту девчонку, которая сидит ближе всех к нему! — скомандовала Таня, чувствуя себя хозяйкой вечеринки.

Ближе всех сидела Каролина.Я напряглась.Малышенко должна будет поцеловать ее — по-настоящему.

Зато как воспряла духом Серебрякова!Да и Клоунша заулыбалась...

Они встали друг напротив друга: хрупкая голубоглазая Каролина, по плечам которой струились чуть тронутые волной золотистые волосы, и широко расправившая плечи Виолетта, чьи каштановые волосы закрывали лоб и немного падали на зеленые, чуть прищуренные глаза.

Я вынуждена была признать, что смотрелись эти двое хорошо, но вот объяснить это своему сердцу, которое зачастило от непонятного волнения, я не смогла.И не отрывала от парочки взгляда.

Виолетта немного помедлила, потом под одобрение ребят взяла лицо Каролины в руки, склонилась и поцеловала, заставив ее закрыть глаза. Тонкие пальцы Каролины скользнули по ее предплечьям. Кажется, им обеим нравилось происходящее.

Я отвернулась.А они все целовались и целовались...И остальные подбадривали их, словно они были реальной парочкой.

Моя ненависть к Малышенко становилась все сильнее.

Когда я повернулась, они все еще целовались — с каким-то варослым напором.И когда отстранились, я поняла, что грудная клетка Клоунши вздымается глубже обычного.Друзья стали хлопать ее по спине, явно показывая свое уважение.

— Жаль, что Каролина у нее язык не проглотила, — прошептала я Ленке.Она захихикала.— Она что-нибудь другое проглотит! — захохотал Стоцкий, который меня услышал. И добавил еще пару непристойностей, от которых у меня закатились глаза.

Малышенко, оторвавшаяся от своей ненаглядной принцессы, поняла, что прикалываются над ней, и посерьезнела.Стала напротив и чуть склонила голову на бок.

— Повтори, Стоцкий, — потребовала Клоунша.— Повторять тебе мамаша дома будет, а тебя я повторно только к черту могу послать, — отозвался Артем, явно подначивая Виолетту.

Стоцкий был выше и выглядел сильнее, однако Малышенко бесстрашно схватила его одной рукой за ворот футболки.

— Повтори, — сказала она чужим голосом, злым и твердым. Незнакомым... — Я сказала, повтори.

И почему только по рукам побежали мурашки...

Стоцкий в ответ схватил за ворот Виолу. И попытался встряхнуть пару раз, сопровождая свои действия нецензурными словами.

— Ребят! — всполошилась Таня. — Не надо! Пожалуйста! Успокойтесь!— Эй, вы чего? Расходитесь! — встряли и парни.

Они развели Малышенко и Стоцкого по разным углам.Игра в бутылочку закончилась, и я облегченно выдохнула.

Каролина стояла рядом с разозленной Виолеттой и что-то тихо ей говорила.Я зачем-то потащилась к Стоцкому — назло Малышенко. Артем уже почти успокоился и шутил с пацанами на какие-то сальные темы.Мне он радостно улыбнулся.

— Жалко, что мы с тобой не засосались, — заявил он мне и снова положил лапу на плечо.

Я закатила глаза во второй раз: терпеть не могла такие слова.Зато я увидела, как злобно смотрит на меня из своего угла комнаты Вита, и обрадовалась непонятно чему.

Да, я не хуже Каролины, и да, на меня обращают внимание!Выкуси, зараза!

Правда, Стоцкий стал вести себя все нахальнее и нахальнее, и я ускользнула от него на кухню.

— Принеси мне газировки, Вик! — крикнула вслед Ленка, которая теперь танцевала с девчонками: рэп наконец сменился на танцевальную музыку.

Я кивнула в ответ.Подышав в открытое окно свежим воздухом, я налила подружке колу и направилась обратно.

Однако из-за угла вдруг неожиданно появилась Серебрякова.Мы столкнулись. И вся кола оказалась на ее нежно-пудровом платье без рукавов. Каролина только ахнула.

— Прости! — воскликнула я, не ожидая, что так получится.— Мое новое платье, — выдохнула Серебрякова потрясено.— Прости! — повторила я. — Я не хотела!— Что же теперь делать? — словно не слыша меня, закрыла она рот ладонью. — Что делать?...

Я хотела предложить ей быстро постирать платье, а потом высушить, но в это время появилась и Малышенко.

— Ты ее облила? — осведомилась она, ничего не поняв.— Нет! — выкрикнула я.

У Каролины на глазах появились слезы.

— Сергеева, ты совсем с ума сошла? — осведомилась Вита. — Эй, Каролин, не плачь, — обратилась она к Серебряковой, по щекам которой катились крупные слезы.— Пошла к черту! — закричала я: так обидно мне стало.

Это она резко вышла из-за угла, не я! И вообще, хоть моей вины в этом нет, я извинилась!

— Сама иди! — отмахнулась Малышенко. — Как всегда, от тебя одни неприятности.— Какого фига ты на мою девчонку голос повышаешь? — появился вдруг Стоцкий.

Когда я успела стать «его девчонкой», я понятия не имела.И точно не хотела ею быть.

Однако его приход меня обрадовал. Пусть Малышенко видит, что и за меня есть кому заступиться.

Виолетта, ни слова не говоря, просто подошла к Стоцкому и резко ударила в лицо — так, что тот, не удержавшись на ногах, отлетел в сторону.Артем явно не ожидал такого. Однако он быстро вскочил и, оскалившись, пошел на Малышенко с кулаками.

Завязалась драка — мы с переставшей плакать Серебряковой с трудом успели отскочить в сторону.

Все произошло слишком стремительно.

Эти два дурака дрались не по-детски жестко, с откуда-то взявшейся яростью.Артем явно имел опыт уличных драк, однако Виолетта не отставала — она была более быстрой и юркой, да и сказывался опыт занятий борьбой.

Они наносили друг другу удары по корпусу, ставили блоки, защищая лица...На лице Артема была кровь — Вита разбила ему губу, а у самой Виолетты была рассечена скула.

Остановить это мне было не под силу, и я с трудом сдержала порыв броситься на Стоцкого.Но кто он и кто я?Школьный хулиган и хрупкая девочка.

Я закричала, но из-за громкой танцевальной музыки меня никто не услышал. И тогда я побежала в гостиную.А Каролина осталась на месте, прижав руки к груди крест-накрест.Кажется, она была в ступоре.

— Ребята, драка! — закричала я. — Там дерутся!

Музыка мгновенно смолкла. Мальчишки, оттолкнув меня, ринулись на кухню. А я следом за ними.К этому времени Стоцкий и Малышенко уже ворвались на кухню.

Артем наступал, Виолетта защищалась.В какой-то момент Стоцкий повалил ее на пол, однако промахнулся, и они оба рухнули на кухонный стол. Ножки его подломились, и стол тоже рухнул.

Парни бросились разнимать Малышенко и Стоцкого, и, надо сказать, получилось это у них далеко не сразу.Петров даже по лицу получил от Клоунши, которую захлестнула ярость.

В это же время стали стучать по батареям соседи.А может, они и до этого стучали, только из-за музыки никто не слышал.

— Тварь! — орал Артем, пытаясь дотянуться до Виолетты. — Я тебя еще раз увижу задницу надеру!— Пошел ты! Слабак! Молись, что мне не дали морду твою собачью в кровь разбить...

В голосе Клоунши было столько презрения, что Стоцкий начал вырываться из рук друзей еще сильнее.

— Ты в порядке? — спросила Ленка.Я кивнула. Но, кажется, у меня дрожали пальцы.— Из-за чего драка-то?— Клоунша Стоцкого из-за Серебряковой ударила, — прошипела я сквозь зубы.

Каролина так и стояла у стеночки, бледная и испуганная, и ее успокаивали девчонки.Танька орала как сирена — за стол родители ее точно прикончат.Сверху что-то орали соседи, не переставая стучать по батарее. Кажется, вписка их порядком достала.

Я попыталась подойти к Виолетте, но она все еще была так зла — агрессия волнами расходилась вокруг нее, — что я не посмела с ней заговорить.Мне хватило и взгляда.

Зато меня позвал Стоцкий.

— Эй, детка, как я ее, а?

Вита громко фыркнула. А я сделала вид, что не слышу, и смоталась из кухни. Ленка побежала за мной.

— Слушай, пойдем-ка отсюда? — хмуро взглянула я на подругу, чувствуя себя ужасно неуютно.— Пойдем, Викуш, — согласилась она. — А то у меня предчувствие какое-то плохое.

И мы, не прощаясь, тихо свалили.

Решили пойти к Лене домой — она жила через два подъезда.Была уже глухая ночь — тихая и спокойная, пропахшая нежной сиренью.

Мы зачем-то уселись на лавочку около Ленкиного подъезда — захотели подышать воздухом, ну и заодно обсуждали то, что произошло в Танькиной квартире.И над нами сияли крупные летние звезды, словно рассыпанные по синему бархатному полотну серебряные блестки.

Страшно нам не было — почему, я и сама не знаю.Наверное, потому что подростки часто ничего не боятся и мир видят иначе, чем взрослые. Темнота — не опасность, а романтика.Тишина — не предвестник беды, а спокойствие.И два часа ночи — отличное время, чтобы болтать и наслаждаться ароматом ночи и звезд.

Однако вся эта ночная идиллия разрушилась через жалкие десять минут.

Откуда-то появилась полицейская машина, озаривая мигалкой всю улицу.Мы с Ленкой тут же спрятались в кустах сирени, зная, что если полиция увидит нас ночью, то по голове не погладит. А в лучшем виде доставит родителям.Ленкины родители тоже на даче, а вот мои думают, что я у Ленки. И давно уже сплю.

Из машины выбежали несколько крепких молодых мужчин и скрылись в Танькином подъезде.

— Что случилось? — круглыми глазами уставилась я на подругу. — А если они там что-то друг другу сделали? Нам тоже надо туда!Но Лена удержала меня на месте.— Успокойся! Это, наверное, соседи ментов вызвали из-за музыки, —сказала она.

И оказалась права.Кто-то из соседей все-таки не выдержал и вызвал наряд. Подъехала еще одна полицейская машина, и всех, кто был на вписке, торжественно погрузили в авто. И куда-то повезли.А мы с Ленкой, чудом избежавшие этой участи, пошли к ней домой.И этой ночью не спали.

Ребят отвезли в полицейский участок. Естественно, тут же были вызваны их родители. И с каждым из них проводилась беседа.По-моему, предки Тани Морозовой даже какой-то штраф заплатили.

В общем, вписка закончилась грандиозно.

По рассказам девчонок, больше всех из родителей отличилась мать Каролины — красивая холеная женщина, которая устроила скандал, заявив, что никто не имел права утаскивать ее дочку в отделение полиции и теперь она будет подавать в суд. Потому что у ее девочки психологическая травма.И вообще, она не виновата.Ее притащили туда новые друзья, значит, и вина лежит на них.

Она же умудрилась поругаться с папой Виолетты.Он хоть и был весьма недоволен тем, что его разбудили посреди ночи и велели ехать за доченькой в участок, однако не собирался выслушивать слова Серебряковой-старшей, что его дочь, видите ли, развращает ее прекрасную дочь.

Потом дядя Игорь рассказывал моему папе:— Серега, эта стерва вывела меня из себя! Нет, ты подумай, она же ненормальная! Невменяемая! Говорит:«Ваша дочь-дебилка мою доченьку ставит на темный путь!» Так и сказала, Серега, прикинь? На какой такой темный путь?! Ну нравится она Виолетке, и дальше что? Девочка, видать, тоже на нее запала. Обычное дело. Подростки, мать их, всякое бывает! Встречаются, дерутся, от родителей убегают. Сам таким был. А эта дура напомаженная мне заявляет, что, мол, не позволю вашей дочке встречаться с моей дочерью. Бедная девчонка! Она ее за руку дергает и говорит: «Мама, перестань, мама, пожалуйста, успокойся!» Но нет, та на Виолетку наезжает, что, мол, не допустит мезальянса. И снова ментам начинает судом грозить.— Суд головного мозга у тетки, — ответил тогда мой папа. — Виолетку-то наказал?— Сначала хотел наказать, — отозвался дядя Игорь. — Но после этой мадам рукой махнул. Поговорил с ней, так сказать, попросил вести себя по-взрослому, раз она себя взрослой почувствовала, с девчонками дружить начала да пиво пробовать. Кстати, Каролина эта сильно Виолетке в душу запала. Она ей даже стихи писала...

Я навострила уши, однако в это время меня заметил папа и покачал головой. Пришлось ретироваться.