тайный поклонник

В последний день четверти произошло кое-что странное, определившее наше общение на несколько лет вперед.

Это был наш последний совместный дружески-ненавистнический поход.Я и Вита возвращались домой.Рюкзаки за нашими спинами казались непривычно легкими — в них лежали только ручки да дневники, в которых мы выставили годовые оценки.

Настроение наше было отличным, мы бойко препирались и по дороге забежали в «Макдоналдс», решив, что неплохо было бы отпраздновать окончание учебного года.Вита, профессиональная проглотка, заказала себе кучу всего: картошку фри, гамбургер, нагтетсы, молочный коктейль, что-то еще, а я — газировку и мороженое.

— Вот смотрю я на тебя, и сердце радуется, — сказала я с улыбочкой Виолетте, подложив под щеку ладонь.— В смысле? — прошамкала она.— Ты так кушаешь хорошо, что моя личная внутренняя бабушка умиляется. Такая молодец.— Так-так-так, надо же, — ухмыльнулась Клоунша. — А кто еще живет в тебе, кроме бабушки?— Внутренняя маленькая девочка, — попыталась я своровать ломтик картошки, но мне не дали этого сделать: легонько шлепнули по руке.

— Угощать кого-то — это как инвестиция в будущее, — заметила я невзначай.— А не трогать чужое — это инвестиция в безопасное будущее, — отмахнулась Клоунша. — Так кто-нибудь твоего возраста в твоей голове проживает, Пипетка? Или ты окончательно двинулась и тебя можно вести к доктору?— А кто проживает в тебе? Внутренний клоун с красным носом? Кстати, не пищит?

Я попробовала схватить Виолетту за нос. Она отмахнулась, а я опять не к месту вспомнила шуточку Петрова.И смутилась, хоть и виду не показала.

— Пищишь здесь только ты. У меня нет раздвоения личности. Я серьезно, Сергеева. Ты можешь вести себя как человек своего возраста? — спросила Вита и даже есть перестала: сидела и сверлила меня взглядом.— А почему ты спрашиваешь? — удивилась я, думая, что она готовит какую-то подлянку.— Мне просто интересно. Твои подружки думают о шмотках, косметике, парнях, а ты бегаешь за комиксами и прокачиваешь своего перса в «Линейке»...— Можно подумать, ты своего не прокачиваешь, — перебила я Виолетту. — Алло, мы с тобой в одной пати вместе! Ты меня сама туда затащила!

Это было правдой.К многопользовательским онлайн-играм меня приобщила Клоунша. И с ее легкой руки я втянулась.С тех пор мы часто объединялись в команду, где она была танком, а я — хилером.

— Мне просто нужен был перс для прохождения миссии, — отозвалась Виолетта, которая всегда находила, что ответить. — Я же не знала, что ты там так и останешься.— Слушай, ты, экспертка недоделанная! С чего ты взяла, что я не веду себя как другие люди моего возраста?— Ну не знаю. Вот если бы тебе какой-нибудь чувак предложил встречаться, ты бы согласилась? — спросила Виолетта и даже не заметила, как я своровала наггетс.— Что за вопросы?! — засмеялась я. — у тебя лицо такое серьезное, что мне страшно.— Ответь. Ты нравишься моему другу, — выдала Клоунша.— Какому?! — загорелись у меня глаза от любопытства.

И даже сердечко забилось быстрее.

— Не скажу.— Говори!!!— Нет.— Ла-а-адно... И давно? — спросила я.

От ее слов стало радостно.

— Некоторое время, — уклончиво отвечала Вита.— Может, это он мне валентинки слал?

Малышенко пожала плечами.

— Не интересовалась такими соплями.— Сама ты сопля, — возмутилась я. Тайные валентинки я собирала и хранила в деревянной шкатулке. —Так кому я нравлюсь?— Я обещала ему не говорить, — уперлась Виолетта.

Она всегда была ужасно упрямым человеком и если чего-то не хотела, никто не мог заставить ее это сделать.

— Тогда как я пойму, нравится он мне или нет?! Намекни хоть, какой он? — мысленно перебирала я в голове всех ее друзей.— Тупой, — ухмыльнулась Клоунша. — Кто на тебя еще западет, Пипетина?— Ха! Наверняка он очаровашка, не то что ты, — рассмеялась я весело.

Новость грела душу.

— Конечно. Ответь на вопрос, — снова стала серьезной Малышенко. — Стала бы ты встречаться с моим другом? У него реально плохой вкус, и ты ему нравишься, — не сдержавшись, добавила она.

Ехидна!

— Во-первых, я понятия не имею, о ком ты говоришь, потому что все твои дружки тупые, — сморщила я нос. — Во-вторых, я бы стала встречаться только...

Я хотела сказать, что стала бы встречаться только с ней, но сама испугалась своего порыва и своих мыслей и замолчала.Если я скажу это вслух, Клоунша меня потом просто изведет со свету подколами и шуточками.Да и вообще, признаваться в таком — какое-то унижение.

Я ужасно смутилась и сказала вовсе не то, о чем думала:— Только через несколько лет. Считай меня кем угодно. Но сейчас мне это неинтересно. Ленка рассказывала, как целовалась с одним типом из «Г» класса и ее чуть не стошнило. И меня вместе с ней. Потому что целоваться надо с любимыми, а не с кем попало. Так что передай своему другу, что я не заинтересована в отношениях. А картошечка вкусная, себе, что ли, заказать?

Пытаясь поменять тему разговора, я снова потянулась к упаковке, думая, что Виолетта опять треснет меня по руке, но она просто молча пододвинула ее поближе ко мне.

— Спасибо, малышка, — обрадовалась я. — Ты такая хорошая!— А ты такая милая — хоть к ранам прикладывай, — мрачно отозвалась Малышенко.— Себя краном приложи, — не расслышала я, и она засмеялась, заметив, что с таким айкью мне действительно рано думать об отношениях, но вполне стоит задуматься о том, чтобы вернуться на предыдущую ступень развития: в младшую школу.

А потом Вита, будто тоже желая сменить тему, решила показать фокус — открыла колу, поставила полную бутылку на стол и пообещала сделать так, что она начнет пахнуть как фанта. Малышенко накрыла бутылку салфеткой, проделала какие-то странные манипуляции пальцами в воздухе, прошептала тарабарщину и с триумфальным видом убрала салфетку.

— И что? — спросила доверчивая я.— Нюхай. Теперь пахнет как фанта, — с довольным видом сообщила Виолетта.

Я нагнулась к бутылке, чтобы проверить это, однако в тот же момент Клоунша ловко нажала на бутылку, и меня обрызгало газировкой.

Как я кричала и возмущалась — моя светлая футболка вся была в темных пятнах.В результате Виолетта в качестве извинений купила мне чизбургер и еще одно мороженое.

А потом мы вместе пошли домой.И я подумала, что не так уж она и плоха.

И наверняка должна радоваться, что я продинамила ее дружка.Потому что она гораздо круче любого из мальчишек. Хоть и дура.

Если бы Виолетта сказала, что со мной хочет встречаться она, я бы согласилась.

Эта мысль мелькнула у меня в голове, когда я уже засыпала.

Но наверняка она хочет встречаться с Серебряковой.

Мне снилось, что мы целуемся, стоя на берегу летнего моря, и лазурные волны лижут песчаный берег.А губы у Виолетты горячие и совсем не противные.

В первый день каникул она позвала меня гулять — позвонила утром, разбудив. Я согласилась.Что делать летом, если не гулять?

— Встретимся в пять. В парке, на лавке напротив фонтана, — сказала она, хотя обычно мы выходили из дома вместе. А парк находился неподалеку от нашего дома — именно там мы танцевали под снегом:— Почему там? — удивилась я.— Мой друг хочет тебе кое-что сказать, — чуть помедлив, ответила Вита. — Ну тот, тупой.— Хорошо, Малышенко, — пожала я плечами.— Только приходи одна. Без своих орущих подружек.— На своих друзей посмотри, — фыркнула я, но пообещала, что приду одна.

Наверное, тот парень и без того стесняется.

На ее друга было очень любопытно взглянуть.Во мне жила унылая надежда, что все-таки в меня влюблен не Петров, а кто-нибудь классный. Из всех друзей Клоунши более-менее адекватным мне всегда казался Лешка — высокий для своих лет и симпатичный, правда двоечник.Может, это он и есть, раз Виолетта называет его тупым?Это вызывало улыбку.

Но когда я вспоминала сон с поцелуем, мне хотелось смеяться от непонятной радости, обжигающей солнечное сплетение.И я не могла понять, что со мной.

— Она тебе нравится, — заявила мне Ленка, которую я позвала к себе для моральной поддержки.— Нет! Это же Клоунша! —воскликнула я. — Ты сама знаешь, какая она дура! И как она меня достала!— Знаю, — согласилась подруга, — но еще знаю, что Малышенко симпотная. Может быть, ты, Викуш, особо не обращала внимания, но мордаха у нее ничего так, да и подтягивается она больше, чем все пацаны. У нее как-то на физре футболка задралась, мы пресс увидели.— Кто «мы»? — недовольно спросила я; Ленка захохотала.— Я, Катька и Серебрякова — она с нами стояла рядом. У нее аж слюни потекли.— Вечно она ошивается где не надо, — нахмурилась я, вспоминая ее желание встречаться с Виолеттой.— Ревнуешь? — весело поинтересовалась подруга, которая, кажется, все понимала лучше меня.— Кого?! Малышенко? Шутишь, что ли? Нужна она мне, ха! — не собиралась признаваться я.

Она принялась убеждать меня, что я ревную, а я уверяла ее, что это не так, и в итоге мы чуть не разругались — нас спас закипевший чайник, и мы отправились на кухню.

Ленка помогла мне привести себя в порядок — одолжила кое-что из своей косметички и тщательно распрямила волосы, залив их тонной лака.

Зачем мы решили их распрямить, понятия не имею.Видимо, сработало вечное женское желание поменять кудрявые волосы на прямые, а прямые — на кудрявые.

Подруга осмотрела меня со всех сторон, заявила, что в новеньком летнем коротеньком комбинезоне из голубой джинсы и белоснежной футболке я выгляжу отпадно.А потому смело могу идти на свидание. Правда, я ужасно смущалась.

— Потом мне все расскажешь, — чмокнула меня на прощание в щеку Ленка. — Только, Виктория, смотри: не променяй Малышенко на кого попало!

На этом подруга отбыла — пошла домой, который как раз находился по другую сторону парка.Когда я надевала босоножки, готовая бежать на встречу с таинственным поклонником, Ленка мне позвонила.

— Слушай, Викуш, я шла домой по парку и увидела их, — сказала она странным голосом.— Кого «их»? — удивилась я, поправляя ремешки на босоножках.— Друзей! Малышенко уже в парке, и не одна! С ней человек пять: Петров, Лешка, Игорь и еще двое или трое из «А» класса, — сообщила Лена. — И они все очень громко ржали.— А мне она сказала прийти одной, — растерялась я.— Вот именно! — громко сказала подруга. — Что-то тут не так, Викуш! Не удивлюсь, если опять какая-то подлянка, так что будь осторожнее! Может, мне с тобой пойти?— Нет. Спасибо, я сама ее закопаю, если что! — отозвалась я и выбежала из дома.

Слова подруги запали мне в душу.Я все еще очень хорошо помнила «пяточный поцелуй» и розыгрыш с Альтманом — с Малышенко станется любую гадость мне устроить.

Вита ждала меня одна, без друзей, на той самой лавке перед весело журчащим фонтаном, окруженной с трех сторон кустарниками.Если зимой здесь было снежно и пустынно, то сейчас всюду росла пышная зелень и гуляли люди.Я опустилась на лавку, нагретую солнцем, и удивленно посмотрела на Виолетту.

— Где твой друг, Клоунша? — спросила я.— А что с твоими волосами, Пипетка? — хмыкнула она и коснулась прямой, залитой лаком длинной пряди. — Ты их жиром, что ли, помазала?— Слюной закапала, — фыркнула я, скрещивая ноги.

Виолетта почему-то внимательно на них посмотрела, и утолки ее губ чуть приподнялись.Я тут же спрятала ноги под лавку, хотя с ними все было в порядке — я специально все утро просидела в ванной.

— Тебе больше идут кудряшки, — заявила она.— А тебе идет молчание, — не растерялась я.— Если я буду молчать, ты так и не узнаешь, кому нравишься.— Идио-о-отка, — протянула я, услышав вдруг за спиной какой-то странный звук.— Какая ты жестокая, — усмехнулась Виолетка. — Куда слезы лить?— В унитаз, — отозвалась я, снова слыша что-то странное позади.

Я даже оглянулась, но увидела лишь зеленые кусты.

— Между прочим, это естественная среда твоего обитания, — не осталась в долгу Клоунша. — Так, ладно. Вика, — вдруг она позвала меня по имени.— Что? — опешила я.— Это не друг, — сказала Виолетта серьезным голосом, глядя мне в глаза. — Ты нравишься не моему другу.— В смысле? — не понимала я.— Ты нравишься мне, — выпалила она.— Что-о-о? — протянула я изумленно.— Ты нравишься мне, — повторила Виолетта еще раз и сквозь сцепленные зубы сказала тихо: — Давай встречаться?

Я не знала, что ответить.Просто смотрела в ее зеленые глаза и молчала.

Встречаться? Она шутит?Тут же вспомнилась та злополучная сцена с поцелуем в пятку.

Я тряхнула волосами и сцепила руки на коленях, но тут же их расцепила, подумав, что Вита решит, будто я боюсь.

А я боялась.Боялась своих чувств, первых и беспокойных, боялась ее чувств, таких странных и непривычных, боялась показаться дурочкой, в конце концов.

Как и любая другая, я грезила о прекрасном принце, но мне сложно было представить, что этим принцем окажется та, кто с детства доставала меня и при этом всегда находилась рядом.

— Ты зависла, что ли? — недовольно спросила Вита.

Кажется, она нервничала.

— Немного, пытаюсь вспомнить номер телефона психиатрической больницы, — грубовато ответила я, желая скрыть смущение.— Опять эти шутки за двести пятьдесят, — криво улыбнулась Виолетта, не сводя с меня глаз. — Почему я предлагаю встречаться девчонке, у которой вместо головы кочан капусты? Ну? Так и будешь молчать, Вика?

Она коснулась моей ладони. Но тотчас убрала пальцы, словно обожглась.

По моим рукам поползли мурашки. Пульс зашкаливал.В голове появилась странная легкость.

Нет, она серьезно или снова прикалывается?Хотелось, чтобы серьезно.

— Ну-у-у... — протянула я.

Странный звук за спиной повторился, и мне показалось, что я услышала чье-то хихиканье.И вдруг, вспомнив слова Ленки о том, что в парке Виолетта была не одна, а с друзьями, моментально все поняла.

Эта идиотка снова решила над мной приколоться!Позвала дружков, которые наверняка сейчас сидят на лавке по ту сторону кустарника и подслушивают наш разговор.Наверное, они думают, что я растаю, признаюсь чертовой Клоунше в любви, а потом будут все вместе надо мной издеваться! Как тогда с Альтманом!

Неожиданные злость и обида застилали мои глаза, но я не показывала виду, лишь вытащила телефон из кармана и сильно стиснула его пальцами.

— Ты, конечно, милая, Виолеточка, — сказала я звенящим голосом. — Девочки говорят, что симпатичная. И личико ничего, и пресс есть. Серебрякова так вообще по тебе с ума сходит, — не могла я не вспомнить Каролину. — Но знаешь... — Я сделала драматичную паузу. — Такие, как ты, мне не нравятся. Прости, котик.

Это было словно пощечина.

Виолетта дернулась.Ее глаза моментально загорелись недобрым огнем.И я почувствовала себя отомщенной.

— Какие «такие»?— Такие противные. Наглые. Бесцеремонные, — заявила я, и обида в моей душе почему-то стала еще ярче.

Я ведь ей почти поверила, а она опять за свое! Тупая Клоунша!Да и я умом не блещу, что снова повелась.

— Я лучше со Стоцким стала бы встречаться, чем с тобой, Малышенко! — фыркнула я.

Артем Стоцкий считался первым хулиганом школы, и слава за ним шла недобрая.Виолетта жутко его не любила — они даже как-то едва не подрались.

— Вот, значит, как, — процедила она сквозь зубы.

Наверняка в ярости, что очередная шуточка не удалась.

— Прости, но ты не в моем вкусе. Надеюсь, Каролинка залечит тебе сердечко, — встала я с лавки.— А ты не такая и глупая, как я думала, — вдруг заявила Вита.— В смысле?— Поняла, что я прикалываюсь. Или ты реально думала, что нравишься мне? И что я хочу с тобой дружить? — усмехнулась она. — Нет. Вовсе нет. Ты тоже не в моем вкусе.— Ну-ка, ну-ка, а кто в твоем вкусе? — сощурилась я. — Серебрякова?— Что ты ко мне с ней пристала? —неожиданно дернулась Клоунша.— Потому что она тебе нравится? — вопросом на вопрос ответила я.— Да! — крикнула она. — Она мне нравится! Она красивая. Нежная. Женственная. Не то что ты!— Значит, я страшная? — обозлилась я.

Она несколько растерялась.

И прежде чем успела что-то сказать в ответ, я сорвалась с места, обогнула плотно росшие кустарники, отгораживавшие нашу лавочку от других, и обнаружила ее друзей.Они не могли нас видеть, но хорошо слышали. А я пару раз слышала их приглушенные смешки.

Они удивленно на меня уставились. Петров подавился газировкой из банки.

— Привет, мальчишки, — помахала я им. — Хорошего дня! Не расстраивайтесь, что шутка не удалась. Попытайтесь посмеяться над кем-нибудь еще. — И ушла.— Стой! — крикнула мне вслед Клоунша, но я не сбавила шаг.

Мне бы впору торжествовать — я не дала в очередной раз прикольнуться над собой. Но на душе было тяжело.

Я вернулась домой, позвонила Ленке, рассказала ей все сквозь слезы, подступающие к горлу, нажаловалась подружкам в чате, которые благодаря Лене уже были в курсе моей встречи с Малышенко.

И пошла с горя в ближайший магазин за мороженым и шоколадкой.А когда выходила из него, увидела вдалеке Виолетту и Серебрякову.

Злость моментально накрыла меня с головой. И я прошла мимо них с самым независимым видом, гордо вздернув подбородок.

— Привет! — поздоровалась со мной Каролина.— Привет, — кивнула ей я. — Будь осторожна с этой идиоткой.— Что? — с недоумением спросила Каролина. В своем воздушном нежно-лавандовом платье она казалась принцессой. — Ты о чем?— Спроси у нее, о чем. И если она вдруг решит признаться тебе в чувствах, проверь, нет ли поблизости ее команды поддержки!

Вита промолчала — лишь посмотрела на меня так, что улыбка пропала с моего лица. И я ушла.

Какая же я была злая! Хотелось вернуться и дать Виолетте леща.И на Каролину я была почему-то зла, хотя она совершенно ничего мне не сделала. И на себя я тоже злилась.

В подъезде я, как назло, уронила мороженое — прямо на наш коврик! Пришлось все убирать, а потом идти в магазин снова.Малышенко и ее принцессы уже нигде не было. Куда-то ушли.

Виолетта снова снилась мне, но теперь целовала не меня, а Каролину.Я стояла неподалеку и смотрела на них полными слез глазами.Почему я плакала во сне, мне было непонятно, ведь злость все еще не отпустила меня.