29

Валя

Мое сердце забилось часто и гулко. Предчувствуя беду, я встала и. прижимая сотовый к груди, умоляюще взглянула на босса: — Не возражаете, если я отвечу? Он покачал головой, как видно, удивленный моей просьбой. Еще больше его поразило то, что для разговора я собралась выйти за дверь. — Ты что-то от меня скрываешь, Валя? — поинтересовался он, преграждая мне путь. — Почему не разговариваешь при мне? Он ревнует или так по-собственнически относится ко всем сотрудникам «Роллинг Таурус»? Я развернула дребезжащий телефон к нему экраном, чтобы он смог прочитать женское имя на нем. — Моя подруга, — призналась я. — У нее… у нее проблемы, и она наверняка звонит, чтобы посоветоваться. Простите, это не мои тайны. Но я не могу посвятить вас в личнуюжизнь Люси. Ярость Егора уступила место раскаянию. — Это ты меня прости, — проговорил он, освобождая мне путь. — Я не должен был беситься из-за какого-то звонка. Прости. Я вылетела в коридор и метнулась к туалетной комнате. На нашем этаже было не так много женщин, так что это место почти всегда пустовало. И на этот раз повезло. Я смогла уединиться и, наконец-то, ответить на звонок. — Маша нашла фотографию родителей, ту самую, что сделали незадолго до аварии, — торопливо пояснила Люся. — Уж не знаю, зачем наша малышка полезла в шкаф с твоим бельем, но теперь я никак не могу ее успокоить. Она бьется в истерике уже час, не хочет успокаиваться и не отдает фото. Прости, но я испробовала все, что могла. На заднем фоне действительно рыдала Маша. У меня сердце разрывалось на части от этих звуков. Какая же я дура. Бесчувственная тупая идиотка! Знала же, что нельзя напоминать сестре о родителях. Знала, как она реагирует на их изображения. Все фотографии пришлось сжечь, но эту… У меня рука не поднялась избавиться от нее. И теперь Маша расплачивалась за мою ошибку. Расплачивалась жестоко. — Сейчас буду, — пообещала я, еще не зная, как это осуществить. — Ждите! В приемную вошла, нервная и задумчивая. Егор все еще был там, кажется, ждал моего возвращения. Со скрещенными на груди руками и взлохмаченными волосами, он напоминал демона. Не хватало только рогов. А искры из глаз у него и так сыпались. Правда, увидев меня, он слегка остыл. — Что-нибудь случилось? — поинтересовался он. Подошел ближе и приподнял мой подбородок большим и указательным пальцем. — Ты бледная, Валя… Я ошалело соображала. Не пойти к рыдающей сестре не могла, но и сказать правду… При устройстве в «Роллинг Таурус» я чуть ли не на библии клялась, что не имею личной жизни. Обещала, будто ничто не отвлечет меня от работы. — Мне немного нехорошо, — выдала первое, что пришло в голову. — Кажется, снова аллергия. Наверное, вы были правы, мне стоит показаться врачу. Для убедительности почесала руку и поморщилась. Глупее причины придумать трудно, но в тот момент это было единственное правдоподобное объяснение, которое пришло мне на ум. — Несколько часов назад ты говорила, что все отлично, — напомнил Егор, вглядываясь в глаза и нависая надо мной могучим исполином. «Дура, дура, дура», — ругала я себя. Но пути назад не осталось. — Тогда все действительно было в порядке, — прошептала неуверенно. Мне вдруг стало все равно, даже если он меня уволит. Даже если никогда в жизни я его больше не увижу. Важнее всего была сестренка. Кроме меня у нее никого не было. Я должна была помочь ей преодолеть этот кризис. Обнять, успокоить, сказать, что все у нас будет хорошо. Пусть лучше мое сердце разорвется на части, чем Маша будет страдать в одиночестве. — Вызвать врача? — участливо поинтересовался Егор. — Отвезти в больницу или, может быть, сделать укол супрастина? Я умею. О, в этом я не сомневалась. Он ― единственный мужчина, который мог вылечить меня от чего угодно, даже от клаустрофобии. Но теперь я должна быть рядом с сестрой, забыв о собственных желаниях.— Спасибо, я доеду сама, — пробормотала, мечтая, чтобы он вот так всегда смотрел: с заботой и обожанием. И одновременно мечтая оказаться сейчас совсем не здесь. — Сегодня мою машину вернули из ремонта и… — Я отвезу тебя, — припечатал он. — Это не обсуждается. Забыв о делах предприятия, он повез меня домой, будто был моим личным шофером или секретарем. Мне льстило подобное внимание. У меня даже появилась мысль рассказать ему всю правду: о том, что было в лифте «Статнефти», о том, как я отношусь к нему на самом деле. И о сестре. Возможно, даже познакомить их, для меня не было бы большей радости, чем знать, что мои два любимых человека знают друг о друге. Может быть, они бы даже подружились. Нет, не сейчас, когда Маша в таком ужасном состоянии. Чуть позднее, когда она придет в норму и станет очаровательной маленькой девочкой, пусть и с небольшими и временными отклонениями. Доктора ведь обещали, что у нее это пройдет. — Я вам очень признательна за помощь, — проговорила, когда Егор остановился возле моего дома. Хотела выскочить из авто и помчаться к Маше, но меня задержали. — Вам? — уточнил Егор, обнимая за талию. — Мне казалось, мы теперь близки. — Спасибо тебе, — прошептала я, едва не плача. Поцеловала его в щеку, порывисто обняв за крепкую шею. Егор, кажется, так растерялся от неожиданности, что моментально ослабил хватку. И я не преминула этим воспользоваться, сбежав так быстро, будто за мною гнались.