42

 Пожалуй, молчание мастера Ань пугало даже больше, чем если бы он начал расспрос. Заклинатель выглядел максимально отстранённо, и, пусть в его спокойном взгляде не было ни намёка на сосредоточенность, вёл он в глубины пещеры вполне уверенно. Он же... он же не видел того, что видел Грасс, так?

Мастер Ань молчал. Он был погружён в собственные мысли и не заинтересован в разговоре, а на языке Сао Шучжи так и крутились вопросы. Насколько реальной была эта иллюзия? Могла ли иллюзорная машина на самом деле убить его? Привкус смога до сих пор вызывал у мечника желание как следует высморкаться, лишь бы избавиться от него, и это ощущение было вполне реальным. И что видел сам мастер Ань? Видел ли он вообще что-нибудь?

Кто вообще создал эту ловушку? Чтобы сотворить такую реалистичную иллюзию, проникающую в сознание человека, надо обладать невероятным могуществом. Первым на ум Ань Цинсинфу, но не мог же он одновременно быть сердцем барьера вокруг ордена, держать в состоянии вечной весны небольшую, но точку высоко в горах И поддерживать ловушки в лабиринте? В смысле, он же не небожитель, так? Он всё ещё человек, которому требуется отдых... Тут Лемонграсс вспомнил, как его личный ученик протестовал против того, чтобы беспокоить учителя.

- Лабиринт поддерживается силами действующих глав потоков и ордена Дикой Вишни... По крайней мере, так было, пока твой учитель не ушёл.

- Вы читаете мысли? – не сдержался Сао Шучжи.

- Нет? Не совсем... Не знаю, - вздохнул заклинатель. – Скорее отголоски? И много додумываю. Ты ведь хотел спросить про эту иллюзию, верно?

Шучжи кивнул и... так и не услышал рассказ. Господин Ань остановился и показал на просторный зал, к которому они вышли. Мечник замер в удивлении, не веря своим глазам.

Ветви раскидистого дерева не покачивались на блуждающем по коридорам сквозняке. В воздухе замерли пурпурно-фиолетовые лепестки цветов, отвлекая от кроваво-красной коры. Ни звука не было слышно в этом месте. Словно само время вокруг застыло. Словно само мироздание противилось существованию демонической вишни.

- Откуда...

- Шаньцюэ никогда не отличался хорошим юмором, - усмехнулся Ань Цинсинфу.

Для роста демонической вишне нужна была кровь. Не несколько капель. Если почва в Лесу была пропитана кровью, то здесь... Взгляд мечника невольно скользнул к корням, и, пусть пышные ростки и скрывали собой, откуда они росли, Грасс не сомневался, кто был под ними. Если от прошлого главы ордена Дикой Вишни что-то и осталось за эти годы...

Что ж, теперь мечник понимал, почему о случившемся знали единицы и почему вокруг этого места вообще создали лабиринт. Так не только можно было обезопасить адептов от случайной встречи со столь опасным существом, но и лишить особо проворных возможности получить здесь яд Цветения... Больше этого яда. Пожалуй, смерть Ду Яо в «Одинокой ночи» не была настолько страшной. Его убийца хотя бы был известен...

Дерево не шевелилось. Создавало обманчиво-спокойное впечатление. Готовый в любой момент отсупить, Шучжи сделал шаг к вишне, оглядывая её от корней и до кроны. Удивительно, как такое растение смогло вырасти в месте, куда не попадал солнечный свет.

- Осторожно, - старейшина положил на его плечо руку. Его умиротворение ничто не могло нарушить.

Чтобы показать, о чём он хотел предупредить, Ань Цинсинфу коснулся барьера, который Грасс сначала не заметил. Бледно-голубая рябь, словно на воде, разошлась по нему, но больше, чем это, внимание мечника привлёк шрам от магического ожога на пальцах коллеги.

- Попадёшь туда – будешь как те цветы, - глава потока Духа указал на застывшие в воздухе лепестки. Поймав удивлённый взгляд Лемонграсса, мужчина улыбнулся. – С демоническими вишнями нельзя бороться, когда они становятся взрослыми деревьями. Самым простым решением проблемы было заморозить время вокруг него, чтобы оно не продолжало свой рост.

Сао Шучжи сделал глубокий вдох. Он решительно забирал свои слова назад – человек, для которого заморозка времени была «самым простым решением проблемы», однозначно держался на посту не просто потому что в прошлом отличился.

- Это достаточно выматывающая техника, поэтому, когда я сниму барьер, мне понадобится время, чтобы восстановить силы и поставить новый.

- Моя задача – защищать вас в это время, так? – всё же вернув самообладание, уточнил глава потока Меча.

Ань Цинсинфу кивнул и жестом сказал ему отойти. Неуверенно глянув в сторону демонической вишни, Лемонграсс всё же решил послушать старшего коллегу и, сделав несколько шагов вбок, обнажил меч, готовясь к стремительной атаке дерева. Мечник направил к левой руке поток энергии и, сосредоточившись, представил в ней второй клинок. В струящемся свете начала формироваться рукоять...

Задрожала невидимая стена, голубая рябь прошлась по всей её площади. Мастер Ань чертил печать, и с каждым движением его рук всё вокруг будто дрожало. Через появившиеся в барьере трещины, светящиеся тусклым голубым светом, в воздух просачивался сладковатый запах крови. Вспышка. Барьер лопнул, как болонская склянка, и, даже понимая, что это не стекло, мечник попытался закрыть глаза рукой.

Ни один осколок не долетел ни до него, ни до мастера Ань. Они растворились, оставляя их наедине с освободившимся демоном. Сао Шучжи бросился к старейшине, готовясь отражать атаку, однако... ничего не было. Вишнёвое дерево медленно тряхнуло ветвями, словно разминая затёкшие плечи, а коснувшиеся земли, наконец, лепестки его цветов теперь напоминали капли крови на каменном полу. Кровавый смрад не давал толком вдохнуть, и Грасс поймал себя на мысли, что с радостью вернулся бы в иллюзию с полным выхлопов воздухом – это не ощущалось бы настолько неправильным. Дерево не принадлежало этому плану. Со всей своей тёмной энергией оно, имей возможность передвигаться, наверняка смело смогло бы стать полноправным созданием мира духов.

Поборов рвотный позыв, мечник глубоко вдохнул. Надо было привыкнуть. Понять, откуда идёт свежий воздух. Разве может так сильно пахнуть кровью место, где давно умер человек? Даже если время вокруг останавливали, для того, чтобы такое дерево выросло, нужно время – пусть и гораздо меньше, чем обычным. Заклинатели уровня мастера Ань уходили в медитации на долгие годы, значит, Ян Шаньцюэ ещё неизвестно, сколько тут прорастал. Пахло кровью. Не гнилью. Мог ли Ань Цинсинфу в какой-то степени быть прав?

Грасс настолько погрузился в свои мысли, что едва успел поставить щит, блокируя стремительный выпад. Демоническая вишня оказалась гораздо быстрее дикой, и потому лучшим решением ему показалось уйти в полную защиту. Вряд ли у него бы вышло вымотать противника, впрочем. Оставалось только выпустить меч из руки и полагаться на скорость собственной реакции, чтобы клинок успевал отражать атаки. Вспоминался стиль боя Бай Лю...

Реакция, глаза, слух. Сао Шучжи приходилось отскакивать, уворачиваться и рассекать оказавшиеся слишком близко ветки оставшимся призванным кинжалом. Он... не чувствовал себя так беспомощно, как когда ему угрожали ножом в подворотне, это уж точно, но склизкое чувство страха всё равно давало о себе знать, сжималось в комок глубоко внутри, пыталось сковать его движения. Но остановись мечник хоть на мгновение – и рана могла оказаться роковой. Потому что даже царапина могла обречь его на судьбу прошлого главы.

Нет. Есть противоядие. Даже если... Даже если его ранят, всё не будет так уж плохо, так?

На самом деле ему было страшно даже не из-за перспективы обрасти цветами. Лемонграсс впервые в жизни – в обеих, - чувствовал всем своим существом, что его хотят убить. Грабитель явно не думал (никогда в своей жизни), что тычок пером приведёт к смерти, даже скорую вызвал, это сам писатель оказался нетерпеливым и кони двинул. Даже Ду Яо на дуэли не преследовал цель пролить крови больше, чем нужно для победы. Здесь же... Ну, в лучшем случае его выпотрошат и выпьют досуха. И это было что-то настолько само собой разумеющееся, что даже смешно становилось.

Мечник не учёл одного. Дерево оказалось не только быстрее, но и умнее своих братьев... сестёр... ростков?.. меньших. Уверенность в том, что он отвлёк его внимание на себя, раз атаки не прекращались, привела к тому, что лишь вспышка чужой контратаки вывела его из сосредоточения на ветках... Нет. На себе. Он сосредоточился на защите собственной шкуры, и осознание этого пришло только когда Ань Цинсинфу выдернул из своего бока отсечённый сук.

Кровь словно капала с обеих сторон – из места среза медленно стекал чёрно-красный сок. Как ни в чём не бывало, старейшина откинул омертвевшую палку и приготовился отразить очередную атаку дерева, однако прежде, чем он успел бы сотворить заклинание, мимо пронёсся серебряной вспышкой меч главы потока Меча. Его владельцу ещё требовалось время, чтобы добраться к старшему товарищу.

Взгляды заклинателей пересеклись, и Шучжи успел уловить мгновение, лишь мгновение, вспышки полного вызова раздражения в глазах старейшины. И вот этот момент... таким был Ань Цинсинфу до всего этого? Но спокойствие вернулось к мастеру Духа, тот уверенно кивнул и отступил назад, давая мечнику больше пространства.

Больше Сао Шучжи старался не отходить от коллеги далеко. Атаки обрушивались на него одна за другой, в какой-то момент пришлось даже вернуть меч в руку, чтобы выдержать натиск.

За спиной теплом лучилось заклинание, которое должно было всё это остановить. Глава потока Меча мог только догадываться, как именно проходил этот ритуал, однако, судя по тени, в какой-то момент мастер Ань вовсе оторвался от земли. Концентрация энергии в воздухе в какой-то момент заглушила даже смрад, и этот покалывающий запах только сильнее подтверждал догадку Грасса о том, свидетелем насколько могущественной техники он стал. Было ли тело человека вообще способно выдержать такое?

И вдруг... тишина. В голубом свете растворились все очертания, все звуки, кроме тихого, схожего со снегопадом, шелеста частичек чистой магической энергии в воздухе. Мечник, чувствуя, что даже может ослепнуть, закрыл глаза рукой, из которой тут же исчезло призванное оружие.

Лишь когда, кажется, яркость поубавилась, он смог попытаться оглядеться. Удалось это не сразу, а когда временная слепота отступила, он смог увидеть застывшую в паре сантиметров от него ветку, что была готова к удару. Была.

Грасс обернулся – и едва успел подхватить мастера Ань. Ноги не держали заклинателя, да и по лицу его было видно его предобморочное состояние. При всём своём могуществе... он всё же оставался человеком. Раненым. По его, Грасса, вине.

- Неплохо для первого раза, - тихо рассмеялся старейшина, когда мечник в срочном порядке оттащил его к стене, ближайшей к источнику относительно свежего воздуха. Поняв, что младший коллега собирается попытаться оказать ему первую помощь, он лишь покачал головой. – В этом нет нужды, сяо-Чжи...

Шучжи нервно хохотнул.

- Надо хотя бы кровь остановить, я уже не говорю о!.. – мужчина умолк, пытаясь унять дрожь в руках. Он устал? Перенервничал? Хотя бы меч можно было вернуть в ножны без их использования...

Сил спорить у Ань Цинсинфу не было. Он лишь хмыкнул, прикрывая свои бледно-золотые глаза, и мечник только сейчас смог заметить, что ресницы на левом белые. Так было всегда? Или Грасс настолько облажался, что трата энергии сказалась на главе Пика Совершенства не только истощением?

Прежде, чем рвать подол своих одежд, Сао Шучжи решил проверить, насколько серьёзным было повреждение. Ему показалось, что ветка вошла достаточно глубоко, но искать её сейчас и проверять следы крови было бы глупо. Негнущимися пальцами он развязал одежды заклинателя и замер в удивлении, когда открыл нужный участок – рана на его глазах закончила затягиваться. Одной проблемой меньше? Хотя ещё оставался яд...

Лемон постарался окончательно взять себя в руки и, завязав всё, как было, бросил взгляд в сторону, откуда они пришли. Даже если мастер Ань достиг того уровня совершенствования, когда никакой яд уже не может навредить заклинателю, всё равно стоило перестраховаться и доставить его в павильон Хужишэн. И, ох, как же ему не хватало сейчас того самого короткого пути на свежий воздух, какие постоянно встречались в конце руин в играх... Но жизнь – не игра, и мечнику оставалось надеяться на свою память.

Рассудив, что старейшина не замерзал в этой прогулочной одежде исключительно благодаря своей духовной силе, которая сейчас была почти полностью истрачена, Шучжи стянул с плеч свой тёплый плащ и укутал в него коллегу, которого после постарался максимально осторожно поднять себе на спину. Ань Цинсинфу дышал ровно, словно вовсе уснул, и это... немного успокаивало, если честно. В смысле, разве так дышал бы человек, из которого сейчас цветы полезут?

Лабиринт никуда не делся, а без проводника выбраться казалось почти невозможным. Впрочем, нельзя было назвать его спутника непредусмотрительным – в какой-то момент мечник, свернув в, кажется, знакомый коридор, обратил внимание на следы. Возможно, он бы даже прошёл мимо, не почувствуй он исходящую от них готовую в любой момент развеяться энергию. Только пряничного домика вместо кровожадного дерева не хватало... Хотя, может, вишню можно было считать ведьмой?

Зимой темнело быстро, о чём Бай Лю на самом деле стал забывать в последнее время. В этот сезон всегда много работы, у него редко была возможность просто выйти прогуляться, а когда появлялась... Шучжи был в медитации до весны, так что причин выходить из мастерской не оставалось. Да и Ду Шэ последние несколько зим провела в уединении.

Лекарь поднёс руки ко рту, стараясь согреть их своим дыханием, и склонил голову. Снежок пролетел мимо и белым пятном остался на стене. Хитро прищурившись, мужчина обернулся, вместе с тем бросив свой комок снега в шпионку. Конечно, та без труда увернулась, однако это не значило, что она отступила.

- Всегда знала, что тебе не хватило приключений! – рассмеялась Вдова. Она быстро оказалась слишком близко, чтобы у Бай Лю был хоть шанс не вываляться в снегу, и тут же повалила лекаря в сугроб. – В Зеркальный город? Под носом у моего брата?

- И за это заплатит орден, - добавил лекарь, даже не пытаясь сдержать собственный смех. Как дети малые...

- Музыка для моих ушей, - Ду Шэ села рядом и тоже растянулась в снегу. Дождавшись, пока Лю перестанет смеяться, она спросила: - Тигрёнку не скажешь?

Мастер Бай вздохнул. Шучжи был на миссии, о которой сам ничего не сказал даже Пин, и лекарь не мог сказать точно, когда он вернётся. Может, даже к весне? Опять... В любом случае, если это было что-то настолько секретное, доставать друга расспросами он намерен не был.

- Может, потом, - отозвался заклинатель и поднялся. Снежинки запутались в его волосах, и даже тряска головой не спасла от них. – К тому же, я достаточно долго работал, чтобы не откладывать отдых на неопределённый срок.

В снегу с ног до головы, заклинатели, наконец, покинули пределы ордена. Казалось бы, логичным решением было пойти по тропе, к дороге на Мэйгуй, однако чтобы попасть в их точку назначения, от неё стоило отказаться. Зеркальный город, получивший своё название из-за расположенной над ним небесной столицы, находился в, если так можно выразиться, карманном измерении между их планом и миром духов, и потому, чтобы попасть туда, бесполезно было идти человеческими путями.

Когда они углубились в лес, Ду Шэ остановилась и достала из кармана Якорь. Изящное, явно дорогое устройство, которое она однажды украла у какого-то коллекционера, своим видом вполне оправдывало название и походило формой на один из корабельных. Лишь маленький циферблат, абсолютно чистый, напоминал о его предназначении. Бай Лю помнил, как оно спасло их шкуры много лет назад, и потому лишь дождался его активации.

- Час Обезьяны, - кивнула женщина и, чуть покрутив Якорь на цепочке, спрятала его в карман. Маленькие зелёные искры, схожие с блуждающими огоньками, начали прокладывать путь среди деревьев к подготовленному им входу в Город. – Свой не запустишь?

- Что?.. Ох, точно... - лекарь совсем забыл, что теперь у него был свой. В прошлый раз он пытался залечь на дно, и нужды в привязке ко времени в этом мире не было – пройди годы за время его пребывания там, Бай Лю тогда был бы только счастлив. Но теперь ему вообще не хотелось знать, когда он бы попал, даже если это было бы недалёкое прошлое. Было к кому возвращаться.

Они следовали за светлячками. Призрачное свечение слабо отражалось от снега, но было хорошо видно в зимних сумерках. Одинокая лестница в глубине леса была их проходом, и потому заклинатели не удивились тому, что огоньки в какой-то момент, словно играя на каждой ступеньке, поднимались даже когда видимая их часть закончилась.

- Итак, кто мы на этот раз?

- Посмотрим. В любом случае сначала надо будет снять комнату.

- Никаких кварталов красных фонарей.

- Ой, да ладно тебе, разве я была плохим сутенёром?

- В том-то и дело, что хорошим, - мрачно заметил Бай Лю. – Мне потом пришлось их убеждать, что здоровые работницы им принесут больше прибыли, чем ещё одно смазливое личико.

- Но ведь убедил.

Впрочем, Ду Шэ стянула с себя шарф и тряхнула неровно отросшими волосами. Кажется, она готовилась к какому-то заданию, и потому пока не подрезала их, наплевав на удобство. Впрочем, длина была больше, чем шпионка успела бы отрастить естественным путём – не обошлось без парика.

- Если пропавшие адепты действительно у кукольных дел мастеров, у меня есть идея. У тебя же от Змей сейчас нижняя рубашка?

Так вот зачем в снег свалила.

- Идти в форме Дикой Вишни было бы самоубийством.

Вдова расплылась в хитрой улыбке и, не проронив больше ни слова, лёгким шагом начала подъём. Лекарю оставалось только поспевать.