35. Ветка

Пин не было обидно. Никто не обязан рассказывать ему о своих планах или, тем более, отчитываться перед ним, по крайней мере, пока он не получит статус мастера. В силу возраста, об этом даже мечтать пока было рано.

Но, наверное, для Дин Лу было бы не так сложно подумать о том, что расстояние от Вишнёвого Павильона до Павильона Хужишэн великовато для кого-то, кто, опять-таки, в силу возраста ещё не мог преодолеть его на мече. Да и информацию об отъезде можно было передать с кем-нибудь, если не с начавшей проводить больше времени в компании учителя, чтобы наверстать упущенное, Юэ Хуа, то с кем-нибудь из заходивших его проведать мечников. В крайнем случае, можно было сказать Пин напрямую в один из дней, когда он успевал прийти в приёмные часы.

Хотя откуда он знает? Может, шисюн и сам узнал об отъезде не сразу? Пин не знал всего, чтобы вот так разбрасываться бессмысленными обвинениями.

Но когда ребёнок вернулся в обитель мечников, ифу спросил, «такое кислое» лицо у него не потому ли, что Дин Лу уехал. Значит, Лемонграсс точно знал – и вот на него Пин мог злиться с чистой совестью. Наверное. Даты ведь мастер Сао не знал?

Но в обидах смысла нет. Никто ведь не умер от этого. Это такая мелочь на фоне того, что Дин Лу хотя бы жив. Он был готов рискнуть жизнью и пожертвовал целостью ядра ради них – мечник имел полное право вообще из ордена уйти, ничего им не сказав. Уставшие ноги – ничто по сравнению с его травмами.

Даже ссадины. И обгоревшее лицо. И подвёрнутая нога. Почему Пин вообще всё это перечислял? Это не сравнить с тем, что пережил шисюн. Да, тот факт, что Лу не предупредил его об отъезде, был неприятным, однако это же не повод вести себя настолько по-детски. Почему разум продолжал искать, за что зацепиться?

Может, потому что Юэ Хуа стала появляться в Вишнёвом Павильоне реже, у Пин появилось слишком много времени на такие глупости. Ребёнок не хотел оставаться наедине с ненужными мыслями, и потому, как только получил разрешение от мастера Бай, сразу же приступил к тренировкам уже с другими учениками.

Былое снисхождение, как к какому-то больному ребёнку, который может с ними общаться только потому что его приёмный отец – глава потока, ушло и сменилось интересом и даже в какой-то степени уважением. Всё-таки встречу с отступником пережил и вышел из воды почти сухим. Этим не каждый взрослый заклинатель мог похвастаться, что уж говорить про ребёнка, который нуждался в подставке, чтобы добраться до умывальника. Ну и да, рядом с Дин Лу контраст сильнее был только у Юэ Хуа, которая была «только деморализована».

- Ты ведь в этом году должна получить своё духовное оружие, - Пин не спрашивал, а утверждал.

Он знал, что цзе-цзе должна закрепить связь с клинком, а также что меч, который она выбрала в прошлой жизни, отказался выбирать её – даже несмотря на то, что она сама его выковала. Гуйшэ отказывалась слушаться её, иногда могла атаковать владелицу, всеми силами показывая – либо она должна сменить оружие, либо использовать это только для ближнего боя.

- Да... если я выкую меч, ты научишь меня им пользоваться? – улыбнулась Хуа, чуть щурясь от солнца, светившего ей в лицо.

Бай Лю, видя, что она явно ужасно устала, отправил ученицу отдыхать хотя бы один день, так что девушка отправилась туда, где точно смогла бы неплохо провести время. Поляна, куда её привёл Пин, была вся в цветах, а дождём опадавшие с каждым порывом тёплого летнего ветра лепестки диких вишен только дополняли умиротворённость и красоту картины перед глазами юных заклинательниц. Юэ не знала и не могла знать, что на этой же поляне в прошлой жизни мечник учил её фехтованию.

- Может, подумаешь над формой, которую хочешь ему дать? Меч – не единственный вариант, - задумчиво заметил Пин. Вспоминая события в Утоу, мечник чуть оживился. – Слушай, а как тебе топор? Ты, вроде, неплохо с ним разобралась в храме... Или Секира?

- Секира? – Хуа чуть усмехнулась. – Она будет шире меня.

- Будет, куда ноги поставить. К тому же... в правилах говорится только о том, что девушки не могут обучаться пути Меча, но ничего про Секиру или Парные Топоры. Подобной лазейкой однажды воспользовалась мастер Ма.

- Путь Парного Топора... А что, звучит! – рассмеялась лекарка. Её улыбка стоила многого. – Я подумаю. Времени всё равно до весны, может, смогу определиться.

Юэ Хуа отчаянно хотела расспросить учителя о том дне, однако каждый раз либо она сама не решалась начать разговор, либо мастер Бай переводил тему. В конце концов, девушка почти отчаялась получить хоть какие-то ответы, и потому продолжила следовать за ним молчаливой тенью. Однако полагать, что она оставила эти попытки, было бы глупо – если Ду Шэ и успела её чему-то научить до того, как Бай Лю запретил ей «плохо влиять на девочку», так это поиску подходящего момента.

Больше месяца она, словно демоница, изучающая свою жертву, прислушивалась к словам наставника. Искала любую зацепку, любую оговорку в его речи, которую можно было бы использовать, чтобы не дать ему сменить тему разговора. И лишь вечером перед самым набором, когда он, измотанный уборкой, был бы не в силах спорить, Хуа решила сделать ход.

Девушка не верила, что Бай Лю так просто всё расскажет, и потому решила подготовиться. За всё время, что она провела за учебниками и травами, лекарка нашла не только рецепт сыворотки правды, но и нужные для неё ингредиенты. Однако... опыт. Опыта было слишком мало, и когда Юэ Хуа решительно добавила немного отвара себе в чай, она не только узнала, какой гадкий провал на вкус, но и пролежала в итоге с температурой до ночи. Соседки лишь посмеивались, а на утро учитель, которому, конечно, уже всё рассказала дежурная лекарка, не без усмешки заметил, что его ученица забыла главное негласное правило Лекарского потока – не испытывать своё варево на себе.

Использовать какие-либо дурманы было бы незаконно, достать их было бы сложно, да и Хуа сомневалась, что учитель не заметил бы это в своём чае. За такое и из ордена можно было вылететь к тому же...

А потом после разговора с Пин девушка увлеклась попыткой составить чертёж оружия (точнее хотя бы схематично нарисовать, как она его себе представляет) на что ушёл не один день. В итоге Юэ не только потратила много времени впустую, но и обнаружила, что так ничего и не придумала, чтобы Бай Лю точно-точно ей всё рассказал – а срок подошёл. После появления у неё соученика или соученицы учитель скорее всего уйдёт с головой в то, чтобы дотянуть новичка до уровня старшей ученицы.

- Учитель, - Юэ Хуа принесла наставнику ужин. Тот лишь рассеянно кивнул, перебирая старые бумаги, большая часть которых в итоге была отправлена на поддержание огня в жаровне. Поставив поднос на стол, лекарка глубоко вздохнула и повернулась к мастеру Бай, занявшему кушетку. – Я хотела кое-что у вас спросить. Только можете пообещать ответить, пожалуйста?

- Обещать не могу, - он тяжело вздохнул и, скинув все документы в коробку для растопки, всё же поднял глаза на собиравшуюся с духом ученицу. – Я знаю слишком много, чтобы тебя можно было оставлять в живых после получения той же информации.

- Но... - он хитро прищурился. Хуа только заметила, что он хитро прищурился! От кого он нахватался таких шуточек, и без лишних слов было ясно. – Ох, ладно! Ладно...

- Так что ты хотела спросить?

- Что... что вы знаете про Кровавую Ветвь?

Видя, как изменился в лице Бай Лю, Юэ Хуа почувствовала – она подписала себе смертный приговор. Глупо, как же глупо! Она должна была подождать, она слишком торопила события! Хуа ощутила что-то очень близкое к страху, когда учитель поднялся. Он был гораздо выше её, а тени от слабого света свечи теперь скрывали его глаза, не давая понять, что творится у него в голове.

Юэ чувствовала себя таким же огоньком – маленьким и слабым. Огоньком, который мастер Бай может погасить взмахом руки. Может, этого и добивался наставник? Может, он так проверял, готова ли она к этой информации?.. Словно вновь найдя под ногами опору, лекарка выпрямилась и подняла голову, чтобы лучше видеть его лицо. Она готова! Какой бы жуткой ни была эта информация, она сможет с ней работать!

- Нет.

Это было словно удар под дых, но Хуа постаралась сохранить полное решимости выражение. Кажется, она вовсе забыла, что именно спрашивала – ответ больше подходил её мыслям, однако останавливаться на этом было рано.

- Почему? У этого меча такой потенциал, представьте, какую пользу он может принести в правильных руках!

- Цена слишком велика, - Бай Лю подошёл к стулу и, развернув его к кушетке, сел на него и кивнул ученице на освободившееся место. Теперь его лицо было видно лучше – и оно было таким же, как когда Мин Няоцинь спросил его о Мэй Мацюэ. Юэ не без сомнений всё же выполнила немое указание наставника. – Хуа, я знаю, ты хочешь, как лучше, но это слишком опасный артефакт, чтобы даже думать его использовать. Я видел, как Ветвь влияет на людей.

- Но если изучить, можно же понять, как этого избежать! И если Ветвь правда можно использовать, чтобы уничтожить Древо...

- Отломай ветку от дерева и попробуй бить ей по стволу – что быстрее сломается?

- Обработай ветку и закрепи на ней топорище – и хоть какой-то урон дерево получит.

Учитель Бай тяжело вздохнул и помассировал переносицу. Он ничего не говорил, либо пытаясь подобрать слова, либо давая ученице понять, что она может продолжать говорить. В своих навыках убеждения Юэ сильно сомневалась, однако решила рискнуть.

- Любое оружие – лишь инструмент, так? И не важно, какая природа у него, если оно используется во благо. Да, соблазны могут быть велики, но ведь то же можно сказать и про заклинательство... Если, только если, теория того человека, Мэй Мацюэ, была верна...

- Хуа, - девушка не услышала его тихий оклик.

- ...И Ветвь может стать ключом к уничтожению Древа – разве не логично найти и понять, как правильно использовать этот меч, раньше, чем это сделают тёмные? Только подумайте, сколько жизней можно спасти! Не будет никаких демонических вишен, никакого Древа или цветения! И откроются новые, более безопасные, пути для торговли! Разве мы не будем героями, если...

- Юэ Хуа.

Бай Лю не повышал голос, но он звучал достаточно твёрдо, чтобы она замолчала. В воздухе чувствовалась опасность. Хуа пересекла черту, о которой даже не знала. Лекарь поднялся, подошёл к ней и, присев так, чтобы он мог заглянуть ей в лицо. Лучше бы он кричал или назначил какое-то наказание.

- Я знаю, ты хочешь как лучше, но пока ты – моя ученица, ты не будешь никак связываться с этим мечом.

Его тон был спокоен. Кажется, когда он её прервал, он злился, однако сейчас он уже взял себя в руки – в глазах мастера Бай читалась только бесконечная усталость. Будь его реакция другой, Юэ Хуа не сомневалась бы в своих намерениях, но сейчас, видя, что мастер действительно хочет как лучше...

- Обещать не могу, - лекарка сжала подол формы, отводя взгляд. – Я слышала, Кровавая Ветвь настигает тех, кто её меньше всего ждёт.

- Не беспокойся – она в надёжном месте, - Бай Лю слабо улыбнулся, однако быстро вернулся к серьёзному выражению. – Даже если бы я согласился с твоими мыслями, этот меч спрятан там, куда ни один смертный не сможет добраться. Ни с тёмным ядром, ни уж тем более со светлым.

- Я... я поняла, учитель, - Хуа с тяжёлым вздохом ослабила хватку. На душе было пусто и немного погано. Если бы... если бы он её поддержал хоть в чём-то... Наверное, они сейчас оба просто смертельно устали. Если не от чего-то внешнего, то друг от друга...

- Молодец, - эта похвала не вызывала сейчас положительных чувств. – Завтра будет тяжёлый день, тебе стоит отдохнуть. Я закончу тут сам.

Он потрепал ученицу по волосам и поднялся, продолжил что-то разбирать на столе. В целом, по сравнению с тем, что заставала лекарка, в мастерской царила идеальная чистота – даже на кровати завал был не таким страшным, за три года в ордене Юэ наблюдала такое впервые. В любом случае, ей ясно дали понять, что ей пора.

Откланявшись, девушка сначала ощутила прохладу приёмной, а после – летнюю духоту, и не думавшую уходить вместе с уже близкому к горизонту солнцем. Ночью должна была быть гроза. Интересно, сколько человек решит, что это – плохой знак, из-за чего лучше не приходить на набор?..