33. Впечатление

 В это время года, словно в ожидании появления одного из... если задуматься, называть Я Фи самым важным человеком в этой истории было бы ошибкой. Пин впервые поймала себя на мысли о том, что, пусть Лемонграсс и сказал, что он – «главный герой», на самом деле ничего, что сделало бы его таковым, её шисюн не сделал. Человеком, со смерти которого началась череда трагедий, был Бай Лю. Тем, чья жизнь стоила гораздо больше, чем думали многие, был Глава – как ни крути, за эти годы он научился управлять орденом, и его компетентности сильно недоставало Юэ Хуа.

И, собственно, Юэ Хуа. Та, на ком держался остаток порядка в этом хаосе. «Главная героиня», вынужденная убивать, притворяться и обманывать, лишь бы дать своим близким возможность спокойно жить. Женщина, смерть которой стала началом конца. Может, Я Фи не умер вместе с ней, но события, последовавшие после этого, разрушили его жизнь окончательно и не оставили никакого иного желания, кроме встречи с покинувшими его людьми в новой жизни.

Словно желая произвести впечатление на юного лекаря, который должен был пройти отбор в орден только через месяц, большая часть диких вишен расцвела. Эти деревья редко когда обрастали тускло-пурпурными цветами в одно время, и потому с горы вид на покрытую розовым ковром низину был захватывающим. Пин почему-то была уверена, что они продержатся на ветвях до самой осени.

Пин вздохнула, пролистывая очередной роман, взятый... одолженный у ифу, и не сильно вникая в происходящее в тексте. Пока Бай Лю не разрешал ей тренироваться, из развлечений оставались только пересечение долгих маршрутов до Юэ и Дин Лу и чтение, однако ни одного трактата о техниках фехтования ученица не смогла умыкнуть из комнаты главы Потока. Что ни попытка – всё бульварщина какая-то, даже не всегда интересная. Казалось, Лемонграсс коллекционировал на своих полках самую плохую любовную прозу десятилетия... Хотя сейчас, кажется, всё было не настолько ужасно, чтобы мечница тут же вернула книгу на место и больше никогда про неё не вспоминала.

- Мне иногда кажется, что тут пытаются не близость описать, а взятие крепости, - мечница громко захлопнула книгу, когда в общей комнате, оборудованной под гостиную (гораздо уютнее, чем при её учителе), к ней подошёл Лемон. – То жезлы на любой вкус и цвет, то врата, то цветы...

- Иногда буквально.

- Я определённо не хотела это знать, какого демона ты читаешь?..

- Я-то читаю вполне приличные вещи, - мужчина сел в кресло напротив и с усмешкой взглянул Пин в глаза. – Но для тех, кто роется в чужих вещах, я оставляю самое интересное.

- Каюсь – грешна, - не стал спорить с его выводом ребёнок.

Получив книгу, Грасс тут же убрал её в рукав. Кажется, он ещё не придумал, как поддержать разговор, так что предпочёл молчать – и это молчание Пин не нравилось. Он не был тем, с кем тишина была для неё приятной, особенно на фоне их конфликта. Поиски темы для продолжения беседы не были слишком долгими.

- Ты назвал Я Фи главным героем, но он...

- Не бегает в сияющих доспехах, не ест драконов на обед и не убивает лордов демонов по четвергам? – Сао Шучжи вновь усмехнулся и откинулся на спинку, уже не поддерживая зрительный контакт.

- Зачем есть драконов?.. – Пин склонила голову, пытаясь понять, что вообще сказал её ифу. Сияющие доспехи – понятно, хотя в них не побегаешь. Обед тоже более чем ясно... И про лордов демонов, хотя убивать их не стоит – всё-таки очень натянутый, но мир с цивилизованной частью народов других планов дипломаты обеих сторон налаживали очень долго.

- Точно, местные драконы ведь мирные... Могу достать тебе пару книг о тварях с другой стороны Леса и с других континентов, - мечник пожал плечами. Взгляд его стал немного тревожнее, однако, оглядев стены и словно решив рискнуть, он вздохнул и продолжил: – Знаешь, в некоторых языках дни недели называют в честь богов. В моём родном, например, в честь бога грома, Тора.

- Впервые слышу, если честно.

- Я мог бы тебе рассказать, конечно, но знание несуществующей в этом мире мифологии тебе вряд ли пригодится.

- Это решать уже мне, - её слова явно звучали грубовато, но время вспять не повернуть.

Наверное, она нахваталась этого от своего наставника – и это не было чем-то хорошим. Он не подбирал слова, говорил, что думал (если собирался говорить вообще), и это прощалось ему только из-за его статуса главы потока Меча. Лишь однажды это привело к дуэли, и на самом деле Пин была впечатлена, узнав, что его противником оказался до рассеянности отстранённый от мирского Ань Цинсинфу.

- Только если попросишь достаточно вежливо, - хмыкнул Лемонграсс. – Возвращаясь к Я Фи... Его роль с самого начала была в том, чтобы быть не участником, а свидетелем. Да и я писал не историю становления очередного властителя мира, а повседневность про юношу, который искренне ненавидит то, чем занимается, и очень любит свою шицзе. А как это пришло к уничтожению ордена и чуть ли не самоубийству этого бедного ребёнка, я бы хотел оставить между мной и моим психотерапевтом.

- Психокем?..

- Через несколько сотен лет узнаешь, - мужчина вновь оглянулся, прислушался. В этот раз тревога с его лица не ушла, он поднялся. Кругом было тихо, никто не шёл, однако полностью полагаться на свой слух мечница не могла. – Среди книг, которые ты брала, не было потрёпанной тетради? Там ещё записи на непонятном языке, маленькие улитки в уголках страниц...

Отрицательный ответ явно не удовлетворил его. Видимо, это был его личный дневник, и потому пропажа сильно беспокоила мастера Сао. На самом деле Пин был удивлён, что ничего такого не случалось раньше – тут часто бывала Ду Шэ, а ученики её потока обитали везде. «Кошки» славились своим любопытством, а с учётом того, что написано всё было «на непонятном языке», ничего странного в их заинтересованности в расшифровке не было бы. Однако Лемона это не успокаивало – информация о событиях, которые должны будут случиться лет через пять, не должна была попасть в чужие руки. Почему? Мечница не услышала внятного ответа.

Непривычно было видеть на себе обычную одежду, а не форму. Без лёгких наручей было непривычно, как и со свободными рукавами, однако бинты на до сих пор не заросшей ране на руке не позволили бы одеться нормально. Придирчиво оглядев себя в зеркале, Дин Лу вздохнул и постарался смириться со своим новым обликом.

- Выглядишь как богатый господин, - сколько Юэ стояла в проходе, юноша не знал и предпочёл не думать.

- Скорее как мошенник, который пытается себя за него выдать, - обречённо вздохнул он.

- Мошенники обычно с румянами перебарщивают, а тебе их явно не хватает, - замолчав ненадолго, лекарка неуверенно подошла к другу. – Если там обострится ситуация с призраком Цай Ци, не надо всё решать самому. Твоё ядро...

Она тихо извинилась и замолчала, поймав колючий взгляд Дин Лу. Ему было неприятно говорить об этом, неприятно осознавать, что для большинства членов ордена он теперь калека. Глубокая трещина, тьма, которая её создала, а теперь удерживает от разрастания... Никто ведь не станет разбираться, в чём дело. Он ограничен в проведении энергии так, будто ядро вовсе разрушено.

Лу глубоко вздохнул и выдавил улыбку, прикрыв глаза. Пессимизм не пойдёт ему на пользу. Да и обижать младших он не должен, как бы паршиво себя ни чувствовал.

- Нет, это ты прости. Ты ведь хотела как лучше.

- Да, извини, что извинилась... - поняв, что она только что сказала, Хуа вздохнула тяжелее, чем больной мечник, и подняла на него усталый взгляд. – Ты этого не слышал.

В этот усмешка была не такой трудной для Дин Лу. Он подошёл к девушке и потрепал её по волосам, улыбнулся полному наигранной обиды взгляду. Только сейчас он заметил, что сейчас стало больше не только солнечных дней, но и веснушек на лице шимей. Немного задумавшись, мечник заметил:

- Ты пробовала убрать чёлку со лба? Тебе наверняка неудобно с такой над лекарствами сидеть...

- Я... к этому придётся долго привыкать, но попробую, - она вздохнула и отошла к стулу. – Ты не попрощаешься с Пин?

- Не навсегда же уезжаю, - юноша подошёл к стоящей на кровати сумке и сложил в неё неиспользованные наручи. Он опасался, что они помнут сложенные рядом письма Хэй Суншу, однако переложить бумаги было некуда. – К тому же, им и без меня есть, чем заняться. Пин явно задела неспособность дать отпор тёмному заклинателю...

- Как бы это к беде не привело... - Юэ Хуа поёжилась и зажмурилась, словно желая создать вокруг себя небольшую «крепость», из которой даже самые жуткие мысли не были так страшны. – Она не простит тому человеку случившееся. По взгляду вижу. Не простит и будет пытаться вернуть ему должок...

- Пригляди за ним, чтобы этого не случилось в моё отсутствие, хорошо?

- Я серьёзно, Лу! – она бросила возмущённый взгляд на своего шисюна. На самом деле он и не шутил, однако спорить юноше не хотелось совершенно. – Я... я ведь не хороший человек. Я понимаю её гнев и не уверена, что в нужный момент смогу стать той, кто её одёрнет.

- Тогда будь той, кто сможет его подлатать после этого? – предложил мечник и глянул на шимей. Та немного вопросительно взглянула на него, словно не до конца понимая его слова. – Пин не глуп и наверняка понимает, что сейчас пытаться взять реванш глупо. К тому же, до совершеннолетия покидать орден он может только для миссий или к семье – и, судя по тому, что я слышал о семье Сан...

- Значит, мне тоже придётся уйти в тренировки и занятия с головой, - немного печально улыбнулась Хуа.

Лекарь, который должен был сопровождать Дин Лу всё время пребывания в Сюцю, чтобы следить за его состоянием и в случае чего сразу же вернуть юношу в орден, постучался и вошёл в комнату, не дожидаясь ответа. Это был, судя по вышивке птиц и омелы, для обозначения ягод которой был использован белый бисер, на форме, кто-то со смешанного с Соловьиной Рощей потока. Обычно они обитали где-то в горах, изучая искусство исцеления, и потому для ученика расположенного в низине Вишнёвого Павильона вид этого человека был в новинку.

- Я думал, ты ниже, - вместо приветствия сказал мужчина, проигнорировав вежливый поклон учеников. Дин Лу правда не был уверен, как стоит реагировать на подобные заявления – отрицать уж точно не было смысла, лекарь был ему по плечо. – Меня зовут Дэ Чжэн.

Он говорил быстро, словно торопился непонятно куда. Точнее понятно куда, скорее всего их уже ждал возница, однако в такой спешке всё равно не было нужды. Вообще, мастер... а мастер ли? Он явно был одним из старших адептов, но Лу не был уверен в его статусе.

- Бери сумку и идём.

- Так вы...

- Я не сказал «стой на месте и болтай», - он склонил голову, не мигая глядя в глаза мечника. Его взгляд был острым, словно не он перебил мечника, а сам получил смертельное оскорбление. – Вишни на вас плохо влияют, вам надо объяснять всё, как детям...

- Ты перегибаешь палку, - холодно заметила Юэ.

- Слугам слова не давали.

- А тебе не давали права быть заносчивым мудаком, но мы оба берём от ситуации больше, чем положено. А теперь заткнись и перестань вести себя так, будто госпожа Сюэ не отстранила тебя за это от повышения ранга в этом году, а сопровождение Дин Лу – не наказание за тот случай с...

- Пошли уже! – огрызнулся лекарь, решив продолжить игнорировать шимэй, и в своей привычной быстрой манере продолжил: – Если выедем сейчас, успеем до закрытия гостиниц в Мэйгуй. С этого склона ехать долго, поговорить можно и в дороге!

- Какие у вас страсти на потоке... - немного обречённо вздохнул Лу.

Утренний ветер был прохладным и доносил до садившихся в повозку заклинателей сладковатый запах выпечки. Дин Лу бросил прощальный взгляд на павильон Хужишэн и, заметив, как вслед за мастером Бай здание покинула и Юэ Хуа, махнул ей рукой. Впрочем, девушка была далеко и не видела друга, а потому ответа он так и не получил.

Повозки не могли останавливаться у самой лечебницы – не позволял крутой склон, да и ржание и отходы лошадей могли потревожить покой посетителей. Идти до стоянки, конечно, долго не пришлось – небольшая пристройка с конюшнями располагалась около ворот, стоявших здесь даже раньше основания ордена. Они были гораздо скромнее главных, однако они были построены скорее как ориентир, а не как очередной способ сдерживать дикие вишни.

Дэ Чжэн шёл быстро, его лицо было отстранённым всю дорогу до повозки. Лишь когда он заметил возницу, заносчивое выражение вернулось к нему. Предчувствуя возможный конфликт, мечник решил начать разговор с кучером первым – и, кажется, это вполне устроило и этого занозу-лекаря. Надежда на то, что он окажется не таким неприятным, когда они разговорятся в пути, ещё не успела остыть.