31. Цветы на снегу

Несколько дней прошли спокойно, даже тихо. Остальные ученики старались не трогать Пин, решившую сосредоточиться на медитациях, а Лемонграсс навещал её не слишком часто и в основном помогал с нанесением лекарств. Юэ Хуа нигде не было видно, однако девочка чувствовала, что так вышло не просто так. Если не физически, то морально ей точно было тяжело, и Пин сомневалась, что рассказать о своих переживаниях учителю она боялась.

На самом деле это было не так далеко от правды, как хотелось бы самой юной лекарке, однако поделать с собой она ничего не могла. После возвращения в орден она даже сил встать с постели не находила, о посещении занятий или обители мечников и речи быть не могло. Хуа чувствовала себя ужасно, несмотря на разговор с человеком, которому всё же смогла помочь: ведь остальные, не будь она так растеряна, будь она чуть умнее, реши она задержаться в том же Зыван ещё день, чтобы приглядеть за состоянием пациентки – и ничего этого бы не случилось. Дин Лу был бы в порядке, Пин не попала бы под атаку мастера Мин... А если она в чём-то ошиблась и у её подруги теперь всё ещё хуже с ушами, чем было?..

Первые пару дней Юэ даже притронуться к еде не могла, кусок в горло не лез, несмотря на то, что соседки что-то приносили из столовой. Потом ей стало немного лучше, наверное, после новостей из павильона Хужишэн, и она всё же смогла немного поесть.

А потом ей передали, что Дин Лу теперь можно посещать и что скоро за ней зайдёт Пин, и девушке стало как-то совсем неловко представать перед ними в столь печальном виде. Однако куда дела чистую форму Хуа категорически не помнила, и когда в дверь несколько раз постучали, растрёпанная и почти не одетая лекарка растерянно замерла посреди комнаты с туфлей в руке. Терять было нечего, так что она после небольшой паузы сказала «входи» - и хорошо, что это правда была Пин... И ещё лучше, что вполне слышащая, только от громких звуков немного морщившаяся...

Проходить в палату было решено через окно. Во-первых, потому что идти до главного входа было далековато, во-вторых, потому что они не хотели долго сидеть в очереди и ждать, пока Пин (Юэ Хуа на правах ученицы павильона Хужишэн могла спокойно проходить почти везде) получит разрешение на посещение, ну и в-третьих – мечница взяла с собой солёные орешки для Дин Лу. Контрабанда в чистом виде! Однако питавшему слабость к солёному юноше, наверное, приходилось тяжело в эти дни – еда в обители лекарей была пресной. Не из каких-то духовных соображений, конечно, дело было в нежелании раздражать больные горла или желудки пациентов. Правда почему от этого должны были страдать и другие и почему на территории лечебницы запретили орехи всё равно оставалось непонятным.

Попасть на восточный склон без мечей было той ещё задачкой. Общие занятия проходили в корпусах на внутренней стороне горы – там же, где в основном находились общежития. В являвшееся символом потока место ученики на самом деле попадали достаточно редко, да и работа там обычно была гораздо серьёзнее травм с тренировок. Тяжёлые раны, смертельные болезни, отравления редкими ядами, повреждения такие, что ампутация конечностей – не самое страшное, что пришлось бы наблюдать... Некоторых учеников, выходцев из богатых семей, шокировало и то, что большая часть пациентов не имела достаточно средств, чтобы вовремя вылечиться и не довести свои недуги до такой степени, что только способные проводить энергию целители могли бы их спасти.

В любом случае, вышедшие довольно скоро после подъёма, ученицы увидели (только увидели) павильон Хужишэн чуть позже полудня. Солнце нещадно пекло, и спасали лишь прохладный горный (норовящий снести девочек в пропасть) ветер и тень, хвала богам, нормальных деревьев. Усталость от долгой прогулки, впрочем, была для Юэ куда приятнее ощущения беспомощности, в котором она тонула последние несколько дней.

Но вот они вышли к саду. Здесь было тихо и даже немного прохладно. Пин немного удивлённо замерла, разглядывая ухоженные ромашки, растущие вдоль тропинок. Кажется, она впервые видела так много этих цветов в одном месте, при том – явно осознанно высаженными. Мечнице это явно было по душе: взгляд выдавал её чувства, пускай вслух она ничего не сказала. Юэ Хуа улыбнулась, видя, как Пин попыталась незаметно коснуться тонких белоснежных лепестков.

- Когда я научусь управлять мечом, можем приходить сюда чаще, - предложила девушка.

Сао Пин вздрогнула столь неожиданным словам и ответила не сразу. Хуа даже начала беспокоиться, что сказала это слишком громко и что теперь у её подруги снова болят уши, однако, кажется, девочка просто растерялась.

- Почему нет? Хочу взглянуть на это место зимой, - кивнула мечница.

- Почему именно зимой? – лекарка с интересом взглянула на неё и с не меньшим интересом заметила, как на мгновение изменилось лицо собеседницы. Она что-то знала? Если подумать, Пин всегда словно знала чуть больше остальных...

- Просто ты... в смысле снег... - растерялась в конец девочка. – Ты выглядишь... как человек!..

- Очень рада.

- Ты выглядишь, как человек, которому к лицу зима, - вздохнув, Пин всё же собралась с мыслями и выдала, что хотела сказать. – Снег красивый, ты красивая. Я бы хотела взглянуть на тебя на снегу...

Разговор стал для неё в конец неловким, так что девочка, не способная вынести этого, быстрым шагом двинулась в сторону виднеющихся за деревьями окон. Щёки её по цвету были сравнимы с наконец-то подшитой по размеру формой.

Найти нужное окно было нетрудно, в первую очередь из-за готовившейся в него залезть Ду Шэ. Шпионка не удивилась появлению учеников, более того – предложила свою помощь. Отказываться от неё ни Пин, ни Юэ не собирались, хотя, конечно, то, почему шпионка не воспользовалась нормальным входом, вызывало вопросы.

Первая в окно ввалилась мечница – и тут же столкнулась с удивлёнными взглядами застывшего в дверях мастера Мин и не совсем уверенного, подняться ему или оставаться в постели, Дин Лу. Девочка решила сделать вид, что так и надо, и невозмутимо поднялась и подала руку Юэ Хуа, чтобы она уже попала внутрь аккуратнее. Бродячей кошке же не нужна была чужая помощь.

- Госпожа Сюэ сказала, чтобы ты соблюдал постельный режим, - наконец, выйдя из ступора, пресёк попытку Дин Лу подняться музыкант. Юноша явно почувствовал себя из-за этого неловко, однако не решился ослушаться приказа старейшины.

- Прошу прощения за свой вид... - неуверенно подал голос он, бросив рассеянный взгляд на Ду Шэ и младших. Пин, впрочем, не совсем поняла, почему он извинился – да, он был растрёпан и в нижних одеждах, но не голый же? Тем более, что он тут больной.

- Ничего страшного, - мастер Мин улыбнулся ему и обратился к коллеге. – Госпожа Ду, вы здесь для опроса свидетелей, не так ли?

- А ты, Певчий?

Быть может, то была лишь привычка, а не что-то осознанное, но о целях своего прибытия Вдова говорить не спешила, хотя, казалось бы, что ей скрывать, кроме своего присутствия на территории лечебницы? Впрочем, мастер Струн не был таким скрытным и сразу же ответил, что, если его догадка верна, они тут по одному делу и им очень повезло, что все трое оказались здесь.

Сначала вопросы были в основном о ходе миссии и не затрагивали события в храме. Прибытие в пустую деревню, волк у леса, странная женщина... Решение не идти сразу за ней взрослые вроде похвалили – задержись дети в деревне подольше, изучи они больше домов и потрать больше времени на обсуждение находок, и мастера ордена успели бы прибыть раньше, чем отступники начали действовать. Но, в конце концов, ученикам действительно не было известно о том, что степень сложности задания внезапно повысили и что в лесу обитали не оборотни и ведьмы, а тёмные заклинатели.

Потом речь зашла о событиях в храме, и избежать вопроса о том, как с ним поступят, никак нельзя было. Там было слишком много убитых невинных жителей деревни, и оставлять это без внимания – попросту опасно. Никто не хотел давать основу для новой колыбели демонов, тем более на берегу идущей через несколько городов реки. Сейчас там проводили необходимые ритуалы, чтобы упокоить их души.

- Было бы интересно изучить этот храм, когда его очистят, - неуверенно заметила Юэ Хуа. Она явно не чувствовала себя уютно во время допроса, и Пин чувствовала, что дело, возможно, в том, что было между разделением барьером и их встречей после неудачной атаки Мин Няоциня. Хотя, возможно, ей просто было непривычно сидеть на чужой постели рядом с не совсем одетым и вполне симпатичным юношей. Девочка понятия не имела, что могло твориться в голове у её подруги.

- К сожалению, это не нам решать, - старейшина, вместе с коллегой занявший столик, вздохнул. – Любая деятельность вне ордена, кроме миссий, должна быть согласована с местным князем, а нынешний – тупой мудак, который...

Он осёкся и некоторое время молчал, сначала медленно осознавая, что только что выругался при детях, а после пытаясь подобрать подходящую замену. Пин подавила смешок и, пока повисла пауза, достала из кармана мешочек с орешками и небольшой конверт, который тут же передала Дин Лу.

- Как я говорил, нынешний – нехороший человек недалёкого ума, который не принимает исторические памятники, явно относящиеся к эпохе расцвета Шулинжень, - всё же продолжил мастер Мин. Он немного задумался и немного печальнее добавил: - Наверное, местному божеству будет грустно пробудиться в какой-то момент и увидеть, что то, что осталось от его алтаря, осквернено, а сам храм разрушен...

- Она всё видела.

Дин Лу показался ученицам немного мрачным в этот момент. Его слова звучали чётко, однако определить, с каким тоном он хотел это сказать, кажется, даже он сам не смог бы. Он отложил на прикроватную тумбочку пока нетронутое письмо и взглянул на готовых услышать его старейшин.

- Она... не знаю, зачем, но она отвлекла того отступника. Сказала не тратить силы на то, чтобы добить меня. Наверное, он подумал, что это сказала Лин Лань.

- Когда я попал в ловушку Юцвэя, она провела меня к залу, - добавила Пин, задумчиво глянув на Юэ Хуа. – А потом... не важно, впрочем. Вряд ли она была достаточно сильна для большей помощи...

Усмешка Лу показалась немного... горькой, и понять, была то усмешка человека, который понял ошибочность своих суждений, или же человека, который только убедился в них, девочка не могла. В любом случае, допрос продолжила Ду Шэ.

- Как он выглядел? Этот ваш Юцвэй, - шпионка достала из рукава тетрадь и карандаш и ясно показала, что готова набросать примерный портрет преступника. – Особенные черты, повадки... что вспомните.

- Много болтает, - тихо сказал Дин Лу. Чуть задумавшись, он заметил: - Худой.

- Чуть ниже вас, - Пин прикрыла глаза, вспоминая его образ. – Носит причёску как у Лин Лань, но сзади длиннее. Не знаю, что у него за сдвиг на волках, но его техники принимают их форму. И ещё такой фамильяр... или чем бы та зверюга ни была.

- Огонь, который он призывает, белый, - добавил юноша. – Это немного странно... мне говорили, что ничего такого тёмные заклинатели создать не могут, почему у него было?..

- Чтобы изучить чёрное ядро, нужен живой тёмный заклинатель, - оборвала его поток мыслей госпожа Ду. – С душой на месте. И обычно они в плен не даются.

Дин Лу хотел было спросить, что же имелось в виду, однако взгляд Вдовы ясно давал понять, что вопросы тут задаёт только она. Юэ даже легонько его ущипнула, чтобы он точно не стал рисковать головой.

- Думаю, он левша, - неуверенность в тоне лекарки в этот раз была напускной, и это заметила не только знавшая её большую часть жизни мечница, но и Ду Шэ.

- В чём подвох?

- У него только одна рука, - отозвался Дин Лу.

Видимо Хуа ожидала, что за эту шалость ей достанется, так что очень удивилась тому, что Бродячая Кошка беззлобно хохотнула.

- Что ещё?

- Пурпурные глаза... глаз, - вспомнила Пин и, пытаясь восстановить картину, начала искать малейшие сходства в деталях у присутствующих. – Только правый. Вместо левого шрам... совсем как у вас на запястье.

Она даже встала и схватила её за руку, чтобы точно показать, какой, однако быстро поняла, что немного перегнула, и извинилась, густо покраснев. Кожа шпионки была... тёплой. Пин почему-то всегда казалось, что настолько фальшивые в проявлении любых эмоций люди не могут быть такими тёплыми.

- У него проблемы со зрением, - заключил Мин Няоцинь. Заметив, что всех присутствующих немного удивил его вывод, он пояснил свою позицию. – Обычно они прячут свои силы. Тут же он открыто о них заявляет, и варианта тут два: либо он плохо видит и так компенсирует своё зрение, либо он недостаточно умён, чтобы скрыть свои способности.

- Цветов у него не видно? На лице там, в волосах?.. – уточнила мастер Ду, поправив рукав. – Это следы от яда демонической вишни. Запрещённое дерьмо, даже отступники с этим не связываются. Противоядие, насколько я знаю, есть только здесь.

- ...И он говорил о некой седой девочке. Сказал, что Юэ пахнет, как она. Я видел госпожу Сюэ, она подходит под описание, - воодушевлённо подхватил Дин Лу. Тут же, впрочем, он как-то побледнел, однако никак не подал виду, что ему стало плохо. – Он мог проходить здесь лечение.

Мастер Ду кивнула и быстро начала черкать в тетради. Пока главы потока Звука и Разведки в полголоса обсуждали полученные сведения, явно опуская моменты, которые дети слышать не должны были, Пин краем глаза заметила, как Хуа осторожно понюхала своё запястье. Кажется, она не получила ожидаемого результата, а потому как-то недоумённо подняла глаза на мечника, словно спрашивая «чем я по его мнению пахну?». Впрочем, Дин Лу не смотрел ни в её сторону, ни в чью бы то ни было, а потому ответить на немой вопрос не мог. Поняв, что что-то не так, лекарка взяла его запястье.

- Я в порядке, - голос Лу был вполне уверенным, пускай он и говорил с трудом. Взгляд Юэ говорил об обратном.

О том, что конкретно случилось с его ядром, мечница знала не до конца. Слухи до пресечения мастерами их распространения ходили разные, но в то время Пин ещё не могла слышать. Да и сейчас прислушиваться к тому, что вполголоса обсуждали ученики, было трудно – звон в ушах, может, и перестал заглушать всё, но никуда не делся и иногда возвращался. Впрочем, раз он ещё жив, не лежит полумёртвый и готов идти на контакт, оно ещё было на месте?.. пусть и повреждённое...

- Мне позвать госпожу Сюэ? – обеспокоенно уточнил мастер Мин.

- Нет, я в порядке, - упрямо настаивал Дин Лу.

- Да, позови, - перебила его Ду Шэ. – В бумагах Черепашки разбирается только сама Черепашка. Если малец прав, и Юцвэй действительно тут лечился от цветения, у неё должны были сохраниться записи.