30

 Спать верхом было отвратительной идеей. Шея и спина, может, и не болели, опора была вполне мягкой, однако поясница ныла после долгого пребывания в одном положении на жёстком седле. Но, по крайней мере, они уже подъезжали к ордену, так что Пин был уверен – скоро удастся лечь и отдохнуть нормально.

Уже виднелись первые вишнёвые деревья. Одна их часть вовсю цвела, на другой уже красовались спелые красновато-чёрные ягоды, непригодные для приёма в пищу (на свой страх и риск, впрочем), но нужные для создания некоторых лекарств. Вообще, понять, когда у них начинается сезон цветения, было, мягко говоря, трудно. Они, кажется, действовали из каких-то своих побуждений, если это слово применимо по отношению к растениям, ученица слышала, что некоторые деревья по несколько лет стояли в своём тускло-пурпурном одеянии. Вид лепестков осквернённых цветов на снегу был действительно завораживающим...

В конюшнях их встретил мастер Сао. Он был бледен, опасливо поглядывал на лошадей, однако смиренно ждал прибытия коллег и учеников, чувствуя, что должен тут быть. Его поведение сначала показалось Пин странным, однако, когда мастер Мин помог ей спешиться, ученица вспомнила слова Дин Лу о том, что её ифу боится этих животных. Этот разговор казался таким... давним... Неудивительно, что она о нём забыла.

Он попытался что-то сказать, присев перед ней, однако юная мечница пальцем коснулась своего уха, намекая, что это бесполезно. Лемонграсс, кажется, уже был предупреждён о её состоянии – поняв свою ошибку, мужчина стукнул себя по лбу и достал бумажку. «Лю сказал отвести тебя к нему, как только приедете». Пин кивнула и, дождавшись, пока Грасс что-то скажет старейшинам и поднимется, отцепила сумку от седла и проследовала за опекуном.

«Знаешь, а он имя особенно красиво вывел...»

«Ну и демоны с ним,» раздражённо вздохнул ребёнок, не желая много контактировать с поселившейся в её голове сущностью. Либо это правда была богиня, либо это у Пин после травмы ушей начались галлюцинации – иначе объяснить, почему на это недоразумение не отреагировал барьер, не выходило.

Сао Шучжи покинул их на этом моменте, чтобы не мешать целительству. Работал Бай Лю быстро, но хорошо. Лишь в начале, когда он доставал сделанное его ученицей лекарство, он задержался, осматривая его. Мечнице показалось, что он довольно хмыкнул...

О мгновенном восстановлении слуха, конечно, речи идти не могло, однако своевременное более-менее компетентное вмешательство позволило свести последствия к минимуму. Бай Лю быстро набросал записку с указаниями о том, как стоит наносить мазь, и пометил, что у неё может остаться чувствительность к шуму, однако слышать она снова сможет через пару дней при должном уходе.

«Твой шисюн сейчас в Хужишэн. Госпожа Сюэ сказала пока его не беспокоить,» добавил лекарь, немного подумав.

Пин кивнула. Она вообще была удивлена, что Дин Лу выжил, и, пускай и хотела его проведать как можно скорее, понимала всю серьёзность ситуации. Благо, взрослые тоже это понимали, раз сама старейшина взялась за него...

Когда Пин скрылась, лекарь потянулся. Он снова не спал ночь – сначала готовил необходимое для оказания помощи пострадавшей, потом всё же собрался с духом и сообщил обо всём Шучжи...

Бай Лю ожидал и, наверное, надеялся, что его друг будет недоволен тем, что он всё узнал последним, однако его шиди лишь немного устало вздохнул и предложил выпить чаю, чтобы скоротать время до приезда остальной части группы и обсудить всё нормально, а не скомкано или нервозно. Сна у обоих не было ни в одном глазу, так что лекарь согласился – и не пожалел ни разу.

Сао Шучжи слушал, позволял ему выговориться, выпустить пар. Так было часто. Что-то подсказывало Лю, что и будет тоже, но мысль об этом не заставляла его чувствовать себя спокойнее. Ведь сам Сао Шучжи открывался ему на самом деле не так часто – сходу мастер Бай мог вспомнить только его раздражённую речь после разговора с Главой, когда он впервые, ещё мальчишкой, получил отказ на предложение дать девушкам обучаться на потоке Меча, и его полное негодования и раздражения признание, когда его родители в очередной раз попытались его женить. Второе, конечно, было невозможно сравнивать с любым нытьём лекаря – тут проблема была старая и серьёзная. Перед тем разговором Шучжи оборвал все связи с родителями, потому что господа Сао решили, что его фраза «я хочу сам контролировать свою жизнь» значит не «я хочу сам выбирать себе партнёра», а «не хочу, чтобы моя жена была лично свободной», и купили ему рабыню. Кажется, та девушка сейчас работает на его сестру...

Но что-то он отвлёкся. Наверное, сказывался недосып, но отправиться отдыхать он в любом случае не мог. Нужно было найти Юэ Хуа, сказать ей пару слов о её мази, и ещё убедиться, что, в отличие от него, господин глава потока Меча ведёт здоровый образ жизни и не забывает о сне (хотя бы медитирует).

Вокруг было многовато людей в эти дни, и стало ещё больше, когда Бай Лю оказался в Вишнёвом Павильоне. Мальчишки шумно расспрашивали Шучжи о случившемся, о том, почему Пин не слышит и почему нельзя сейчас к Дин Лу. Кажется, мечник и сам уже устал от этого, так что, сделав максимально мрачное лицо, ответил:

- Госпожа Сюэ сказала, что если беспокоить их, они умрут – такие серьёзные раны.

И звучал он достаточно убедительно, по крайней мере, для перевозбуждённых учеников. Для скептично настроенных к нему остальных мастеров Меча же он был не больше, чем таким же мальчишкой. Лю не мог скрыть улыбки, слушая, как он, словно входя в роль рассказчика, придумывал всё больше подробностей всей этой истории. Правда на моменте, когда мастер Сао ляпнул, что у Пин отвалились уши и мастер Бай их приделал на место, всё же пришлось вмешаться:

- Что ты, это Юэ Хуа их вернула, - заклинатель сделал невозмутимое лицо. Он не собирался позволять даже своему Шучжи преуменьшать роль ученицы в этой превратившейся в балаган в его руках истории.

Он не был особенно настроен к разговору с юными мечниками, благо, те, до кого начало доходить, что всей правды они сегодня не услышат, уже начали расходиться. Оставшиеся были самыми младшими и сейчас с таким восхищённым увлечением обсуждали услышанное, что даже не заметили, как Бай Лю, тихо хохотнув, увёл готового в любой момент продолжить пороть чушь главу потока в сторону жилых помещений.

- Знаешь, твои слова звучали вдвойне убедительно из-за кругов под глазами. Ты их углём подводил, или мне пора тебя затаскивать в постель?

- Это должны были быть мои слова, Шучжи.

Лекарь наиграно приподнял брови и поджал губы, однако долго держать «возмущение» не смог. Немного ехидное выражение на лице совсем не уставшего мечника не могло не разрушить все его попытки скрыть настоящие чувства, слабая улыбка всё равно вернулась к Бай Лю.

- Я пока не могу отдохнуть. Надо отчитаться перед Черепашкой... госпожой Сюэ и... - он умолк, думая, как сформулировать то, что творилось у него в голове. Мысли немного путались.

- И похвалить Юэ? – предположил Сао Шучжи, скрестив руки на груди и опершись спиной о стену.

- И похвалить Юэ, - подтвердил лекарь. – Она молодец.

Мечник улыбнулся. Лю поймал его мягкий взгляд и, кашлянув в кулак, прикрыл глаза и чуть отвернулся.

- И всё-таки отдохни, когда закончишь, хорошо?

- И ты не затягивай с этим, - мастер Бай мельком глянул на него и вздохнул. – Мне надо идти.

Сбежал. Он опять сбежал от своего друга, думая, что так сможет сбежать и от себя. От своих чувств к нему... Бай Лю даже не понял, что попытался пересечь лес до склона пешком, пока перед его носом не просвистела особо наглая ветка. Будь он моложе, любое из этих деревьев побоялось бы шевельнуться в его сторону... впрочем, то – история давняя. Тряхнув головой, отгоняя ненужные мысли, лекарь призвал меч и, встав на него, взлетел на достаточную высоту, чтобы холодный ветер с гор чуть не снёс его с курса. Это хоть немного бодрило и помогало остудить ход мыслей.

«Мы заклинатели, бессмертные, а потому торопиться нам некуда»

Мастер Бай вздохнул, вспоминая слова друга. Так-то оно так, но лекарь понимал, что так они ни к чему не придут – он так и продолжит трусить, сбегать, находить сотни отговорок, лишь бы не чувствовать чужую заботу, на которую он попросту не знает, как реагировать. Он не хотел этим ранить Шучжи. Не хотел его ранить собой, но... но...

- Ты же знаешь, я не могу лечить душевные раны, сяо-Лю, - спокойный и немного отстранённый голос Сюэ Сюнхуань встретил его на пороге её кабинета. Самой главной лекарки видно не было, однако это ещё ни о чём не говорило – женщина, судя по открытой и немного покачивающейся дверце шкафа, сейчас пыталась достать какие-то бумаги. Не уверенный, нужна ли ей помощь, Бай Лю заглянул к ней. – Или?..

- Отчёт о передвижениях вне ордена, мастер Сюэ, - объяснил цель своего прибытия Лю. Он уже привык, что Бессмертная Дева обращалась к большинству адептов как к детям, однако с этой её чуйкой на переживания смириться было тяжело.

- О... - заклинательница спустилась с полки, на которой стояла, чтобы дотянуться до лежащих высоко бумаг, и, не особо задумываясь, вручила их подчинённому. – Тогда я заварю чай.

В целом в кабинете было чисто, однако некоторая небрежность в ведении бумаг была заметна. Это не были архивы с историями болезней: в шкафчике, в котором рылась его владелица, лежали в основном какие-то финансовые записи. Бай Лю помнил, как госпожа Сюэ однажды попыталась передать пост главы потока Лекарей (но не павильона) – она не желала заниматься этой «ненужной волокитой» и отвлекаться от действительно важных вещей, однако не собиралась отдавать столь важную роль кому попало, а потому выбрала молодого (по её мнению, впрочем, и мастер Ань был молод) и талантливого подчинённого, на которого можно было бы всё свалить. Однако какими бы убедительными ни были слова бессмертной и какими бы сладкими пирожными она ни пыталась его подкупить, Лю слишком боялся ответственности... он вообще всего, блять, боялся. Сколько можно?..

Если так продолжится, он не только может упустить шанс хотя бы попробовать быть счастливым, но и продолжит подтверждать слова ненавистного ему наставника. Начать стоило... нет, не с таких серьёзных изменений. Шучжи был прав, он не чувствует себя готовым к новым отношениям, а управление потоком было слишком сложным делом, чтобы соглашаться на него так импульсивно.

- Как мальчишка? – уточнил Бай Лю положил бумаги на стол и взглянул на достающую из ящика чайничек Сюэ Сюнхуань. Та, думая над ответом, замерла, а после продолжила расставлять всё необходимое на свободном от документов пространстве.

- Его состояние оставляет желать лучшего, сяо-Лю. Моих навыков недостаточно, чтобы восстановить ядро Дин Лу, пока в нём тьма, однако эта же тьма сейчас не позволяет трещинам разрастаться, - она поставила более крупный чайник с водой на миниатюрную жаровню (в которой, Лю был уверен, сжигались некоторые документы). Взгляд бледных глаз лекарки был задумчивым, она явно старалась сформулировать свои мысли понятно не только для себя самой. – Ритуалы очищения не способны вычистить сразу всё, а в случае этого дитя – скорее приведут к его гибели.

- Предлагаете оставить всё как есть? – уточнил мужчина. Он постарался не показывать облегчения, когда хозяйка склона Хужишэн вместо своего любимого мятного чая достала какой-то другой – мяты кругом и без того было многовато. – Он не сможет совершенствоваться, как остальные.

- Это замедлит его развитие в этом плане, - кивнула госпожа Сюэ. – Однако он мечник. Лиши мастера Ань его сил – и он будет беспомощен, но если то же сделать с мастером Сао – он лишь не сможет призвать Щит.

Конечно, вопрос был глупым. Бай Лю это понял ещё до того, как получил ответ своей главы – ведь выбора у них всё равно не было. Единственными, кто был способен взаимодействовать с тьмой, были тёмные заклинатели, однако их пленная сейчас была заточена в одной из пещер глубоко под павильоном и без сознания: душа блуждала – а найти ещё одного было сложно.

- Его регенерация...

- Тоже замедлена. Думаю, ему понадобится несколько месяцев, чтобы вернуться к привычному ритму жизни... - женщина внимательно следила за тем, чтобы вода не закипела. Её седые ресницы подрагивали, всё же выдавая лёгкое волнение. – Надо будет связаться с семьёй мальчика и спросить, смогут ли они на время восстановления принять его.