29. Чары

 Пока шпионка... перебирала бумаги?.. Пин не слышала, о чём они говорили, в ушах до сих пор звенело... зачем бы она там ни осталась, мастер Мин увёл девочек в деревню, где было светлее и удобнее для неопытной лекарки оказывать помощь пострадавшей.

На самом деле мечница не была уверена, как ей стоит себя вести. Раньше Мин Няоциня она видела только в прошлой жизни и издалека, и единственное, что она могла запомнить – его мягкий почти тихий голос и мелодии, что иногда, подхватываемые ветром, разносились по всему ордену. Сейчас же она могла видеть его совсем близко, чувствовать его запах и тепло. Многие ученики позавидовали бы ей, наверное, если бы при этом девочка не испытала на собственной шкуре силу его атаки.

Выглядел мужчина ужасно виноватым. Как ученик, который случайно покалечил товарища на тренировке, или слишком честный, чтобы лгать, ребёнок, разбивший любимую вазу родителей. На самом деле Пин не совсем понимала, как у взрослого вообще могло быть такое выражение лица, тем более – как оно могло выйти у старейшины. Её учитель никогда бы не показал, что о чём-то сожалеет, особенно если это что-то – вина кого-то ещё...

Юэ шла рядом, держа её за руку. Она ещё немного дрожала, но уже не плакала – сдавшие нервы медленно приходили в порядок. Действовало осознание, что сейчас ей, как единственной лекарке, необходимо взять себя в руки... впрочем, может, и присутствие мастера Мин немного успокаивало. Он не создавал впечатления возвышенного и отрешённого от мирского заклинателя, но явно был человеком, на которого можно положиться.

Ощутив на себе чей-то взгляд, Пин обернулась, и тут же в самой её голове, минуя раненые уши, прозвучал лёгкий смешок. Женский незнакомый голос. Был то дух? Или очередной отступник, который не попался на глаза заклинателям?

Почему-то вспомнилось, как она попала в главный зал. Кто-то будто провёл её сквозь иллюзию Юцвэя к месту, откуда, будь девочка чуть сильней, вышло бы сбежать. И на личность этого существа этот кто-то оставил намёк – ведь не просто так ученица остановилась около гравюры?

Немного обеспокоенная тем, что Пин замерла, Юэ Хуа отпустила руку и привлекла её внимание, помахав перед глазами девочки рукой. Когда их взгляды встретились, лекарка показала ей несколько жестов. Со стороны это могло бы показаться странным, но ученицы прекрасно друг друга поняли.

«С тобой всё в порядке?»

Язык немых был знаком девушке с детства – молодой господин дома, где работала её семья, с рождения был глух. Пусть Юэ никогда не говорила этого прямо, тем более в этой жизни, Пин знала, что хозяева дома из-за этого предвзято относились к родившейся всего на несколько месяцев раньше служанке, словно считая, что она отобрала у их сына голос. К её матери, красивой, но невероятно уставшей женщине, относились даже хуже. Когда бывшие слуги покидали потрепавшую им нервы семью, госпожа бросила им в след проклятие и назвала выкупленную рабыню ведьмой.

Впрочем, какие бы воспоминания не были связаны с этой заменой речи, именно она помогла в прошлой жизни ей наладить общение с немой мечницей. И сейчас, когда Пин не могла нормально слышать, она пришлась как нельзя кстати.

Девочка ответила, что всё хорошо. Юэ Хуа неуверенно улыбнулась и протянула ей руку, чтобы они могли нагнать на самом деле не успевшего далеко отойти и заметившего, что ученицы отстали, Мин Няоциня.

В доме старосты (всё равно дверь уже была выбита Дин Лу) было гораздо теплее, чем в заброшенном храме, даже жарко из-за прогретого летним зноем воздуха. Пин, впрочем, было не привыкать к такому, да и больше её беспокоили слух и внезапно привязавшееся божество. Богиня(?) больше не говорила и никак не проявляла себя, так что быть уверенной в том, что именно благодаря ей треклятый звон в ушах немного стих, ученица не могла.

Тёплая вода, принесённая решившим помочь, чем может, заклинателем, позволила отмыть засохшую кровь с кожи. Пока Пин приводила себя в порядок, Хуа, поглядывая в свои записи, перемолола несколько трав в походной ступке и заварила пахнущее чем-то тягучим лекарство, в котором, когда оно подстыло, вымочила вату. Оно не было слишком жидким, немного напоминало мазь.

Более чистую одежду, как раз ту, что выделила госпожа Лю на одном из прошлых заданий, лекарка принесла с сумкой девочки, когда закончила. Переодеваться не хотелось, но выбора особо не было – воротник и немного плечи были испачканы кровью, а о количестве пыли и говорить не стоило.

«Ты очень крепко привязала сумку к седлу...» начала Юэ и неуверенно глянула в сторону двери. Мастер Мин не беспокоил их, кажется, занявшись изучением бумаг старосты, так что девушка всё же решилась поделиться тем, что на самом деле её беспокоило.

Пин внимательно следила за каждым её жестом, но не была уверена, что стоит ответить. Когда Хуа рассказывала о том, что её беспокоило, мечница старалась её поддержать, но когда она заговорила о полученной уже в Утоу информации... здесь всё было сложно. Даже в прошлой жизни ученица не знала всех фактов, и что-либо утверждать не могла.

Ближе к вечеру Ду Шэ вернулась к группе. Она выглядела, как довольная кошка, что делало очевидным – улов в том кабинете удался. Пин даже сквозь заложенные лекарством уши смогла разобрать её громкий воодушевлённый голос. Впрочем, она достаточно долго знала Вдову, чтобы быть уверенной – это лишь игра на публику. Возможно, чтобы расслабить её с Юэ, а, может, чтобы мастер Мин, что-то приготовивший за это время, не подумал, что она занялась чем-то своим, пока появилась возможность.

«Очень много записей о попытках призвать богиню», начала переводить лекарка. Она внимательно слушала, словно пытаясь найти подтверждение или опровержение своим сомнениям. «Не удалось, собирались уйти... Расположение одной из мастерской Янтарного Змея... Не сказала точно. Где-то «среди демонических вишен»... Когда все трое придём в себя, нас допросят в ордене. Мастер Мин сказал, что платформу недавно отозвали, учитель добрался...»

Хуа вздрогнула и отошла от двери, и почти сразу же в неё вошёл музыкант с подносом. Пин на самом деле ожидала, что кровавых разводов на его одеждах будет... много, однако старейшина как-то умудрился привести себя в порядок. Ни следа пребывания в полном окровавленных детей и какой-то чёрной пыли не было видно на его одеждах, хотя по пути в дом старосты видок у него был тот ещё.

Мужчина поставил поднос на стол и немного неловко присел перед сидящей за ним Пин. Лицо у него до сих пор было максимально виноватым, и понять, что сейчас он будет извиняться, было нетрудно. Что-то девочка успела прочитать по губам, что-то и по выражению и глазам было видно, так что да, она не ошиблась. В конце концов он умолк, и на самом деле мечница не знала, как реагировать. Хорошо, хоть не расплакался...

Мин Няоцинь напоминал провинившегося ученика, и вообще-то провинившиеся ученики либо получали своё наказание, либо выслушивали лекцию, что так нельзя делать и вообще надо быть аккуратнее. На лекцию не было ни сил, ни желания, а для наказания мастер струн как-то староват, не говоря уже о посте старейшины... Впрочем, если немного? Ему ничего не будет, а ей перестанет быть неловко...

Чтобы легонько стукнуть мастера Мин по голове, мечнице не пришлось особо сильно тянуться, положение позволило. Музыкант немного удивлённо взглянул на неё, однако не стал возмущаться.

- Это случайность, - Пин не желала говорить слишком громко, так что решительно перешла на громкий шёпот. – Если у вас столько сил для извинений, лучше отложите их на дорогу, я всё равно не злюсь.

Удивление сменилось облегчением, Мин Няоцинь улыбнулся, чуть качнув головой. Пин отвернулась, не желая пялиться – улыбка делала его и без того красивое лицо ещё милее.

Сразу же после ужина было решено выехать. Лошади беспокоились из-за смены наездников, однако это не сильно мешало.

Темнело медленно, так что небо ещё оставалось почти светлым, когда заклинатели добрались до Сюцю. Задерживаться тут они, впрочем, не стали, и лишь в Зыван Юэ подала голос, сказав, что ей нужно проверить, как обстоят дела с её пациенткой. Старейшины не возражали – всё равно лошадям надо было немного отдохнуть.

Им повезло, семья старосты (кроме, наверное, Хэй Суншу) ещё не спала, когда лекарка неуверенно постучала. Более того, и Эрика, уже пришедшая в себя, бодрствовала (вопреки всем рекомендациям, оставленным на столике у кровати). Золотые волосы девушки были заплетены в нетугую, подходящую для сна, косу, лёгкая рубашка, явно больше, чем была необходима её изящной фигуре, немного спадала с плеча, оголяя ключицы. На её молочно-белой коже больше не было следов насилия, а её лицо, всё ещё бледное после кровопотери, казалось посвежевшим.

Хуа замерла у входа, затаив дыхание. В смысле, это же нормально восхищаться чужой красотой, верно? А эта танцовщица была очень красивой. Ученица старалась не пялиться на её тонкую шею и ключицы, так что перевела взгляд на её руки, державшие в тот момент книгу – и, видят боги, лучше бы она продолжала сверить взглядом изящный изгиб плеча, а не словно вылепленные из фарфора пальцы, на одном из которых сейчас красовалось простое серебряное кольцо. Ей показалось, или справа у неё ногти были короче?..

Заметив её, Эрика что-то приветливо спросила. Лекарка густо покраснела и сначала сильно растерялась, и только после лёгкого смешка и повторения почти забывшая, как дышать, девушка, смогла понять смысл её слов.

На самом деле с северными языками у Юэ всё было не слишком гладко, а потому даже ответ на простое «хэй, мы знакомы» оказался испытанием. Впрочем, немного помогло то, что лекарка часто была на общих уроках мастера Сао, который, вопреки своей специализации, обучал группы именно им. Как ни странно, сейчас, общаясь с носительницей языка, Хуа заметила схожесть её акцента с акцентом главы потока Меча...

Итак, обе девушки знали языки друг друга очень плохо. Очень. Однако поговорить с трудом, но удалось. Эрика на ломаном имперском смогла рассказать, что сейчас чувствует себя гораздо лучше, чем когда свалилась через лес под деревней, а Юэ на не менее ломаном северном рассказала о том, что примерно происходило после прибытия заклинателей в деревню.

- Мой... человек кольца... возвращается завтра, - с нежной улыбкой сказала танцовщица, коснувшись кольца на пальце.

- Человек... кольца?.. – лекарка не совсем поняла, о чём она говорила, однако тот, о ком были эти слова, явно был дорог её пациентке.

- Вы дарите заколки, - пояснила иностранка. – Чтобы свадьба. Не знаю слово.

Но слишком долго задерживаться было нельзя, и в конце концов Юэ пришлось попрощаться с новой знакомой. Дорога до ордена должна была занять всю ночь.

Уснуть Хуа не удавалось, в отличие от сумевшей даже верхом (с опорой на мастера Мина, конечно) задремать Пин. Это не было удивительно, всё же для ребёнка столько всего было утомительно, а девушка была слишком на взводе, чтобы сомкнуть глаз. Да и прохладный ночной воздух бодрил, а Ду Шэ за её спиной не спешила её убаюкивать. Бросив взгляд на шимэй и не найдя в ней ни следа активности, лекарка перевела его на старейшину.

Его завязанные в хвост волосы, словно чёрная лента, развевались на ветру. В свете выглянувшей в ночи луны цепочки на его одеждах, наплечники из лёгкого металла и заколка красиво поблёскивали, придавая образу мужчины загадочности. Вспоминались рассказы о существах из северных легенд, которые ученики разбирали на уроках языков. И, если Эрика немного напоминала озорную фею, то мастер струн сейчас был похож на самого прекрасного из эльфов...

Мысли уносили девушку вдаль, а в какую – она и сама не понимала. В голову приходили и драконы, и духи лисиц, и ещё какие-то отрывки из переводимых на занятиях текстов. Может, Юэ Хуа просто хотела думать о чём-то хорошем и не связанном с происходившем сегодня...

В конце концов лекарка погрузилась в беспокойный сон. Создания разных легенд в нём смешивались, образуя что-то одновременно родное и чужое, иногда пугающее, иногда наоборот. Ей снились эльфы, что боролись с демонами и тьмой, дриады, сосуществовавшие с духами леса и зверей. Крылатые и бескрылые драконы обсуждали, кому достанется та или иная территория неба...

Всё ощущалось очень... странно. У Дин Лу не выходило разлепить словно прижжённые веки, а боль, всё ещё острая, давала о себе знать расходящейся по всему телу пульсацией. Голове было невыносимо жарко, но всё остальное нещадно знобило... Казалось, его золотое ядро вот-вот рассыплется. Сознание постоянно ускользало от раненого юноши, изредка возвращаясь в полубреду.

Вдруг почти всё прекратилось. Боль всё ещё, словно второе сердцебиение, пульсировала, заставляя его сжиматься в немом крике, но в остальном всё было не настолько ужасно. Веки были тяжёлыми, однако, приложив немного сил, Дин Лу всё же смог открыть глаза.

В комнате, освещённой тусклым подрагивающим светом свечи, пахло мятой и ещё какими-то успокаивающими травами. Мечник попытался приподняться, чтобы оглядеть всё получше, однако в груди вновь стрельнуло болью, вынудив его упасть на подушку и свернуться под тёплым почти невесомым одеялом.

- Отдохни, дитя, - спокойный, немного отстранённый голос женщины звучал совсем близко. Дин Лу почувствовал, как кто-то мягко убрал чёлку с его лица, вместе с тем передавая ему немного энергии.

Ученик узнал говорившую. Бледные одежды, аромат мяты... уже по этому можно было понять, что перед ним лекарка из павильона Хужишэн, однако Дин Лу не было достаточно этого. В миниатюрной женщине, сидящей за столиком со свечкой, мечник узнал Сюэ Сюнхуань, несменную главу павильона Хужишэн и потока Лекарей. Её серебряные волосы были заплетены в тугую косу, не делая при этом облик госпожи Сюэ строже. Может, из-за очень молодого лица, а, может, и из-за мягкого взгляда слишком светлых, словно подслеповатых, голубых глаз.

«...запах, как у седой девочки...»

Дин Лу не хотел вспоминать голос того отступника, однако его слова... он был как-то связан с Бессмертной Девой? Ведь мастер Сюэ действительно выглядела так, будто она не старше Юэ Хуа, и лишь полная седина волос выдавала её немолодой возраст...

Старшая из старейшин пригладила его непослушную прядь. Юноша вдруг ощутил, как сильно его начало клонить в сон, и справиться с этим чувством он не мог. Это были чары, он не сомневался, однако сопротивляться им не было сил ни физических, ни духовных... Что ж. Его младшие были в безопасности. Наверное, можно было спокойно поддаться...