26. Белый огонь

 Пин бежала. Подгоняемая волчью тенью позади, она не могла остановиться, отдышаться или осознанно решить, куда свернуть. Долго так продолжаться не могло – ребёнку не хватало воздуха, простого свежего воздуха, а не этого немного затхлого коридорного. Не хватало сил так долго не переводить дух, и даже опыт в «прогулках» по лесу диких вишен не помогал ей сейчас. Всё же в лесу ей было, от чего оттолкнуться...

Но у неё заплетались ноги от усталости. Своё дело сделало и то, что спина ужасно болела после контакта с тёмным барьером. Мечница уже не могла бежать и рухнула на пол, кажется, рассадив колено и плечо. Меч, который она так и не выпустила из рук, только чудом не поранил её. Она выдохлась, и это заставляло только крепче запомнить – привычных сил в ближайшие годы у неё не будет. Лёгкие словно горели, и Пин помнила, что нельзя останавливаться, когда такое происходит, ведь станет только хуже... благо, её пока не рвало, лишь подташнивало.

Растревоженное частым неглубоким дыханием горло начинало болеть. Девочка с трудом приподнялась, намереваясь подняться и даже на таких ватных ногах попытаться уйти от преследования...

Преследование. Точно. Разве волк не разорвал бы её на куски? Бросив взгляд в его сторону, ученица поняла, что... расстояние не изменилось. Он стоял, грозно порыкивая, но не нападая, Пин видела его глаза в темноте. Медленно, по стенке, поднявшись, она сделала шаг в его сторону. Головокружение и тошнота заставили её скрутиться, готовя к так и не подступившей к горлу рвоте, но мечница отчётливо видела, что он отступил.

- Какого хрена...- хрипло выдавила она и, покачиваясь, отстранилась от стены, чтобы вновь попытаться подойти к теневому зверю.

Он не позволял ей приблизиться, впрочем, больше не издавая фальшивых рыков и лая – осознавал, что бесполезно. Или тот, кто смотрел его глазами сейчас...

- Ты ведь наблюдаешь, - не спросила, но твёрдо сказала девочка. Она поудобнее перехватила клинок и резко обернулась, нанося удар.

Лезвие меча прошло сквозь тёмного заклинателя, никак ему не вредя. В коридоре один за другим начали зажигаться проклятым белым пламенем факелы, но даже прежде, чем один из них осветил лицо юноши, Пин услышала усмешку.

Его правый, единственный глаз, оставшийся в тени, словно светился тусклым фиолетовым сиянием и сразу привлёк внимание. Неужели он был настолько уверен в своей безнаказанности, что не скрывал своих сил? Или он специально дал волю преступной энергии, чтобы её запугать? В любом случае, такого же не было на освещённой стороне лица. Она была изуродована жуткого вида шрамом, не похожим на следы когтей или меча и имеющим лишь небольшое сходство с ожогом. О природе травмы оставалось только догадываться, но на это не было времени. Главное, что она запомнила его черты. Если она выживет, это пригодится.

Отскочив от него, ученица чуть не потеряла равновесие – сказывалась усталость, ноги были словно отлиты из тяжёлого металла. Но Пин устоял и направил на отступника клинок, не желая так просто сдаваться.

- Знаешь, с детьми обычно скучно, но ваш светяшка немного позабавил, - протянул Юцвэй, крутя в пальцах бусину на конце одной из кос. – Сколько ему хоть было?

- Не смей так говорить о Дин Лу, - процедила заклинательница.

- Я спросил про возраст, а не имя.

Чуть утихнувшая было ярость вновь вспыхнула в груди Пин. Она атаковала. Снова мимо, однако в этот раз отступник обошёлся без своих фокусов. Ему не составило труда не только уклониться от удара меча, но и оказаться за спиной у девочки.

Тянущая боль в месте контакта с барьером вдруг стала такой сильной и острой, словно в спину воткнулись сотни игл. Юцвэй без труда взял под контроль тёмную энергию и теперь манипулировал ей, заставляя мечницу скривиться в немом крике. Ощущения были, словно с неё заживо, кусок за кусочком, сдирали кожу. Но она не издала ни звука. Пин не собиралась позволять этому ублюдку упиваться её страданиями.

Она выпрямилась, бросив полный ненависти взгляд на отступника. Это начинало его веселить, однако пальцы он сжал, заставляя остаточную тьму в её теле терзать её с двойным упорством. Пин, превозмогая боль, шагнула к нему.

И тут он взмахнул рукой. Легко так, словно отгонял муху. И вместе с этим движением из тела ребёнка словно вырвалась вся та энергия, что он использовал для этой пытки. От неожиданности ноги мечницы подкосились, и она упала на колени, пытаясь восстановить дыхание.

- Если хочешь, чтобы вашего светлячка похоронили, а не бросили на съедение диким зверям, тебе лучше...

- Может я сама решу, что мне лучше, а? – скептично уточнила едва сдерживающая дрожь усталости в теле девочка. Если бы он собирался её убить, то уже сделал бы это, верно?..

Она вновь попыталась подняться, но потребность хотя бы в небольшом отдыхе сказывалась слишком сильно – максимум, на что её хватило, это опереться головой о стену, сверля взглядом отступника. Тот лишь дёрнул плечом, и только сейчас Пин заметила на воротнике пятнышко крови. Кто-то его ранил? Сейчас? Точно не она...

Юцвэй никак не реагировал на это. Словно то был сущий пустяк, а не что-то, стоящее беспокойства... Если бы он обратил внимание на кровь, было бы, конечно, удобнее. Впрочем, он на что-то отвлёкся, настороженно прислушиваясь, и это позволило немного отдохнувшей ученице подняться и отступить. Стоило воспользоваться случаем и сбежать, найти дорогу, и...

Что-то прыгнуло ей на шею, с потолка, кажется. Пин привыкла к боли за время, проведённое на улице, за годы тренировок и заданий, и даже сейчас она не воспринимала всё так остро. Она могла спокойно выдержать удары ветвей диких вишен, стерпеть боль от кулаков взрослых. Даже пытка тёмной энергией не смогла выдавить из неё ни вскрика (хотя на самом деле она была на грани, стоило отступнику сжать кулак и сделать всё только больнее). Но когда мечница ощутила поступь волосатых лапок на своём затылке и осознала, кому они принадлежали и что оно собирается сейчас сделать, сдержать ужас уже не вышло.

Вскрикнув, она врезалась спиной в стену, пытаясь сбить паука с себя. Не вышло. От ужаса её пальцы не гнулись толком, но Пин не хотела, не могла позволить этой твари оставаться на ней. Сорвав с себя животное, она бросила его на пол и, не думая даже о том, что лезвие так затупится, ударила по нему несколько раз мечом.

Юцвэй... не успел среагировать, и мог лишь наблюдать, как верный зверь его наставницы погибает. Довольно мучительно, между прочим. Одна из лапок Нитки застряла в волосах девчонки и так в них и осталась, а сама паучиха подавала признаки жизни недолго – после очередного удара она в последний раз судорожно дёрнула оставшимися конечностями и сжалась. Юноша не мог представить, какие мучения сейчас испытывала разделявшая с ней боль Лин Лань. Зато уже представлял, как расправится с этой девчонкой – всё равно появление Нити должно было быть разрешением на убийство. Тень волка он отослал на поиски живого зверя.

Тьма быстро заполнила коридор. Пин не сразу заметила, что источники света стали просто яркими пятнами посреди чёрного ничего. Она не видела ни пола, ни тушки паука, ни отступника, что ранее стоял неподалёку. Его голос теперь звучал отовсюду. Он был зол.

- Беги.

И это простое слово было страшнее всех его разглагольствований. Теперь у него не было неизвестного ей ограничения, но был гнев. Она попыталась полоснуть мечом по месту, где стоял Юцвэй, но тени опутали клинок и вырвали из её рук. Оставшись без оружия, девочка была вынуждена, опираясь на интуицию, искать путь отступления.

Как ни странно, в этот раз усталость как рукой сняло. Даже головной боли, всё ещё отголоском бившей в висок после тех странных видений, уже не было. Она бежала во тьме, не видя ничего, кроме белых факелов. Только по ним выходило ориентироваться в этой черноте, но даже они вдруг один за другим начали затухать, оставляя её одну. Совершенно одну.

Пин бежала, не чувствуя под собой пространства. Словно она была не в коридоре заброшенного храма, а в чертогах собственного разума. Тут не было тепло или холодно. Тут не было страшно, но и спокойствия не ощущалось. Здесь было... пусто.

Но она шла уверенно, не позволяя себе останавливаться. Потому что её могли убить в любой момент. Потому что мастер Сао, /её/ мастер Сао говорил, что главное помнить о необходимости идти вперёд. Потому что чувствовала, словно кто-то ведёт её... к чему-то... так она себя чувствовала, когда шла вслед за Юэ в глубь леса, в их место. Волнение, предвкушение... почему она вспомнила?

Мечница не чувствовала уже под ногами пола, только мягкую траву и, изредка, корни деревьев. Она чувствовала запах цветов и мяты. Слышала тихий смех лекарки, ведшей её за собой. Была весна, цвели вишни. В немного растрёпанных чёрных волосах Юэ Хуа, заплетённых в не очень ровную косу не привыкшими к такой работе пальцами младшей, запутались веточки. И она была такая... спокойная? Счастливая?..

Прежде, чем она осознала, вспомнила, что её шицзе отрезана от неё тёмным барьером, наваждение рассеялось. Пин стояла перед тяжёлыми железными дверьми в главный зал, одна из них была приоткрыта ещё учениками, пуская в коридор немного света. С чуть освещённой гравюры на мечницу нежно смотрела богиня этого храма.