Глава 36. Мятный ветер имболка

Мята на языке цветов означает утешение. Благодаря мифу о том, как Персефона превратила нимфу в куст, мята стала ассоциироваться со смертью и скорбью. Так же её клали к покойникам, чтобы замаскировать трупный запах. Но если не брать в расчёт мифологию, то мята обладает успокаивающим эффектом, а потому часто используется в ароматерапии.

Второе февраля для многих было обычным зимним днём. Некоторые начинали вести отсчёт до весны, изрядно соскучившись по теплу и свету, и радостно зачёркивали второй квадратик в календаре. Для ливрийцев второе февраля было точкой между луностоянием и весенним равноденствием.

Имболк считался важным праздником под покровительством Матушки Фриеры, матушки-покровительницы Лилит, рождённой 24 февраля и Криса, рождённого 17 февраля.

Мелисса прошла мимо небольшого алтаря с белыми свечами, хвоей и рябиной. Она лишь ненадолго задержалась, вспоминая алтарь, который сделала её семья, прежде чем вернуться на кухню. Женя и Мэри доделывали глинтвейн на вишнёвом соке и готовили яблоки для запекания. Мелисса ещё даже не вошла, а уже чувствовала запах выпекающегося печенья.

– Адам сказал, они скоро будут.

Мариэлла кивнула, не отвлекаясь от своего занятия. Этот имболк было решено провести всем вместе, их родители вместе с Марком и Лилит уже готовили поляну в Ливрале для пикника. Ритуал с костром многие думали не проводить – их и так было очень много в последние месяцы, Зимняя Матушка вполне могла пережить без ещё одного.

Они хотели собраться все вместе и создать иллюзию нормальности. Убедиться, что всё было действительно позади. Что дальше их жизни не будут под угрозой из-за какого-то сумасшедшего, что они действительно отвоевали власть над своими судьбами и жизнями.

Все оделись в цвета имболка и выглядели, словно земные помощницы Фриеры. Женя была в белой тунике с нежной вышивкой и голубых штанах с белыми кружевными рюшами, Мариэлла надела белое платье с еле заметным голубым узором, но сейчас обе прикрылись разноцветными фартуками, чтобы не испачкаться, и выглядело это забавно. Мэл же выбрала тёмно-синие, почти чёрные, штаны и красную, как рябина, красивую кофточку и теперь выделялась даже сильнее, чем Катя с её коричневым комбинезоном поверх голубой футболки. Нимфа даже заплела воздушную косу и вплела туда ягоды рябины.

Мэри подняла глаза, но смотрела не на Мэл, прислонившуюся в арке. Мелисса, заметив это, обернулась, лишь краем глаза заметив, как Мэри опустила взгляд и стала осматривать получившиеся у неё яблоки. Совсем скоро в проходе появилась Катя. Но она не улыбалась. А её лицо словно было бледным полотном, особенно на фоне красных губ.

Это заставило нимфу насторожиться. Женя тоже быстро заметила свою девушку и ей тоже не понравилось её состояние.

– Что-то случилось?

Катя её не ответила. Теперь волноваться стали все.

Девушка стояла, крепко держа в руках телефон. Спустя время она повернулась к Мэл.

– Ты знала, что Карма была дивой?

– Карма – дива? – это стало для Мэл большим удивлением, – Нет, не знала. К чему ты это?

Мысли моментально спутались. Что произошло? При чём тут вообще Карма? И как Катя вообще узнала, что Карма – дива, если даже Мэл за столько лет об этом не догадалась?

– Мне только что позвонила Жизель, – почти срывающимся голосом ответила Катя, продолжая смотреть в её голубые глаза. Она явно сдерживала себя и пыталась взять под контроль, но её пальцы заметно подрагивали. Мэл это всё очень не нравилось, – Карма отправилась в Ливраль предупредить свою маму, потому что не могла с ней связаться. Час назад Жизель узнала, что нашли её труп.

В этот момент внутри Мэл что-то взорвалось и оборвалось.

"Так вот, почему её всё это время не было в школе".

Эта мысль была последней, о чём подумала Мэл, прежде чем её мысли полностью стихли. Поражённая и обречённая. Мэл потребовалось время, чтобы до неё действительно дошёл смысл этих слов – Кармы больше нет.

– Кто такая Карма? – неловко и неуверенно спросила Мэри.

– Солистка в группе Джека, – ответила Катя почти машинально. Она никак не могла поверить в то, что узнала от одноклассницы всего пару минут назад, – Ты вероятно видела как он иногда цапается с Жизель. Светленький такой, и очень наглый.

– Моя подруга, – произнесла Мелисса бесцветным голосом.

Женевьева быстро оказалась рядом с девочками. Она положила руки на плечо и лопатки Кати, тихо что-то шепча и отводя в сторону, давая Мелиссе пространство. Мариэлла понятия не имела, что делать в таких ситуациях. Но отодвинула от стола ближайший к подруге стул и осторожно, но настойчиво усадила её. Мэл шла, как деревянная, а после и вовсе рухнула на мягкий стул.

– У тебя есть ромашка или..

– Нижний шкаф, второй от холодильника, – быстро сориентировалась Мэри.

У самой в голове снова образовалась каша из мыслей о том, чем она может помочь, что сделать, что сказать и что она вообще чувствовала. Грусть, укол боли и злость на себя за то, что не сумела придумать, как всё разрешить гораздо раньше. А потом вспышка ужаса. Ужаса от мысли, что если она чувствует себя так, то как тогда почувствует себя Лилит, если узнает об этом.

– Мальчишкам пока не говорим, – первой прервала молчание Мелисса.

Её голос звучал не живым и сипло, но все единогласно согласились с ней.

– Лилит ни слова, – добавила Мэри, не спрашивая.

Кухня вновь погрузилась в тишину, нарушаемую лишь духовкой и холодильником. Мариэлла с трудом отогнала все мысли и стала анализировать ситуацию.

Адам с Крисом должны были скоро приехать. Её родители с Лилит, родители двойняшек, Женевьевы и отец Криса были в Ливрале. В теории, у них было время притвориться, что всё в порядке. То, что мальчишкам всё равно придётся рассказать понимали все, просто они хотели оттянуть этот момент и не портить их первый совместный праздник с самого начала.

– У тебя не найдется чего-нибудь сине-голубого или белого? – неуверенно спросила Мэл и невербально показала на свою кофту.

Мариэлла посмотрела на неё, чуть нахмурившись. У них обеих были широкие плечи и небольшая грудь. По идее, что-то могло найтись.

– У меня есть белая кофточка, если подойдёт.

Мэл слабо кивнула, всё ещё пребывая в шоке.

– Доделаете? – мягко спросила Мэри, и получив ответ от подруг, осторожно повела Мелиссу в свою комнату.

Мальчишки приехали весёлые и громкие. Крис с разбегу обнял Катю с Женей. Мэри спустилась на шум, соврав, что они случайно испачкали кофту Мэл, и та сейчас расстроена и переодевается. Парни поверили на слово.

– Ну вы даёте, – хохотнул Адам, – Она же вам это теперь всю жизнь припоминать будет.

Мэри неловко подняла плечи и обезоруживающе-стыдливо улыбнулась. Вероятно, они поймут, что Мэри им соврала, когда узнают о случившемся, но Мэл была действительно не в том состоянии, чтобы безошибочно сыграть безмятежность и веселье.

Костёр решили всё-таки провести. Небольшой и с условием, что как минимум один из владеющих магией всегда будет рядом. Для верности, взрослые выкопали углубление в земле и сверху по кругу обложили камнями.

Поляна была большой и достаточно далеко от Поселения нимфей. Их собралось много, но всем хотелось какого-то уединения. Не удивительно, что поиск чего-то подобного заняло много времени даже при учёте помощи Ариадны и Альмиры.

Они принесли много пледов и покрывал, чтобы никто не замёрз даже когда Ливраль накроют сумерки и остров постепенно погрузится в прохладную тьму.

Марк испачкал свои синие джинсы, пока разводил костёр, и едва не подпалил свою серую толстовку. Кто-то громко крикнул, и он отвлёкся в самый неподходящий момент.

– Аккуратнее! – громко и строго крикнула Мариэлла.

На секунду Марк даже подумал, что это она ему, но, обернувшись, заметил, как она пилила взглядом ребят у кромке леса. Заметив его ошарашенное лицо, Мэри тут же стушевалась.

Лилит помогала вытащить и расставить еду. А ещё тихо посмеивалась с выходок подростков, вспоминая свой подростковый возраст. Она выбрала длинную тёмно-синюю тунику и белую юбку до щиколоток, которые вместе были похожи на платье. Волосы она больше не осветляла и была похожа на Богиню ночи.

Адам с Крисом, кажется, оделись почти парно. Только если одежда Адама была в тёмно-синяя и коричневая, то у Криса были коричневые брюки, светлая жёлтая рубашка с голубой футболкой под ней и голубой платок вместо ремня.

Впрочем, не одни они оделись парно. Амариллис и Август были в коричневом и белом, Альмира с мужем выбрали жёлто-голубые цвета, а родители Женевьевы – бело-сине-голубые.

Коричневый не был цветом имболка, но был цветом траура у нимф и магов. Учитывая обстоятельства недавнего прошлого, не было удивительным, что многие из них решили надеть вещи с этим цветом.

Мариэлла сидела, поджав колени к груди и опустив подбородок на них, смотрела за тем, как огонь постепенно разгорался и охватывал всё больше ветвей. Она всё ещё заметила, как Марк сел рядом, но никак не отреагировала на это, молчаливо позволяя ему быть в её пространстве, совсем близко.

– Думаешь, это не перебор? – тихо спросил он, не сильно рассчитывая на ответ.

Мариэлла действительно не отвела взгляда от костра. Но спустя несколько секунд тишины всё же ответила – так же тихо и даже умиротворённо.

– Ян поступил омерзительно. Но это не означает, что из-за его действий мы теперь должны отказаться от огня.

Она смолкла. Ей часто требовалось время, чтобы понять, как выразить свои мысли. Марку хватило бы и этого ответа, но то, как она это сказала, подсказывало, что это было не всё. Он не стал её торопить или настаивать, чтобы она продолжила.

– Просто посмотри сам. Огонь опасен. Всегда был. И мы всегда это знали. Но ещё он дарит свет и тепло. Мы можем готовить еду и это безопаснее, чем есть её без термической обработки. А ещё он очень красивый.

– Красивый?

Мариэлла мягко кивнула.

– И уютный. Знаешь, любая стихия, если она не контролируема, – опасна.

Марк смотрел на её спокойное лицо, а после тоже перевёл взгляд на костёр. В этом действительно было что-то неуловимое, что притягивало взгляд и наполняло сердце теплом. Огонь был его спасением множество раз, но он всегда продолжал думать о нём, как о чём-то исключительно опасном и разрушающем. Возможно, потому что он сам был связан с огнём, а от себя он никогда не ждал ничего хорошего. Полезного – ещё возможно.

– Не представляю, как теперь жить дальше, – тихо признался он, чувствуя себя безумно уязвимым. Но это была Мариэлла. Он знал, что она никогда не ударит в чьё-то уязвимое место. По крайней мере, пока этот кто-то не причинит вред тем, кто ей дорог.

– Я тоже, – в тон ему ответила Мариэлла, опуская одну из рук. Это звучало как ответное уязвимое признание.

Марк опустил руку совсем рядом с её ладонью, и через время их мизинцы крепко уцепились друг за друга, словно корни. Краем глаза маг заметил, как Адам стоял где-то совсем в стороне и разговаривал с Мелиссой. И впервые он действительно даже не пытался подслушать чужой разговор. В этом не было необходимости – он был в кругу существ, ставших ему, словно семья. Даже среди дагни он не чувствовал себя настолько в безопасности.

Тем временем Адам стоял и не знал куда себя деть. Они уже говорили и, пусть не легко, пусть не обошлось без нового скандала, но помирились и всё обсудили. А теперь он узнал, что Мэл пыталась скрыть, что узнала о смерти Кармы.

Адам не мог ни в чём её обвинять, больше нет. Он сам толком и не общался с Кармой, она была подругой исключительно Мэл. Он понимал, как сестре было тяжело, она сама ещё была готова отрицать произошедшее.

Мелисса дрожала, едва не плача, а Адам не понимал, куда себя деть.

– Я не стану говорить Крису сейчас, – только и смог выговорить он в качестве утешения, – Марку со взрослыми тоже.

– Это всё равно придётся сделать.

– Знаю. Но мы можем сделать это потом, – отрезал Адам, принимая позицию сестры, и крепко её обнимая. Ткать в районе плеча намокла, и от этого сердце и зубы сжимались сильней, – Я понимаю, почему вы решили, что будет хорошей идеей не говорить нам, чтобы не испортить праздник.

– Ты злишься?

– Нет, – выдохнул он и уткнулся ей в шею, жмуря глаза, – Конечно, нет. Она была для тебя близкой подругой когда-то. Тебе больно, я всё понимаю.

Адам заметил, как Женевьева передала Кате цветы мака. Судя по тому, что Катя вплетала их в зелёные волосы своей девушки, именно маки гианы с дриадами использовали для скорби и траура. Адам знал, что был ещё другой цветок, но не помнил какой именно.

Недалеко от них Крис сидел на пледе у костра и нанизывал зефир, чтобы пожарить. Не смотря на то, что он был человеком, его песочные волосы стали ещё светлее, а глаза сменили цвет на светло-фиолетовый. Парень посмотрел на двойняшек с поднятой бровью, но быстро понял, что лучше ему в это не лезть. Несмотря на шутки окружающих, чувство такта в нём всё ещё было, пусть он не редко его игнорировал.

Все ждали наступления ночи. Времени, когда появятся магические сферы и языки пламени будут светить ярче. В сумерках можно было водить хороводы, петь песни и громко смеяться, зазывая весну. А после и вовсе достать картошку из-под углей – она всегда получалась гораздо вкуснее приготовленной в духовке, хотя, казалось бы, ничего необычного в ней не было.

Оказалось, что Ариадна, как и все гианы, просто обожала петь. Она пела, и иногда к ней присоединялись другие. Август и Амариллис даже умудрились потанцевать чуть поодаль от костра.

Постепенно лес стал наполняться ночными звуками, которые порой звучали громче треска костра. Адам уронил печенье, когда услышал уханье совы совсем близко к поляне. А потом зло отпугивал её, надеясь, что это был оборотень, и он выглядел не совсем как последний дурак, пусть некоторые и смеялись.

Марк на всякий случай стал поддерживать контакт с тенями. Паранойя не отпускала его. Парень всё ещё панически боялся, что они рано расслабились, даже если за столько времени никаких новых возгораний или признаков фёхру не было обнаружено.

У многих народов Загорья, в том числе и див, существовал особый ритуал. Когда у них умирал кто-то близкий, не важно был он членом семьи, родным по крови или нет, они шли в проводной путь до ближайшей реки или Звёздного моря. Обычно это называли дорогой теней. Чаще всего все, кому это существо было дорого, собирались вместе, но порой див шёл на это в полном одиночестве. Весь путь они шли молча, отдавая дань уважения погибшему, а прибыв на место, так же молча, поджигали свечи и зажигали огни в венках и маленьких лодочках, которые опускали плыть по течению. Дивы верили, что это позволит погибшему не чувствовать себя одиноко, и укажет путь к перерождению, если он не сможет найти теневых. Поэтому никто не удивился, когда все подростки поодиночке встали и ушли.

Первыми отошли Женя и Катя. Спустя время Мелисса тронула Мэри за плечо и коротко приложила два пальца к губам. Мэри просто предупредила Марка, что отойдёт с Мэл в лес, на что получила утвердительный кивок. Мариэлла задумалась, возможно ли такое, что Марк был уже в курсе. Скорее всего, да. Лилит спала, приложив голову к отцовской груди.

Они ушли к Звёздному морю. Молча переглянулись, и Женевьева создала несколько венков из акации и маков. К этому моменту к ним так же молча присоединился Адам, а вместе с ним подошли Марк и Лилит. Мелисса создала венок из белых лилий и зажгла на цветах крупицы магии, преобразовывая их в мерцающие огоньки. Адам взял оставшиеся венки, и Марк создал в них небольшие огоньки. После этого они так же молча разобрали их и по очереди опустили венки на воду.

На бархатном небе ярко светила россыпь звёздного бисера. Школьники и взрослая нимфа отправляли на тропу перерождения маленькую диву, желая ей лёгкой дороги и исполнения всех несбывшихся мечт в следующей жизни.

Цвета имболка: Белый Голубой Синий Красный Жёлтый Серебро

Траур нимф Коричневый, траур Загорья – голубой

Гианы используют венки с акацией или маком, или просто вплетают эти цветы в волосы.