Глава 35. Пробуждение фиалок

Фиалка означает скромность. По одной из легенд святой Валентин делал из растущих у его камеры фиалок чернила, чтобы написать письмо дочери тюремщика, которую он исцелил от слепоты. Трёхцветные фиалки называются анютины глазки и буквально говорят: "Ты в моих мыслях". Их можно подарить вместе с хризантемой в благодарность человеку, который был с вами в сложный период жизни.

Марку казалось, что он никогда не забудет то, как все смотрели на них троих в тот поздний вечер. Они с Мелиссой были безумно уставшие, но всё же принесли Мариэллу во дворец, где все уже бегали, как перепуганные муравьи.

Марк очень боялся за состояние Мариэллы. Краем глаза он приглядывал за Мэл, часто предлагал сменить её, но девушка была принципиальной и более выносливой, чем казалась. Она видела, что он тоже был уставшим и не позволяла брать на себя больше ответственности, чем, по её мнению, он мог выдержать в тот момент. Но это не мешало ему их вести и постоянно следить за тем, как Мариэлла совсем слабо, но дышала.

Он подхватывал Мэл каждый раз, когда она запиналась от усталости и неспособности смотреть себе под ноги. Один раз они даже поссорились. Оба были вымотаны, упрямы и напуганы. Им обоим было важно защитить Мариэллу и друг друга.

Спустя несколько минут пропитанной обидой тишины, Марк начал понемногу рассказывать, что произошло у них с Адамом, после того как Мэл увела Мариэллу прочь. Он не стал ни в чём её обвинять. Наоборот, умудрился легко боднуть её локтем, хотя в тот момент нёс Мариэллу, чтобы та тоже не стала себя съедать этими мыслями. Никто из них не знал, что всё случится так, как случилось.

На территории дворца их уже ждал сюрприз, и далеко не один. И, к сожалению, ни один из них нельзя было назвать полностью хорошим.

Август, заподозрив неладное, когда его дочь так поздно не вернулась домой, попросил о помощи Апполинарию. Мама Жени быстро согласилась помочь. Уже во дворце те встретились с Женевьевой и Адамом.

Оказалось, что в Поселении нимфей произошло три пожара. Четверо дагни погибло и ещё несколько жителей поселения. Ребята успели помочь с последним пожаром, взрослые же пришли, когда всё уже закончилось, но вскоре выяснилось, что Её Высочество Лилит пропала. Когда они втроём добрались до дворца, родителей Мариэллы уже не было.

О чём тогда говорили двойняшки, Марк не знал. Он спокойно поздоровался с женей, когда Мэл налетела на брата, едва не повалив его на землю, а после отнёс Мэри до лекарей и больше никуда не уходил.

В ту ночь Марк уснул лишь на рассвете. Её Высочество нашлась, но тоже в состоянии полного слияния и без сознания. Марк сумел выяснить и про то, что в радиусе нескольких километров были несколько очагов возгорания, но все они частично были восстановлены.

Женевьева ушла с матерью, а двойняшек увёз домой Август. Марк даже не пошёл проверить дагни. Он знал, что с ними стражники и те им помогают, это его успокоило. Но больше его успокоило то, что королева Амариллис, пришедшая навестить дочь, сама рассказала о том, что здесь происходило в их отсутствие и лично пообещала, что дагни никто не тронет.

Тем не менее, он всё же хотел ещё раз в этом убедиться. Попытался призвать тени, но все те, кто постоянно откликался на его зов, молчали. Марк решил, что разберётся с этим позже. А потом, без сил уснул сидя на полу, склонив голову к больничному матрасу.

Через пару дней Её Высочество очнулась. Она пыталась поговорить, но у неё ещё не было достаточно сил на это. Поэтому Марк сам стал разговаривать с ней. Он не стал безудержно болтать, просто говорил время от времени, чтобы отвлечь её от плохих мыслей. Её Высочество часто смотрела на Мэри, словно считала себя виноватой за то, что с той произошло.

– Они его уничтожили, – тихо сказала она. Спокойно, но со странной хрипотцой в голосе. Марк был уверен, что тот момент он навсегда сохранит в своей памяти, – Ян действительно переродился. Он использовал не амулет, а что-то ещё. Что-то, что успел подобрать или украсть Ансельм.

– Я убила Яна и добила Ансельма, – сказала она, безжизненно повернув голову к нему, но не пытаясь встать, – А потом произошло что-то странное. Я видела не только нечисть, но и теней. Видела, как душа Яна вышла из мёртвого тела, и как они все окружили его, раздирая на куски.

Марк долго прокручивал эти её слова в своей голове. Пазл складывался сам собой. Маленький кусочек за другим кусочком. Марк тогда не обратил внимания на кольцо Ансельма, хотя, вероятно, должен был. Но у него тогда были другие приоритеты, чем чья-то новая побрякушка, которую Ансельм в лёгкую мог просто отжать у кого-то под барьером. Вспомнилось его болезненное состояние. Вспомнилось, как в ту ночь он не смог призвать хорошо знакомые тени – они почти все ушли не перерождение. Это была хорошая новость, пусть и с несколькими каплями горечи – Марк успел привязаться к ним, и потерять сразу всех их оказалось тяжелее, чем он думал.

Марк рассказал ей, как они пошли искать в тот вечер ловушки. Как разделились. Рассказал то, что рассказала ему Мелисса. Та забегала к нему каждый день, беря у ребят задания для него и Мариэллы, которые он выполнял днём или вечером. Николь находилась в нескольких метрах от них, всё ещё в бессознательном состоянии, но ответственность за неё полностью взяла на себя семья Женевьевы.

Её Высочество отпустили восстанавливаться в свои покои в тот же вечер, как она пришла в себя. Не смотря на наставления целительниц, она пришла на следующий день как раз, когда Мелисса принесла ему новую стопку заданий.

– Я чувствую себя гораздо лучше, – послышался тогда громкий и возмущённый голос Её Высочества. Марк сильно удивился, ведь после возвращения она, казалось, стала тихой и пыталась во многом не доставлять проблем, если вопрос не касался дагни, – Не нужно пытаться приковывать меня к кровати. Належалась уже, сколько можно?

– Да, я даю слово, что буду следить за своим состоянием и в случае проблем приду к целительницам и снижу нагрузку, – уже мягче, но всё ещё достаточно громко ответила она. – А теперь, будьте добры, пропустите меня к моей сестре!

Войдя, она сразу заметила на себе их удивлённые взгляды. Женщина тактично прочистила горло, смахнула небольшую складку на платье и извинилась за своё поведение за дверью.

В тот день уже Мелисса несколько часов без устали разговаривала с ней. Сперва сдержанно, но эта сдержанность очень быстро улетучилась, когда нимфа напомнила, кто она, а Её Высочество её узнала. Марк не вмешивался в их разговор, стараясь просто решать алгебру и не подслушивать, что получалось у него с трудом. Привычки, выработанные годами, и их нахождение в одном помещении с ним всё же играли свою роль. Позже Её Величество поделилась своей идеей о саде и сказала, что будет рада любой помощи, если они захотят. А так же сказала, что завтра снова придёт и сменит Марка на несколько часов, чтобы тот отдохнул.

На следующий день он наконец-то увидел то, во что превратилась аптекарская деревушка. Правда, не всё – поселенцы активно помогали дагни восстанавливать дома и убирать беспорядок. По всему поселению было множество магов и нимф, которых обычно Марк видел в рядах стражи. Они помогали мирным восстанавливаться. Видеть, как все они начинали работать сообща, было непривычно и подобно какой-то детской сказке.

Офелию с братьями забрали к себе под крыло Розалия и Розария. Они так же с удовольствием принимали у себя остальных ребятишек, но многие больше рвались помогать взрослым. Дагни не привыкли к мирной и спокойной жизни. В Жжёных землях это было невозможно. И как бы они не пытались оградить детей от всего этого, к помощи и ответственности их приучали быстро.

Её Высочество успела найти Эрис наставницу, у которой была сестра с белой магией. Дагни не говорили ей в лицо, не желая обидеть, но все шептались, что женщина явно не выдержит долго. К тому же, Эрис полностью замкнулась и даже перестала разговаривать вовсе.

Тот день, как и предыдущие, прошёл, словно в тумане, несмотря на попытки смены обстановки. Марк сходил к четырём свежим могилам с маленькими саженцами на них. Там в будущем Её Высочество и планировала создать сад в память о погибших.

Вечером на Поселение обрушился долгий ливень. Капли дождя промочили абсолютно всё и всех, кто был на улице. Словно Богини видели произошедшее и пытались внести свой вклад. Никаких новых пожаров. Никаких обнаруженных тварей. Марк боялся даже вздохнуть лишний раз, чтобы не спугнуть внезапное счастье.

Следующим днём Мариэлла со сдавленным и глубоким вдохом, медленно открыла глаза.

Марк заметил это почти сразу. В тот момент он сидел, оперевшись спиной на соседнюю кровать, делал задания по биологии, думая, как написать их так, чтобы было не так сильно видно, что они были сделаны одним человеком. Просто поднял глаза, услышав странный вздох, и замер, едва удержав ручку.

Мариэлла продолжала лежать. Смотрела в потолок, затем прикрыла глаза, словно вспоминая, как нужно дышать. Потом снова открыла их, медленно посмотрела по сторонам, но больше не шевелилась.

Затем она осторожно пошевелила пальцами. Совсем немного. Словно проверяя, не вызовет ли это боли и сможет ли она вообще. Когда у неё это получилось, на мгновение она снова застыла, а после облегчённо выдохнула. И только тогда повернула голову. В его сторону. Марк как сидел в странной, почти скрюченной позе, так и сидел, неотрывно смотря на неё.

Мариэлла моргнула. Марк попытался заставить себя дышать. Никто не пытался нарушить тишину. Если принцесса Лилит почти сразу стала скулить от ломоты в теле и от испуга за сестру, то Мариэлла выглядела так, словно ещё не осознала, что произошло.

Но она снова моргнула. Не медленно, как в прошлые разы, а нормально. В её глазах читалось спокойствие, усталость и почти кристальная ясность сознания.

– С возвращением, – глупо почти прошептал он.

Уголки её губ дрогнули сначала вниз, а после, словно опомнившись, поднялись с слабой и еле заметной улыбке.

Она продолжала молчать. Марк больше не пытался позориться.

Они смотрели так друг другу в глаза ещё какое-то время, прежде чем Мэри с тяжёлым вздохом не стала осторожно вертеть головой, осматриваясь.

– Не вставай, – мягко попросил он, приподнимаясь и садясь на соседнюю кровать. Пальцы непроизвольно впились в матрас по обе стороны от ног.

– Ты пробыла без сознания несколько дней, – скрывая свой страх, объяснил он, когда Мариэлла вернула взгляд на него.

Он хотел сказать другую важную информацию, но никак не мог подобрать слов. На самом деле, он позорно надеялся, что за него это сделают целительницы.

– Даже пытаться боюсь, – тихо призналась она, словно сама считала это признание постыдным, – У меня всё тело болит. Словно один большой синяк.

Она фыркнула. Губы Марка дрогнули в грустной улыбке.

– Мне кажется, я даже руку не смогу поднять. Сил не хватит.

Марк ничего не ответил, и тогда Мэри снова подняла на него глаза, смотря на его реакцию. Словно она тоже боялась, что может сказать какую-то глупость или что-то ещё. Она явно ещё не проснулась полностью, но этого было достаточно, чтобы примерно понимать своё состояние и понимать, что он ей говорит. Марку на мгновение вспомнилось своё состояние, когда она точно так же пыталась рассказать ему о том, что оказалась сестрой принцессы Лилит. Он понимал то, что она говорила, но как-то немного отстранённо и не чётко.

– Меня не пичкали белладонной? – послышался её тихий, охрипший голос.

Она попыталась пошутить с расцветающей лёгкой улыбкой, а её глаза прищурились, как от смеха. Марк рвано выдохнул, чуть качая головой, ответил тихо и полу серьёзно.

– Нет. Я внимательно следил за ними.

– Хорошо.

И тогда он начал постепенно рассказывать самое основное из того, что произошло. Сперва он пытался подбирать слова в попытке смягчить, но Мариэлла его тихо оборвала.

– Факты.

Он замер. Пальцы, собравшиеся в замок и перебирающие друг друга, остановились на то время, пока он всматривался в её лицо. Ему нужно было убедиться, действительно ли она была готова к этому, или думала, что готова.

Он сдался, и стал говорить фактами.

Ян уничтожен окончательно. Его разорвали его погибшие жертвы, он больше не переродится.

Она кивнула. Не смотря на него, но вдумчиво и почти твёрдо.

Тех тварей успели окрестить Фёхру. И их больше никто не находил.

Ещё один вдумчивый, твёрдый кивок.

Она слилась с первозданной магией, поэтому всё вышло из-под контроля. Принцесса Лилит тоже была в состоянии слияния в тот вечер. Она уже почти восстановилась. На полное восстановление потребуются ещё месяцы, но она уже хорошо себя чувствует.

Кивок.

Она приходила в прошлые дни.

Кивок.

И придёт сегодня вечером.

Кивок.

– Есть ещё кое-что, – осторожно начал он.

И тогда Мариэлла посмотрела ему в глаза, понимая по его смене речи, что это очень серьёзно. Она снова кивнула, не разрывая зрительного контакта, показывая, что готова слушать. И после тут же опустила взгляд в район его обуви.

– Ты потратила очень много магии. Принцесса Лилит уже бывала в таком состоянии раньше, и у неё гораздо больше опыта во владении магией. Её восстановление потребует нескольких месяцев. Твоё.. гораздо дольше.

– Сколько?

– Не меньше полутора лет, при самом лучшем исходе – чуть больше года, – он слышал, как она шумно выдохнула, – Но вероятнее всего года два – два с половиной. Возможно дольше. На самом деле, целительницы в шоке и ужасе бегали и разводили руками.

Он видел, как Мэри подняла взгляд обратно, но от этих воспоминаний, ему самому было сложно смотреть в её изумрудные глаза.

– Они говорили, что это чудо, что ты вообще могла пользоваться магией после использования крыльев на протяжении столького времени, тем более в таком объёме, словно этого не было вовсе. Что никто даже и не предполагал, что даже после этого в тебе останется такое колоссальное количество магии. И уж тем более, что её хватит, чтобы войти в слияние с дикой магией Ливраля.

Он тяжело сглотнул. Ему было страшно говорить это, но это было самым важным из всего, что ей следовало знать.

– Но теперь тебе придётся избегать использования магии всё то время, пока ты полностью не восстановишься.

Мариэлла никак не отреагировала. Это испугало его и заставило вскинуть голову, но Мариэлла просто лежала с расфокусированным взглядом. А спустя пару секунд шумно вдохнула, словно всё это время не дышала.

Воцарилась тишина. Марк внимательно следил за всеми слабыми движениями нимфы и прислушивался ко всем звукам снаружи. Ей потребовалось время, чтобы отреагировать хоть как-то. Марк ждал, но это терпеливое ожидание буквально сводило его с ума. Он слишком сильно боялся её реакции на это. Знал, как сильно она ненавидела быть беспомощной и беззащитной. Провести несколько лет снова не пользуясь магией было на практике гораздо сложнее, чем казалось. Даже Марк, часто ограничивавший себя, никогда не отказывался от своей магии полностью, тем более на такой длинный период.

Мариэлла моргнула. Спустя время снова, но взгляд не прояснялся. Только спустя ещё пару минут, она подняла на него свои невероятные изумрудные глаза. И сделала это осмысленно.

– Ты сказал, что научишь меня пользоваться кинжалом.

Намёк был понят молниеносно. Марк даже выдохнул с облегчением – Мэри вновь и вновь продолжала удивлять его своей реакцией. Он боялся худшего. В конце концов, она только недавно узнала о существовании магии, а управлялась с ней и того меньше.

– Обязательно.

– И Мелисса обещала нам помочь с базой, – добавила Мэри, но после, смутившись того, как требовательно прозвучал её ещё слабый голос, добавила тише, – Если захочешь.

Марк кивнул, взяв её ладонь в свои. И тогда Мариэлла расслабилась и улыбнулась. И Марк тоже.

***

Лилит не спалось. Она знала, что целительницы снова будут в ужасе разводить руками и наперебой кричать о необходимости отдыха и постельного режима для её восстановления в первые дни. Но она просто не могла.

Она проснулась на рассвете, абсолютно вымотанная, словно и вовсе не спала. Попыталась снова уснуть, даже прикрыла магией плотные шторы. Не помогло. Она просто пролежала без сна ещё какое-то время, прежде чем решилась встать с кровати.

Принять душ, умыться, переодеться. Обычная рутина, которую она могла растянуть и делать не спеша, радуясь таким забытым старым мелочам. В Жжёных землях у неё была купель. Чуть больше этой, но принимать ванную каждый день было долго и утомительно. Она действительно забыла, как это прекрасно иметь душ.

Первое, что сделала Лилит, когда вернулась во дворец в Поселении и поняла, что теперь останется здесь, а не будет вскоре брошена в темницу, это сделала из зеркал мутное стекло. Получилось очень красиво, но главное – она не видела в них своё отражение. Сейчас же, выйдя обратно в главную комнату своих покоев, она направилась к туалетному столику. И единственному оставшемуся у неё зеркалу, помимо карманного.

Лилит собиралась сперва просто расчесать свои длинные волосы и уже только потом, в очередной раз смирившись с неизбежным, начать прочёсывать пальцами пряди, магией высветляя до светло-фиолетового оттенка. Но в итоге она, с тяжёлым вздохом, не могла.

Для неё это было словно поражение над самой собой. Чего ей это стоило? Она и сама не понимала, почему с каждым разом это чувствовалось, как какое-то предательство. С каждым разом ей было всё труднее заставлять себя делать это, хотя в первые недели она осветляла их с облегчением и почти радостью. Словно на время вступала в иллюзию, где она не поступила так безрассудно десять лет назад. Только вот, её иллюзию с гадким удовольствием разрушали все вокруг. Даже её дорогие дагни были живым напоминанием, что иллюзия, какой бы хорошей не была, никогда не станет правдой без титанических усилий.

Лилит была готова вкладывать эти титанические усилия и даже больше. Не щадила себя, постоянно ища и делая хоть что-то, что могло обезопасить дагни, обезопасить Мариэллу, её друзей и их семью, защитить ливрийцев. Но прошлое всегда тянулось длинным шлейфом за ней попятам. И на её шлейфе расположились тяжёлые булыжники.

Лилит пропустила сквозь длинные пальцы пряди тёмных, почти чёрных волос, не высвободив ни искры магии. Осторожно посмотрела на себя в зеркале. Ей казалось, она увидит там монстра. Но вместо этого там была просто она. Усталая, измученная, не выспавшаяся, но она.

Нимфа повторила свой недавний жест. И после опустила взгляд вниз. С удивлением, она обнаружила, что ближе к концам её волосы словно выгорали сначала до фиолетового, потом и вовсе до пепельно-лавандового. Точно такой же градиент, что она видела в Глазе Мойр.

Лилит снова подняла взгляд на своё отражение. Поправила волосы, делая вид, что в этом не было ничего такого. Словно за ней сейчас мог кто-то наблюдать, чтобы пристыдить за жест и минуту слабости. Словно этим кем-то в любой момент мог стать кто-то внутри неё. Впрочем, её самым строгим критиком уже давно стала она сама и её внутренний голос.

В какой-то момент нимфа встала и пошла в гардеробную. То зеркало она просто накрыла тканью, чтобы не мешало и не пугало её, когда боковым зрением было не видно чьё именно отражение оно показывало.

На глаза попалось красивое тёмное платье. Непроизвольно вспомнились её наряды в Жжёных землях. Ян любил драгоценности и часто осыпал её ими. Совсем небольшие недра гор попали под барьер, и разбойники любили лазить туда за красивыми блестяшками, которые можно было потом обменять почти на что угодно. Там было много кристаллов, которые сложно добыть без знаний, времени и хотя бы минимальных инструментов. Ян быстро подмял ту территорию под свой контроль, говоря, что им нужны ресурсы. В этом он был прав и даже не лгал. Всего лишь умолчал пару важных деталей в виде своих экспериментов и тех головорезов.

Поэтому платья у Лилит оставались прекрасными даже там. Они ей даже нравились, пусть первое время она отказывалась признавать это. Лилит хотелось бы надеть что-то подобное вновь, но тёмные, глубокие, почти чёрные цвета были теперь, словно брошенная кость для собак или свежая кровь для акул. К тому же, у неё их было совсем немного, и они были совсем не похожи на те, что она носила в своём готическом дворце. К тому же, Лилит совершенно не была готова хотя бы попробовать надеть что-то даже просто чёрного оттенка. Поэтому выбрала более нейтральный и сдержанный вариант с узором вистерии.

Выходить за дверь было до дрожи страшно. Это заняло у неё ужасно много времени и сил, но когда Лилит всё же вышла, никто, к её облегчению, не прошёл мимо с презрительно покривившимся лицом, никто на неё не накинулся с обвинениями.

Она пошла по длинным коридорам и галереям. Иногда её видела стража, что осталась не задействована в восстановлении Поселения. Те стойко делали вид, словно не хотели уставиться на неё с полным шоком и недоумением, а Лилит спокойно проходила мимо, позволяя им верить, что она не понимала этого.

Когда мимо прошли Владлена София, новая представительница ведьм и травниц, главная генеральша Алисия Нелли, Советник по экономике Василен, и Советник по внешним делам Рафаэль Кир, только Василена посмотрела на неё с удивлением, без примешанных к нему ужаса, негодования или плохо скрываемого презрения. Лилит сделала вид, что ничего не произошло и просто вежливо поздоровалась с ними. Так же как не стала подавать вид, что чувствовала все недобрые косые взгляды, кинутые ей в спину.

А потом она встретила Мэри, медленно прогуливающуюся по открытой галерее и впервые вышедшую из своих покоев. И вот теперь стало страшно.

Мариэлла шла совсем недалеко от балюстрады. Иногда её рука резко слегка вскидывалась вверх, словно в поиске опоры, но в итоге она каждый раз удерживала равновесие. Лилит этого не вынесла. Она почти подбежала к ней, и звук её шагов стал громче, привлеча к себе внимание.

Мариэлла посмотрела на неё в лёгком испуге, и не смотря на то, что тот быстро сменился нежностью и растерянностью, это остудило порыв старшей сестры. Последние шаги она сделала гораздо медленнее. Вспомнился свой страх, но Мариэлла, её милая, родная сестрёнка, только хлопнула глазами и расплылась в непринуждённой улыбке.

Лилит сжала губы, пытаясь сдержать счастливую улыбку, а после, наплевав на все правила этикета и осторожность, крепко обняла её. Руки Мэри быстро вцепились в неё, обвивая, словно корни фикуса.

Сердце Мэри замерло от того, насколько прекрасной была её сестра. Но что-то в ней изменилось. Вероятно, это было последствием слияния или Мариэлле просто показалось. Нимфа не стала заострять на этом своё внимание.

– Тебе ещё рано вставать, – заметила сестра, слегка отстраняясь.

Литит всё ещё крепко удерживала её, а Мариэлла не отпускала Лилит, счастливо улыбаясь и чуть щуря глаза.

– Мне разрешили прогуляться. Я не рискнула выходить одной, поэтому просто решила пройтись по коридорам. В крайнем случае, если что, я всегда могу позвать на помощь.

Мэри достала из кармашка маленькое зеркальце, показывая Лилит, и после быстро спрятала обратно.

– Где Марк?

– Ушёл. Он переживал за дагни и деревню, я еле уговорила его сходить. А потом уже пришла целительница и разрешила встать.

Лилит покачала головой, но возражать не стала.

– Давай тогда я прогуляюсь вместе с тобой.

Лилит видела, как Мэри пыталась скрыть рвущуюся наружу улыбку.

– Если у тебя нет других дел, – мягко сказала она, но сестра уже взяла её под локоть по другую сторону от балюстрады.

– У меня не может был дел важнее твоего здоровья.

Мэри эта фраза не понравилась, судя по брошенному косому взгляду. Но Лилит не стала ни брать свои слова назад, ни смеяться. Это было правдой. Она уже жертвовала их семьёй ради ливрийцев. Впредь она будет более разумной и рассудительной в принятии таких тяжёлых решений.

Они шли медленно, не смотря на то, что обычно Мэри ходила быстро. Лилит старалась подстраиваться под её темп и мягко придерживала за руку. Они говорили обо всём и ни о чём одновременно. Много смеялись, Мариэлла говорила громко, но становилась тише, когда замечала кого-то ещё. А потом её голос вновь постепенно набирал громкость. Но за всё это время девушка ни словом не обмолвилась о её внешнем виде, что немного напрягало Лилит.

– Ты не устала? – заботливо спросила Лилит, – мы уже достаточно долго гуляем.

Мариэлла качнула головой.

– Нет, я не устала, – когда сестра бросила на неё скептический взгляд, Мэри добавила, – Окей, моё тело всё ещё болит и чувствуется, как один большой синяк, но я в порядке. Жить буду. И я не устала, я привыкла к нагрузкам и долгим пешим прогулкам.

– Не смейся, – чуть обижено произнесла она, когда Лилит тихо засмеялась и покачала головой, – Папа даже отправлял меня на месяц в кемпинговый лагерь пару лет подряд. Мне там нравилось.

И тогда уже Мэри перевела тему, прежде чем сестра начала бы оправдываться. Ей этого не хотелось.

– Что ещё произошло интересного, пока я была в отключке? Я знаю, что Николь ещё не пришла в себя, но может что-то другое?

Лилит задумалась.

– Твоя подруга поправится.

– Думаешь?

Её голос звучал неуверенно и почти робко. Лилит кивнула.

– Из нового... Мы выбрали место для сада.

Мариэлла стала быстро копаться в своей памяти, понимая, что о саде они уже говорили. Лилит позволила ей это, делая паузу. Когда Мэри подняла на неё глаза, Лилит продолжила.

– И постепенно уже начинаем обрабатывать землю. но в первую очередь, мы, конечно, делаем упор на восстановление деревни. Матушка полностью отдала эту часть территории под мой контроль, чтобы никто не мог выгнать их оттуда.

– О, это здорово, – обрадовалась девушка.

– Да... Ещё у нас теперь есть договорённость с Лесным поселением о том, что мы все объединим усилия в восстановлении лесов. И был назначен Большой совет через неделю, думаю, я тоже приму в нём участие. В качестве свидетельницы действий Яна и для защиты дагни.

– Надеюсь, у вас всё получится.

– Я тоже, – тихо ответила Лилит и потупила взгляд, – Боюсь, я их больше напугаю своим присутствием, так что придётся очень сильно постараться.

– Лесные знают, что тебя можно не бояться, – ответила Мэри, хотя изначально хотела сказать совершенно другое. Но её мысли не успокоили бы сестру, поэтому Мариэлла придержала их для себя, – Подводное царство тоже. Альвы.. Не уверена. Вряд ли туда пустят Агату, но дядя прислушался к ней тогда, так что, возможно, он не станет агрессировать. Загорье было согласно самыми первыми, надеюсь их представители будут адекватнее альв. Так что катастрофы произойти не должно. Во всяком случае, я так думаю.

Лилит не ответила, но эта тишина говорила громче слов. Мариэлла посмотрела на её лицо и руки, а после сделала свои выводы.

– Думаешь, мне стоит осветлить волосы, когда я буду там?

Мариэлла нахмурилась, не понимая. Она хотела спросить, почему сестра спрашивала об этом, когда сама постоянно делала это и так, но повернувшись, вопрос застрял неозвученным. Тихое: "А.." – повисло в воздухе, когда Мэри наконец осознала. Лилит не осветлила сегодня волосы.

– Зачем?

Лилит растерялась, не понимая, что ответить на этот короткий и простой вопрос. Что значит "Зачем"? Затем, что её волосы сменили цвет вследствие проведённых годов под барьером, а концы посветлели уже после того, как она выбралась оттуда. Затем, что если она этого не сделает, то все могут подумать, словно она действительно сумасшедшая. И ещё много подобных причин. Реакция одних только членов их Малого совета уже была более чем красноречивой. А ведь это их внутрянка. Как тогда отреагируют представители других существ и территорий Ливраля?

– Ты очень красивая, – легко, словно между делом, ответила Мэри, вырывая сестру из водоворота самоуничижительных мыслей.

Лилит посмотрела на неё. Она не заметила, как они остановились. Мариэлла смотрела на неё с любопытством.

– Если они сочтут, что имеют право делать выводы по твоей внешности, а не по тому, что ты говоришь, то это будет серьёзным поводом задуматься – а какое они вообще имеют право занимать свои должности и нести ответственность за сотни других живых и самых разных существ. Для тех, кто будет там адекватным и здравомыслящим, их реакция станет развевающимся красным флагом. Разве иметь возможность думать своей головой не является одним из самых важных качеств для правителя или правительницы?

Лилит растерялась. Сестра иногда говорила вещи, которые совершенно не соответсвовали её возрасту. И самым больным ударом было понимание того, что Лилит прекрасно осознавала, что к этому привело. И то, что Лилит сама отобрала у себя возможность быть с сестрой рядом всё то время.

– Если честно, я рада, что ты решила прекратить осветлять их. Это твоя жизнь.

– Они как клеймо, – выдохнула она. Сердце болезненно сжалось от того, что глубоко внутри Лилит сама не хотела признавать это.

– Они как напоминание, – мягко поправила её Мэри. А после добавила, – Напоминание о том, что ты когда-то приняла решение взять весь удар на себя и защищала нас больше десяти лет. Даже когда никто этого не знал и не понимал, а многие из-за этого непонимания поливали тебя грязными слухами. А ты продолжала всех нас защищать.

– Ты очень сильная, – сказала Мэри и улыбнулась, когда Лилит посмотрела ей в глаза раненным оленёнком, – Я так сильно горжусь тобой, ты бы знала.

Мариэлла крепко сжала её ладони в своих, но вскоре ослабила хватку. Мариэлла улыбалась и говорила таким нежным, вкрадчивым голосом, что Лилит хотелось плакать. На дне изумрудных зрачков и где-то в глубине еле заметно подрагивающего голоса Лилит чувствовала её боль. Сестра говорила искренне. Если бы всё это ей сказал кто-то другой, даже если матушка или отец, она бы не поверила этим словам до конца. Лилит знала бы, что родители действительно думают так, как говорят, но то, как это сказала Мэри пробирало до самых костей и заставляло безоговорочно поверить каждому слову. Что она не просто так думала и тем более не просто хотела её поддержать. А что каждое произнесённое ею слово было правдой.

Лилит снова её обняла, не позволяя себе расплакаться. Сжала гораздо крепче, чем в прошлый раз, но Мариэлла и не подумала жаловаться на боль. Она с улыбкой прикрыла глаза, сама едва не плача. Лилит жмурилась, не позволяя расплакаться. Тёмная и безжалостная королева превратилась в какую-то плаксу, подумать только. Но Лилит было откровенно всё равно на это. Эту мысль быстро перекрыли мысли о том, что она согласна на это. Тысячу раз согласна, если это будет означать, что она действительно сможет воссоединиться со своей семьёй.

– Видишь, это не стало концом света, – с улыбкой произнесла она.

Лилит открыла глаза и на мгновение прикрыла их вновь в смущении. Да. Не стало. Зато это стало началом нового этапа её жизни, к которому она, наконец, была готова.

– Тебе очень идёт твой истинный облик, – нежно добавила она.

Мэри взяла сестру за руки, когда они всё же отстранились. Ни одной из них не хотелось этого делать, но обе понимали, что это необходимо.

– Надеюсь, ты больше не станешь его прятать. Особенно из-за каких-то идиотов, для которых внешность важнее души и разума.

– Больше никогда, – мягко, но уверенно пообещала Лилит, смотря в глаза своей любимой сестрёнке.