Глава 31. Горечь полыни на языке

Это магическое растение, способное отпугивать нечисть, издавна ассоциировалась с горечью. В Книге Откровений написано, что однажды с неба упадёт звезда по имени "Полынь" и треть всей воды на земле станет горькой, что приведёт к многочисленным смертям.

– Нет, ну ты представляешь? Какого лешего он вообще обиделся на то, что хотя делал буквально то же самое? Как это вообще понимать?

Мелисса шла, переступая корни, и громко возмущалась, пока Мариэлла шла рядом и молча кивала.

– Узнал и промолчал. Подумать только, какие мы нежные – так страдали от того, что молчал? Это я! Я! Всегда тянулась к магии, постоянно просила родителей рассказать, что произошло. Искала возможности вернуться, училась открывать проход без ключа, потому что родители их забрали. А он всё это время плевался при упоминании магии, хотя и использовал её в тайне от всех! Всё это грёбанное, сука, время! Я ненавижу это дерьмо. Парни.. И что я вообще ожидала? 

Мариэлла смотрела на неё, а в мыслях со скоростью сверх быстрого компьютера перебирала все возможные варианты, как успокоить Мелиссу и поддержать её. Параллельно она иногда вспоминала о необходимости искать ловушки, но так же быстро эти мысли тонули в потоке других. Пока из всех вариантов самым верным и безопасным казался просто позволить ей выговориться. Но это продолжалось уже достаточно долго, а Мэл не теряла своего запала. Мэри начинала переживать, что поступала не самым оптимальным способом.

– Своё эго превыше всего, конечно. Как всегда. Знаешь, почему мужчины устроили "охоту на ведьм"?

Мариэлла глупо моргнула. Затем ещё раз. И так же глупо наклонилась вперёд, чтобы увидеть лицо подруги. Когда она успела перейти к этому?

– Они ведь не столько боялись магии, сколько боялись, что женщины поймут насколько они сильны и сместят их, – она усмехнулась, – Века унижений, феминицида, рабства... И всё из-за страха, что однажды именно они станут угнетаемым классом. И правильно боятся, на самом деле. Я действительно верю, что объединившись, став друг другу сёстрами, а не соперницами, как нас учат с детства в мире людей, мы действительно способны на очень многое. Женщины в мире людей веками выживали в таких ужасных обстоятельств. А они начинают ныть при температуре близкой к 37.

В целом, если задуматься, Мариэлла была с ней даже согласна. Её отец был прекрасным человеком, но практика давно показывала, что таких мужчин на самом деле не так уж и много. Тем не менее, такая категоричность и сам факт того, что обычная обида на брата вылилась в подобные размышления, всё-таки делали ситуацию несколько пугающей.

Что-то зашевелилось назойливым и противным червячком в затылке, что если она ничего не предпримет, дальше станет хуже. Но мысли бегали в смятении, и она искренне не понимала, что она могла сделать. Поэтому выпалила то, что её действительно волновало.

– Если честно, я как-то пропустила тот момент, когда "мой брат – идиот" превратилось в "мужики – последние козлы, которые только и делают, что принижают женщин".

А в ответ Мелисса взорвалась безудержным хохотом. Они даже остановились, а Мэри позволила согнувшейся пополам подруге положить одну руку себе на плечо.

– Ты такая милая, – сказала она с улыбкой, подняв голову вверх.

Мэл и сама выглядела мило, не смотря на застывшую боль на дне тёплых зелёных радужек глаз. Как ответить на это, Мариэлла тоже не понимала, а потому молча приняла сказанное.

– Но мужики действительно те ещё козлы.

Мэри поджала губы.

– Большинство, – поправила она.

– Подавляющее большинство, – согласилась Мэл, – Вот мой брат адекватный. Особенно когда спит. 

Она снова фыркнула от смеха. Они шли медленно, не зная куда. Мелисса так и держала руку, перекинув её через плечо Мариэллы.

– Хотя, он гей и вырос вместе со мной и с мамой, так что, вероятно, поэтому и нормальный. Да, он иногда ведёт себя как полный придурок, но я этого гада всё равно люблю. Крис, кстати тоже ничего. Но он тоже гей. Забавно, да? Может поэтому в нулевых было так популярно среди девушек иметь друга гея?

Мэл посмотрела на неё, ждя ответа, но Мэри лишь неопределённо пожала плечами.

– Понятия не имею. У меня и друзей-то до Николь и всех вас не было. 

– Да, ладно?

Мэри отвела взгляд, словно призналась в чём-то постыдном. Заметив это, Мэл смягчилась и задумалась.

– Ну, и ладно. Значит они были полными придурками, если не заметили, какая ты прелесть. Теперь у тебя есть мы и никому в обиду мы тебя не дадим. Как говорится: будь собой, а мир привыкнет. В конце концов, это твоя жизнь и даже если ты переродишься сотню раз, больше это не повторится. 

Мариэлла хотела сказать, что её и так никто не обижает, но от того, как Мелисса сказала это, девушка фыркнула от смеха. 

– Хорошо, – улыбнулась она. 

– И так, продолжим о парнях...

Мариэлла страдальчески вздохнула, не скрывая своего отчаяния. Но Мелиссу это только позабавило.

– У вас, на удивление, вообще нормальный класс вышел. Один наш Джек чего только стоит! Хах.. Да, Макс у вас иногда вытворяет невесть что и Крис иногда как ляпнет что-то, так вообще хоть стой, хоть падай, но в целом.. Раньше я бы ещё про Марка могла сказать, что он какой-то мутный, но теперь, думаю мне вообще стоит на эту тему прикусить язык.

На словах о Марке, Мэри стала сверлить её неодобряющим взглядом, но Мэл либо этого не заметила, либо проигнорировала. Вот и подвох приплыл. Мариэлле стоило лучше думать, как увести разговор в сторону, но теперь уже было поздно менять паруса.

– Нормальный он. Что вы все к нему так цепляетесь? – пробубнила себе под нос Мэри.

Ну, да, кинжалами пользоваться умеет. Мелисса, между прочим, тоже. И не только кинжалами, но и как минимум веером и шестом бо. И вообще, кинжалы – это те же ножи. А с ними любая девочка уже с детства умеет обращаться.

Ну, не слишком разговорчивый. Так Мариэлла с Женевьевой тоже не особо общительные. 

Ну, убивал других существ. Ну с кем не бывает? Подумаешь, трагедия. 

– И чем он тебя так зацепил? 

Всё внутри Мариэллы застыло. Моментально. Живот втянулся, дыхание замерло, и даже бесконечный поток мыслей остановился на несколько мгновений. Взяв себя в руки, и так и не найдя ни одной мысли, как ответить на такое заявление, чтобы не выглядеть последней дурой, она просто кинула на Мелиссу злой взгляд. А та так же просто рассмеялась в ответ на немую угрозу.

– Ой, да брось. По вам же невооружённым глазом видно, что вы друг другу нравитесь. Шушукаетесь, воркуете, как голубки. Мой придурок тоже с Крисом первые месяцы в гляделки эти играл. Они даже не разговаривали друг с другом, ты представляешь?

– Серьёзно?

Мариэлла чуть нахмурилась, а Мэл улыбнулась шире.

– Ага. Я думала, они так и не заговорят сами, уже сама начала больше общаться с Катей. А потом придурок один, обиделся, что я его отшила. И решил через Адама заставить меня пожалеть. "Тайно", – Мэл сделала воздушные кавычки, – доложил, мол, ходят слухи, что Адам растения продаёт. Ну, знаешь...

Нимфа сморщилась, не хотя уточнять, но в этот момент до Мэри дошло, что она имела ввиду. Её глаза округлились в неверии. Мелисса и сама не хотела верить, что это произошло.

– В общем, не знаю как, наверное, спасибо Кате, но об этом узнал Крис и каким-то чудом нашёл доказательства, что Адама подставили. И только после этого! Эти придурки начали общаться. Ну, ты прикинь?

Мариэлла покачала головой. В такое действительно верилось с трудом.

Мысли незаметно вернулись к тому, от чего они только что ушли, и Мариэлла надеялась, что подруга к этой теме больше не вернётся. Она, конечно, была рада тому, что Мэл теперь улыбалась и явно веселилась, но к такому повороту событий нимфа природы не была готова.

Мариэлла на самом деле никогда и не думала, что может нравиться Марку. Во всяком случае, как девушка. Она и не собиралась думать об этом, по крайней мере, если он сам об этом не скажет. Но отрицать, что ей нравился Марк уже было как-то глупо. Она, правда, надеялась, что по ней это не так сильно было видно, но, кажется, эта надежда была напрасной. Поэтому она просто решила молчать дальше. Им нужно всё это пережить. А потом уже можно разбираться в этой неразберихе чувств и эмоций.

Мэри бросила внимательный взгляд на куст, мимо которого они проходили. Но Мэл, к разочарованию подруги, не захотела закрывать тему и ощутимо толкнула её плечом.

– Почему Марк? Почему из всех людей, именно он?

Сначала Мариэлла даже растерялась, не находя, что ответить. Но опустив взгляд, выдохнув и подумав о Марке, она сумела выпустить большую часть напряжения, и рой фраз, бушующий в её голове, стих. Ответ нашёлся сам собой. Мариэлла почти счастливо подняла взгляд и спокойно, но уверенная в честности и правильности своего ответа, произнесла:

– С ним мои мысли успокаиваются. 

Мелисса посмотрела на неё и, фыркнув, отвернулась, смотря куда они вообще шли. Казалось, из них двоих только Мариэлла иногда вспоминала о том, что изначально они искали ловушки и в целом что-нибудь странное.

Вполне вероятно, на этом запал Мелиссы наконец-то иссяк. И в этой тишине у Мэри нашлось ещё кое-что, что можно было бы сказать в ответ.

– У Марка было множество шансов всадить мне нож в спину. Вместо этого он помог мне научиться защищать себя с их помощью. 

Да, это было всего пару занятий. Ни Марк, ни Мэри не считали это чем-то полноценным. Но это было. И то, что он без малейших возражений доверял ей свои кинжалы.. Что-то внутри на грани боли трепетало, стоило ему передать ей один из своих кинжалов. Никаких бабочек в животе. Просто ноющее в истоме сердце, которое никак не могло поверить в то, что кто-то потрёпанный жизнью так легко доверял ей что-то столь дорогое ему и, к тому же смертельно опасное. Возможно, потом она наберётся смелости напомнить ему о его сегодняшних словах. Но это будет потом.

Вероятно, этот ответ больше убедил Мелиссу.

– Если нужно будет, я могу позаниматься потом с тобой отдельно. И с ним, если он захочет. Не хочу, чтобы вы случайно поранились, пытаясь защититься. Марк ведь, кажется, самоучка?

– Почти, – задумчиво кивнула Мэри.

Она огляделась по сторонам, пытаясь понять, как далеко они ушли и в какую сторону им вообще возвращаться. От звука сломавшейся ветки, Мэри парализовало. Она резко перевела взгляд на Мэл. В её зелёных глазах чётко читалось: "Это не я". И, с ужасом, Мэри понимала, что смотрела на подругу точно так же.

– Может это мальчишки?

– Хотелось бы в это верить, – читался ответ в изумрудных глазах.

Мэри стала осторожно и внимательно осматриваться вокруг. Вслушиваться в звуки и запахи, пытаясь уловить признаки гари. Мелисса отошла чуть дальше и подобрала огромную палку.

Мариэлла слегка нахмурилась в непонимании, но ничего не сказала. А потом Мэл переломала её на несколько. Оставив только длинную часть, она удовлетворённо хмыкнула и, выпустив магию, провела ладонью по ней. Деревце стало покрываться бирюзовыми искрами и постепенно светиться синим. Через какое-то время Мэл держала в руках лук и несколько стрел.

– Есть хоть что-то, что ты не можешь?

Мэл самодовольно усмехнулась и подмигнула, показательно натянув тетиву. 

– Знаешь, когда твой младший брат отбивает у тебя половину твоих парней, свободное время, которое раньше ты могла потратить на свидания, резко увеличивается. Как и список эмоций, которые срочно нужно куда-то деть.

Мэри поджала губы, но улыбка всё-равно появилась на её лице. Сперва уголки губ дрогнули вниз, но быстро поползли вверх. 

– Мы в Ливрале, – напомнила явно удивлённая и восхищённая Мариэлла. 

Мэл закусила губу.

– Привычка. И вообще, мало ли, кто там. Вдруг, и правда наши.

По всей видимости, она действительно надеялась на то, что это были парни и хотела их немного припугнуть. Мэри отвернулась в свою сторону.

– Я так не умею, – сказала она, а затем вырастила с десяток тонких, но крепких молодых лиан. На всякий случай.

Это оказалось кстати, потому как труп оборотня кинулся на них совершенно внезапно. Мэри едва успела словить того лианами и откинуть в сторону. Мэл ударила лиса луком по голове, словно шестом – жуткий звук сломавшихся позвонков оглушил на мгновение.

Жуткие звуки сразу дали понять – он не был один. Мариэлла призвала магию, чувствуя как та колючими искрами спускалась по рукам к кончикам пальцев. Магия отзывалась так легко, что становилось страшно.

– Хочешь научу? – с улыбкой спросила Мелисса, откинув кинувшегося в их сторону упыря, ближе к Мэри, чтобы она проделала с ним тоже самое. 

Мариэлла взрастила аллихорию* и скормила им обоих, просто надеясь, что это поможет. Спустя время бедное растение всё же завяло. Оно питалось живым мясом. От разлагающегося ему могло стать плохо, но не настолько.

– Если выживем, – с облегчением в голосе согласилась Мэри. 

И пока чудищ не стало больше, обе рванули наутёк.

***

Бежать, бежать, бежать...

Что-то под рёбрами начало болезненно покалывать, но Мэри сжала губы, и продолжила бежать.

Ветви больно хлестали. Руки. Лицо. Ноги. Тело. Шею. Времени не хватало убирать их все. От страха она стала рассеянной. Не заметила выступающий корень. Упала с шипением, под стать тварям. Щиколотка болезненно ныла. 

– Подвернула, – пронеслось вихрем в голове, – Дерьмо...

– Мэри!

Голос Мэл звучал пронзительно. Она быстро заметила заминку подруги и вернулась.

– Ты, как? В порядке?

– Я..

– Подвернула?

Мэри хотела сказать, что она в порядке, но пришлось согласиться с Мэл.

– Только не говори, что собиралась бежать дальше! Так и до перелома не далеко.

О том, что она никогда ничего не ломала себе, девушка побоялась даже заикаться. Мэри стала озираться по сторонам, как и Мэл. 

Им нужно было бежать отсюда. И срочно.

– У тебя уже есть крылья? – предположила Мэл, но тут же спохватилась, – Ах, да... Прости, забыла..

Мэл неловко захлопнула рот, нервно мыча себе под нос, пытаясь срочно придумать как ещё быстро унести ноги. Но к её удивлению, Мэри неловко отвела взгляд, завела плечи назад, и за её спиной раскрылись нежные изумрудно-зелёные крылья. 

– Воу, – не сдержалась Мелисса, – И когда же ты умудрилась их заполучить? 

– Я... В приступе ярости разрушила дворец Лилит на голову Яну, – и чуть подумав, решая продолжать или нет, добавила, – И едва не на себя с Марком. Он вытащил нас буквально почти из руин. 

Казалось, что Мэл была восхищена крыльями, но после этого краткого объяснения оказалось, что это был не предел. 

– Пусть кто только ещё попробует назвать девушек слабыми – хмыкнула она.

Рёв стал доноситься ближе. Мариэлла даже начала улавливать запах серы и древесного угля. От мысли об очередном сожжённом участке леса, сердце больно сжалось, буквально истекая кровью. Мэл взяла её за руки и резким движением подняла её на ноги.

– Стоишь? Вот и прекрасно.

Мэл словно сама себе задала вопрос, а после критично её осмотрела. Под этим взглядом стало неудобно, но Мэри ничего не сказала.

– Ты же не боишься высоты? 

– Я воздушная гимнастка, – почти обижено и скорее недоумевая произнесла Мэри. 

Мэл крепко держала её за руки и побежала вместе с ней. 

– Вот и прекрасно. 

– Но я ещё ни разу ими не пользовалась! – почти визгнула нимфа, на что Мэл лишь отмахнулась. 

– Значит, сейчас научишься, – произнесла она и взлетела, поднимая вместе с собой Мариэллу.

Едва ноги стали отрываться от земли, как Мариэлла вцепилась в Мэл мёртвой хваткой. Адская боль пронзила череп снизу, у шейных позвонков. Словно её голова едва не оторвалась в тот момент. Мэри сглотнула, но не спешила отцепиться от подруги.

– Ну, всё-всё, – пыталась успокоить её Мэл. Ей удалось освободить одну руку и теперь она начала медленно поглаживать Мэри по спине, – Всё хорошо.

– Я понятия не имею, как ими пользоваться! – взвизгнула Мэри.

Мэл от этого даже немного зажмурилась.

– Успокойся и дыши. Крылья это часть тебя. Любое существо до дрожи, каждой клеточкой своего тела противоборствует смерти. Желать смерти себе просто противоестественно. Твоё тело будет бороться за жизнь до последнего, и твои крылья будут держать тебя в воздухе, защищая от смерти. Наши крылья гораздо безопаснее самолета или любого другого воздушного транспорта. Ты мне веришь? 

Мэри немного расслабилась и постаралась пошевелить своим телом свободнее, чтобы привыкнуть, но по прежнему не отпускала Мелиссу из хватки. Она попыталась вспомнить свои тренировки по воздушной гимнастике, но ничто из этого даже близко не ощущалось так.

Мэл облегчённо выдохнула, когда Мэри всё же начала постепенно ослаблять хватку. И этот вздох застрял в её горле, когда Мариэлла внезапно оттолкнула её от себя со всей силы. 

Мимо них пролетел огненный шар. 

Он задел балетку Мэл, и ей ничего не оставалось, чтобы позволить ей упасть с ноги. Подняв взгляд на подругу, Мелисса заметила бескрайнее сожаление в изумрудной листве глаз. 

От второго горящего шара она уклонилась сама, а третью Мэри отбила всплеском воды – обугленная сфера неизвестно чего потеряла всю силу для полёта и камнем упала вниз. Обе предположили, что это была голова, но обеим совершенно не хотелось думать об этом.

– Значит... Их можно потушить.

Это был не то вопрос, не то утверждение, но в нём слышалось робкое неверящее облегчение. Видимо тогда, в Лесном поселении, того кувшина оказалось до банального недостаточно.

– Где здесь ближайший водоём? – прозвучало почти как приказ, вызвав ухмылку на лице Мелиссы. 

Она махнула рукой, мол, следуй за мной, но Мариэлла оставалась на месте.

– Нам нужно увести их с собой.

Мэл глянула вниз. А потом громко засвистела.

– Хей, твари неупокоенные! Догоните, если сможете, – крикнула она и, схватив Мэри за запятье, потянула за собой.

Теперь Мариэлла подчинилась, периодически оглядываясь назад вниз. Совсем вскоре Мэл отпустила её. 

– Не смотри вниз так долго. Можешь потерять равновесие.

– Я знаю, – недовольно буркнула Мэри и отвела взгляд.

Естественно. она это понимала. Но она переживала, что монстры перестанут следовать за ними. 

Им пришлось лететь не слишком высоко. Всего в паре метров от верхушек деревьев. В какой-то момент Мэл начала крутиться в полёте, делать перевороты и смеяться. Мариэлла понимала её. Помнила свои ощущения от воздушной гимнастики и как в детстве сравнивала их с почти настоящим полётом. Кто бы мог подумать, что однажды она действительно будет летать на собственных крыльях.

Лопатки стало намного сводить. Лилит говорила, что это нормально, потому как при использовании крыльев тратится очень много магии. Она бросила взгляд на Мелиссу. Из её сине-зелёных крыльев, чем-то напоминающих листья монстеры и золотые лианы, сыпались бирюзовые искры, словно пыльца. Те падали на землю, на кроны деревьев.

– Это помешает им на нас нападать, но позволит бежать по нашему следу, – прикрикнула Мэл, заметив её любопытство.

Мариэлла посмотрела на неё и кивнула.

– Я думала вы не часто бываете в Ливрале. 

– На самом деле только Адам. Я обожаю Ливраль и, будь моя воля, перебралась бы жить сюда почти на постоянную основу. Могу потом показать пару интересных мест, – подмигнула девушка. 

– Хорошо, – согласилась Мэри и оглянулась назад, уворачиваясь от огненного шара, – но сперва мы избавимся от этих уродов. А после найдём парней.

Они летели достаточно быстро, но Мелисса постоянно улетала вперёд и возвращалась к Мариэлле. То, что та не падала, пусть и летела очень неуверенно, было уже хорошо, но Мэл так и тянуло ускориться. Мариэлла её понимала. Если бы она имела хоть какую-то практику за плечами, то тоже рванула бы вперёд со всех сил. А сил у неё было ещё предостаточно. Она больше боялась, что не сумеет её контролировать без ограничителей, которые были раньше. 

– Насколько хороша твоя водная магия? 

– Вот сейчас и узнаем, – пообещала Мэри, понимая, что они думают в одном направлении. 

Было ли это результатом их тренировок по самообороне, пресловутая женская логика или ещё мара знает что, Мариэлле было плевать. 

– Как думаешь, ты сможешь убить? – неуверенно рискнула спросить Мелисса. 

Она не знала, какой реакции ждала или боялась, но то, как принцесса на неё посмотрела... Заставило её пообещать никогда не доводить новоиспеченную подругу до такого состояния. 

– Если это то, что поможет спасти моих близких, я сделаю это столько раз, сколько потребуется.

Дальше Мэри постаралась ускориться. Мэл же, взяла её за руку и этот жест словно придал подруге уверенности в своих силах. 

Лететь оказалось не так уж и далеко. Опуститься было немного сложнее, но вполне реально. Ногу задела острая ветка, оставляя свежую царапину. Кровь стала медленно просачиваться бусинками. Мэри скривилась, заметив это и слегка зашипела, но в целом просто понадеялась, что не успеет занести никакую инфекцию.

– Какой у тебя размер?

– А?

Мелисса резко обернулась, а Мэри красноречиво посмотрела на её босую ногу.

– Тридцать девятый, а что?

Мэри поджала губы.

– У меня тридцать шестой. Хотела дать тебе свои, – объяснила Мэри, всё равно снимая туфли. 

Она обернулась к озеру, из которого брала начало небольшая речка. И пошла к воде. Мэл подорвалась и схватила её за локоть.

– Куда? – возмущённо завопила Мэл.

Мэри не скрывала своего непонимания. Да, что она опять сделала не так? И тогда Мэл с тяжёлым вздохом указала на розово-красные и голубые кувшинки, растущие около берега.

– Видишь их? Это флосиионы. Хищные рыбы. Ты чуть не наступила им прямо на рот.

Мариэлла резко скорчила гримасу: уголки рта моментально уехали вниз, светлые брови взлетели вверх. Если бы не ситуация, то это бы выглядело очень комично.

– Ты уверена, что справишься с водой? – ещё раз уточнила Мэл, оглядывая нимфу природы, пытаясь понять её состояние. Она спрашивала это тише и более чем серьёзно, – Ты выглядишь так, словно огонь тебе сейчас явно ближе. 

Мариэлла задумалась ненадолго, а после хмыкнула. 

– Я действительно зла. А ещё растеряна. Думаю, если я буду думать о том, что мы ничем не можем помочь остальным, это должно помочь.

Мелисса ещё раз окинула её тяжёлым взглядом, но кивнула и отпустила. 

Мариэлла снова пошла к озеру, но уже с той части берега, где не были распахнуты все эти голодные лотосовые рты. Она старалась дышать медленно и ровно. Даже прикрыла глаза, избавляя себя от соблазна проверить Мелиссу – Мэри знала, что та сделает всё, что нужно – и воздвинет барьеры, если потребуется, и сумеет защититься от одного или двух упырей. Но большую их часть должна взять на себя она.

Она попыталась плавными движениями рук поднять воду. Глаза по-прежнему были закрыты, но когда влага коснулась её рук, улыбка медленно расползлась по лицу. 

Грусть и печать. Звучало не сложно – нужных воспоминаний у неё было гораздо больше, чем хотелось бы её папе. Главное было отследить момент, когда её грусть начнёт переходить в гнев. Потому что огонь нельзя потушить огнём. Как и агрессия обычно не тушится другим приступом агрессии. Она подпитывает и даёт больше топлива для разогрева. И единственный вариант, когда система ломается – когда чужая агрессия бъёт слишком неожиданно по самому больному. И тогда итог будет непредсказуем.

– Они приближаются, – крикнула Мэл с берега. 

Мариэлла всё ещё не открывала глаз, концентрируясь на грусти и воде. Она физически чувствовала, что не была в состоянии ей ответить. Оставалось надеяться, что Мэл не станет требовать от неё ответов сейчас.

То, как заколебалась вода, она почувствовала сразу. Услышала, как все флоссионы ушли под воду, почувствовала, как вся живность уплыла от берегов. Сделала глубокий вдох. Развернулась. И распахнула глаза.

Она подняла струю, но попала не сразу. Тварь начала извиваться и натужно визжать. Хотелось закрыть уши руками и зажмуриться, но вместо этого Мэри стиснула зубы, вспомнила, как одноклассники смеялись над ней и её попытками вытащить розовую жвачку из волос, и скорректировала направление струи.

Потребовалось не так уж и много времени, чтобы тварь умерла окончательно.

Но следом за ней добежали и другие.

Мариэлла стала поднимать шары с жидкостью и обстреливать их. По многу сразу. Часть попадала, часть просто впитывалась в землю, но результат был.

Мелисса бегала, то не давая некоторым тварям сбежать, то защищая себя. Ей бы тоже стоило зайти в воду, но девушка пока предпочитала сушу и полагалась на свои навыки.

Вспомнился день, когда папа узнал про травлю. Он не был зол на неё, но был расстроен и зол на других. В тот день Мариэлла почувствовала себя ещё более униженной, чем за все годы несправедливой травли. 

Следом вспомнилась и причина. То, как дыхание сбилось, лёгкие жгло, а горячие слёзы обжигали кожу. Она бежала прочь. Бежала, куда глядели глаза. Просто подальше от уже бывшего парня. От монстра, решившего, что он может позволить себе изнасиловать её. 

Сразу после накрыла боль и горечь открывшейся правды. Тогда её спасла Лилит. Если бы не сестра, Мариэлле было тошно даже думать о том, чем мог закончиться тот вечер. Чем тот вечер мог закончится, если бы не мнительность самой Мариэллы. Если бы она поддалась на уговоры и выпила тот коктейль. Собственный тихий всхлип потонул в общем гомоне. 

Мариэлла прикрыла глаза, позволяя реке воспоминаний уносить себя дальше. Чем больше она вспоминала, чем ярче проживала эти воспоминания, тем охотнее и легче поддавалась ей вода. 

Она всегда целилась плохо, а упыри ещё и разбегались, как тараканы. Чем больше она будет их атаковать, тем больше шансов, что потушит как можно больше.

И она вспоминала. Старалась дышать глубоко, но губы поджимались, а горло болезненно сжималось. Глаза тоже начинали болеть от невыплаканных слёз, но те, почему-то так и не появлялись.

Вспомнились её боль, когда она впервые встретила дагни. Как хотелось кричать во весь голос от боли, когда в шаге от свободы, стольким из них пришлось умереть. Как несправедливо погиб маленький Жан. Как кричала и плакала Эрис. Эрис, которая знала заранее, что её родители не переживут тот страшный вечер.

Магия лилась, струилась, искрилась. Она обволакивала тело и сознание, каждую клеточку Мариэллы. Она играла словно музыка на струнах её тела и души, пела всеми красками этого мира. Она была тёплая, как самое нежное одеяло и лёгкая, словно чистейший шёлк. Мэри никогда бы не подумала, что её магия может быть такой. Не болезненно или приятно покалывающей. А тягучей, отзывчивой и нежной. 

С ней не нужно было бороться. Она текла в её венах. Мариэлла дышала ей. Магия была естественной частью её самой. Это было похоже на вдохновение и дыхание жизни. И если она сумела сделать нечто подобное так легко и свободно, то на краю сознания затрепетала ужасная мысль: на что же она будет способна, если приложит гораздо больше усилий?

Сердце больно кольнуло. Вспомнился Марк и его боль. Вспомнилась боль в сиреневых радужках Лилит, пока та пыталась успокоить её. Боль в зелёных глазах Мэл, когда она злилась на брата, но от этой злости ей самой было больно, тошно и плохо.

Вспомнилась первая встреча с матерью. Какими ломаными были её движения. Как она старалась каждую их встречу говорить спокойно и мягко. Как она спрашивала, нужно ли Мариэлле что-то, понравилось ли ей здесь, в Ливрале. От этих воспоминаний действительно хотелось разрыдаться. Особенно теперь, зная всю сокрытую правду.

Вспомнилась боль папы, когда он говорил: "Нельзя рассказывать, что ты загадала. Иначе не сбудется". Теперь она знала, о чём каждый раз загадывал папа. Она так сильно хотела, чтобы он был счастливым.

Им всем пришлось пережить очень много всего, и разлука, раскидавшая их по разным уголкам без возможности даже поговорить, лишь усиливала годы боли и тоски. Лилит под куполом барьера и с клеймом Падшей королевы. Мать с весом короны на голове была вынуждена ежедневно вести борьбу за будущее своих дочерей. Отец молча воспитывал Мэри, заботясь о её благополучии и не имея права рассказать тяжёлую правду. А мама Мариэлла запиралась в комнате, беззвучно рыдала и задыхалась от съедающей её тоски по чему-то неизвестному, давно потерянному, но такому безумно родному и жизненно необходимому. И всё это было из-за одного монстра, возомнившего себя Богом и вершителем судеб. 

Мариэлла нахмурилась и оборвала эту цепочку. Дёрнула запястьями. Подняла и отправила в полёт очередной десяток водных сфер. 

Дыхание участилось и стало тяжелее. Но Мариэлла игнорировала это. Она старалась вернуться к слезливым и печальным воспоминаниям.

Вспоминала, как в гимназии они каждый год готовили выступления ко дню матери. Полный актовый зал мам, бабушек и тёть. И совсем у немногих пришли отцы. Вспоминала поддержку папы, его безусловную любовь. Как он помогал ей учить стихи и показывал пальцы вверх, вытягивая руки так, чтобы Мэри заметила его со сцены. Потому что он знал, как она до ужаса боялась выступать перед кем-то.

Вспомнились имболки, йоли, лугнасады и все остальные их праздники. Вспомнилось и то, что иногда их планы пришлось отменять в самый последний момент из-за непредвиденных обстоятельств. Мариэлла ненавидела всей душой резкие изменения. Для неё было бы проще, если бы они изначально ничего не планировали, чем так.

Вспомнила Марк в его подавленном состоянии, после не совсем удачного спасения дагни. Она так боялась, что он на неё обозлится. И понятия не имела как поддержать, кроме как просто молча быть рядом.

Вспомнилась боль, когда Николь сказала, что тогда они с Марком спасли её мать. И тоже не успели. Просто продлили мучения бедной ундины.

Мариэлла сжала губы в тонкую линию. Она пыталась контролировать себя и превращать свою злость в печаль. Но было кое-что ещё. Её грусть всегда неразрывно шла с жаром в груди. Её боль всегда очень быстро трансформировалась в ярость. 

Сначала тлеющий уголёк разрастался в бушующий неудержимый ураган ярости. Она была зла. Невыносимо зла. За то, что её несправедливо разделили с семьей. За то, что отняли сестру. За стёртые воспоминания и горы лжи. За то, что едва обретя тех, кем она стала по-настоящему дорожить, за кого была готова драть глотки и убивать, она могла их всех потерять. Буквально в одно мгновение. А ведь, она даже не знала, где сейчас были Марк и Адам. 

Мэри пыталась не дать ход своей ярости, но чувствовала как тело нагревалось само по себе. Она пыталась подавить это тепло холодными каплями воды, в то время как внутри неё, в её мыслях, её сознании начал образовываться смертоносный ураган. И он медленно, капля за каплей вытекал наружу. 

– Мэри? 

Не услышав ответа, а только странный шум воды, Мелисса обернулась и сама, запнувшись, упала в ужасе.

– Мэри!

Аллихория – крупное плотоядное растение, дальняя магическая родственница внериной мухоловки