Глава 29. Тлеющей гвоздикой усыпанные могилы

Не смотря на то, что гвоздика в некоторых странах является цветком траура и скорби, во флориографии у неё имеется несколько другое значение – вечная материнская любовь и душевная боль.

Лилит вернулась в свои покои после того как узнала, что на завтра Амариллис назначила сбор Малого совета. Она снова и снова прокручивала в голове всё, что могло бы повлиять на других, то, что могло бы успокоить жителей Поселения, искала хоть какие-то пропущенные ею детали. Детали, которые могли оказаться подсказками в том, как избавиться от Фёхру. Во всяком случае, так стали называть горящих упырей стражники, а от них и расползлось дальше.

Фёхр – на древнем ливрийском означало и костёр, и огонь, и пепелище. Не удивительно, что такие твари заставили всех снова вспомнить о Матушках-Богинях. Страх близкой смерти всегда заставлял всех обращаться к прошлому и своим корням. Даже Лилит много времени проводила в библиотеке за древними свитками, пытаясь найти там что-то, но что именно она не знала. Всё, что хоть сколько-нибудь может оказаться важным.

Там-то до неё и дошла информация о созыве Совета. Она посмотрела в узкое окно, обрамлённое узорами из кованого железа и поняла, что уже начинался закат. Голова гудела и требовала отдыха, но на душе было совершенно неспокойно.

Лилит переоделась в ночнушку, но всё равно зачем-то накинула сверху лёгкое платье. Зябко повела оголёнными плечами, прежде чем сделать это. Казалось, что страх обрёл очертания её давней подруги и цепко вцепился когтистыми лапами, крепко обнимая. Лилит гордо подняла голову. И стала медленно убирать все шпильки из лёгкой полусобранной причёски.

Она старалась успокоить панику, понимая, что уже просто привыкла жить в стрессе, постоянно ожидая, словно из любой тени может выйти Ян. Со своими очаровывающе-ядовитыми речами. С кинжалом за спиной и отравой в кармане. И Лилит не знала, что из этого могло бы убить её мучительнее и быстрее.

Она не выдержала. Встала, повязала шёлковую резинку на тонкое запястье и вышла пройтись по потемневшим галереям, подышать свежим воздухом. Просто выкинуть весь подкидываемый её воспалённым воображением бред прочь. Она просто переутомилась. Безумно устала.

Лилит не заметила, как оказалась напротив узкого прохода. Но подумала, что ничего страшного не произойдёт, если она снова заглянет в Сердце.

Двери отворились так же легко. Лёгким шагом она прошлась по помещению, изо всех сил делая непринуждённый вид, проходя мимо Глаз Мойры, и остановилась у Древа Жизни.

Его ветви были сплетены в невероятные узоры на потолке. Это выглядело как небольшой висячий сад или роща с плакучими ивами. Цветочки, полные жизненной и магической энергии, слегка светились.

Лилит быстро нашла цветы своих ближайших родственников. Нерешительно потянулась к своему цветку и осторожно коснулась его острых лепестков самыми подушечками пальцев.

Она почувствовала, как собственная магия отозвалась на этот жест. Как по тонким венам, от сердца, по руке, к самым кончикам пальцев устремились искры её магии. На тонкой коже запястий они даже слегка просвечивали – совсем немного, но вполне заметно. Древо Жизни откликнулось, принимая её магию. Засветилось сильней.

А потом свечение спало. Но вокруг заискрились малютки сферы. Самые разные частички энергии её семьи – голубые от тёти, оранжево-алые от мамы, зелёные от Эллы. Было много самых разных, но больше всего сиренево-фиолетовых, образовавшихся от неё.

На мгновение промелькнула мысль о том, что потом нужно будет показать это Мэри. Но в основном её голова опустела. Смотря на это чудо было невозможно думать о чём-то ещё.

Она даже не заметила, что кто-то другой вошёл сюда. А когда почувствовала, что не одна, даже оборачиваться не стала. Мэри давно должна была убежать в мир людей, а значит, кроме мамы больше никто и не мог сюда зайти.

На мгновение вспомнились зловещие тени, которые то и дело, ей казалось, предадут её и отдадут прямо в руки Яна. Но этого не случится. Если потребуется, она найдёт способ подчинить себе и их. В конце концов, они тоже естественная часть природы.

– Так и думала, что ты здесь, – послышался спокойный голос чуть позади.

– Почему?

Амариллис пожала плечами и ответила таким тоном, будто они говорили о чём-то само собой разумеющемся.

– Обычно, если тебя нет в покоях, то ты у дагни, но стража сказала, ты не покидала дворца.

Амариллис подошла ближе к дочери, и та на мгновение повернулась к ней – лёгкое жёлтое, почти золотое платье с тонким кружевом скрывало более простые футболку и штаны, – вернулась к любованию Древом. Они простояли так какое-то время в тишине, потихоньку учась заново находиться в обществе друг друга и восстанавливая давно почти полностью сожжёные Яном мосты.

– Я думала, мой цветок уничтожили, когда я стала Падшей королевой.

– Не посмеют. Ты моя дочь и, к тому же, нимфа природы. Ни первого, ни второго у тебя никогда не отнять.

– Неужели никто действительно не предлагал ничего подобного?

Амариллис промолчала. Лилит понимающе усмехнулась и позволила матери перевести тему. Но когда истинный смысл последовавших слов дошёл до бывшей королевы, она оцепенела.

– Мне думается у обновлённого состава совета есть дела поважнее, тебе так не кажется? Наверняка, ты уже заметила, что пара-другая членов Совета были заменены. Я подумала, они должны лучше справятся с этим грузом ответственности, чем их предшественники.

Комната снова погрузилась в тишину. Лилит с трудом перевела раненый, полный неверия и робкой надежды взгляд на свою мать, и ей казалось, что мягкая жёлтая луна пробилась сквозь тёмные тучи. Это был первый раз, когда Лилит позволила себе крохотную, но такую искреннюю надежду.

– Почему? – сиплым голосом прошептала Лилит.

Её нижняя губа слегка задрожала. Павшей королеве казалось, что ещё немного, и она действительно заплачет как маленькая девочка.

– Я же разочарование. Для Поселения, для всего Ливраля. Я была уверена, что вы с отцом разочарованы во мне, так же как и все остальные. Я была разочарована в себе! Тогда почему ты говоришь, что защищала меня всё это время? Почему не презираешь, не ненавидишь?

– Ты не разочарование, – уверенно произнесла королева, протягивая руку к девушке, – Ты моя дочь.

Женщина провела ладонью её по щеке, заправив прядь волос за ухо, а после взяла руки девушки в свои.

– Ты была ребёнкой, и это наша с Августом вина, что я не заметила, как быстро ты повзрослела. Это наша вина, что мы не заметили, как тебе было больно, что нас не было рядом, когда ты так в нас, очевидно, нуждалась. Это моя вина, что я не объяснила тебе, что ты была в том возрасте, когда нужно наслаждаться молодостью, а не думать о том, как помочь родителям. Это родители решают привести на свет ребёнка, и это наша обязанность заботиться о своих детях, не наоборот.

У Лилит перехватило дыхание. Ей казалось, что лунный свет отражается в жёлтых глазах матери, и она хотела застыть в этом мгновении на всю жизнь.

– Ты хотела помочь тем ливрийцам, которым было больно и плохо, которые не заслужили всех тех страданий, и я горжусь тем, что у меня такая отважная и сильная дочь. Но я не горжусь собой, как матерью, раз не смогла быть той, кому бы ты была готова довериться, раз ты предпочла сделать всё сама.

Лилит замотала головой, желая возразить, рассказать, как она любит её, как любит отца и свою сестру, но в горле встал ком, а все силы уходили на то, чтобы не разреветься.

– Все эти годы я думала о том, что мне стоит сказать, когда снова увижу тебя, как подобрать слова, как повести. А потом ты появилась, спустя столько лет.. Ты вернулась, и всё это было так спонтанно, так сумбурно, словно смерч, и я растеряла все заготовленные речи. Но не выразить словами, как я счастлива, что ты вернулась. Что теперь я знаю, что произошло на самом деле. Не уверена, что после всего случившегося, совет примет тебя в качестве возможной королевы, но статус принцессы никто и никогда не будет в состоянии отобрать у тебя.

– Ты их принцесса. Ты и твоё слово имеют значение, кто бы что ни говорил, и как бы сильно некоторые не хотели бы обратного.

Лилит почувствовала, что не в состоянии произнести не слова. Она в последнее время чувствовала себя такой слабой и жалкой.. Но сейчас.. Сейчас к этим чувствам примешивались другие. Тепло. Радость. Безграничная любовь. Она не одна, у неё была её любимая семья. Они любили её так же сильно, как и она их. Им было так же больно без неё все эти годы, как и ей без них.

Она почувствовала силу. Та исходила непонятно откуда: то ли от рук матери, то ли от Древа и светящихся магических сфер. То ли изнутри её самой.

Сила, способная помочь ей собрать себя по осколкам обратно. Сила, позволящая встать на ноги твёрдо, избавиться от вечно подгибающихся в унижении и стыде колен. Сила вновь держать голову гордо и защищать тех, кто ей дорог. Отстоять своё право на существование чем-то большим, чем грязь, пачкающая всех вокруг неё.

– Ваше Величество! Ваше Величество, – прогремел голос из дверного прохода.

Они обернулись одновременно и насторожено. Амариллис ослабила часть чар, позволяя стражнику вбежать внутрь. Он бежал быстро. Запыхавшийся, упал на одно колено. И с трудом произнёс. Через охрипшее горло и ужас в глазах.

– Ваше Величество.. Ваше Высочество.. пожары.

Они побежали молниеносно. Двери захлопнулись с ужасным грохотом. Стражник бежал рядом.

Лилит краем глаза заметила в открытой галерее, как другие стражники уже собрались внизу и разбегались исполнять приказы.

Дым. Много дыма.

Он был ещё вдалеке, но выглядел так, что от одного только вида заставлял задохнуться.

Два пожара около Поселения – один совсем близко. Лилит на ходу связывала волосы в пучок. На лестницах придерживала платье, чтобы не сбавлять скорость и не упасть. Им нужно было вмешаться.

Выбежав на улицу, Лилит едва не упала, резко тормозя.

Многие столпились за высокими стенами дворца. Стража раздавала пледы. Целительницы все уже спустились. Кто-то раздавал чай на успокаивающих травах. Обожжённых не было. Амариллис накинула плащ, отданный кем-то из стражи, и собиралась с некоторыми из них отправиться тушить их.

Да, это было опасно. Знакомая макушка Аделии вертелась рядом, явно уговаривая свою королеву остаться. Но Лилит хорошо знала свою мать. Огонь был её стихией. Она ни за что не оставила бы их, когда могла сделать в одиночку большую часть работы.

Лилит резко обернулась на звук бегущего стражника – этот звук она не спутала бы ни с чем другим даже в таком балагане. Она тоже собиралась идти вместе с матушкой. Её бы точно никто не стал отговаривать. Её возможная смерть повлияла бы только на дагни и её семью. Но зачем-то тот побежал именно к ней.

– Ваше Высочество, – у Лилит уже упало сердце вниз, – Там.. В аптекарской деревне. Тоже пожар.

Лилит бросила испуганный взгляд на мать. Та, к удивлению, быстро его поймала. Женщина мягким жестом подозвала её к себе, но Лилит сжалась и покачала головой.

– Благодарю, – выдохнула она стражнику.

И побежала в деревню.

Крики. Треск древесины и жуткие завывывания. Лилит запнулась. Кто-то удержал её на ногах, не давая упасть. Она обернулась и выдохнула, узнав Валерию. А потом снова в ужасе уставилась на то, как Семён и Асия буквально обращались в горящие факелы, гоняли дагни, поджигали дома.

Так не пойдёт.

Лилит кинулась вперёд, выхватив руку из крепкой хватки Валеры и создала землянной барьер, чтобы та с другими не вздумали побежать за ней.

Ладони горели. Пальцы тоже. Она перенимала магический огонь на себя и откидывала его в сторону, не в силах поглотить.

Лицо, руки, платье, всё быстро покрылось густой сажей.

Она первым делом разорвала огненное кольцо, в которое загнал часть дагни Семён. Тот издал страшный звук, пытался усилить огонь, но Лилит вскинула руки и призвала на мгновение дождь.

Семён зашипел, как летучая мышь и дал дёру на всех четырёх конечностях. Амир и Офелия помогали Ансельму встать. Демитрий и вовсе подхватил его, крича детям бежать.

В какой-то момент огонь словно охватил вообще всё вокруг. Лилит в одно мгновение давила на огонь, а в другое тушила его водой. Обжигающий пар смешивался с дымом.

Дышать становилось слишком тяжело. Но она должна была их остановить. Они – сугубо её ответственность.

Лилит видела, как Сильвия упала замертво, но ничего не могла сделать. Она толкала Алана, Касьяна и Ингу прочь. Как Валерия прибежала и утащила их с собой. А Сильвия задохнулась, надышавшись чёрным дымом.

Поймать Семёна было легче, чем казалось на первый взгляд. Потушить его поднятой волной песка, а затем замочить водой, буквально вытягивая её из себя, было бы проще, не полыхай всё вокруг. И если бы Сельма не кинулась за ним. Обезумевшая от горя. Лилит пыталась оттащить её, но муж вспыхнул в последний раз, забирая её с собой.

Огонь словно горел везде.

Дерево упало. Она едва увернулась от горящих угольных ветвей, когда заметила у него Асию. Её рот непереставая улыбался неестественно широко – словно рот стал больше. Сильно больше. С такой же улыбкой она несколько минут назад на её глазах подожгла один из домов. Что тогда, что теперь убежала со странными звуками, словно мартышка или волк.

На краю сознания вспомнилось, что они оба в какой-то момент пропадали, но оба после нашлись. Измученные и болезненные. Все тогда решили, что они напоролись на кого-то сильнее и агрессивнее их. Но, видимо, они угодили прямо к Яну. Сбежали, или он их отпустил, оставалось не ясным.

Ясным было только то, что теперь их нужно было уничтожить.

Ансельм, слабый и кашляющий от дыма, из последних сил пытался потушить какую-то часть пожаров, которая больше не контролировалась бывшим другом.

Асию поймать оказалось гораздо сложней. Силы стремительно покидали. Дым туманил сознание, не давая нормально вздохнуть. А Асие было всё равно. Она была больше не травницей, а Фёхру. Единственное, чего так сильно опасалась Лилит, что та остановится со своей кривой усмешкой и устроит огромное пепелище.

Нога подкосилась – Лилит умудрилась её подвернуть. Нимфа облизала высохшие губы и заставила всю свою магию забурлить внутри безудержной силой.

Ярость с печалью и горем смешивались в ужасную смесь. За дагни, за её семью, за всех невиновно погибших . За Асию и Семёна. За Сильвию, за Сельму. За тех, кто не дожил до освобождения.

Она призывала воду, туша огонь, и заставляла огонь централизироватся.

Асия страшно завопила, как самая настоящая потусторонняя тварь. Лилит окатила её водой, и та завопила ещё пронзительнее. Но вскоре охрипла, затихла. Лилит позволила горю смешиваться с утробной жаждой мести.

Она так доверяла, она любила, а он уничтожил всё, чем она так дорожила. Причинял боль всем тем, кого она любила, оберегала и защищала даже после собственной смерти.

Использовать только воду или только огонь было абсолютно бесполезно. Использовать огонь и воду вместе было невероятно тяжело.

Руки гудели, ноги так и норовили перестать держать её. Поэтому она ходила и продолжала, не обращая внимания ни на что вокруг.

Когда огонь погас, все дома, земля и деревья, от всего исходил белый дым, как от гигантской свечи. Хотелось рухнуть на землю, но силы пока не до конца покинули её.

Кто-то кричал. Кто-то бежал к ней, но Лилит уже ничего не воспринимала.

Блеснула знакомая защитная броня. Лилит моргнула и постаралась вдохнуть как можно больше горячего воздуха.

– Ваше Высочество..

– Те два пожара потушили?

Стражники переглянулись. Они видели её состояние и явно осторожничали. Миледи Флоренс, которую Лилит ещё плохо помнила, вышла вперёд.

– Один да, второй ещё нет.

Лилит оглядела деревушку. Несколько домов сгорели в уголь. Но что-то ещё уцелело.

– Какой из?

– Дальний.

Лилит кивнула и перевела осознанный взгляд на стражу.

– Оставайтесь здесь. Помогите разобрать завалины, окажите помощь пострадавшим. Трупы, – она указала размашистыми жестами, – похороните под влажной землёй как можно глубже и на расстоянии от деревни.

– Давайте, я сопровожу вас к лекарям, – предложила одна стражница.

Лилит отрицательно качнула головой, собираясь с силами. Те ещё бурлили в ней.

– Вы ответственны за них, – строго сказала Лилит. Ранее сказанное ею было приказом, и она собиралась сделать так, чтобы они это точно понимали.

И только увидев, что все они приняли её слова со всей серьёзностью, убежала на второе пепелище.