Глава 27. Плющ в отражении зеркала

Плющ – верность и привязанность. Он оплетает дерево и остаётся с ним, даже когда дерево погибает.

Лилит вернулась в Ливраль уже в воскресенье. Амариллис пришлось вернуться к своим обязанностям, а Лилит посчитала, что не имеет права отсиживаться в мире людей, пока они не решат последствия того, что оставил им Ян в подарок после своей смерти. Мариэлла осталась готовиться к учебной неделе, отец уехал на проект, а им нужно было срочно разгребать всё, что они успели узнать.

Встреча с дридами прошла не совсем гладко, но основные конфликты уладить удалось. От того, что всё время их неформальных переговоров на Лилит смотрели, как на диковинный экспонат, хотелось взять мочалку и смыть отвращение горячей водой. Лилит понимала их реакцию и была рада, что всё ограничилось тем, что было в итоге, но неприятный осадок остался на душе.

В этот день каких-то собраний пока не планировалось, но ситуация была слишком нестабильной, так что нужно было всегда быть наготове. От лица обоих поселений были отправлены многочисленные группы лесной стражи, чтобы найти всё, что может оказаться вредоносным источником огненных тварей.

В прошлом она даже подумать не могла, что всё может обернуться таким образом.

Примерный наставник и Советник будет ставить ужасные эксперименты и жаждать уничтожить Ливраль.

Она станет презираемой теми, кого так отчаянно защищала и ради кого пожертвовала очень многим.

Её сестру будут пытаться настроить против неё.

Часть погарельцев будут освобождены, а её мать и сестрёнка будут поддерживать её в стремлении защитить их.

Раньше было сложно. Жизнь на два мира. Роль достаточно простой девушки смешивалась с ролью будущей королевы. Домашние задания по геометрии смешивались с занятиями этикета, а уроки магии с прогулками с сестрёнкой.

Потом стало ещё сложнее. Изоляция в проклятых землях. Изоляция от семьи. Разбитые зеркала. Кровь и новые раны после очередного покушения. Каждый день быть жестоким чудовищем, чтобы защитить себя, дагни и Яна, а после каждую ночь сходить с ума, не понимая, где последняя грань её человечности и не успела ли она её уже пересечь. Бесконечные бумаги. Бесконечные попытки сплотить дагни. Бесконечные и бесчеловечные подавления волнений со стороны новых подданных.

И всё для того, чтобы узнать – один из самых близких существ, всё это время стоящий за её спиной и держащий ладонь на её плече, был самой страшной тварью, от которой нужно было бежать без оглядки с самого начала.

Кулон оказался не тем, и Лилит всё ещё не понимала, как она могла так просчитаться. И как она вообще могла допустить мысль, что сумеет перехитрить его.

Лилит посмотрела в зеркало на стене и пропустила сквозь пальцы лавандовые волосы. Она так отвыкла от них, что до сих пор было тяжело смотреться в отражение. Лилит сделала так ещё несколько раз, чтобы убедиться – чары не ослабли, и ни одна прядь не потемнела обратно.

Она всё ещё в красках помнила, как проснулась здесь, хотя уже не надеялась, что выживет. Ян был очень хорошим травником. К счастью, их целительницы тоже хорошо знали своё дело. Она не сразу узнала свои старые покои – слишком привыкла к своим новым в тёмном дворце. Эти были меньше. Но они практически не изменились, и от этого Лилит разрыдалась в первый раз.

Во второй раз она рыдала, после того как впервые за долгое время увидела маму. Такую красивую. И такую настроженную. Из-за неё. Словно Лилит из дочери превратилась в дикого зверя, от которого было неизвестно что ожидать. Разревелась не сразу, но после их разговора. Как маленькая девочка. Даже маленькая Мариэлла в её воспоминаниях так часто не плакала, как она в последнее время.

Совет явно настаивал на том, чтобы посадить её в клетку. Нашёптывал, что в Жжёных землях выживают только самые страшные твари, а Лилит удалось не только выжить, но и возглавить их. И они были правы.

Но Амариллис вошла в комнату, не позволив страже зайти. Смотрела на неё своими прекрасными жёлтыми глазами долго-долго, тоже не могла поверить в реальность.

– Не говори глупостей, – строго наказала она, сидя на кровати рядом и держа ладони Лилит между своими, – Ты моя дочь. Никто не посмеет посадить тебя в темницу.

Амариллис явно не договаривала о том, что Совет не посмел сделать это в тот момент хотя бы потому что им нужно было её добровольное сотрудничество и полная информация о Деревне, погарельцах, о которых до этого они ни разу не вспоминали – если только не хотели перемыть Лилит косточки или решить кого скинуть в Деревню – и Яне. Ничего бы не помешало им добиться этого и пытками, но они не знали, что можно ожидать от Лилит. Да и не было гарантии, что таким образом она скажет им всё. К тому же она, пусть и считалась предательницей, а всё же являлась нимфой природы. И дочерью королевы Амариллис. Если бы она не дала на это хотя бы молчаливое согласие, они не посмеют.

Но Лилит уже давно была не маленькой и наивной девочкой. Она сама была королевой. Кто если не она могла понять свою матушку. Поэтому она промолчала и задала другой волнующий её вопрос.

– Почему ты ничего не сказала Элле, когда она оказалась здесь?

Амарилис поджала губы и впервые отвела взгляд. Лилит всё поняла ещё до того, когда мать открыла рот.

– Совет хотел посмотреть, что можно от неё ожидать.

"Не будет ли она твоей копией" – осталось так же недосказанным. Но взбесило её вовсе не это.

– И сколько вы собирались ждать, смотреть? Месяц? Явно нет. Она оказалась у меня гораздо позже и всё ещё ничего не знала. Год? Два? Три? Сколько, матушка? Ливраль дом для нас, но тебе ли не знать, каким опасным он может быть для людей? Вы же совершенно ничего ей не сказали, кроме того, чтобы она держалась как можно дальше от барьера и от меня.

– Мы не говорили ей, что ты опасна для неё, – уловила мысль между строк Амариллис, – Я ей этого не говорила и запретила Совету, – поправила себя королева, – Мы действительно сказали ей держаться на расстоянии от Жжёной деревни и объяснили почему, рассказали кто такие погарельцы. Но про тебя, тем более в таком ключе, у меня бы не повернулся язык.

– Я знаю, что Совет, да и все остальные ненавидят меня. Не стоит их обелять.

– Они не понимают, – поправила Амариллис. И осторожно добавила, – И мы с отцом тоже. Ты ушла, ничего никому не сказав. Нейтан подстроил свою смерть в этот же момент. Мне нужно было привести всех в норму и обезопасить Мариэллу от особо яростно возмущающихся. Мы сделали то, что тогда казалось правильным и необходимым.

Амариллис никогда не любила оправдываться, и Лилит помнила, как пыталась приучить своих дочерей никогда не оправдываться перед другими.

– Но мы бы хотели понять. Почему ты так поступила, почему ничего не сказала?

– Я пыталась с тобой связаться, – прозвучало почти в унисон.

Они замолчали. Лилит была потрясена этой правдой – её матушка, её мама пыталась связаться с ней. Как долго? Как долго она пыталась?

Как долго она не знала всей правды?

– Это всё Ян. Он каким-то образом сделал так, что я не могла связаться с тобой или отцом, и много кем ещё. Я думала, это из-за нестабильной магии, из-за барьера. Но я могла приглядывать за Мэри. Не знаю, ему не хватило времени обрубить и эту связь или он счёл это хорошим отвлекающим фактором для меня от его дел, но факт. Я узнала об этом только сбежав.

– Я расскажу всё, что знаю, – сказала Лилит спустя время тишины, смотря в едва сдерживающие слёзы глаза матери. Она и сама едва не плакала в тот момент, – Я не даю гарантий, что этого будет достаточно, но я знаю Жжёные земли и погарельцев лучше любого из вас. Я расскажу, почему я так поступила. Единственное, о чём я смею просить, это хотя бы попытаться помочь дагни.

– Кто такие дагни?

Лилит улыбнулась нежно и мягко, но её улыбка дрогнула при промелькнувших воспоминаниях.

– Это цветы, которые способны пробиться через камень. И они совершенно точно не заслуживают участи своих родителей.

Они просидели в её покоях тогда много часов. Обнимали, не веря в происходящее, не веря, что всё это не было сном. И Лилит разревелась. Она дрожала, словно весь масштаб происходившего с ней кошмара только теперь обрушился на неё кристально чётким пониманием. А мама сидела рядом. Гладила по спине и обнимала.

Лилит рассказала ей всё. Потом был суд. И, наконец, благодаря Марку и её бесстрашной и решительной сестрёнке сумела вытащить дагни из-под барьера. Она была вся на нервах, когда отправляла туда Мариэллу, но выбора не было. Лилит была под домашним арестом. Время уходило слишком быстро. Она не спала ночами, чтобы что-нибудь придумать. У неё не было сил спорить с сестрой, когда она так решительно и строго объясняла, почему других вариантов у них просто нет.

Это был первый раз, заставивший посмотреть на Мэри с другой стороны. Лилит видела, как она росла. Знала, что она уже не маленькая, но.. Ей было всего шестнадцать. Лилит смотрела на неё в ужасе и пыталась осознать: ей было столько же. Она была такой наивной ребёнкой..

Лилит отвернулась от зеркала, насильно заставила перестать трогать свои волосы. Она вышла за пределы покоев, расслабляясь от того, что теперь стража не ходила за ней гнетущей тенью.

Дворец не слишком изменился. Те же светлые стены, которые смешивались с деревьями. Те же длинные коридоры и светлые галереи с балюстрадами и невероятными видами.

Призраки воспоминаний, словно почуяв её тоску по прошлому, догоняли и подкидывали ей ещё.

Вот малютка Элла, совсем крошка в своём пышном платьице побежала от папы к ней. А там они стояли у балюстрады и Лилит создавала для неё прекрасные вьюнки и фуксии. Они так понравились ей, что папе пришлось пообещать купить такие же домой.

В саду, виднеющемся из галереи, её обучали магии. Управлять водой, взращивать растения. Иногда Элла сидела вдалеке и с восхищением наблюдала. Иногда они гуляли, играли и просто резвились в этих восхитительных зарослях. Мариэлла с детства обожала сады, леса и растения. Лилит не была удивлена, что именно они в итоге стали её основным направлением. Растения в магии часто недооценивали. Лилит была уверена – её сестра станет ещё одним живым примером, заставить их подумать ещё раз.

Лилит опустила взгляд на свои ладони и создала несколько шариков элементалей. Элементальная магия и в меньшей степени магия флоры были её основным направлением, а у их мамы – фауна и свет, через элементальную магию огня. Управлять всей магией, даже будучи нимфой природы просто невозможно. Но у каждой нимфы и мага природы были свои склонности, на них и делали упор.

Лилит свернула в ближайший коридор. Он не освещался днём и находился между помещениями, а потому сейчас был затемнённым. Он казался ей знакомым, но нимфа никак не могла вспомнить, куда он вёл. Большая деревянная дверь. Она была украшена резными узорами дерева, цветов и лозы. Если долго рассматривать, то можно было обнаружить старые символы Богинь – те самые, которые Лилит использовала для своего заклинания открытия прохода.

Девушка остановилась в нескольких шагах, ностальгически рассматривая её. А потом лёгким мановением руки отворила.

Просторный светлый зал. Лилит невольно задержала дыхание и не сразу решилась войти. В какой-то ужасный момент ей показалось, словно она не имела права войти.

Это было самое сердце дворца. В него вели сразу несколько подобных дверей, но Лилит запретила себе вспоминать о дворце, обрывала свои мысли, что то и дело рвались к семье, рвались в Поселение и дворец, что за столько лет они притупились. Как она вообще могла забыть?

Она вошла тихо, осторожничая. Это место оберегалось незаметной паутиной сразу двух десятков защитных чар, а потому не было необходимости расставлять стражу. В особые дни, когда дворец наполнялся гостями по случаю праздника, конечно же, стража стояла повсеместно. Но сегодня это было не так, да и стражники в любом случае не стали бы её теперь останавливать.

Лилит не дышала, когда ступила на светлый пол. Чары её пропустили без малейшего сопротивления. Дрожащая улыбка появилась на её лице, и теперь Лилит смогла сделать дрожащий глубокий вздох.

Стены, украшенные лепнинами и барельефами растений, деревьев, магических символов. Стеллажи с редкими фамильными украшениями, что были частью стен и картин. Вдоль одной из стен стояли закрытые гигансткие бутоны. Лилит лишь слегка прикоснулась к красным лепесткам самого крайнего цветка, и тот медленно распустился. В его сердцевине, на мягкой подушечке лежала корона. Это была корона мамы, когда та была ещё принцессой. И так в каждом цветке. Все короны принцев и принцесс из их семьи.

В синем, что был рядом хранилась корона крон-принцессы Амиры – её тёти, погибшей ещё в подростковом возрасте. Мама рассказывала, что её старшая сестра была склонна к магии ветра и земли и иногда создавала невероятной красоты ураганы.

Лилит махнула рукой, мягко сжав её в кулак по направлению к себе. Цветок закрылся. На лепестках, точно имитирующих настоящие, если быть внимательной, можно было увидеть имя и титул на ливрийском.

Свет лился из тайных окон – те были прикрыты чарами, лозами и листвой, но света всё равно было достаточно, чтобы днём не наполнять шары магией света. Этот зал был сердцем не потому что находился в центре дворца. А потому что протягивался укромным залом по большей его части. Всё самое опасное и ценное хранилось здесь и могло быть вынесено только королевой или королём. Не принцессами. Не регентами. Ни Советницами и Советниками.

Вдалеке виднелось дерево, словно сотканное из очень большого количества тонких коричневых лиан. Это дерево, выросшее до потолка и раскинувшее свои ветви-лианы по потолку, было самым важным и самым ценным. То, что было невозможно вынести из дворца, не уничтожив.

Лилит ступала медленно и аккуратно, но даже так слышала стук небольших каблуков при каждом шаге. Сердце кольнуло. Она замерла кроликом, прежде чем трусливо повернуться.

Отражение в зеркале заставило её замереть от ужаса и забыть как дышать.

Дрожь пробежалась по телу, словно желая сломать её пополам.

Но Лилит смотрела. А мозг панически пытался вспомнить, как сделать вдох.

Глаз Мойры показывал истинную сущность, ведь было создано именно потому, что один талантливый человек был одержим ливрийцами. А потом его выкрала королева Ольха – мать Орхидеи и прабабушка Лилит.

Мама рассказывала, что накопив магию, зеркало так же стало способно показывать страхи и то, что на душе у смотрящегося в зеркало существа. В целом, не опасная вещь, но заставившая Лилит испытать дикий ужас.

В своём отражении Лилит была в роскошном – гораздо более роскошном, чем во время её правления Жжёными землями – тёмном платье. И почти полностью чёрными волосами. Лишь к концам те светлели до фиолетового и постепенно выцветали до почти пепельного светло-лавандового оттенка.

– Лили? – знакомый голос раздался словно откуда-то из прошлого.

– Лилит, – послышалось уже ближе, и девушка вздрогнула.

Этого мгновения хватило, чтобы отвести взгляд. Лилит потребовалось ещё несколько, чтобы понять – это действительно её сестра стояла на расстоянии от неё и тревожно вглядывалась, а не наваждение – под рассеянным светом она казалась практически нереальной.

– Стой, не подходи, – на грани паники ответила она и быстро подошла к сестре, обнимая её.

Мариэлла ответила её в ответ. Она была явно напряжена от такого приветствия, но быстро расслабилась в её руках.

– Всё в порядке? – взволнованно начала спрашивать и рассматривать её Мариэлла, вывернувшись из объятий, – Что-то случилось?

Лилит покачала в ответ, не в силах ответить так сразу. Ужас всё ещё сковывал горло. Ей было нужно время взять себя в руки, но Мариэлла терпеливо ждала, одновременно с тем пытаясь уловить все знаки, которые бы могли дать подсказку.

– Просто.. Зеркало.

– С каких пор ты боишься зеркал? – нахмурилась девушка, и Лилит поцеловала её в лоб, вынуждая перестать.

– Я не.. Всё в порядке. Просто Глаз Мойры не показывает просто отражение. Это всегда либо истинная сущность, либо самый большой страх. Или просто то, что на душе.

После этих слов Мэри подошла вплотную т снова осторожно её обняла.

– Не хочу, чтобы ты в него смотрелась, – прошептала ей в волосы сестра.

– Не буду, – словно обещание, произнесла Мариэлла и осторожно осмотрелась, останавливая взгляд на деревянной раме.

Мариэлла действительно не собиралась этого делать. Она хорошо осознавала своих монстров – в последние годы у неё было предостаточно возможностей познакомиться с ними как можно ближе. Она также осознавала, какие чудища могли быть у неё на душе. Особенно теперь, в преддверии войны с Яном за Ливраль, за мирное существование её семьи, дагни и ливрийцев. После того, что пережила Мэри и в совокупности с её переживаниями о будущем, о тех, кто ей дорог. Это всё могло оказаться слишком тяжёлым. Мариэлла знала, что увидеть это всё в отражении она не готова. Точно не сейчас и, вероятно, не в ближайшее время.

– Но ты что-то увидела?

Мэри не спрашивала что именно, понимая, что сестра вполне оправданно не захочет говорить об этом. Но ей было нужно убедиться, что она всё ещё могла доверять сама себе, и будет ли Лилит что-то скрывать от неё.

– Я... Мои волосы, – выдохнула она, – Они снова были чёрными, но не совсем, – Лилит замотала головой, так что одна слабо закрепленная шпилька почти вылетела из причёски, – Я не хотела бы говорить об этом. У нас есть множество проблем, гораздо более серьёзных, чем моя внешность.

Мэри поправила пряди причёски сестры и заправила цветочные аметистовые шпильки, после чего кивнула, молча соглашаясь. Она хотела возразить, что проблемы сестры тоже важны. Но она слишком хорошо понимала, что та имела ввиду. Это важно. Но с этим они разберутся потом.

– Ты сама что здесь делаешь?

Это не было претензией, но Мариэлла потупила взгляд. Она тоже не смогла ответить с первого раза.

– Это.. Мама попросила меня сюда прийти. Вернее, один стражник передал, когда я пришла. Я думала заглянуть к ней, но меня убедили пойти.

– Хочешь, – аккуратно спросила она, словно боялась, что Лилит сможет отказать ей хоть в чём-нибудь, – остаться со мной?

– Конечно, – мягко согласилась Лилит. А потом покосилась на зеркало, – Давай я покажу тебе картины, украшения или артефакты?

Мариэлла согласилась с улыбкой и тоже бросила быстрый взгляд на Глаз Мойры, словно оно было предателем или врагом.

Они рассматривали барельеф с прекрасными лотосами, феями и элли и достаточно громко смеялись, когда Мариэлла обернулась. Лилит обернулась следом и заметила подошедшую Амариллис.

– Матушка, – Лилит чуть склонила голову в знак приветсвия. Женщина поступила также и неспешно подошла ближе.

– Прошу меня простить, пришлось задержаться.

– Всё в порядке, – отозвалась Мариэлла. Лилит было приятно, что сестра больше не напрягалась при виде матери, словно от неё было нужно защищаться.

Амариллис перевела взгляд на барельеф и с улыбкой посмотрела на него какое-то время, прежде чем вернуть взгляд на дочерей.

– Пойдём, – спокойно сказала она, – Я хочу кое-что тебе показать.

Лилит подумала о том, чтобы оставить их, но сестра цепко схватила её за широкий рукав и потянула за собой. Амариллис заметила это, украдкой следя за ними через плечо. Она даже позволила себе лёгкий смешок, но не стала препятствовать, просто пошла вперёд.

В зеркало никто не смотрелся. Они просто прошли мимо, словно его там и не было, и остановились у древа.

– Вау, – выдохнула Мариэлла и была права.

Раскинувшиеся по всему потолку и свисающие с него цветущие ветви создавали причудливые узоры и действительно выглядели волшебно. Амариллис дала Мэри время рассмотреть раскинувшуюся перед ней красоту. Когда они подошли, дерево словно ожило. Это было невозможно описать иначе. Просто что-то неуловимо изменилось, почувствовав их приближение. Природа была восхитительна. А магия в сочетании с природой представляла из себя что-то совершенно невообразимое.

– Это магическое генеалогическое древо правящей семьи, – объяснила Амариллис, привлеча внимание Мариэллы к себе, – Это дерево называется Древом Жизни. Оно очень редкое. Древо Жизни подпитывается жизненной и магической энергией и разрастается с каждым новым поколением.

Мариэлла вновь вернула завороженный, но внимательный взгляд.

– Видишь цветы, похожие на разноцветные фуксии?

Она кивнула. Лилит же с трудом нашла знакомую незабудку и подошла ближе к ней, что заметила мама.

– Каждый цветок – член нашей семьи. Здесь есть и другие цветы. Это те, кто присоеденились к нашей семье. Выходя замуж или женясь, рядом с цветком этого члена семьи появляется бутон, который после наполняется жизненной и магической энергией нового члена семьи. И после бутон расцветает тем цветком, который больше всего подходит ему, по мнению Древа. Обычно этому посвещается целый тайный ритуал в течение двух суток. Но если нет, а брак был принят Древом, цветок может расцвести и сам. Для нас это больше память, но так же и символ законности.

– Мэри, смотри, – позвала её Лилит и осторожно прикоснулась к нежной крупной незабудке, – Это наш папа.

А потом она перевела взгляд на рядом распустившийся цветок. У него были бледно-розовые верхние лепестки и красная юбочка. А среди тычинок с пыльцой висел крупный алый плод, похожий на каплю.

– А это, – она указала на этот цветок, – наша мама. А это ты и я.

Она показала на ещё два цветка. У первого были зелёные, розовеющие к концам лепестки, лиловая юбочка и плод цвета индиго. У второго были светло-зелёные лепестки, изумрудный плод и нежно-розовая юбочка.

– А вот этот?

Мариэлла указала двумя пальцами на цветок с синим плодом, светло-васильковой юбочкой и более синими лепестками.

– Это моей сестры, – ответила Амариллис, – Её полное имя Амира Виктория Илан. Она была моей старшей сестрой и должна была стать королевой.

Никто ничего не ответил. В солнечных глазах Амариллис теплилась любовь напополам с горечью утраты. Об этом в целом было нечего сказать.

– Жаль, что она не сумела познакомиться с вами. Она была действительно образцом того, какой весь Совет хотел видеть будущую королеву, и самое удивительное, всегда казалось, словно ей никогда это не было в тягость. Она была очень спокойной, такой грациозной, что все при дворе сравнивали её с лебедем. Всегда учтивая, всегда знала что сказать, – Амариллис улыбнулась своим воспоминаниям и издала смешок, – Я всегда чувствовала себя таким гадким утёнком, после её ухода. Всю жизнь мне кажется, что я никогда не стану достойной заменой.

Амариллис покачала головой.

– Никто ведь даже представить не мог, что она сбегала и устраивала небольшие ураганы. Только наша матушка, но она упрямо делала вид, что это не шалости её старшей дочери.

– А какой была бабушка?

– О, она была истинной королевой. Амира с ранних лет во всём ей подражала. Спокойная, статная, гордая.. Даже с нами она не всегда позволяла себе оттаять. А может и действительно была такой на самом деле. У мамы всегда были на первом месте Поселение и Ливраль.

Амариллис быстро нашла зелёно-коричневый цветок, похожий расцветкой на майского жука и коричневым, словно почва или кора дуба плодом.

– Вот её цветок. В той жизни её звали Орхидея Гея Гортензия Илан, – женщина усмехнулась и перевела взгляд на соседний лютик, – А это цветок её мужа Георга Захара, вашего дедушки. Он тоже был спокойным и уравновешенным, но иногда втихую баловал нас с Амирой и часто смягчал гнев матушки. А гневилась она достаточно часто. Но её можно понять. Правление её матери пришлось на слишком неспокойное и кровопролитное время. Одного из братьев вашей бабушки убил человек, а Ольха в ответ убила сына того человека.

– Суровая была женщина..

– Говорит девушка, спокойно пережившая собственноручное убийство нескольких головорезов, – мысленно пронеслось у Лилит.

– Как и время, в которое она жила, – согласилась Амариллис.

– Стоп.. Королева Ольха? Возможно, я сейчас скажу глупость, но чисто случайно "Ольховый король" не связано с этим?

Мариэлла выглядела растерянно, а Амариллис смотрела на неё с улыбкой.

– Боюсь что да.

В её голосе не было ни капли сожаления. Это заставило растерянность Мэри превратиться в смущение, а после в беззвучный смех.

– Сумасшедшая семейка, – подумалось ей.

И эта мысль отдавала теплом. В ней не было ни капли отторжения.

Их сумасшедшая семья.