Глава 24. Кошмары с базиликового неба

Базилик – необычное растение с богатой историей. В древности он считался благородным растением, достойным царей, а в индии – воплощением богини Лакшми. Базилик – двойственное растение. Он одновременно является символом любви и символом ненависти и скорби, при этом считалось, что он привлекает скорпионов, но его же использовали как противоядие от их укусов.

В эту ночь Мариэлла впервые ночевала в своих покоях. Ей потребовалось время на то, чтобы встать с постели. Ощущения были слишком непривычными, а после произошедшего всё тело расцвело фиолетовыми синяками и заметно ныло от боли. Девушка прошлась кончиками пальцев по синякам. Почему-то те напомнили ей базилик – фиолетовые с красными прожилками-капиллярами. Но стоило ей откинуть тяжёлое одеяло, как она быстро вскочила и стала ещё быстрее собираться.

Мэри побежала к аптекарской деревне и оказалась предпоследней из собравшихся. Ариадна стояла поотдаль вместе с Женевьевой и негромко переговаривалась, преджде чем уйти домой. Женевьева же, ко всеобщему удивлению, решила остаться. Никто не проронил ни слова по этому поводу.

Марк, лениво стоящий у дерева, поймал её взгляд.

– Всё в порядке?

Марк кивнул. Женевьева, обернувшаяся на голос, подумала, что Мэри спрашивала её.

– Мама пошла домой. Хочет предупредить папу, а потом вернётся.

Чтобы избежать неловкости, Мариэлла кивнула с мягкой улыбкой, не подав вида, что вопрос адресовывался не ей. А потом взглянула на Марка, который прятал улыбку. Мэри сощурила глаза и покачала головой, передразнивая его, заставив мага тихо засмеяться.

На глаза попались розово-фиолетовые цветочки недотроги, и это напомнило Мэри о Николь.

– Ты не знаешь, где Адам? – скрывая раздражение, спросила Мелисса, но её пальцы отбивали стук по скрещенным рукам.

– Скорее всего, скоро спустится, – Мэри глупо моргнула, переваривая вопрос, и ответила, – Я стучалась к нему, когда сама вышла. Он ворчал, что встаёт, а я забежала к Николь.

– Она здесь?

Мариэлла несмело кивнула. Она тоже тревожилась за неё, но когда Мэри заходила к ней оба раза, та глубоко спала.

– Ей стало плохо и поскольку у неё не осталось родственников, они решили, что будет лучше, если рядом буду я. Они ещё высказали опасение, что она могла причинять себе боль зельями, наказывая за смерть уже второй матери, но.. Видимо, Николь рассказала, что мы с ней подруги и, – Мариэлла нервно вздохнула, задержала дыхание, но когда выдохнула, то словно сдулась, – Я не знаю. Я не могу ничем ей помочь. Я даже не уверена, что она захочет снова меня видеть.

– Если она сказала, что вы подруги, а они решили, что вы достаточно близки, чтобы оставить её с тобой, значит, она действительно всё ещё считает тебя близкой подругой, – мягко возразила Женевьева и осторожно положила тяжёлую ладонь ей на плечо.

– Не переживай так сильно, – попыталась поддержать её Мэл, – Даже если она сейчас сама не знает, чего хочет, ты не обязана брать на себя всю ответственность за Николь. В конце-концов, мы же все здесь друзья. Каждый поможет, чем сможет.

Мэри благодарно улыбнулась.

– Они передали ей в подарок улучшенное зелье, если Николь не захочет возвращаться в море в ближайшее время. Покои для неё найти не составит труда, – стала быстро размышлять Мариэлла, – Целительницы не в восторге от того, чтобы Николь продолжала преобразовывать хвост в ноги на длительный период, но они подтвердили, что это зелье сильнее, а побочных эффектов от него меньше.

– Вот и замечательно.

– Так, – несмело подала голос Женевьева, – у них получилось?

– Да. У нас тоже. А вы?

Женевьева кивнула, а Мелисса самодовольно улыбнулась.

– Что это ты такая довольная, сестрёнка, – усмехнулся подходящий Адам.

– Радуюсь, что этот кошмар закончился. Кто бы мог подумать, что дриады такие засранки.

– Боюсь, кошмар только начинается, – невесело произнёс Марк.

– Снова пожары?

Мэл потупила взгляд и нехотя призналась.

– У нас два было, – Мэл подняла глаза, – Зато! Теперь мы знаем, что стало причиной.

– Ну, почти знаем, – поправила её Женевьева.

– Да, ладно?

Мэл закатила глаза на реплику брата. А потом вновь нахмурилась от воспоминаний.

– Знаю, звучит странно и жутко. Но появились какие-то твари. Они сами начинают гореть и устраивают эти пожары. Рискну предположить, что когда они догорают, то подыхают вместе с пламенем. Отсюда и трупы.

Марк замер. И стал вспоминать тот странный пожар в Жжёных землях, пока ребята переглядывались, а Адам начал даже спорить, что таких существ просто нет.

– Значит появились, – отрезал Марк, постепенно возвращаясь в реальность. Он быстро пробежался взглядом по ним, останавливаясь на каждом, и остановился на Мариэлле, – Когда меня поймали, в деревне был странный магический пожар. Мне тогда тоже показалось, что сквозь огонь я вижу чей-то силуэт. Я пытался его потушить, но.. Он потух, но не из-за меня. Очнулся я уже в темнице у Яна.

– Каковы шансы, что он тогда, перед тем как, – Мэри сглотнула, отведя взгляд, – убил Жана, высвободил тех тварей.

– Другой вопрос. Есть ли вероятность, что мы ошиблись и он не мёртв/

Мариэлла не ответила. Она прислонилась к другому дереву и подняла усталый взгляд к кроне и небу.

– Вы тогда говорили, что он мог избежать смерти, – напомнила Мелисса.

– Да, – сдавленным голосом ответила Мариэлла, – Лилит уничтожила медальон, но либо мы ошиблись и это не тот предмет, либо он не успел.

– А вы могли его.. ну, не добить, так скажем?

Мэри перевела опустошённый воспоминаниями взгляд на Адама, Марк ответил за неё.

– Нет. У него были перерезаны сонная артерия, повреждены сухожилия, – Марк посмотрел на Мэри, прикидывая, стоит ли это говорить. Она, не видя, но словно чувствуя его взгляд, кивнула, – Мариэлла его порубила, как кусок мяса на бойне.

Мэри видела краем глаза, как все уставились на неё в шоке, но не ответила ни на один из их взглядов.

– Милая, не стоит себя сжирать из-за этого, – мягко попыталась успокоить её Мэл, и только тогда Мэри перевела на неё взгляд.

– Я не жалею, – спокойно ответила Мариэлла, а после спрятала взгляд в землю, – Точнее, я жалею, но не об этом. Я жалею, что не сумела спасти его, что вообще согласилась на его помощь. Если бы я только знала, – нимфа медленно покачала головой и закусила губу, – Я жалею, что не порубила его на мелкие кусочки. Если это действительно он.. Я не понимаю для чего ему уничтожать Ливраль, тем более таким изощерённым способом. Он говорил, что его семья его ограничивала, но мама и миледи Аделия утверждают, что его семья была прекрасными существами.

– А ещё он сказал, что ты мешалась и всех раздражала, – напомнил, словно между делом Марк и подошёл к Мариэлле, чтобы коснуться её руки и вернуть её мысли в реальность, – Но твоя сестра обожает тебя. И, насколько я могу судить, родители тоже. Он явно воспринимает реальность через свою собственную искажённую призму, но неизвестно с каких пор у него это началось.

– Он притащил принцессу Лилит под барьер, обведя её вокруг пальца, – зло напомнила Мэл. Её явно сильно задевал этот факт, – Он вообще похож на кукловода, которому нравится управлять другими из-за ширмы.

– Но ведь должна же быть хоть какая-то логика, – не успокаивалась Мариэлла, – Зачем, почему он это делает? Для чего?

– Иногда люди делают зло просто потому что, – отрезала Женевьева своим мягким и спокойным голосом, но сама взгляд спрятала, – Потому что хотят, потому что могут. Потому что им нравится чувствовать себя властителями судеб или от безнаказанности.

Женя посмотрела своими розовыми глазами в зелёные Мариэллы, и нимфа задохнулась от скрытых в них тайных боли и горечи.

– Не стоит всегда и во всем искать логику. Иногда её просто нет .

Они все смотрели на гиану. Женевьева действительно, казалось, словно застряла между мирами: она была очевидно слишком слаба и мала для Ливраля, но теперь казалась слишком опасной для мира людей. Возможно, именно поэтому она всегда старалась сделать всё, чтобы никто не обращал на неё внимания и пыталась едва ли не слиться с окружением.

Марк покачал головой, не веря в то, что подобное вообще происходило. Не просто с ними, а что вообще нечто подобное было реальностью.

– Я схожу проверю Эрис, – произнёс он и неспешно пошёл в сторону одного из домиков, около которого весело играли Офелия с Амиром и Аланом.

Те сразу встрепенулись, когда заметили Марка. Он помахал им, а они с энтузиазмом поздоровались с ним. А после Амир сильно наклонился в сторону, перевёл взгляд за спину Марка и помахал Мариэлле. Она не сумела сдержать улыбки, а рука сама слабо поднялась и помахала детям.

Уже через пару секунд, девушка полностью вернула всё своё внимание и сосредоточенность на ребят.

Мелисса назвала их друзьями. Наверное, они и правда ими были. Мариэлла впервые позволила себе думать о двойняшках, как о действительно друзьях, а не просто хороших знакомых. Девушка не понимала, где лежала эта тонкая грань, поэтому не сильно удивилась, когда её ткнули носом в очевидный факт – "просто знакомые" не делают так много друг для друга просто так.

Мэри попыталась понять, в какой момент это произошло. Она просто общалась с Катей и Мелиссой на тренировках и переменах. Иногда общалась с Женевьевой. Иногда к ним присоединялся Крис. Адам просто был как само-собой разумеющимся, когда дело касалось его сестры или парня. И как-то совершенно незаметно Мариэлла стала проводить достаточно много времени не только с Марком и Николь, но и в компании этих людей. Это произошло так плавно и теперь казалось таким естественным.. Мариэлла собственную магию и то сложнее принимала, чем их всех.

Мелисса смеялась над своим братом и его попытками безопасно убрать паука, Женевьева сидела на расстоянии от них, но так, как ей было комфортно. Мариэлла предложила ей сесть ближе, но гиана вежливо отказалась.

– Всё в порядке, мне и здесь комфортно. Если сяду ближе, то боюсь не сумею скоординировать движения и задену вас. Мне бы этого не хотелось.

Мариэлла быстро потерялась в мироощущении. С ними было слишком комфортно и уютно. Их разговор казался паузой в смертоносном ургане событий. Где-то шелестели листья. Кто-то наступил на сухую веточку.

Где-то пели птицы, а мимо часто пролетали насекомые. Адам даже брезгливо и нервно бросил с себя маленького паучка. Хотел раздавить, но Женевьева с Мариэллой в один голос не дали ему это сделать. Парню пришлось поймать тоненькую нить паутины и сбросить её с себя вместе с паучком.

– Нежнее, Адам. Не будь такой бякой! Как там ты этих букашек назвала? – обратилась Мэл уже к Женевьеве.

– Санитарами экосистемы, – спокойно повторила она, – Они регулируют популяцию насекомых. Комаров в том числе.

– Вот видишь, Адам. Какая полезная букашка. Её даже не нужно просить по три раза помыть посуду.

– Ну, всё-всё. Прекращай издеваться! – возмутился парень, но взгляда со свисающего паука не сводил. Тот быстро спускался вниз, а парень очень внимательно следил, чтобы того не сдуло ветром обратно на него.

Он не боялся пауков. Просто скорее брезговал.

Хрустнула ветка, а Мэри почувствовала, как в руку врезалось что-то маленькое. Она нахмурилась и стала тереть это место, но там ничего не было. Мариэлла подняла голову, думая, что, возможно, в неё врезался жучок или что-то упало с дерева. Ничего.

И тогда она опустила голову обратно, но нахмурилась снова, а сердце болезненно замедлилось. Вдалеке стояли её родители и Лилит. Видеть здесь папу было очень странным зрелищем.

Для Мариэллы в мгновение перестало существовать всё остальное. Она смотрела на них, не отрываясь, словно они люди с портрета ожили, повзрослели и вышли из плена старого холста. Выглядело сюрреалистично, но сердце сжалось от противоречивых мыслей. Мариэлла не знала, что именно она чувствовала, она не решалась подойти или окликнуть их. Поэтому стояла и жадно смотрела.

– Милая.. Прости нас. Прости, что мы это всё допустили.

– Нам следовало быть внимательнее к тебе. Теперь ты будешь в безопасности.

– Мы с папой так любим тебя, милая, – произнесла Амариллис и разомкнула объятия, чтобы взять счастливое лицо Лилит в свои ладони.

Лилит буквально расплакалась, и Мариэлла почувствовала, что и сама может расплакаться от этого.

Разговоры рядом стоящих ребят превратились в неразборчивую какафонию, словно сломанное радио. Мариэлла даже не пыталась вслушиваться в то, что они говорили между собой.

– Ты – самое дорогое, что у нас есть, – подтвердил папа.

И вот тут сердце уже не просто ныло, оно больно кольнуло. Глаза сами опустились на землю, а улыбка, появившаяся на лице, дрогнула. Мариэлла с болью сглотнула. А потом её внимание привлекли шаги.

Она подняла взгляд и увидела неспешно подходящего Марка. Они не сказали друг другу ни слова, просто смотрели. Он остановился рядом и тоже развернулся к её семье. Мариэлла перевела взгляд на них, стараясь успокоить тревогу и боль, заставить себя снова искренне радоваться. Её семья действительно воссоединилась. Она мечтала об этом всю жизнь. Конечно, не так, но это тоже было замечательно.

Марк снова перевёл взгляд на неё. Мэри видела это боковым зрением. Она вообще была напряжена до предела и чувствовала себя натянутой струной, поэтому её необходимость контролировать всё вокруг обострилась до максимума.

Мэри медленно повернула голову к нему. Марк стоял и смотрел на неё со странным отстранённым выражением лица. Он устал, она понимала. Взгляд упал на опущенные руки. Захотелось взять его ладонь в свою и сжать. Просто жест безмолвной поддержки. Ничего необычного – они не раз делали так в прошлом. Но она не решилась.

Марк хмыкнул. Это вновь привлекло внимание нимфы к его лицо. И теперь Мэри уже слегка нахмурилась. Оно было.. действительно странным. Мариэлла никогда не видела, чтобы он смотрел на неё.. так. Не хотелось признавать, но уже от этого становилось как-то невыносимо больно.

– Хотел сказать спасибо за помощь.

Мариэлла слабо улыбнулась, молясь, чтобы её улыбка не дрогнула и выглядела искренней. Марк не улыбался. Он был спокоен. Он почти всегда был относительно спокоен, но раньше это чувствовалась комфортно. Сейчас – выбивало из равновесия. Его голос вызвал табун ледяных мурашек по спине. Её накрыло ужасное предчувствие.

Мэри неловко качнула головой, пытаясь понять, что ответить.

– Не за что?

– Правда спасибо.

Его голос словно немного оттаял, что отогнало тревогу. Но после странная отстранённая интонация вернулась, заставляя всё вновь покрыться ледяной коркой.

– Но дальше я сам.

Её брови сами сдвинулись ближе, Марк это видел и издал лёгкий смешок.

– Пожалуйста, не принимай на свой счёт. Я действительно признателен тебе за всё. Но больше тебе не нужно нянчиться с нами. Мы больше не нуждаемся в тебе. Дальше мы справимся со всем сами.

– ..нянчиться? – глупо переспросила она. Он повёл плечом, вроде как неловко, но сейчас это было больше похоже на то, как если бы он лениво отогнал от себя муху.

– Послушай.. Я с самого начала был, есть и буду предан единственной королеве. Я выполнял каждый её приказ. И всё то, что произошло в последнее время, ничего не меняют. Ты ведь и сама понимаешь, что я изначально начал общаться с тобой исключительно по приказу Её Величества, не более. Да, в какой-то момент ты оказала нам просто неоценимую помощь, я тебе благодарен за всё, но не питай пустых надежд.

Мариэлла расслабила лицо ещё на середине того, что он говорил. Воспринимать это и одновременно с тем следить за выражением своего лица было тяжело. Она потупила взгляд, пытаясь сконцентрироваться на его голосе и смысле его слов.

– Конечно. Не переживай, всё в порядке, – бесцветным голосом ответила Мариэлла.

А в мыслях завертелись воспоминания. Она вспомнила те моменты, когда они стали много общаться. Однажды Мэри похлопала Марка по плечу, привлекая его внимание, а когда он обернулся к её парте, девушка неловко попросила:

– Скажи, если вдруг меня станет слишком много или я перейду все границы, – на его скептический странный взгляд, Мариэлла добавила, – Я серьёзно. Я знаю, что могу это сделать и даже не пойму. Просто дай мне знать, если это произойдёт.

Марк тогда лишь согласно кивнул. Но вот уже вторую неделю не подал и малейшего знака о том, чтобы ему было дискомфортно. И Мариэлла начала потихоньку расслабляться. Совсем по чуть-чуть. Но этого оказалось достаточно, чтобы взволновать лучшую подругу.

И вот теперь они стоят на окраине аптекарской деревни, и Мариэлла поняла, что облажалась. Но подать вид было для неё недопустимо. Гордость взыграла, заставляя держать спину ровно, а голову гордо. Только взгляд был опущен.

Она попросила дать его знать, если вдруг она не заметит и переступит границы. Он выполнил её просьбу и прямо напомнил ей о них. Мариэлла не была обижена на Марка за это. Но почему-то в груди стало очень больно, тоскливо и будто бы пусто.

– Значит.. будем приятелями? – она спросила, с трудом взяв голос под контроль, и даже подняла глаза. Ей было важно видеть его лицо, его жесты и мимику в этот момент.

Марк легко улыбнулся краешками губ, но почему-то в глазах Мариэллы теперь напоминал покрытого инеем Кая. Интересно, именно с такой холодной вежливостью он всегда отвечал другим, прежде чем те не прекращали свои попытки подружиться?

Внутри Мэри всё застыло, замерло, а она сама стояла как вкопанная. Боль быстро распространилась по всему телу, включая кончики пальцев, и стала столь невыносимой, что мигрень быстро сдавила виски, заставляя отвести взгляд.

Она никого никогда не удерживала силой, и сейчас не станет унижаться. Она слишком гордая, да и с детства знала, что это не поможет получить желаемое. На неё вновь начало накатывать осознание, что она привязалась к Марку гораздо сильнее, чем стоило. От этого её накрыло удушающей паникой. Разум стал затуманиваться. И тогда она прибегла к тому, что каждый раз отчаянно надеялась больше никогда не использовать.

Она намеренно заставила себя чувствовать ещё больше боли. Стала мысленно морально унижать себя, доводить до предела. Чтобы воображаемый тумблер не выдержал и со щелчком отрубил всё. Эмоции, чувства. Всё.

Последняя капля упала, когда нимфа прикрыла глаза, стараясь не разрыдаться, и позволила чему-то важному внутри неё сломаться. Достигнув предела, внутри неё кто-то заботливо, но безжалостно дернул за рубильник. Все эмоции и чувства как отрезало. Она была готова поклясться, что звуки, с которыми всё это произошло, были не только в её голове.

– Спасибо за честность, – спокойно, не смотря на отдающий болью ком в горле, произнесла она. А после моргнула. Во всяком случае ей так показалось.

Вообще, девушка даже обернулась по сторонам, пытаясь осознать, что за чертовщина стала происходить. Марка в поле зрения больше не было, и хотя она никогда не теряла сознание, она сомневалась, что это произошло теперь. Но даже если и так, это не объясняло какого лешего вблизи неё стоял Андрей.

Мариэлла странно покосилась на парня, но тот невозмутимо стоял и глазел на неё. А заметив её внимание, так его самодовольная улыбочка буквально расплылась ещё шире. Он оттолкнулся от стены домика и уверенным шагом направился к ней. Мариэлла напряглась и стала быстро искать что-то, за что она могла зацепиться. Её мозг отказывался верить в происходящее.

Хотелось попятиться и свалить куда подальше. Но это бы выглядело просто глупо. Давать ему повода для насмешек она не собиралась. Как и продолжать терпеть всё его дерьмо. Больше никогда.

– Вот так встреча, – протянул он отчасти ласково, отчасти с насмешкой. Мариэлла уже была готова разодрать ему глотку и расцарапать его самодовольное лицо.

Блондинистые мягкие кудри, часто лезущие в голубые глаза. Миловидная, но не смазливая внешность. Она старалась изо всех сил запомнить его внешность как можно лучше. Навсегда отпечатать в памяти, чтобы никогда, даже случайно, не забыть и не наступить на те же грабли. Но лучше, чем его внешность, она запомнила его голос. Этот голос она бы узнала даже с закрытыми глазами в толпе.

– Почти год не виделись и предпочла бы не видеть тебя ещё примерно никогда, – скривилась в отвращении Мэри.

– Ах, ты считала? Как это мило.

Мариэлла вопросительно вскинула брови. Он действительно настолько самонадеянный и самовлюблённый придурок или просто слепой с не диагностированной идиотией?

– Что тебе нужно? Мы не в гимназии. Здесь нет никого, на кого бы подействовали твои бракованные чары. Если ты думаешь, что ничего не изменилось, – она провела рукой в широком жесте, – то просто оглянись и посмотри по сторонам.

– Уже забыла, как любила меня? – с притворной обидой произнёс он, но улыбка лишь притупилась, чтобы почти сразу расплыться по лицу вновь.

– Любила? – задохнулась от возмущения Мэри.

Её брови взлетели почти к волосам, от подобного наглого заявления.

– Ты обещал любить меня, – коротко констатировала факт Мариэлла и скрестила руки на груди, – Я доверилась. Почти даже поверила. О моих собственных чувствах речи не шло никогда. И тем не менее, ты всё же решил, что имел право меня изнасиловать. Мне всё не дает покоя одна деталь. Тот напиток, который я так и не выпила... В нём что-то всё-таки было, ведь так?

– Ничего, кроме алкоголя! – резко вскинул он руки, – Это был просто коктейль!

– Какое счастье, что я терпеть не могу алкоголь.

На это Самойлов ничего не ответил. Мариэлла стояла с гордо поднятой головой и пожаром в глазах. Но не страсти, как, наверное, ему бы того хотелось. Она его даже не ненавидела. Просто презирала.

– Ты изменилась. Жаль. Ты была такой хорошей девочкой.

– Хорошие девочки не могут защитить тех, кто им дорог. Это их нужно защищать. Но обычно все лишь пользуются ими, не давая ничего взамен. Поэтому я готова стать самым страшным кошмаром в жизни любого, кто хоть подумает тронуть дорогих мне существ или меня саму.

Она сказала это, как отрезала. Она давно для себя всё решила. Мягкость и доброту ценят лишь единицы. К тому же, её намерены посадить на трон, а у неё почти никаких шансов отказаться без тяжёлых последствий для семьи. Значит она будет использовать свои власть и силу, чтобы защищать близких.

А потом промелькнула ещё одна странность. Мариэлла даже слегка прищурилась.

Блондинистые мягкие кудри, часто лезущие в голубые глаза. Миловидная, но не смазливая внешность. Его любимая рубашка песчаного цвета в крупную клетчатую полоску.

Она знала, что у неё проблемы с запоминанием лиц. Но обычно, когда она смотрела на кого-то, то могла примерно понять, запомнить какие-то особенности. Но сейчас.. Его нос в один момент казался шире, а уже в другое мгновение – уже и немного длинней. Глаза словно не оставлаись на одном месте, а немного изменяли своё положение на лице. Мариэлла даже отвела взгляд и проморгалась в ступоре. У неё совсем уже крыша поехала?

Но она вновь пригляделась. И осознала ещё одну важную несостыковку.

Люди не могли попасть в Ливраль сами без посторонней помощи. Если его провели, то кто, а главное, нахрена?

Но если его никто не приводил, значит – он не человек. Но тогда почему его внешность была идентична его маскировочной?

Это было логически невозможно. И если глаза могли её подвести, то логика обычно никогда не ошибалась.

Она заглянула внутрь себя. Магия спокойна, эмоции и чувства улеглись и полностью скрылись под толстой стеной. Она ничего не чувствовала. Осталась только логика и рациональность.

Мариэлла вновь подняла на него взгляд. Быстро сопоставила факты. Она не ошиблась.

– Пойдём, – смягчился он и протянул руку к ней, – Тут опасно, ты разве не видишь? Все эти пожары. Ты же можешь просто в какой-то момент случайно попасть в эпицентр и ничего не сможешь с этим сделать.

Хотелось огрызнуться, что она и так в эпицентре всего этого урагана, хотя никогда не любила экстрим и "пощекотать нервы". Но промолчала, всё ещё думая о другом.

В моменте ей вспомнилось, как Андрей начал общение с банальных просьб подтянуть его по английскому. Как ей было смешно с его растерянного выражения лица, когда она снова указывала ему на ошибку и потом спокойно и ласково объясняла, почему он не прав. Что-то внутри всегда ей подсказывало – его это бесит. Бесит, что она лучше него в этом предмете. И потому всегда старалась предугадать и заранее сглаживать все возможные углы. Но сейчас.. Сейчас она мило улыбнулась.

– Anyway, I have always preferred to burn*.

Она ядовито усмехнулась, видя, как его внезапная растерянность резко сменялась неприкрытой злостью – аж лицо пожелтело от желчи. Но Мэри не дала ему сказать ни слова. Просто поджала большой палец к другим уже сжатым в кулак и со всей силы от души врезала ему. Так, как учили Мэл, Марк и Катя.

Голубые глаза расплылись и исчезли. Она моргнула и поняла, что смотрела на небо, прикрытое кронами деревьев. Это было странно, и Мэри неосознанно свела брови, но после резко зажмурилась, зашипела и перевернулась на бок, подтягивая колени к груди. Физически это было больно, она знала это, она чувствовала как боль стучит, грозясь разбить толстую мутную стену, которой все эмоции девушки были отрезаны, как и душевная боль. Они лишь саднили. Мариэлла знала, что они вернутся и накроют с головой, стоит барьеру пасть, но это её не заботило. Не сейчас.

Мигрень стучала по вискам, то усиливаясь, то ослабляя когтистую хватку.

Мариэлла осторожно на дрожащих руках поднялась в сидячее положение и оглянулась. Все лежали, словно убитые, но паники девушка не ощутила. Она подползла к лежащей рядом Мелиссе и проверила пульс – он был, пусть и неровный. Мэри снова оглянулась, пытаясь понять, что произошло, но ничего не понимала. А потом нахмурилась от странных тактильных ощущений – под рукой была явно не только трава.

Нимфа осторожно подняла ладонь. Ей потребовалось время, чтобы узнать семена, что-то зелёное и розовый бутон – та самая недотрога, что недавно выросла в этом месте. Но вокруг всё было усыпано белой пыльцой, совершенно несвойственной ей. Мэри застонала от разыгравшейся мигрени.

Белая пыльца, белая пыльца.. Спелая недотрога, кошмары, словно вытащенные за шкирку из самого дальнего угла подсознания.

В воспоминаниях быстро стали всплывать рассказы миледи Флоренс об опасных и странных растениях Ливраля. Как будто она открыла библиотечный шкаф и стала быстро-быстро перелистывать пожелтевшие папочки с данными. Она остановилась на чёрном цветке со светлыми краями лепестков. Энтенеклипс – затмение на ливрийском. Пазл сложился молниеносно.

Они надышались пыльцой энтенеклиспса. Эти цветы назвали цветками затмения, потому что они чем-то напоминали своим видом затмение, а также, питались чужими кошмарами. Когда энтенеклипс срывали, его сок быстро впитывался в кожу и заставлял испытать свой самый страшный кошмар, а белая пыльца имела особый мучительный галлюциногенный эффект. Когда жертва его вдыхала, то незаметно для себя уходила в галлюцинацию, ловушку своих мыслей. Мысли Мариэллы были всегда особенно жестоки с ней.

Мэри растерялась лишь на мгновение, но уже после быстро опустила обе ладони на землю. Впиваясь в почву ногтями, напитывая её своей магией. Нужно было поставить барьер и срочно. А ещё уничтожить все цветы, что она сможет почувствовать, пропустив поток иск по корневой системе.

Ей не хватало сил. Это было странно, потому что Мэри была уверена – она чувствовала, как магия бурлила в ней, просясь наружу, но что-то останавливало её. Проклятые чары. Кажется, какие-то крупицы в ней всё же остались.

Мэри больно мотнула головой, почувствовав резкую острую боль в области между шеей и черепом, но, прокусив уже ставшую тонкой кожу на губе до крови, не стала на это реагировать. Ей было нужно закрыть купол, который уже был обозрим, но всё ещё не срастался наверху. Ей нужно было выпустить больше магии. Плевать, что травницы твердили, что столь длительное использование крыльев, так ещё и с первый раз, было изматывающим. Мэри не чувствовала, словно её магия тогда была исчерпана даже наполовину. Она чувствовала всю свою магию, что накопилась за столько лет на кончиках пальцев, бушующую внутри и согревающую её.

Мэри казалось, что раньше она всегда мёрзла, по сравнению с нынешними ощущениями. И, кажется, пусть чары и были тогда разрушены, но какие-то осколки всё ещё оставались в ней, больно впиваясь в душу, и не давая использовать магию в таком большом количестве. Кто бы что ни говорил, но почти всегда защитные заклинания требовали больше магии, чем атакующие.

Ребята лежали без сознания. Женевьева, двойняшки и недавно играющие не так далеко от них дети. Они все попали в чью-то ловушку, и раз Мариэлла была первой, кто это понял, то была обязана вытащить их следом. Мало ли какие последствия вызовет длительное время в этих лабиринтах разума.

Руки дрожали, но купол закрылся. Мэри нахмурилась, концентрируя свою магию так, чтобы уничтожить всю осевшую белую пыльцу. Она видела как та искрилась. А ещё заметила бегущего к ним Марка.

– Нет! Не приближайся!

Она почти вскинула руку, но быстро опомнилась, что нельзя.

Марк осторожно приблизился ещё немного и заглянул внутрь купола. Мариэлла тоже стала бегать взглядом по валяющимся ребятам. Им было нужно время и, возможно, что-то ещё. Мариэлла ждала. Марк тоже.

– Кажется, это пыльца цветка затмения, но я понятия не имею, как она оказалась в созревших недотрогах, – крикнула она. Девушка поймала себя на мысли, что её легко могла накрыть паника или отчаяние, если бы она не подавила всё.

Марку много информации не потребовалось. Он быстро стал оглядываться, даже отошёл недалеко. И заметив ещё цветы, спалил их до основания.

– Ловушка, – констатировал он, подойдя обратно. Он остановился всего в паре шагов до зелёного барьера. Неохотно, он продолжил, – Местные прознали и не все рады таким соседям.

– Это не впервый раз? – возмутилась она.

– Такая – впервый. Недовольные начали собираться в небольшие групы, но прямых попыток именно навредить дагни никто не предпринимал. До этого случая.

Мариэлла рыкнула. Вот жеж.. Неважно.

Постепенно ребята стали приходить в себя. Тоже хватались за головы, постанывали, но, вроде, живые. Женя оправилась первой, а Мелисса второй. они помогали остальным осознать, что произошло, а Мариэлла с Марком коротко объяснили произошедшее, пока последними не поднялись дети.

Чего Мариэлла совершенно не ожидала, так это пришедшую к ним Николь. Увидев развернувшуюся картину, ундина пришла в ужас и даже немного поколотила Марка, пока тот не поймал её запястья. Мэри не слышала, о чём они говорили, лишь какофонию малоразборчивых звуков и отбивающий ритм пульс в висках.

Мэл показала большой палец вверх, придерживая Алана за спину. Мариэлла выдохнула, опустила расслабившиеся плечи и вместе с тем постепенно опустила барьер.

Мариэлла начала вставать, но ни ноги, ни руки, совершенно не слушались, словно став игрушками, наполненными мелкими шариками. Её нога запнулась о другую, девушка тут же попыталась перевернуться спиной вниз, но Марк успел удержать и притянуть к себе. От бега и испуга за них, его сердце стучало громко и бешено. Мариэлла могла бы услышать, даже если бы не была прислонена ухом к его груди.

– Порядок?

– Ага. Сейчас только.. Приду в себя.

Он держал её за руки, пока девушка хваталась за него в ответ. Руки не слушались, она даже поцарапала его отросшими ногтями, но Марк даже не дёрнулся. Он терпеливо ждал, когда она скажет, что уверенно стоит на ногах.

Николь кружила вокруг детей и пыталась помочь Мэл помогать им.

– Голова болит? – тише, чем обычно спросил Марк над её головой.

– Угу, – произнесла она, не размыкая губ и не поднимая головы. В глазах плясали тени и искры. Хотелось свернуться в калачик прямо на земле и абсолютной тишины.

Мариэлла лишь нахмурилась на звук и вскинула голову. Она чудом увидела, как что-то быстро полетело в Женю и Адама. Мариэлла успела лишь вскрикнуть и вытянуться в их сторону. А после резко зажмурилась и едва не рухнула от того, как сильно взорвалась её голова от криков. Марк удержал, она опустилась лишь на одно колено, прежде чем маг дёрнул её на себя и крепко обхватил.

Марк повернулся корпусом назад, Мариэлла приоткрыла глаза и замерла.

Николь лежала, упавшая на ребят. Без сознания. Адам быстро переместил её вес с себя полностью на Женевьеву. Мелисса, держась за висок, бежала так быстро, что у Мэри зарябило в глазах и затошнило. Проморгавшись, в надежде, что это всё ещё её больное воображение, картинка не изменилась. Николь бросилась и закрыла Женевьеву с Адамом от чьей-то атаки.

На мгновение перед глазами потемнело, словно Ливраль накрыло затмение. Но это была лишь промелькнувшая тень.

– Здесь никого подозрительного, – отозвался Марк, стараясь говорить не слишком громко, но чтобы остальные тоже услышали. Мариэлла зажмурилась, но сдержала болезненный стон.

Она смотрела на Николь, на мельтишивших вокруг неё друзей. Она должна была испытывать ужас, панику, страх. Но Мариэлла не испытывала ничего. Абсолютно. Все эмоции и чувства колыхались подобно морю, но всё это было под толстой стеной.

Логически она осознавала весь ужас и то, что могла бы испытать, но. Она не чувствовала абсолютно ничего. И самое страшное – не знала, когда эмоции вернутся обратно.

Если вообще вернутся.

В прошлом она достаточно часто прибегала к этому. Рано или поздно они просто не вернутся, и Мэри понимала это.

– Офелия, – крикнула Мэри, превозмогая боль. Щурилась, тихо шипела, но делала то, что должна, – Алан, Амир..

Она дождалась, когда испуганные дети обратят на неё внимание.

– Если можете, сбегайте до ближайшей стражи. Нам нужны целители. Если потребуется, можете сказать, что это мой приказ.

Они убежали не сразу. Растерянно переглядывались, Алана вообще усадили обратно, потому что у того явно раскалывалась голова слишком сильно. Но и он в итоге убежал следом. Мариэлла выдохнула.

– Вот это ты даешь, – не скрывая шока, протянула Мэл. Когда Мэри посмотрела на неё, девушка почувствовала необходимость уточнить, – Тут такое творится, а ты так хладнокровно..

– Я отключила эмоции, – сдавленным голосом произнесла Мариэлла, даже не пытаясь отлепиться от Марка. Она была совершенно не уверена в том, что не упадёт сразу, как останется без его опоры.

– Ого.. Серьёзно.

Мариэлла медленно моргнула вместо кивка. А потом сглотнула вязкую слюну.

– Я так из того кошмара и выбралась. Люблю и ненавижу эту способность.

– Почему? – удивилась Женевьева.

Мариэлла вздохнула. Дрожь пробежалась волной по всему телу. В ответ на это, хватка Марка заметно усилилась. Уголок губ дёрнулся вниз в перевёрнутой улыбке. Его сердце стучало в такт тому, как било её собственное в виски.

– Я всегда чувствовала себя не на своём месте, – попыталась объяснить Мэри, – но иногда я чувствовала себя чудовищем.

– Ну, во всяком случае, сейчас ты нас спасла, – Мэл подошла и похолпала её по плечу, – Так что, будь ты хоть трижды монстром, я безумно благодарна тебе за это.

– Монстры это не всегда плохо. – мягко заметила Женя, – Они по крайней мере способны защититься.

Губы вновь дёрнулись в перевёрнутой улыбке, а после медленно поднялись вверх в нормальной. От накрывшего её счастья и облегчения. Захотелось вдохнуть лесной воздух полной грудью и улыбаться, как последняя дура.

*англ. В любом случае, я всегда предпочитала гореть