Глава 17. Эдельвейс - упавшая на снег звезда желаний

Эдельвейс называют снежной звездой гор, потому что он растёт в труднодоступной горной местности. Эдельвейс – это символ храбрости и вечной любви, которую ничто не в силах разрушить. В скандинавских легендах в эдельвейс превращались слёзы богини зимы. Его аромат смесь тонкого запаха мёда и мороза.

Обычно в большинстве случаев переговоры было принято проводить в более позднее время. Новые попытки договориться с Подводным царством и Старейшиной альв были назначены на пятницу. Попытки отыскать Лесное поселение планировалось отложить, пока Мариэлла внезапно не сумела договориться с семьёй Клен.

Подростки договорились заново собраться в доме у Мариэллы после уроков. Они ещё долго обсуждали, кто ещё чем мог бы помочь, но было прекрасно понятно, что всем нужно время отдохнуть и переварить всю всплывшую для них информацию.

Крис и Катя тоже сказали, что придут – обоим не нравилась идея оставлять Женевьеву в её состоянии, пусть и в компании Марка, Мариэллы и двойняшек. Катя даже осталась на ночёвку. Она единственная видела её нервный срыв. Ей было действительно страшно. За состояние её девушки, за то, что происходило в другом мире и всю ситуацию в целом, в которой Женевьева собиралась принять непосредственное участие.

Мелисса ещё со дня нападения на школу не скрывала своих намерений разобраться в истории с Лилит, а Адам сам загнал себя в это болото. Причём абсолютно добровольно.

– Если хочешь, я могу пойти с вами, – осторожно предложила Мелисса, когда Женевьева всё ещё оставалась в стороне от ребят.

Крис и Катя, будучи более внимательные к гиане сейчас, быстро заметили это, готовясь в случае чего быстро вмешаться. Но Женевьева посмотрела Мэл в глаза, а потом тихо вздохнула, потупив взгляд.

– Если тебе не будет сложно.

И Мелисса кивнула, соглашаясь. Мариэлла выглянула со стороны лестницы.

– Всё в порядке?

– Конечно.

Они захватили чай со вкусняшками и постепенно все девчонки поднялись на второй этаж. Крис с Адамом о чём-то оживлённо разговаривали и пообещали присоединиться чуть позже.

– Обещаю, алкоголь тырить не будем, – крикнул Адам, почти смеясь.

– Верю. Вы его и не найдёте, – донёсся голос Мэри со смешком.

Обычно тот частично хранился в шкафу под кофемашиной, но когда Август узнал о надвигающихся посиделках, то предусмотрительно перенёс их к остальной части в подвал. Мэри тогда скептически улыбалась, но сейчас понимала, что папа был более предусмотрителен, чем она.

– Я так и не поняла, куда делся Марк?

– Он в Ливрале. Там сейчас творится чёрте что, а дагни фактически повисли на нём и Лилит.

Мэри отодвинула дверь, пропуская их в свою комнату. И если Катя с Женевьевой уже были здесь раньше, то Мелисса не скрывала удивления.

– Вот это я понимаю плюсы загородного дома. Ого.. Нифига у тебя книжек. А по тебе и не скажешь, что ты книжный червь.

Мариэлла мягко закатила на это глаза, не споря. А потом Мелисса заметила её спортивные снаряды.

– Для гимнастики?

Мариэлла кивнула.

– Круто.

Катя вновь посмотрела на дверь-шкаф и в голове всплыло воспоминание. Может Мелисса и могла не знать, но Катя училась вместе с ней в одном классе. То, как она время от времени включалась в обсуждения книг нельзя было не заметить, даже если это происходило не так часто как с Марикой.

Один раз Марика так разговорилась, что продолжила говорить и после урока литературы. Они тогда с Мариэллой сильно не сошлись во мнениях. Марика утверждала, что нужно разделять личность автора и его творчества, а Мариэлла и не скрывала, что это невозможно в её понимании. Они изучали литературу с привязкой к историческим событиям, но должны были выкинуть самое важное – психологический портрет того, кто эти писал?

– Кто ставит Тургенева рядом с Достоевским? – возмутилась тогда Марика, – Они же терпеть друг друга не могли!

Почему-то именно эта фраза отчётливо запомнилась Кате, когда она уже выходила из кабинета, пока Марика и Мариэлла шли на расстоянии за ней.

– Ну, а я ненавижу их разглагольствования на тему морали, фатализма и того, какой должна быть правильная женщина, – спокойно, но категорично ответила Мариэлла, – Так что пусть терпят.

Странные звуки вернули её в реальность. Как оказалось, их издавала Мэл и причиной тому вновь стали книги.

– О, – она остановилась около одного из стеллажей, – у тебя почти все книги 18+. Любишь пожарче?

Смеясь, Мелисса поиграла бровями, но Мэри лишь отмахнулась.

– Я читаю в основном фэнтези. И я за реалистичность. Если кого-то потрошат или проводят ритуал, то пусть это будет со всеми деталями и без цензуры. А постельные сцены я терпеть не могу в принципе.

– Почему?

– Не знаю, – пожала плечами девушка, – Чувствую себя так, словно свечку над ними держу. Нафиг им лишний наблюдатель, сами разберутся что, как и куда.

– Судя по даньмей фандому не разберутся.

Мэри замерла и плотно сжала губы, а её глаз дёрнулся от сдерживаемого смеха. Мелисса сдерживалась, чтобы не засмеяться, видя, как Мэри прекрасно поняла, что она имела ввиду. К сожалению, девушка слишком быстро прикрыла глаза и пришла в норму.

– Ну, это уже их проблемы.

– Почему мне никто не говорил, что читать, оказывается, может быть так интересно? – вклинилась в разговор Катя.

Мэл мгновенно разорвало диким хохотом, а Мариэлла смотрела на них, улыбаясь, и просто по-доброму закатила глаза.

Успокоившись, девушка вновь окинула полки взглядом. Действительно. Большая часть книг была фэнтези самых разных возрастов и типов. Многие книги стояли по авторам, сериями а другие по высоте и цвету корешка. Это выглядело.. сложно.

Мелисса хмыкнула и улыбнулась.

– Теперь понятно, как ты так быстро адаптировалась к Ливралю.

Улыбка Мариэллы заметно погасла, а голос стал тише, словно Мэл наступила на болезненную мозоль.

– Честно говоря, мне до сих пор кажется, что я не адаптировалась даже к миру людей.

Девушка спокойна отошла в сторону Женевьевы и взяла свою кружку с остывшим чаем. Словно ничего не случилось, но атмосфера изменилась моментально.

– Магия – хуже любого наркотика, – разбавила тишину Мелисса своим голосом.

Она тоже стала спокойно говорить, но как-то странно, словно размышляя. Или с несвойственной ей робостью вытаскивала из себя наружу то, о чём думала уже давно, но не с кем было поделиться.

– Стоит только кому-то даже гипотетически тебе её предложить, даже если ты не задумываясь откажешься, ты уже не сможешь жить без мыслей о ней. Даже если у тебя её никогда не было. А если была – хотя бы на мгновение – ты уже не сможешь без неё. Одна только мысль о магии уже начнёт ломать тебе кости, как в жуткой ломке.

Женевьева помнила, как иногда все внутренности скручивались, и она сворачивалась в калачик от боли и жуткой тоски. Хотелось спорить, хотелось отчаянно доказать, что это было не так. Но Женевьева поражённо закрыла глаза. Как бы сильно она не хотела это отрицать, девушка не издала ни звука. Мелисса была абсолютно права.

Женевьева случайно встретилась глазами с Мариэллой, и тоска кошкой свернулась на сердце. Нимфа её понимала и чувствовала то же самое. И пока Женевьева знала, от чего бежала и делала это осознанно, Мариэлла даже не могла понять, почему ей временами было так до ужаса больно и плохо, почему её душа мечется, рвётся и скулит. Гиана стыдливо опустила глаза в пол, словно новая подруга могла прочесть её мысли. Женевьева могла сдаться в любой момент. Мариэлла так же медленно сходила с ума, но не могла сделать ничего. И теперь пришло время встретиться лицом к лицу со своими кошмарами из детства.

Женевьева застряла между двух миров, одновременно принадлежа и не принадлежа им обоим. И пора было что-то с этим делать.

Женевьева подняла глаза и столкнулась со внимательным и обеспокоенным взглядом любимых карих глаз. А голову сразу заполонили моменты вчерашнего разговора.

***

Катя стояла на кухне в квартире, которая в последние годы стала гораздо роднее, чем двухэтажная квартира её матери. Чайник был включён снова, как и бесчисленное множество раз прежде. Она ждала, пока он закипит, чтобы сделать Жене успокаивающий чай – нужная стеклянная банка уже стояла на столешнице. Спасибо, её понимающей матери. Ариадна должна была приехать через час, а Евгений только завтра.

Сама Женя сидела в своей комнате и напоминала призрака. Это пугало так, что Катя даже в своей голове не пыталась объяснить свои чувства. Она никогда не могла бы и подумать, что её милая, добрая, чуткая и прекрасная Женевьева могла быть такой. Какие монстры были у неё на душе и бесщадно сжирали её изнутри?

Катя опустила голову от ощущения собственного бессилия. Она крайне редко видела слёзы своей девушки, а уж тем более такое её состояние и совершенно не понимала, как поступить. А потом.. Какая-то незнакомка просто.. Ничего не делая? Не приложив абсолютно никаких усилий и даже не пытаясь, сумела её успокоить? Буквально меньше чем за минуту? Что в ней было такого особенного?

Катя зло ударила кулаком по столешнице и тут же зашипела от боли. Она не должна была ревновать. Это было глупо.

Но внутри груди всё пульсировало от боли.

Уже не впервые она чувствовала ревность и знала это чувство хорошо. Но сейчас она была немного другой. Она смешивалась с ужасом от осознания – а что она вообще на самом деле знала о Женевьеве? Она так долго и упорно скрывала все свои болезненные мысли, постоянно сглаживала углы и чужие ссоры, словно физически не могла их переносить. Но какие кошки – монстры. Теперь Катя точно видела, что внутри её девушки прятались монстры, которые терзали её. Возможно даже каждый день. А она выносила это всегда молча, тихо и с нежной улыбкой на губах, – скреблись на её душе, заикнулась лишь дважды. Намекнула в день, когда Катя предложила ту глупую сделку. И в тот самый день в школьном туалете, после нападения тех страшных тварей.

Когда Катя предложила спор на дружбу, Женевьева криво улыбнулась, прежде чем согласиться и спрыгнуть с подоконника. Она предупредила, что она сложная и Кате быстро надоест возиться с ней. Только теперь Катя задумалась о том, что здесь мог быть двойной посыл. Женевьева же любит творчество. А там всегда бесчисленное количество тайных смыслов, и каждый видит только то, что хочет или сможет.

Катя ревновала и не отрицала этого перед самой собой. Ревновала из-за той ситуации и непонимания. Но не сильно. Больше она всё-таки боялась. Дико, чудовищно боялась. Боялась за Женю и её странное поведение. Боялась о том, что в Ливрале происходила едва ли не война, а Женя собиралась там находиться неизвестно, как долго.

Переубеждать – не вариант. Она видела это по мрачной решимости в её глазах. Женевьева отчётливо знала, на что собиралась пойти, но даже не думала искать хотя бы обходной путь. Катя подумывала о том, что, может быть, если они так легко согласились взять с собой Адама, то, возможно, она могла бы попросить Мелиссу быть там рядом с Женевьевой.

Но просто стоять и накручивать себя было тоже так себе вариантом.

Поэтому, когда чай был готов, а вся посуда вымыта и убрана по местам, Катя дала своей девушке ещё немного времени, прежде чем попытаться завести разговор. Время на то, чтобы она пришла в себя. Время, чтобы привыкла к её присутствию. Время самой себе, чтобы понять, что сказать и что она в действительности хотела узнать и услышать.

Она поставила кружку на стол рядом с Женей. Женевьева сидела на своём мягком стуле, притянув колени к груди и уткнувшись в них лбом. Распущенные рыжие непослушные кудри укрывали её, словно пледом.

Катя тихо опустилась на кровать и сама прикрыла глаза от усталости. Вспомнилось, что Крис, узнав о нервном срыве Женевьевы был, кажется, ещё больше напуган, чем она. Он предложил остаться, но Катя покачала тогда головой, что останется сама, а мать.. Перебесится, но Катя это переживёт. Не в первый раз.

Крис тогда похлопал её по плечу в знак поддержки, окинул скептическим взглядом, но спорить не стал. Да, ему было гораздо проще отпроситься у отца, но Катя чувствовала потребность остаться. И теперь, открыв глаза, она нашла в себе силы осторожно её позвать.

Женевьева не сразу отреагировала. Она словно раздумывала о чём-то, но гиана точно знала о присутствии девушки. Слышала её шаги, слышала чайник и звуки двери. Слышала её тихие слова.

– Я сделаю чай и приду.

– Это Крис, – уточнила она, когда телефон пиликнул звуком о пришедшем сообщении.

– Может тебе что-то хочется?

Женя молчала, но была благодарна своей девушке за то, что она заполняла тишину. Женя тонула в своей голове и наблюдать за этим было пугающе больно. Любимый голос был её якорем, чтобы вернуться.

Усталый и затравленный взгляд столкнулся с обеспокоенным. Обеим было больно и обе не могли ничего поделать.

– Уверена, что не хочешь рассказать? – осторожно начала Катя, но быстро спохватилась о том, как это прозвучало и стала говорить быстрей, стараясь не повысить голос, – Что угодно. Не обязательно то, к чему ты пока не готова. Просто.. Что угодно, что захочется? Я обязательно выслушаю всё, что тебя тревожит, когда ты будешь готова. Я подожду. Просто..

Она медленно закачала головой.

– Кажется, я всё-таки не слишком сильна в таких разговорах. Извини.

Но к удивлению Кати, когда она подняла взгляд на Женю, та улыбалась. Совсем слегка. Монстры не отступили, их ещё было видно в глубине зрачков, но явно уступали плескающейся безграничной любви в её глазах.

– Ты столько выслушала от нас с Крисом. Кажется, настала моя очередь.

А потом улыбка померкла с тяжёлым вздохом. Женевьева опустила взгляд, думая о чём-то, и Катя не торопила. Хотя её сеердце действительно грозилось разбиться от вида исчезнувшей улыбки с нежного лица.

Катя мысленно спросила себя, готова ли она, что, возможно, это не единоразовая акция? Что если Женя будет гораздо чаще впадать в такие состояния? Сумеет ли Катя это принять и готова ли она переживать их вместе с ней каждый раз.

Спросила и снова посмотрела на свою девушку. Да. Да, она определённо готова. Готова научиться. Научиться понимать её, готова принимать её боль, как свою. Готова научиться переживать такие ситуации и узнать, как облегчить их и её боль.

Женя не знала как рассказать, не сразу заметив за страхом небольшой укол ревности, – Всё же не было смысла отрицать очевидное. Лилит очень красива. Но не могла же Женя так быстро влюбиться в другую? А может она полиаморна? Нет, Катерина, прекрати этот бред сейчас же! – Он действительно был небольшим, но в совокупности со всем остальным её сердце просто рвалось на куски и истекало кровью.

Но когда Женя это заметила и поняла, то испугалась. Она резко подскочила и обхватила лицо Кати руками, стала смотреть своими прекрасными солнечно-зелёными обеспокоенными – Разве это не Катя сейчас должна так волноваться? Разве это не Женя согласилась пойти наперекор своим страхам в место, которое так боится, да ещё и на пороге чего-то страшного? – глазками. И начала сбивчиво шептать ласковые слова, признания в её бескрайней ошеломляюще глубокой влюблённости и заверения как сильно она её любит, как сильно ей дорожит, посыпая всё это горой комплиментов.

...Перестань. Перестань обесценивать себя, преуменьшать свою значимость. Ты просто невероятна, даже если сама этого не замечаешь. Ты важна мне. Ты мне нужна. Я люблю тебя так сильно-сильно. Ты самая прекрасная девушка, которую я встречала. Я так тебя люблю...

Как? Как она могла так глубоко застрять в своих страхах и воспоминаниях, что не заметила, как своим состоянием испугала любимую?

И Катя расплакалась. Расплакалась и потянулась к лицу Жени, осторожно вытирая слезу. Хах.. А Женя даже не заметила, что тоже заплакала. Она так же обхватила её личико и стала шептать признания в ответ.

...Мне так жаль.. Столько времени ты была рядом тихой поддержкой, а я даже не подумала о том, что у тебя может быть что-то не так. Ты всегда так мило улыбаешься, что у меня мозг превращается в кашу. Прости, что не заметила, как тебе больно, пока не стало так поздно. Я не знаю, что случилось и при чём тут Лилит. Но, прошу, я очень тебя прошу, просто позволь мне быть рядом. Позволь мне помочь тебе хоть чем-то. Я не могу находиться в стороне и не понимать, что я могу сделать чтобы хотя бы не навредить ещё больше. Я так тебя люблю.. Родная.. Пожалуйста, просто позволь...

И когда Женевьева увидела, что осколки ревности из глаз любимой, прекрасной, самой нужной девушки полностью исчезли растворились, как кубик сахара в какао, она позволила себе расслабиться и заплакать сильней. От её слов. От болезненных шипов в сердце, которые, наконец, отрезвляют. Она любима. Она не одна. Её примут. Богини, она ведь действительно примет.. может принять. Но было так страшно это проверить.

Женя спрятала взгляд и отстранилась. Она стиснула до боли собственные плечи в объятиях. Катя слышала дрожь в её вздохе и выдохе. А после стала рассказывать. Наконец-то рассказывать, почему так боится возвращаться в Ливраль. Почему её родители однажды покинули это место, хотя оба любили его, даже если Евгению было в сотни раз опасней там, чем маленькой Женевьеве, и почему не собираются возвращаться. Рассказала о том, как постоянно переживает, какую вину хранила годами в сердце. Вину перед родителями, что лишила мать любимого дома, что это из-за неё они и шага туда больше не ступят. Даже если Женя будет их уговаривать, убеждать, умолять, что она бы хотела, чтобы они могли туда возвращаться. Потому что её изнасиловали, а она чувствовала будто виновна в решении, которое приняли её родители, чтобы её защитить.

Катя не выдержала. Она разжала болезненно впившиеся пальчики от плеч девушки, а после отвела руки и крепко-крепко сжала в объятьях. Целуя макушку, пушистые волосы, лоб.

Всхлипывая, Женя обняла её в ответ, так отчаянно цепляясь пальцами. Из последних сил, пытаясь не разреветься (Она вообще не собиралась плакать, но в её руках так хорошо, так уютно и безопасно, а небольшая боль от объятий отрезвляла и вместе с тем накладывалась на душевную, и на глазах сами собой выступили слёзы.), она рассказала, что её тогда спасла девушка. Нимфа с фиолетовыми, словно ночь глазами и шёлковыми лавандовыми волосами. Рассказала как отчаянно хваталась за неё, пока незнакомая нимфа – сама ещё только подростка – пыталась успокоить её и помочь, как звёздочки в собственных глазах накладывались на её глаза цвета ночи, как хваталась, даже вырвала несколько её волос.

Кате не нужны были пояснения. Больше не нужны. Описаний маленькой напуганной девочки, что сейчас говорила внутри её возлюбленной, было достаточно. И для того, чтобы узнать в описании спасительницы её хрупкого счастья, что покоилось в её руках, Лилит, и для того, чтобы понять как много Лилит сделала для неё, для них обеих, и осознать всю правильность поведения Жени (Не потому, что она сделала правильный выбор, а потому что иначе Женя просто не могла. Катя знала её характер. Женя пойдёт хоть на край света, чтобы помочь своей спасительнице.). И понять, что она тоже пойдёт на многое в благодарность за возможность держать своё сокровище, свою любовь в крепких объятиях.

***

Скоро стало понятно, что комната Мэри будет маловата для всех. Они спустились вниз и продолжали болтать, обсуждать всё на свете, доставать из своих воспоминаний какие-то весёлые и особенные. Женя и Мэри тихо расположились у самой дальней стены с окном на кухне. Мариэлла не помнила, когда в её жизни ей было приятно находиться в такой большой компании и не чувствовать себя лишней. На губах девушки играла лёгкая улыбка.

В какой-то момент Мэри почувствовала лёгкую вибрацию на телефоне. Будильник.

Пришлось достать и выключить. Она должна была пойти первой и проверить всё. Голос пропал, когда она услышала звук закрывшейся входной двери. Неужели папа вернулся раньше?

Но когда в проходе в гостинную показалась Николь, веселье стихло моментально. Мэри почти подбежала к ней, перепуганная и остановилась всего в нескольких сантиметрах, резко затормозив.

В её жёлтых волосах блестела пара белых снежинок, а сама она была одета достаточно легко. В Ливрале было тепло.

Мариэлла не знала что и сказать. Она боялась даже прикоснуться к подруге, не представляя, какой будет её реакция на любое неосторожное движение. Мариэлла знала, что Агата умерла, но так и не нашла в себе силы навестить подругу. Их последний разговор оставил слишком большую рану в её сердце. Она просто не понимала, что ей сказать подруге, да и захочет ли Николь её видеть.

А Николь посмотрела на притихших ребят безжизненным взглядом, а потом посмотрела в упор на подругу.

– Я хочу помочь вправить этим царским идиотам мозги, – выдавила она из себя. Мэри через силу заставляла себя продолжать смотреть её в глаза, – Кажется, их короны слишком давят им на их мёртвые мозги, если они решили, что это их не коснётся. Если это его рук дело.. Если им нужны доказательства, то я буду этим живым доказательством.

Некоторые подростки стали переглядываться между собой, но никто не рискнул сказать хоть слово.

Мариэлла опустила взгляд и с дрожащим выдохом, рискнула взять костлявые ладони подруги в свои – она явно отказывалась нормально питаться от горя, а зелье, которое она принимала в последнее время, явно истощало её лишь сильней.

– Я..

Голос Мариэллы дрожал. Она с трудом заставила себя поднять взгляд и вновь встретиться с её глазами.

– Я собиралась сейчас к ним. Пойдём со мной. Я попробую их уговорить.

Николь не сопротивляется. Со стороны кажется, будто она скорее позволяет Мариэлле увести себя прочь.

– Придёт Ариадна, приходите. Как – Мэл с Женей знают. Сильно ничего не разгромите, мой отец скоро должен тоже вернуться. И не забудьте закрыть калитку за мамой Жени.

В подтверждение её словам, Мелисса бодро кивнула. Женевьева стояла у подоконника и крепко стискивала в руках тёплую кружку.

Теперь осознание того, что все их попытки взбодриться и отгородиться от плохих мыслей были пустышкой, больно ударило по всем. Тем не менее, Адам и Мэл быстро продолжили делать вид, что всё было в полном порядке, а вскоре Катя присоединилась к ним. Она вообще мало что понимала в происходящем. И этот факт только усиливал её тревогу.

Крис же осторожно выскользнул и подошёл к Женевьеве. Сперва он молчал, но после всё же подал тихий голос. Женевьева ждала этого, зная, что парень вряд ли бы подошёл к ней сейчас чтобы просто помолчать. Не в присудствии Адама, и не в такой нервной ситуации.

– Я не знаю, что там произошло, но я горжусь тобой.

Женевьева застыла. А после посмотрела на него с шоком и, кажется, хотела было возразить, мол она ничего такого не сделала, но Крис не дал.

– Я не знаю, что именно случилось у тебя в жизни, просто хочу чтобы ты знала. Мы становимся сильнее не благодаря нашим травмам, а вопреки им. Травмы делают нас лишь травмированными, но никак не сильнее, целеустремленнее, выносливее, или еще какими-то еще. Не стоит искать причин и оправданий тому, почему это с тобой произошло. Оно произошло, хотя ты и не заслуживала этого. Ты выжила. И уже за одно только это я горжусь тобой.

Женевьева с горечью сглотнула ком и кивнула, прежде чем отвернуться и снова уставиться на остальных ребят. Крису этого было достаточно.

Вскоре действительно приезжает Ариадна. Но она даже не позвонила Жене, что вызвало удивление. Шок быстро сменился пониманием, когда со стороны прихожей донёсся мужской голос.

– Ну, что, молодёжь, ничего натворить не успели?

Смех стоял на весь этаж и, наверное, был слышен даже на втором. Мужчина принёс несколько пакетов с продуктами, которые, по всей видимости, и стали причиной его задержки, за которую он извинился сразу после.

Ариадна же первым же делом заобнимала и зацеловала Катю, Криса и Женевьеву, когда добралась до неё. Парням достались ещё и взъерошенные волосы от её быстрых поглаживаний. Дочь она обнимала дольше всех. Даже что-то тихо шептала, пока зажатая в её крепких объятиях Женя даже что-то отвечала.

– Ну, что, – окликнула всех женщина, наконец, выпуская дочь из рук, – Кто идёт с нами домой, а кто по другим домам?

– Да, пусть остаются, если хотят, – невозмутимо ответил Август, раскладывая продукты в холодильник, – И мне веселее, и друзей дождутся. Думаю, большая часть из них всё же вернётся сегодня.

Взрослые посмотрели на рекации подростков. Ариадна весело фыркнула, расплетая свою чёрную косу, а Август лишь мягко улыбнулся.

– Я тогда позвоню мужу. Он заберёт их, когда вернёмся и развезёт по домам. Что им по ночи шарахаться?

Август согласно кивнул. На том всё и решили.

Мужчина показал берёзу, которую чаще всего и использовала его семья и скрылся в доме. Он был теплолюбивым человеком и терпеть не мог мороз.

Первой в проход зашла Мэл.

– Увидимся на другой стороне, – весело прикрикнула она, прежде чем растворилась в ярком свете.

Адам прошёл следом за ней. Когда к дереву подошла явно переживающая Женевьева, Крис подбежал ближе и подал ей руку, словно настоящий джентльмен. Он смотрел на неё и ободряюще улыбался. В голове моментально всплыли его последние слова.

Женя осторожно вложила свою ладонь в его и сломано улыбнулась. А после сделала глубокий вдох, резкий выдох и почти запрыгнула внутрь, оттолкнувшись второй ногой от земли, пока первая стояла на краю раздвоенного ствола. Она почувствовала, как он на мгновение сжал её ладонь чуть крепче в знак поддержки. Она хотела улыбнуться, но голова закружилась быстрей. От переживания, резкой смены климата и того, что она просто банально отвыкла от таких перемещений.

Зелень. Её окружала зелень. Дух захватывал от красоты..

Пока она не перевела взгляд на собственные руки. Зелёные руки. А под ними можно было разглядеть голые зелёные ноги. Она даже пальцами пошевелила, чтобы наверняка. А потом из прохода появилась мама – зелёная с мхом на большей части своего высокого тела, облепленная мелкими листочками, кое-где виднелись голубые цветы, а в волосах синие ягодки.

Женевьева замерла. Она успела забыть о том, как выглядела её мама в своём истинном облике. Единственное, что она помнила – какой крохой ощущала себя рядом с ней. И не смотря на прошедшие годы, это ощущение никуда не ушло – если Женя правильно помнила, её мама была примерно двести тридцать сантиметров в высоту.

А потом она перевела взгляд на двойняшек. И едва сдержала смешок. По всей видимости, она стала действительно выше Криса, если даже Адам был немного выше её плеча и был вынужден задрать голову.

Тем не менее, парень положил руку ей на плечо – было видно, что ему неудобно, – и умудрился даже пошутить.

– А почему меня никто не предупредил, что ты у нас такая великанша?

Женя сощурилась.

– Ты раньше не видел гиан, верно?

– Да, нет, – попытался отшутиться он, но не успел.

– Если ты не заметил, я всё ещё достаточно маленькая. Пожалуйста, не стоит больше акцентировать внимание на моём росте, – сказала она и стала убирать его руку с себя. Она пыталась сделать это аккуратно, чтобы случайно не вывихнуть.

– Сказала, как отрезала.

Парень попытался в шутку обидеться, но быстро заметил, что это не лучший вариант. А после Женя и вовсе добила его самолюбие.

– То, что ты нравишься Крису, не значит, что должен и мне тоже.

Это вызвало усмешку с его стороны, и парень вскинул руки в знак примирения. Именно в этот момент Женю схватила за предплечье Мэл и притянула к себе в полу объятья, заставляя неудобно согнуться.

– Слышал? – чисто для подтверждения спросила Мэл, самодовольно вскинув брови, – Ты у нас здесь не главная звезда всего происходящего.

Женевьева благодарно и неловко улыбнулась знакомой, но быстро выпуталась из её рук. Мэл даже не пыталась её остановить. Просто кивнула в сторону.

– Ну? Пойдём?

На территорию дворца они попадают без проблем. Стажа любезно объяснила, что все уже начинают собираться для того, чтобы отправиться в дорогу. Николь в окружении троих стражников и одного посыльного в зелёной одежде они нашли быстро. Но, осмотрев всю видимую территорию перед садом, Мариэллу они не обнаружили.

– Там лекарская деревушка, судя по всему, больше не пустует, – Адам и не заметил, как сестра пропала ненадолго из поля зрения, поэтому аж вздрогнул от её голоса, – Я схожу, может она там. А ты сгоняй в сам дворец. Мало ли с семьёй заболталась.

Адаму не оставалось ничего, кроме как согласиться. Женевьеве с Матерью даже не пришлось искать свою группу – те подошли сами. Всё-таки не заметить двух гиан было достаточно сложно, если те даже не пытались спрятаться.

Мариэлла нашлась быстро. Она почти летела по лестнице в низ, одновременно делая что-то со своими волосами. Адам буквально поймал её, потому что девушка чуть не упала, когда заметила его, но не успела затормозить.

Она глупо моргнула и нахмурилась, словно пытаясь узнать его.

– Адам?

– Собственной персоной, – шутливо подтвердил он, быстро осматривая девушку. Светло-коричневые волосы побелели до цвета стали, а в глазах словно рассеялся густой туман, показывая изумрудные кроны деревьев, – Почти все уже собрались.

Девушка четырехнулась. Адам даже не думал, что она – такая хрупкая и незаметная на первый взгляд, – может так грязно ругаться. Даже захотелось отчитать её, что не по статусу ей такие выражения, как осознание наконец прихлопнуло его. Он снова посмотрел на Мариэллу, которая наконец ответила: "Да, знаю я. Я не могу найти Марка," – и окончательно понял. Перед ним стояла принцесса Поселения нимфей. Вероятно, будущая королева. К которой ему по-хорошему в ноги кланяться надо. А она слушает его часто колкие шутки и язвит в ответ.

Мариэлла остановилась на несколько ступеней ниже и обернулась, выглядя совсем крохотной.

– Ну? Ты идёшь?

И он, странно кивнув в бок, пошёл следом.

Мариэлла шла быстро, почти бежала. Пока Адам думал, как выцепить сестру и сказать, что он нашёл Мэри, он в изумлении обнаружил. что они оказались в некогда заброшенной лекарской деревушке. Иногда они, будучи мелкими, забирались сюда, пока мама была у ведьмы и восстанавливала своё здоровье.

– Я смотрю, ты сумела уговорить их взять Николь с собой.

Мариэлла хмыкнула. Как-то очень не добро хмыкнула.

– Согласились. Им не помешает "живое доказательство", которым вызвалась быть Николь. Я больше переживаю за неё, чем за весь этот цирк.

Конечно же, Амариллис, будучи под сильным под грузом вины перед дочерьми и тем, что не сумела заставить совет упрямится меньше, согласилась. А Совет снова видит только собственную выгоду, даже не задумываясь о моральном состоянии ундины, потерявшей мать. Мэри не знала, чего она хотела – чтобы они согласились или чтобы отказали. Откровенно говоря, она в любом случае была бы недовольна их решением. И осознала это ещё до того, как они приняли его.

Марк нашёлся быстро. Мэри заметила его, выцепив взглядом сквозь мельтищащих существ. А Марк узнал синие волосы своей сестры, стоящей к ним спиной. Она.. смеялась? Хохотала во весь голос, что заставило ребят остановиться и переглянуться. Марк заметил их не сразу. Он успел им улыбнуться, но не поздороваться.

– Не знала, что ты у нас седой, – выдавила, успокоившись, Мелисса.

Мэри нахмурилась в непонимании. А потом комично дотронулась до собственных светло-серых волос. Адам подумал, что у него разболится живот от того, как сильно он пытался не засмеяться со всей этой ситуации. А потом Мэри зажмурилась и замотала головой. И Адама прорвало.

Мелисса обернулась к нему – он видел, как скрещивались руки у неё на груди, но не мог перестать смеяться. К тому же, так удачно вышло, что Мариэлла пошла в сторону к Марку как раз со стороны спины его сестры.

Они быстро разговорились, но слишком тихо, чтобы услышать хоть что-то за его смехом. Живот действительно начал побаливать. А сестра прожигала его своими ярко-зелёными – такими же, как теперь были у него, – глазами.

Он заметил, как Мариэлла развязала с пояса чёрную кофту и надела её не застёгивая. А до этого зачем-то ещё и показала ему запястье.

А потом они сами обернулись на Адама, который изо всех сил пытался успокоиться. Марк вопросительно поднял бровь и даже посмотрел на Мэри, но та покачала головой и пожала плечами. А потом заметно нахмурилась, явно ничего не понимая. У сестры стремительно исчезало терпение, если судить по начавшему отстукивать ритм пальцу. Адам облизывает губы и даже задерживает дыхание, чтобы произнести:

– Ты только что назвала нашу принцессу седой.

И указал головой ей за спину.

Ребята буквально видели, как с её лица схлынули все краски, а оно само комично вытянулась в ужасе и испуге от понимания. Мэри прикрыла глаза, тихо смеясь, смиряясь с тем, что в какой-то мере ситуация и вправду вышла забавной.

– Всё в порядке, – оборвала её Мэри, не дав извиниться.

– Я.. тогда к Жене, – ответила Мэл и ушла. Адам только после этого сумел успокоиться.

– Всё будет хорошо, – сказала Мэри теперь уже Марку.

Это всё ещё звучало достаточно мягко, но уже словно немного строго. Словно это не первый их подобный разговор. Адаму сразу представился Марк в роли наседки. Кто бы мог подумать.

– Это всего на несколько часов, – продолжила она, а затем сняла с запястья из-под рукава резинку и быстро доделала пучок.

Адам посмотрел в сторону, откуда они пришли. Пора бы поторопиться. Поэтому он подошёл к Марку и деловито хлопнул несколько раз его по плечу.

– Да, не переживай ты так, охранничек. Не потеряю я нашу принцессу.

Ребята в ответ почему-то переглянулись странными скептическими взглядами.